тоша любит рому.

ромка усмехается. челюсть сводит, но тем не менее, на губах кривая улыбка, которая не стирается вот уже несколько минут. почему-то пятифану так нравится ощущать боль: как она рвет тебя изнутри, заставляя задыхаться, змеями заползая в твой мозг и пробуя его на вкус. именно это было первой причиной, почему он так любил драки. уличные драки, где можно было показать всего себя, всю свою мощь и силу, потаённую внутри. рома так и делал. он разбивал лица и не чувствовал сожаления и угрызений совести. ему было абсолютно всё равно. рома летит спиной на землю, и позвоночник неприятно хрустит, соприкасаясь с коркой льда. он ещё слишком целый, чтобы уходить. пятифан пытается приподняться на локтях, руки сильно дрожат, но у него получается оказаться на ногах, хоть он и не совсем ровно стоит. рома хватает нападавшего за грудки с невероятной для такого состояния силой и даёт пощёчину. — пустоголовый, говорил же, что неправильно дерёшься, — ромка смеётся, и грудь пронзает уже такая привычная боль. он кашляет кровью и сплевывает на землю, швыряя обидчика в сугроб. сам рома не в силах больше стоять, он падает на колени, утирая рукавом кровь, капающую с носа. приятно, очень приятно, когда ты чувствуешь себя живым благодаря боли. она проникает в каждую частичку тела и приживается там на несколько часов, а порой — и суток. ромка смотрит вдаль, чуть щуря хищные глаза, а после натягивает шапку посильнее на уши и старается подняться. ноги совсем не держат, но он медленно плетется к дому, который всегда его приютит, засунув руки в карманы. к дому за лесом. антон встречает его испуганными глазами и аккуратными объятиями, скорее запуская в небольшую кухню. дома, как оказывается, кроме антона и оли на верхнем этаже, в который раз пересматривающей русалочку, никого нет. рома чуть поёживается и решает не снимать куртку. антошка помогает ему усесться на стул, а сам присаживается на корточки напротив, начиная внимательно изучать разбитое лицо пятифана. — рома, кто тебя так? — обеспокоенно зашептал очкарик, а сам аккуратно коснулся губы, на которой уже запеклась кровь. — я сам на него полез, — как обычно соскользнул с ответа. антон уже не первый раз слышит, что драки начинаются по инициативе ромки, и это немного его пугает и настораживает. тошка чуть огорченно вздыхает, не слыша развернутого ответа, а после поднимается, глазами шарясь по кухне. — тебе холодно? я могу принести одеяло, — антон начинает шариться по кухне в поисках аптечки, а ромка внимательно наблюдает за ним. для пятифана не существовало хороших людей, но антон был исключением из всех правил, которые рома сам для себя создал. и это всегда его пугало. — было бы неплохо, — разумно согласился рома, а сам наконец снял куртку, укладывая её рядом с собой. антон глянул на него пару раз, после положил аптечку на стол и ушел в другую комнату. визиты ромки становились всё чаще, он постоянно приходил с фингалами, синяками, порезами и ссадинами. и ещё был странный момент — абсолютно все драки начинались по его инициативе. будь это семён или пацан из параллели. антон начинал бояться за новоиспеченного друга, ведь он навещал его настолько часто, что стало бы страшно не только антону. конечно, вскоре очкарик вернулся с ватным зимним одеялом, аккуратно зашитым с двух сторон. он заботливо накрыл им ромку, а после взял аптечку и принялся за следы недавней драки. — тошка, ты такой аккуратный, — ромка улыбнулся, когда увидел, как покраснели обычно бледные щёки. да, антон очень боялся сделать ещё больнее, и потому аккуратно прижигал все ранки, а после старательно дул на них, все время спрашивая, не больно ли ромке. и пятифан всегда отвечал, что не больно, хоть это и было не так. — с-спасибо.. — антон закончил обрабатывать бровь и приступил к щеке, где виднелась неглубокая царапина, которая больше походила на легкий порез от ножа. рома молча наблюдал за внимательными глазами антона, а сам думал, что он прекрасен. иногда пятифану казалось, что он не заслуживает такой доброты к себе со стороны тошки, ведь их первое знакомство прошло не лучшим образом, но когда антон улыбался от глупых комплиментов и невинного флирта, сразу же забывал об этом. тем временем, антон подобрался к губам ромки и почему-то немного засмущался, явно испытывая дискомфорт. это позабавило рому. — боишься, что поцелую тебя? — эта фраза, произнесенная таким голосом, как у ромки, казалась несуразной и смешной в такой ситуации, но антон почему-то воспринял её слишком серьёзно. — не боюсь... эти слова сработали на рому как спусковой крючок, и через секунду он уже целовался с антошкой, который краснел и задыхался, шепча всякие глупости по типу "остановись", "это неправильно" в чужие губы, но тем не менее старался отвечать на порывы страсти со стороны ромки. — потише, фраер, а то оля ещё прибежит, — он усмехнулся, от чего антон покраснел ещё больше, и снова припал к чужим губам. тошка удобно приземлился к нему на колени и чуть щипал короткие волосы на затылке. ромка испытывал боль, когда чувствовал вес антона на своих коленях, но ему становилось только приятнее от этого ощущения. — тошка, дай мне пощечину, пожалуйста, — разгоряченный рома выглядел совсем по-особенному, и антон долго думал, он шутит или серьёзно. — я не хочу делать тебе больно.. — мне от этого приятно, тошка. тошка сомневался, но он видел, как рома смотрел на него, какое желание и нетерпение горело в его темных глазах, и ударил. не сильно, потому что больно делать не хотелось, хоть рома и сам его попросил. у пятифана на губах появилась довольная улыбка. когда оля спустилась вниз, она увидела, что рома и антон пьют чай и смотрят друг на друга смущённо, постоянно отводя взгляд. она смешно замахала руками и подбежала к тошке, немного дёргая его за рукав. — тоша, а ты же его любишь, да? — счастливо заверещала девочка и заулыбалась, когда увидела красные щёки брата. ромка постарался сдержать смешок. — л-люблю.. — а я знала, что мальчики тоже любят! вы такие милые, когда вместе! — оля запрыгала от радости и побежала наверх, по пути крича что-то вроде "тоша любит рому". ромка захохотал, когда её голос стих, а антон закрыл красное лицо руками. а ведь оля была права...