всё пренепременно сбудется

      Игорь не волновался так сильно лет с семнадцати, даже сессии для него проходили менее нервно. Ему казалось, что позвать Юлю на свидание было страшно, что дальше будет проще, а теперь он стоит с маленьким букетом цветов возле выхода из метро и еле перебарывает трусливый порыв сбежать. Переминается с ноги на ногу, постукивает носком кроссовка и строчит твиты на закрытку один за одним о том, как ему страшно облажаться. Игорь боится снова показаться идиотом, боится сорваться и выпустить наружу свою не самую лучшую часть. Головой он понимает, что Юля выбрала его и такого, зная о его проблемах, понимает, но легче не становится.       Когда эмоции внутри кипящей лавой выливаются в твиттер и смотрят на Игоря с экрана его телефона, он не выдерживает поединка один на один и переключается на Диму. Слишком поздно замечает, что перепутал диалоги и пишет в общий чат, где ему уже отвечает понимающий Олег и стебёт Разумовский. Дима, как оплот спокойствия и рациональности, уравновешивает этих двоих, и Гром улыбается, читая их сообщения и в который раз убеждаясь, что у него самые офигенные друзья.       Улыбается до того момента, как в чате появляется ярко-красная аватарка с лаконичным

«ребят, я ещё здесь» «и вообще, подними голову»

      от Юли. Игорь резко поднимает голову, выискивая в толпе огонёк её волос.       Юля, его милая, прекрасная Юленька, идет к нему в джинсовом комбинезоне, простой белой футболке с надписью «шава — это святое», милейших босоножках, и машет ему рукой приветливо. Улыбается широко, светится ярче солнца, и Игорь прямо здесь готов расплавиться в её лучах, стечь к её ногам и умереть счастливым. Вместо этого он на ходу убирает телефон в карман и широкими шагами направляется ей навстречу, почти срываясь на бег.       — Игорь, приве-. — Пчёлкина не успевает даже закончить фразу, когда Гром подхватывает её и обнимает, приподнимая над землёй. Держит крепко и кружит, а Юля смеётся ему куда-то в шею и уверяет, что тоже безумно рада его видеть.       — Сильнейше соскучился по живому общению с тобой, — теряется где-то в красных волосах, и Игорь ставит девушку на место, неловко поправляя помявшийся букет. Протягивает его, как второклашка, чуть ли не в руки всовывает. — Это тебе, кстати.       Пчёлкина благодарно принимает подарок и утыкается носом в цветы, чтобы не перейти на ультразвук умиления от переизбытка чувств. Смотрит на Игоря поверх эустом и налюбоваться своим сокровищем не может. Вот он, стоит перед ней в светлой футболке с мемом и с чуть отросшими тёмными кудрями на голове и щурится от августовского солнца. Открытый, добрый, искренне Юлю любящий и готовый буквально на всё ради неё, он галантно предлагает ей руку, чтобы повести гулять по оживающей после карантина Москве.       И этому парню Юля готова доверить не только свою руку, но и всю свою жизнь целиком.       Они проходят мимо фонтанов, фотографируются у красивых витрин и смешных вывесок, Игорь читает вслух стихи и прозу Владимира Понкина, отчего у Юли щемит в груди. Она утопает в романтике, которой в Игоре через край, которой он окутывает её и согревает. Они держатся за руки и чувствуют себя самыми счастливыми на свете, даже когда ладошки потеют и тонкие юлины пальцы так и норовят выскользнуть из уверенной громовской ладони.       Стоя на пешеходном переходе, наблюдая за красным человечком на светофоре, Юля понимает, что она самая удачливая девушка из всех в мире, ведь её приобнимает за плечи самый заботливый парень, который отгрызёт лицо каждому в толпе, если они заденут её.       Игорь же покупает им обоим по огромной шаверме (шаурме, если верить табличке над вагончиком), и они едят её прямо на ходу, вымазываясь соусом и подкармливая голубей выпадающей из лаваша морковкой.       — Погоди, у тебя здесь ещё осталось, — Пчёлкина кончиком большого пальца смахивает соус с щеки парня, и Гром целует её в нос, наслаждаясь её смехом и лучиками её глаз.       Курят сигареты без остановки и на бегу, когда вспоминают, что до сеанса в кино осталось всего ничего. Игорь держит Юлю за руку, иногда тянет на буксире, когда она не поспевает за его широкими шагами своими короткими ножками, и успевает громко петь песни в подземных переходах, где эхо разносит его низкий голос на метры вокруг и укутывает Юлю в её личный асмр пузырь имени Игоря Грома.       Своими торопливыми шагами они распугивают голубей, сидящих на входе в кинотеатр, где они втридорога покупают маски, которые успели выкинуть по пути, убеждая бабульку-контролёршу пропустить их в полупустой зал. Проходят вдоль нужного ряда, извиняясь перед другими зрителями, и наконец занимают свои места. Не для поцелуев, конечно, думает Игорь, но с Юлей ему совершенно не хочется торопиться.       Про попкорн вспоминают только во время рекламы и, извиняясь по второму кругу и спотыкаясь в темноте о ступеньки, со смешками вылетают из зала. Стоя в очереди из одного человека, Юля натягивает на Игоря маску, которую тот поднимает себе на глаза.       — Чтобы не ослепнуть от твоей красоты, — и в этот момент Пчёлкиной до безумия хочется его поцеловать.       Хоть бог и любит троицу, но на свои места решают заходить с другой стороны ряда. Правда, совсем не для того, чтобы Игорь споткнулся на ровном месте и рассыпал половину большого ведра с любимым юлиным карамельным попкорном, совсем не для этого. И несмотря на это, их накрывает безудержный приступ хохота, который просто невозможно сдержать, и Юле перед другими зрителями и уборщицей за это безобразие немного стыдно.       А ещё до бабочек в животе влюблённо в Игоря, который сидит рядом с ней и весь сеанс делает вид, что смотрит на экран, а не на Юлю. Они пришли на какую-то французскую комедию, даже не фильма ради, Гром так точно, ему в зале даже с самой интересной кинолентой не смочь оторвать взгляда от его Юленьки. От её мерцающих глаз, улыбки, и падающей на лицо пряди волос. Игорь банально берет её за руку, и ловит её взгляд, утопая в нём безвозвратно. Им неудобно, руки быстро устают, но ни один из них не расцепляет замок, потому что то, что творится у них внутри, стоит того, чтобы потерпеть небольшой дискомфорт.       Их первое настоящее свидание идёт не по плану, когда туча, которую они приняли за безобидную, начинает приближаться и чернеть. Безумные и влюблённые, они идут вдоль какой-то промзоны и не имеют ни малейшего понятия, как они здесь оказались и куда они идут. Судя по картам, в которых ни Игорь, ни Юля не ориентируются, они должны выйти прямо к спальному району и потому ускоряют шаг.       Игорь снимает их с девушкой на видео, снимает проезжающий мимо транспорт и переводит камеру на огромную чернющую тучу у них за спинами. Сверкает яркая молния, и Юля взвизгивает от неожиданности.       — Спокойно, — уверенно говорит Игорь и так же уверенно и неожиданно для себя самого вскрикивает от вспышки новой молнии.       От комичности ситуации они смеются на всю улицу так, что редкие прохожие косятся на них. Игорь шутит сто и одну шутку про свою фамилию, и в какой-то момент Юля просто не может идти дальше от боли в животе от смеха.       Вокруг них недостроенные стены, серые заборы, но для двух влюблённых студентов всё это мелочи. Пофигу. Пофигу, что дорога не прямая, а извилистая, пофигу, что первые капли дождя бьют прямо по темени, пофигу. Юля крепко держится за руку Грома, в свободной сжимая многострадальный букет эустом, и ей ничуть не страшно.       Дождь усиливается в один момент, будто где-то выкрутили вентиль у шланга, настолько он мощный. Игорь пытается закрывать Юлю собой от косого ливня, но это мало чем помогает. Они как дураки смеются, пока их одежда промокает до нитки, пока в кроссовках Игоря начинает усиленно хлюпать, а об укладке волос Пчёлкиной можно больше не переживать.       Лёгкие босоножки начинают скользить и размокать, и Юля рискует подвернуть ноги. Под настоящим водопадом она опирается Игорю на плечо, разуваясь, и уверена на все сто процентов, что это выглядит донельзя комично и нелепо. Но когда её это беспокоило?       — Ну ты идёшь? — перекрикивает дождь Юля, оборачиваясь на затормозившего Игоря. Тот же сидит на корточках, развязывая шнурки своих кроссовок.       — Обуй мои, а то простудишься, — мокрым носком с рисунками динозавров указывает Юле на свою обувь и свободной рукой смахивает налипшие на лоб волосы. Такой родной, будто знакомый не один год, улыбается запрыгивающей в его кроссовки девушке и отфыркивается от попадающей в нос воды.       Юля спотыкается на каждом шагу, утопая в огромной игоревой обуви и у неё уже скулы сводит от несходящей с лица улыбки. Её маленькие ступни выскальзывают из кроссовок, и Гром, как и Юля, несёт их в руках, пачкая футболку размокшей грязью с подошв.       Пчёлкина вскрикивает, когда порывы ветра так и норовят сбить их обоих с ног, и сильнее прижимает к груди истрепанный букетик и такие же убитые дождём босоножки, а Игорь сильнее прижимает к себе саму Юлю, защищая от непогоды. Совсем рядом на светофоре останавливается автобус, мимо проезжают машины, и такси везут своих попавших под дождь клиентов.       А люди в автобусе через большие окна смотрят на двух молодых людей, которые прижавшись друг к другу, идут под сильнейшим ливнем и хлопают по лужам. Им никто не нужен, им все эти пассажиры пофигу, пофигу.       Зелёный свет издевательски мигает и сменяется. Стоя на пешеходном переходе, наблюдая за красным человечком на светофоре, Юля понимает, что она самая удачливая девушка из всех в мире, ведь её закрывает своей спиной от ливня самый заботливый парень, который позволяет встать ему на босые ноги, чтобы самой не стоять босиком на асфальте, и стирает дорожки потёкшей подводки с её щек. Она жмётся ближе, начиная дрожать от холода, и сперва ощущает вибрации в его груди, прежде чем слышит его слова.       — И ты словно мокрая курица шагаешь босиком по улице, и если никто не простудится, то-       — Всё пренепременно сбудется, — заканчивает за него девушка и тянется поцеловать, но Гром как всегда путает все планы.       — Подержи-ка, — он всовывает в руки Пчёлкиной кроссовки, и внезапно она теряет опору.       Игорь, весь мокрый, подхватывает удивлённую Юлю на руки и переходит дорогу прямо по огромной глубокой луже.       — Игорь, ты дурак?! — Пчёлкина с ужасом смотрит на происходящее и сильнее прижимает к себе все их вещи. — Что ты творишь? Можно же было обойти, дурашка!       Юля не может поверить в его безрассудность и ругается на него, такого влюблённого идиота, идущего по лужам по щиколотки в воде. Но в её голосе Гром слышит не только беспокойство за него, но и восхищение. Юля же смотрит на его лицо, на свой букетик и который раз поражается тому, какой Игорь удивительный.       Перебежками они добираются до ближайшего свободного козырька, где Юля целует Игоря, не в силах больше терпеть. Их поцелуй мокрый от стекающей по лицам воды, от них искрятся маленькие молнии, и они задыхаются как в бреду.       Выжимая мокрую одежду и волосы они смотрят друг на друга самыми счастливыми глазами на свете. И если никто не простудится, то всё пренепременно сбудется.