Константа

      Люмин смотрит на Чжун Ли и на его, казалось бы, спокойное лицо, но что-то сдавливает в груди от лёгкого беспокойства. Каменная плита, словно надгробие, перед которой замер, задумавшись, бывший Архонт, заставляет почувствовать себя лишней в этом месте.       Она хочет что-то сказать, но в горле застревает ком, и приходится отвернуться.       Путешественница понимает, что невольно стала свидетелем слишком личного разговора.       Ей одновременно хочется извиниться, сбежать и помочь Чжун Ли. В итоге она не выбирает ничего из этого и садится неподалеку на огромный корень дерева. Оставлять мужчину совсем наедине с горькими мыслями почему-то кажется плохой идеей, но и с разговором лезть — неуместно. Остаётся только слиться с окружающей средой, что она и делает.       Невольно в голове прокручивается разговор Аджахи и Чжун Ли, и Люмин вспоминает слова, которые не зацепили сначала, но сейчас приходят с мрачным осознанием.       Моракс совершенно, абсолютно одинок.       Он продолжает неосознанно цепляться за прошлое, за погибших и запечатанных в тюрьме им же много веков назад друзей.       Невольно вспоминается Венти. Архонт, что запивает свою тоску вином, что принял облик самого дорогого ему человека, что несёт сквозь время свое прошлое, заставляя себя улыбаться каждому новому дню и который никогда, абсолютно никогда не смотрит в зеркала, мастерски их избегая.       Все их существование — это смирение с тем, что в итоге ты переживешь всех своих близких и останешься совершенно один.       Люмин вздыхает чересчур громко, пытаясь справиться с эмоциями. Ее брат где-то здесь, на Тейвате, был одинок на протяжении пятисот лет, пока она спала, и Люмин даже не может представить, как больно ему было. Но он хотя бы знает теперь, что она жива, что она здесь. Убежден, что когда-нибудь она сможет понять его. И возможно, только возможно, девушка приблизилась на один шаг к осознанию, что в этом мире все не так просто, как она думала.       Новый голос глубоко внутри упрямо шепчет, заставляя с состраданием взглянуть на обреченного на столь незавидную судьбу бывшего Архонта, самого древнего из ныне живущих.       Что Архонты самые несчастные существа.       Что никто не заслужил такой судьбы.       Что боги Селестии       невероятно       жестокие.