Под бой курантов

— Я сказала "согласна", да, и что теперь? — раздраженно произнесла Олешева. И раздражительность в подобных ситуациях — особенность её характера. Она боялась любви, отношений, признаний, так как в её жизни это обычно не заканчивалось ничем хорошим, поэтому девушка начинала злиться на себя и на все вокруг. — Алин, ты чего такая нервная? Что в этом такого? Это же замечательно, что мы сходимся во мнениях. — усмехнулась Соня. Поняв, что в этот раз её не оттолкнут, Олешева немного успокоилась. — И что ты хочешь этим сказать? — младшая вопросительно посмотрела в глаза Сомусевой. — Раз уж ты со мной согласна, то.. Может станешь моей девушкой? После этих слов наступило неловкое молчание, которое очень смутило Софью, и она уже начинала жалеть о своих словах. — Это.. это очень неожиданно. — промямлила Алина. — Если ты против, так и скажи, — начала тараторить Соня, —я не обижусь, все нормально, это твое реш.. — Сонь, — прервала её Олешева, — успокойся, я не договорила. Да, это все как-то быстро, но я согласна. — Правда? — Да, Сонь, ты мне нравишься. — тихо сказала Алина. Она приблизилась к старшей, провела рукой по её щеке, остановившись на подбородке, приподняла его и коснулась мягких губ рыжей. Сначала Сомусева не до конца понимала всю ситуацию и от этого была немного напряжена, но потом чувства взяли над ней верх и она, наконец, расслабилась и начала наслаждаться процессом.

***

— Слушай, раз уж сегодня такой прекрасный повод, может быть все же сходим в баре посидим? — предложила Олешева. — Я не против, только давай сильно не наебениваться. — поддержала старшая. — Как скажешь, мааам. — посмеялась Алина. Соня недовольно посмотрела на девушку и они направились в ближайшее заведение.

***

Сильно не наебениваться не получилось. Спустя несколько часов пьяные девушки вышли из бара и, заказав такси, поехали домой.

***

— Сонь, что ты там говорила про партак? Сможешь набить? — вспомнила Олешева, пока девушки курили на балконе. — Да, могу попросить у Сережи тату-машинку. У него там целая коллекция, возьмем его старушку. Помню, года 4 назад он ей набил свою первую тату. Подопытным кроликом была, естественно, я. Смотри, — Сомусева закатала рукав. На ее предплечье красовалась надпись "курение убивает". Она была неровной и уже выцветшей. Яркие черные буквы превратились в тусклые серые символы. — Иронично набивать фразу "курение убивает" человеку, чей стаж курильщика чуть меньше, чем его возраст. — усмехнулась Олешева. — Да ладно тебе, мелкая, я курю всего лишь 7 лет. — Ага, если учесть, тот факт, что тебе 19, цифры не утешительные, знаешь. — Алин, хоть ты не начинай. И так от матери постоянно выслушиваю. — Ну по фактам ведь. Ладно, не буду читать морали, сама не лучше. — Да, спасибо. — Можешь позвонить сейчас тому челу и попросить у него машинку? — спустя несколько секунд спросила Олешева. — Алин, сейчас ночь. Человек может спать. Зная Сережу, так точно. Он старикан, а деды в такое время спят. — Старикан, говоришь. И сколько же ему лет? — Двадцать три. — М-да, прям дед, скоро в могилу. — Ахах, да это локальный мем, не вникай. — Как скажешь.. И что нам делать? — Всмысле? — Соня вопросительно посмотрела на девушку. — Ну, чем бить татуху будем? — А в чем проблема дождаться завтрашнего дня и взять нормальный аппарат? — Ну это дооолго, — протянула Алина. — Тебе прям горит что ли? — Да, хочу именно сейчас. — сказала Олешева и полезла в свой рюкзак. Она достала оттуда обычную швейную иглу достаточно большого размера и баночки чёрной и оранжевой краски. — Бей. — Алина положила все необходимое перед собеседницей. — Ты прикалываешься? — Нет, я на полном серьезе. Вперёд. — Не нравится мне все это.. Что хоть бить-то? — Хочу персик на левом запястье. — Сказано — сделано. — после этих слов Сомусева принялась за работу.