Пение ангела

      Его любовь к красивой музыке появилась так давно, что он уже не помнил момент, когда вдруг внутри что-то надорвалось и завибрировало в такт чудесному голосу. Ангелы умеют петь, ещё как, и делают это просто чудесно. Это не звук, начинающийся в груди и заканчивающийся на кончике языка. Это набор чувств, искусно меняющихся, но полностью бесконтрольных. Вся прелесть, даже некое сумасшедшее обожание внутри Дина было от того, что ангелы по сути своей чувств не имеют. Но Кас… Кас пел так, будто ему на это плевать. Будто об этом он никогда не слышал и не представляет, что такое чувства. Он поёт просто, как само собой, и что-то невообразимо волшебное в его голосе заставляет сердце, тело и, главное, душу Дина просто трепетать от полностью подчиняющих себе, пробирающих до самого что ни на есть высокого участка его существа, ощущений. Самого тайного и недоступного участка, но только не для ангела. Кас это знал, как знал и то, что голос чарует Дина. Ангел вёл его по коридору без стен между закоулков собственной души и наслаждался любовью человека так же, как тот его голосом. Дин вёл себя так по-детски, находясь рядом с Касом, и вряд ли сам осознавал это. Небесное существо полностью забирало его себе, с головой окуная в своё прекрасное пение. Эта музыка… Ну и бред, а Дину действительно иногда казалось, что ангел Господень притащил арфу и намерен окончательно свести Винчестера с ума. Однако такое внимание ему льстило. Его небесные крылья, укрывающие Дина и только Дина от всех бед и плохих эмоций, от всего ужаса и страданий, дарившие поистине ангельское тепло. И пел он… Пел Кас тоже только для него.       Всё же, Дин знал, искренне верил, а по отношению к ангелам это самое главное, что Кастиэль всё же испытывает ту же дрожь, что и Дин, что Кастиэль улыбается своей этой неземной, тёплой и далёкой, но всегда лёгкой и чистой, будто облака, улыбкой, потому что правда хочет улыбаться, а не потому что Дину так спокойнее и приятнее. Им не нужны были прикосновения, чтобы чувствовать друг друга. Хватало тёмного силуэта мягких и погружающих в полное умиротворение крыльев ангела. Его ангела. Да, Дин не раз шептал ему "Мой Ангел", когда Кастиэль ну просто до невозможности красиво пел. Голос его растекался по всему миру, и в который раз только лишь для него, для Дина. Он окутывал его душу, словно обнимая, оберегал от всего, что могло бы угрожать ей в этом мире, который навсегда растворился для Дина в искреннем и чистом голосе пернатого создания.       Кастиэлю нравилось чувствовать счастье и умиротворенное спокойствие человека, осознавать, что сам является их незаменимой и неизменной причиной. Да, ангел мог чувствовать, но только Винчестера. Ничто другое не проявляло себя в его благодати, кроме улыбки Дина, которой Кастиэль никогда не даст погаснуть. Всё остальное не имело особого значения, кроме его человека, внутри которого вновь и вновь зарождался сияющий блеск, действующий на Кастиэля так же, как пение ангела на охотника. И каждый раз, когда Кас пел, Дин видел его настоящую сущность. Видел и смотрел, совершенно не боясь ни за свою жизнь, ни за свои глаза. Кастиэль тоже не боялся. Они излучали любовь. Поющий ангел и его человек, укрытый нежными, как лепестки розы, крыльями.