Отступление 2. Ночь.
20 мая 2021 г., 21:47
— Что ты планируешь делать на новый год, Сатоши-кун? — как-то резко ошарашил Тошиюки паренька, когда они наконец-то сошли обратно на землю и пошли вновь вперед по парку, смотря куда-то по сторонам. Пока что у них была возможность просто прогуляться и расслабиться, ведь в этот день были государственные выходные. Все вокруг гуляли по торговым центрам, или сидели по домам, наслаждаясь своим законным отдыхом.
Сатоши даже не задумался, ведь он уже прекрасно знал, чем хочет заняться на новый год.
— Ну, я собирался отпраздновать с родителями, а уже потом встретиться с друзьями... А ты будешь отмечать с семьёй? — спросил Ходзё, осторожно посмотрев на Хаттори. Он боялся задеть его, поэтому действовал аккуратно.
— Тц... В этом нет смысла, это же очевидно, так? Мы никогда дома особо и не отмечали этот праздник. Единственное, что я делал на новый год в последние года, так это мы ходили после первого числа с Йоши куда-нибудь бухать, — с немного горькой улыбкой Тоши перевел обратно взгляд на паренька, что ровно шагал рядом, даже еле заметно напевая себе под нос какую-то мелодию.
Сатоши явно расстроил такой ответ. Хаттори так и не смог найти общий язык со своим отцом, что казалось ему очень грустно.
— Тогда ты пойдешь со мной к родителям. И отказ я не принимаю. Ты теперь тоже член нашей семьи, — проговорил Ходзё, повернувшись к Тошиюки и улыбнувшись. Его радовало то, что Хаттори может пойти с ним к родителям и они все вместе отпразднуют новый год.
— Но... Сатоши, это же ...типо семейный праздник, — но Хаттори не стал дальше продолжать возмущаться, ведь Сатоши кинул на него грозный взгляд, и ему просто пришлось прикрыть рот и идти дальше молча, взяв его за руку и сильнее ее сжав.
Сатоши заставил Хаттори заткнуться лишь своим взглядом, что явно впечатляло. Оказывается, на него можно так влиять.
Было очень неожиданно, но все же, приятно получить подобное приглашение. Хотя, на что он вообще надеялся, когда правда думал, что Сатоши оставит Хаттори одного на новый год. Это было бы слишком странно.
— А... Твои родители же, не будут против, да? Хотя... Вспоминая нашу недавнюю бутылку сакэ с твоим отцом, понимаю, что это был действительно глупый вопрос, — теперь Хаттори усмехнулся, как всегда, и все-таки взглянул на паренька рядом. Тот выглядел очень даже воодушевленным, видимо уже представив их будущее празднование.
— Конечно, Тоши-кун. Все будут рады тебя видеть, поэтому даже не переживай. Да и ты же знаешь, что я не разрешу тебе сидеть одному дома! — грозно сказал Ходзё, после чего он легонько усмехнулся.
— Только нужно подготовить подарок для моих родителей... Но, если хочешь, я сам могу с этим разобраться и подарить от нас двоих, — произнес парень. Сатоши всё-таки понимал, что вряд ли Тошиюки знает, что нужно его родителям.
— Хех, ну думаю, что подарить твоему отцу я знаю, — ехидно хохотнул парень, явно расслабившись и уже смирившись с тем, что этот новый год он впервые будет отмечать в кругу чьей-то семьи. Это даже радовало.
Сатоши на его фразу лишь прищурившись, взглянул с неким недоверием и непониманием.
— Сакэ, сакэ, Сатоши, сакэ. В прошлый раз он был очень даже рад выпить. Или твой отец больше жалует какой-то другой алкоголь? Например, коньяк, — задумчиво протянул Хаттори, уже смотря чисто вперед. Вскоре оба парня стали подходить к выходу из парка, в котором они гуляли.
Сатоши явно удивился тому, что Хаттори уже знает, что можно подарить его отцу. Даже сам Ходзё ещё не успел ничего придумать.
— Наверное... Коньяк. Только хороший, он вроде любит, — проговорил Сатоши, надеясь, что его отец правда оценит такой подарок.
— А вот маме я уже выберу что-нибудь сам... Не думаю, что ты разбираешься в кухонной утвари, — произнес Ходзё, улыбаясь.
— Ммм.. Твоя мама любит подобные подарки? Прикольно, — Хаттори как-то резко задумался, смотря теперь куда-то в бок. Сейчас они оба шли вперед по тротуару, мимо разнообразных маленьких магазинчиков, что накануне новогодних праздников устраивали большие распродажи.
— Ммм, я совсем не помню, когда последний раз дарил своим родителям хоть какие-то подарки... Даже и не знаю, что им дарил бы, хах, это так смешно. — Хаттори просто шел прямо, смотря себе под ноги, начав размышлять об этом вопросе. А действительно, что вообще его мать или даже отец были бы рады получить на такой праздник? Его матери в принципе было бы плевать на что-то, кроме телевизора, или Сатоши, а отец. У него итак достаточно денег, чтобы купить все, что захочется, а внимание Хаттори старшему от Тошиюки вовсе и не хотелось.
«Главное не подарок, а внимание, да?»
Как бы сказал Йоши — «пи*да».
— А что до нового года будем делать? Ты не пойдешь помогать своим... Ну, в приготовлениях в ближайшие дни? Или может, чтобы прибраться дома, или забрать что-нибудь?
— Я хотел помочь им только с ужином. А убраться надо у нас дома, а не у них. Уверен, мама навела там порядок, — проговорил Сатоши, легонько улыбаясь.
— Просто кое-кто совсем не любит убираться, поэтому у нас в комнате постоянно разбросаны вещи. И в этот раз ты будешь помогать мне, — произнес Ходзё. Хаттори всё-таки был из тех, кто не очень-то любил следить за порядком в доме, поэтому этим занимался именно Сатоши.
— А забирать у родителей мне нечего. Уже все давно забрал, — сказал парень, пожав плечами.
— Да ну... Не так уж там и грязно, у меня не так много вещей, чтобы их было сложно убирать, — состроив недовольную мину, Хаттори ускорил шаг, безжалостно таща бедного паренька, что был не очень доволен данным положением вещей.
— Может опять закажем чего-нибудь на вечер, чтобы не готовить, а? А то так лень... — протянул Хаттори, когда оба парня наконец-то буквально вломились обратно в дом после этой прогулки. С учетом того, что вышли они после обеда, сейчас стрелка часов была уже в левой части циферблата.
Конечно, Сатоши был не особо против вновь готовой еды на дом, но не состроить недовольное личико он не мог. Хаттори все еще был избалованным в этом плане. Сатоши ведь привык готовить, но из-за Хаттори он все чаще ел заказную еду, что начинало даже напрягать.
— Тоши-кун, в этом месяце у нас итак много трат... Может всё-таки нам стоит приготовить ужин? — спросил Ходзё, глядя на парня милыми глазами. По крайней мере, он пытался сделать такой взгляд, хоть и понимал, что вряд ли вышло.
— Тогда... Все равно нам придется потратиться, у нас же, почти пустой холодильник, — удрученно вздохнув, Тошиюки накинул на себя обратно свою куртку. Благо, он не успел еще скинуть с себя обувь, да и Сатоши тоже.
— Давай быстро решай, что готовить и пошли в магазин, — с улыбкой протянул он, почему-то наклонившись к Сатоши и аккуратно чмокнув его в щечку. Сейчас тот выглядел так необычно, когда был немного недоволен и даже раздражён, что надо было срочно его успокаивать. А нет способа лучше привести Сатоши обратно в чувство, чем что-то такое.
Всё-таки Хаттори знал, как успокоить его, из-за чего парень невольно улыбнулся, опустив свой смущенный взгляд в пол.
— Пойдем, — проговорил Сатоши, похоже, уже решив, что именно они будут готовить. Он взял Тошиюки за руку и повел за собой обратно на улицу. Им пришлось дойти до магазина и, купив все нужные продукты, вернуться обратно. Зайдя обратно в квартиру, Тошиюки лишь скинул с себя верхнюю одежду и завалился на стул на кухне.
— Похоже, такой активный день заставил тебя устать... Обещаю, что следующий свободный денёк мы проведем так, как захочется тебе, — проговорил Ходзё, разбирая пакет и уже надев на себя фартук. Он не переодевался в домашнюю одежду, поэтому и пришлось вот так прикрываться.
— И... Можешь пойти в комнату. Только главное не усни, — добавил Сатоши, решив, что он и сам может все приготовить.
— Не могу же я скинуть на тебя всю работу. Ты же так можешь не выдержать, и убежать от меня к маме, — усмехнувшись, Хаттори все же поднялся на свои ноженки. Удивительно, как в человеке могли сочетаться такие два качества, как лень и любовь к спорту. А может он просто притворялся, что устал.
— Давай я помогу чем-нибудь, — протянул он, подойдя сзади к Сатоши и положив свои ладони ему на руки, а потом осторожно закатывая рукава его кофты, чтобы ничего не мешало при готовке. Где он это вообще увидел или вычитал? Но главное, выглядел такой жест действительно эффектно.
— Не убегу я к маме, — недовольно буркнул Сатоши. Почему-то его не обрадовали эти слова, хотя Тошиюки быстро загладил вину своими действиями.
— Уже помог, а теперь иди отдыхай, — проговорил Ходзё, невольно улыбнувшись. На самом деле ему, правда, немного мешали рукава, но он уже испачкал руки, поэтому пути назад не было.
— Просто... Ты устал так только из-за меня, поэтому я не хочу тебя больше напрягать. Всё-таки ты не очень любишь ходить куда-то гулять, — тихо пробубнил Сатоши. Похоже, кто-то чувствовал себя немного виноватым, поэтому и хотел сейчас вот так поухаживать за Хаттори. Ходзё все же знал, что Тошиюки сам никогда бы не захотел тащиться в какой-то там парк аттракционов. Вместо этого он бы выбрал посидеть дома и поиграть в приставку. Это было в его стиле.
— Тц, не перечь мне, Сатоши. Если я сказал, что помогу, значит помогу. Нечего гнать меня в комнату, я уже достаточно насиделся один, — парень отошел от Сатоши, и стал доставать нужные ингредиенты из пакета и выкладывать их рядом с раковиной, а после и мыть. В итоге, Сатоши уже не мог противостоять.
— Не надо думать, что я устал, словно разгружал три фуры. Я просто ленивая жопа, которая любит иногда капризничать. Единственный, кто тут мог устать от подобной прогулки, так это ты, и это мне полагается заставить тебя сесть. Но увы, боюсь один я все еще не смогу справиться, мне нужна твоя моральная поддержка и... Твоя набитая рука, — усмехаясь, Тошиюки продолжал делать кое-какие незначительные дела рядом, что облегчали основную работу по готовке именно Сатоши. Он походил на медбрата, что подавал главному хирургу инструменты в ходе тяжелой операции. Со стороны, это выглядит как незначительная роль, но на деле, благодаря ему, вся их операция проходила намного быстрее.
— Я... я совсем не устал, — соврал Сатоши, ведь из-за их быстрой ходьбы он, правда немного запыхался и сейчас его ноги предательски выли.
В любом случае его слова уже ни на что не повлияли, ведь Тошиюки был настроен серьезно. Он просто не дал ему выбора, поэтому теперь они готовили вместе, из-за чего весь процесс занял намного меньше времени.
— Садись. Всё уже готово, — сказал Сатоши, попутно накладывая каждому еду в тарелку и ставя их на стол.
— Приятного аппетита, — не забыл добавить парень, также присаживаясь напротив.
— Кстати, ты же пойдешь в храм после нового года? — спросил вдруг Ходзё, внимательно смотря на Хаттори.
— ... Да, куда я денусь? Мы всегда встречались там с Йоши, — и переведя взгляд в сторону и скривив лицо, Хаттори продолжил, — он не давал мне выбора. Всегда тащил туда после нового года, чтобы соблюсти традиции. Ей богу, сам бы никогда туда не тащился, но... Уже надо, — ответил он, принявшись есть. На рождество у них сегодня был довольно скромный и быстрый ужин, но... Какая разница?
— То есть ты не очень хочешь туда идти... — пробубнил Ходзё. Его это немного расстроило, ведь он всё-таки надеялся, что хотя бы против этого Тошиюки не будет.
Хотя выбора у него, конечно, не было, но Сатоши все равно не хотел наблюдать весь день недовольную физиономию Хаттори.
— Думаю, посуду потом помоем, да? — ехидно усмехнувшись, Тошиюки подошел к Сатоши, что только поднялся на ноги, а потом взяв его тарелку, просто положил ее к своей в раковину.
— Да я бы быстро помыл, — пробубнил парень, оказавшись уже на руках Тошиюки, который все равно не дал ему этого сделать.
— С ними ничего такого не случится за несколько часов, а вот я уже хочу просто лечь, и ты тоже! — теперь вместо тарелки, Хаттори взял маленького паренька на руки, и шагая по их небольшой жилой площади, он быстро прошел к так и манящему дивану. Теперь можно было и полежать, всё же такая возможность была.
— Отпусти! Я тяжёлый, — невольно произнес Сатоши. Он не первый раз говорил это, но Хаттори никогда не прислушивался. Когда-нибудь он точно надорвёт спину.
— Ну давай, давай, заливай мне, — все еще усмехаясь, протянул Хаттори, кидая паренька на диван и забираясь туда же следом.
— Тяжелый он, конечно. Ты забыл обо мне, — он прижал Сатоши сверху, утыкаясь своими губами ему в шею, как всегда.
— На счет храма... Не надо строить такое лицо, будто ты меня заставляешь и теперь ты чувствуешь себя виноватым. Не переживай, Сатоши, я ведь буду там с тобой, поэтому это будет уже совсем по-другому. Словно... Свидание? Хех, — невероятно улыбаясь, Тошиюки слегка приподнялся и взглянул тому, кто был под ним, в глаза, а потом игриво щелкнул Сатоши по носу.
Сатоши, как и всегда, легонько покраснел, но сопротивляться не стал, продолжая лежать на диване под парнем также смотря на него.
— Только на наше свидание ещё придет Рин с Якотори... Наверное, и Йоши с ними, — проговорил Ходзё, зажмурившись от такого лёгкого удара по носу.
— Мы не разобрали кровать, — добавил Сатоши, уже открыв глаза. Вроде как они спать собирались, а постель не подготовили, да и в душ не сходили.
— Ну, разве присутствие Йоши, Рин и Якотори уже не стало обыденностью? — спросил Хаттори, все еще нависая сверху, опираясь руками о диван рядом с головой Сатоши.
— Тем более... Они же твои друзья... Ну, и мои вроде как. Поэтому, этот поход в храм все же будет отличаться от прошлых, и возможно, мне понравится.
— Не вроде как, а друзья! — недовольно буркнул Сатоши. Ему не хотелось, чтобы Тошиюки чувствовал себя лишним или что-то такое. Он тоже друг для них всех. Даже Рин с этим согласилась.
— И надеюсь, что тебе правда с нами понравится, — проговорил Ходзё, улыбаясь.
— И, Тоши-кун, т...ты чего-то хочешь? — робко спросил парень, подняв руку к личику Хаттори и положив ее ему на щеку.
Сатоши прекрасно заметил, что Тошиюки никак не отреагировал на его слова про неразобранную постель. Может он и вовсе ещё не собирается спать.
— Ахахха, как необычно слышать что-то подобное от тебя, все еще, — Хаттори продолжал улыбаться, а потом наклонившись своим лицом ниже, поцеловал паренька в губы вновь.
— Ты все еще не подумал над моим прошлым предложением, да, Сатоши? — как-то резко состроив серьезное лицо, спросил он, садясь на свои ноги и опираясь о колени руками. Сейчас Тошиюки смотрел на паренька, что все еще не успел и заметить, как он пропал сверху и просто присел рядом.
— Над прошлым предложением? — спросил Ходзё, приподнявшись и взглянув на парня. Он явно не сразу понял, о чём идёт речь, как вдруг, осознав, покраснел.
— Тоши-кун... — тихо пробубнил Сатоши, опустив взгляд.
— Тебе правда так этого хочется? — спросил он, водя пальцем по дивану. Ходзё явно переживал уже от одного этого разговора. Как себе это представляет Хаттори?
— Да ладно тебе, я же говорил. Ты помнишь, что было в прошлый раз? Я слишком перенервничал по началу, и... Мне надо попробовать побыть на твоем месте, чтобы лучше понять, каково тебе в такие моменты... В прошлый раз я вел себя ужасно странно, не хотел сделать что-то не так, — нервно усмехаясь, Хаттори почесал затылок, а после перевел взгляд в сторону.
— Ты же сам говорил, что я слишком тебя оберегаю, а все потому, что я не до конца понимаю, где та самая грань, когда наслаждение может перейти в боль. У девушек же с этим все намного проще, их тело создано для всего этого... А тут, ахах... Главное знать меру, а как мне знать ее, если я не могу прочувствовать все на себе? И вообще! — тут резко парень положил свои руки Сатоши на плечи и с энтузиазмом посмотрел ему в глаза.
— Тебе тоже будет полезно узнать и почувствовать это, так?
Хаттори сейчас выглядел слишком заинтересованно. Похоже, ему, правда, очень хотелось узнать, какого это быть с другой стороны.
— Тоши-кун, ты слишком... Настойчив, — проговорил Сатоши, невольно отвернувшись и опять покраснев. Только теперь ещё сильнее.
— Я... я не уверен. Но, если тебе так хочется, я, наверное, должен? — пробубнил Ходзё, все также не поворачивая головы. Хаттори поначалу, правда пытался быть мягким и говорить обо всем этом с осторожностью, но уже сейчас у него появился тот самый огонек в глазах, который даже пугал.
— Тебе понравится, поверь! Стоит только попробовать. — Хаттори убрал свои руки с плеч Сатоши и положил ладони ему на щечки, а после слегка потрепал их, наблюдая за тем, как паренек невольно сощурился от такого.
— Не переживай ты так, я не собирался делать что-либо сейчас. Просто расслабься, хорошо? — и вновь ехидно хохотнув, Хаттори взъерошил ему волосы, а потом внезапно обрушился всем своим весом на Сатоши. Тот опять оказался в крепких объятьях, а высокий светловолосый парень утыкался ему в шею, мирно вздыхая.
— У нас еще есть много времени, чтобы выбрать более подходящий момент, а сейчас можно просто лечь спать, как и всегда. Я еще не устал вот так проводить свои каникулы.
Хаттори выглядел, правда, каким-то радостным. Это было немного странно, ведь сам Сатоши явно все также переживал из-за этого. У Тошиюки не получилось его успокоить.
— Да... Давай ляжем спать, — проговорил Сатоши, лёжа прямо под Хаттори, который даже не давал тому сдвинуться с места.
— Но для начала все равно надо сходить в душ, поэтому, Тоши-кун, не мог бы ты? — пробубнил Ходзё, легонько спихивая с себя Хаттори, который готов был лечь уже так.
Тошиюки все же слез и Сатоши наконец смог подняться, сразу начиная собираться в ванную.
— Ага, ага. Если бы не ты, не знаю, чтобы я делал. Точнее, я бы просто лег спать вот так, а потом когда проснулся посреди ночи, все же соизволил подняться и пойти в ванную, — прошептал Тошиюки и с таким удручением все же поднимаясь с дивана.
Уже вскоре оба вернулись обратно, и Хаттори присел, подогнув под себя ноги, он часто любил сидеть подробным образом, с пультом в руках.
Чем еще можно было заниматься вечерами, кроме как смотреть что-то или играть в игры? В принципе, так все их выходные и проходили, слишком уж спокойно и беззаботно.
И как всегда, проснувшись с утра, Хаттори обнаружил на часах всего-то лишь цифру девять. В последнее время он стал просыпаться уж слишком рано, а вот Сатоши наоборот, спал без задних ног почти до обеда. Но просто так лежать почему-то не хотелось, парень осторожно поднялся, и тихо прошел в другую комнату, пропадая где-то в другой части квартиры на некоторое неисчислимое время, и вернувшись обратно, он обнаружил, что темноволосый паренек все еще мирно сопел на боку, уткнувшись своим носом в уголок одеяла. Наблюдать за ним с утра стало уже некой традицией.
Аккуратно коснувшись его теплой щеки, Тошиюки наклонился ближе, а потом улыбнувшись, жадно впился своими губами в губы Сатоши. Вот так пробуждение.
Они ложились слишком поздно, что было непривычно для Сатоши до сих пор, из-за чего ему нужно было высыпаться дольше, чем Тошиюки. Это тот готов ложиться ночью и вставать рано утром.
Ходзё же хотел поспать ещё часик, но вот Хаттори решил по-другому. Открыв глаза, Сатоши обнаружил прямо перед собой Тошиюки, который... Целовал его? Это было немного странно, но приятно. Ходзё сам не заметил, как ответил на этот поцелуй, что, похоже, удивило Хаттори, ведь тот отстранился.
— Ты мог бы будить меня так почаще, — проговорил парень, легонько улыбаясь. Конечно, Сатоши немного покраснел, но это не страшно. Выглядел он все равно счастливым.
— Вообще-то, это ты обещал будить меня вот таким образом, а выходит все наоборот, — игриво улыбаясь, Тошиюки отстранился и схватив паренька за руку, потянул его на себя.
— Знаешь, я тут пытался хоть что-то приготовить... Ну, сам знаешь, что я владею лишь ограниченным набором рецептов. Надеюсь, ты голоден, ведь когда я хочу есть, я могу съесть почти все, что мне дадут, — усмехаясь, сказал он поднимаясь на ноги, и поднимая за собой паренька, что совсем недавно спал, а потом повел его за собой на кухню. Да, готовить что-то изысканное и трудное он не умел, но вот что-то обычное — пожалуйста. Сам Тошиюки просто сел рядом, ставя перед собой кружку, как всегда, с кофе. Видимо, он сам уже поел, и сейчас парень просто наблюдал, словно чего-то ожидая.
Сатоши сразу понял, к чему ведёт этот парень. Похоже, Хаттори приготовил что-то и теперь Ходзё должен это оценить.
— Да, я голоден, — лишь успел произнести он, как Тошиюки уже потащил его за собой на кухню. В принципе, Сатоши не сопротивлялся, а просто шагал за ним и уже скоро оказался за столом. Перед ним стояла тарелка с едой. Он не ошибся.
— Ты решил приготовить завтрак, Тоши-кун? Это... Это так мило, — проговорил Ходзё, даже не сдерживая своей улыбки. Он перевел взгляд на Тошиюки, а после все же решил попробовать его кулинарный шедевр.
— Не смотри на меня так. Это, правда вкусно, — пробубнил Сатоши, чувствуя, как этот парень на него пялится, пока он ест.
— Правда? Тогда хорошо, ешь быстрей. Кофе тоже будешь? — Тошиюки сделал последний глоток, а потом поставил на стол рядом с тарелкой Сатоши еще одну кружку.
— Сегодня уже тридцать первое, когда ты собираешься к родителям, чтобы помогать? — спросил Тошиюки, вновь присаживаясь на стул и подперев голову руками, с широкой лыбой уставился на паренька напротив, хотя тот и просил не смотреть на него. Хаттори редко слушал кого-то, и делал все по-своему.
— Чуть ближе к вечеру... И ты же пойдешь со мной, да? Может тоже поможешь или просто посидишь. Не хочу, чтобы ты оставался дома один, — проговорил Ходзё, надеясь, что Тошиюки тоже придет к его родителям пораньше и проведет весь сегодняшний вечер с ними.
— Заодно покажу маме, как ты хорошо теперь готовишь. Она точно увидит прогресс, — не забыл добавить Сатоши, явно улыбаясь. Почему-то ему хотелось гордиться тем, что Хаттори стал готовить намного лучше.
— Может надо купить каких-нибудь продуктов? А то приходить просто так с пустыми руками было бы как-то неудобно, — задумчиво протянул парень, смотря на Сатоши, что уже пил горячий горький напиток. Свой завтрак он съел довольно быстро, что еще раз доказывало ранее сказанные слова паренька. Тот был почти настоящим поваром, и его слова значили довольно много.
— Купить? Не думаю, что им что-то нужно. Мы же итак подарим им подарки, а тебя пригласил я и ты ничего не должен, — проговорил Сатоши, делая очередной глоток кофе.
— Поэтому... Как ты любишь говорить, не парься, — произнес Ходзё, усмехнувшись. Он явно перенимал некоторые привычки и словечки Хаттори.
— А теперь нам надо прибраться, — сказал парень, поднимаясь из-за стола. Он взял всю грязную посуду и начал ее мыть.
— Пока я прибираюсь на кухне, займись нашей комнатой. Мы не заправили кровать, когда встали, а ещё кое-кто вчера оставил свою одежду висеть на стуле, а не убрал в шкаф, — не забыл упомянуть Сатоши.
— Ладно, ладно, Сатоши-тян, как скажешь, — с улыбкой Хаттори поднялся из-за стола и быстро, чтобы не огрести от Сатоши за «тян», скрылся с кухни. Одежду он все таки соизволил повесить в шкаф, а вот с диваном пришлось поступить иначе. Парень просто лег на него, вновь прикрываясь одеялом и закрыв глаза. Хаттори явно был не намерен еще вставать, у него были другие планы, а до вечера — еще столько времени. И так парень пролежал под теплым одеялом до того момента, когда Сатоши с удрученным вздохом не вернулся обратно в комнату.
Сатоши убрался на кухне и сделал он это очень хорошо. Даже полы помыл, думая, что Тошиюки там правда убирается, хотя во всем доме было как-то подозрительно тихо. Вернувшись в комнату, Ходзё обнаружил Хаттори на диване и тот, похоже, опять решил лечь спать, хотя он всё-таки ещё не заснул.
— Тоши-кун! — недовольно вскрикнул Сатоши. Такой поступок его разозлил, что было редкостью, но все же иногда случалось. Ходзе, правда, надеялся на Хаттори, а тот отдыхал тут.
— П...почему ты лежишь тут, пока я убираюсь?! Я что, один живу в этой квартире?! — все также продолжал парень.
— А что, я должен сегодня что-то делать? Мы убирались вчера, а сегодня уже надо отдыхать. — Тошиюки охотно приподнялся и схватив Сатоши за руку, потянул его на себя. Они оба вновь оказались на диване, и сейчас Хаттори уже целовал шею паренька. Так вот что за коварный план таился в его голове все это время.
— Ты слишком зациклен на том, чтобы заниматься какими-то делами по дому. Надо уметь отдыхать и наслаждаться выходными, негоже убираться каждый день, я даже уже начинаю ревновать тебя к швабре. Ты ей уделяешь больше времени, чем мне, — с напускной грустью протянул парень, смотря на ошарашенного Сатоши. Тот только хотел отругать его, а уже сейчас он был в явном замешательстве.
У Хаттори слишком легко получалось успокаивать Сатоши. Только пару секунд назад парень очень злился, как сейчас на смену этой эмоции пришли совершенно другие. Ходзё удивлённо смотрел на Тошиюки, который на полном серьёзе размышлял о ревности к швабре.
— Н...неправда! Я не постоянно убираюсь, — пробубнил Сатоши, вновь отведя взгляд.
— И я умею отдыхать... Наверное, — тихо добавил парень, явно чувствуя себя неловко, ведь Тошиюки опять был очень близко.
— Тогда докажи мне, что умеешь отдыхать, — томно прошептал Тошиюки, наклоняясь к уху парня, а потом уцепляясь руками за его кофту, он потянул ее к верху, оставляя Сатоши с голым торсом.
— Ты же помнишь о нашем уговоре, да? Недаром я проснулся сегодня так рано, я успел сделать не только завтрак, а теперь осталось передать бразды правления в твои руки, — и бегая взглядом по светлой коже, осторожно проводя кончиком языка по своим губам, Хаттори рассмеялся. Такое лицо этого смущающегося паренька было уж очень забавным, когда он осознал все, о чем говорил Тошиюки.
Сатоши даже подумать не мог, что Тошиюки решит заняться этим так сразу. Они ведь только недавно об этом говорили и Ходзё не выглядел так, как будто готов.
— Т...Тоши-кун, это... — пробубнил Сатоши, продолжая краснеть и отворачиваться, пока Хаттори так нагло улыбался, а вскоре и вовсе начал смеяться.
— Я... Я не уверен, что готов. Это, наверное, плохая идея и... — успел сказать Ходзё, когда понял, что больше то у него и нет аргументов. Ему просто было страшно и он думал, что ничего у них сейчас не выйдет, хотя Хаттори явно был настойчив.
— Ты же только что уверял меня в том, что ты умеешь отдыхать! Так что прекращай отнекиваться. И всего пару секунд назад ты выглядел очень даже настойчивым и напористым, только осталось повернуть это в другое русло. — Тошиюки продолжал с загадочной улыбкой смотреть на паренька, а потом просто приблизился к нему и осторожно сел ему на ноги всем своим весом, укладывая свои руки Сатоши на плечи.
— Ты вечно такой стесняша, стоит мне тебя поцеловать, или хоть намекнуть тебе на что-то большее, но как только я заваливаюсь на диван, вместо того, чтобы в очередной раз прибраться в комнате, так ты сразу заводишься, словно своя мама, я так полагаю. Попробуй разозлится на меня вновь и отшлепать, хех, — да Хаттори явно издевался, стараясь хоть как-то развеять напряжение, повисшее между ними. Но Сатоши нужно было как-то собраться.
— От... Что? — спросил Сатоши, все также удивлённо смотря на Хаттори, который только что сказал кое-что ужасно странное.
— Я не думал, что тебе нравится такое... — тихо пробубнил Ходзё. Похоже, он решил, что у Тошиюки есть необычные фетиши.
— И... Как я могу сейчас на тебя злиться? Вечно сердиться из-за какого-то там немытого пола сложно, а больше... И поводов то нет, — произнес Сатоши, тяжело вздохнув. Он не мог просто взять и разозлиться. Так, наверное, умеет только Хаттори.
— Да я же шучу, шучу. Но если хочешь, можешь все таки один раз попытаться, — хохотнул Тошиюки, а потом вновь прислонился своими жадными губами к нежным губам Сатоши. Нельзя же было сидеть без дела вечно, а так как бедный темноволосый паренек был уж слишком пассивным, пришлось начинать самому. Спустя несколько минут, отстранившись, Хаттори тяжело вздохнул.
Этот поцелуй мог бы успокоить Сатоши, но от подобного его сердце лишь стало стучать чаще и сильнее.
— Тебе уже лучше? — улыбаясь, Тошиюки потянулся куда-то под подушку, а после вытащив из-под нее давно уже знакомую баночку, он потряс ею перед краснеющим Сатоши.
— Просто расслабься, ты же можешь делать это будучи находясь в другом положении, а сейчас... Это я должен быть слишком напряженным, а не ты.
— Наверное, ты прав, — тихо проговорил Ходзё, понимая, что у них это уже не впервые. Ему просто нужно быть с другой стороны, просто попробовать. Не надо так переживать и все будет нормально.
— А... Т...ты, правда, готов? — спросил Сатоши, хотя он уже знал ответ на этот вопрос.
— Боже, я такой... Не понимаю, как ты все ещё не злишься, — произнес парень, тяжело вздохнув. Он не понимал, как его такого терпят, ведь сам Тошиюки никогда не колебался, хоть и мог переживать.
Сатоши сейчас постарался глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться, ведь в таком состоянии у него явно ничего не получится. Он потянулся ручкой к этой самой баночке и забрал ее у парня, хотя ещё и не понимал, как со всем этим работать. Тошиюки в этом плане был намного более опытный.
— Я начну злиться прямо сейчас и уже ты не сможешь отделаться от этой затеи, кххх, — усмехаясь, Хаттори решил начать делать что-то сам, и в итоге, паренёк все же был снизу, а Тошиюки опять сверху.
— Надеюсь, тебе не будет тяжело, но поначалу, так уж и быть, мне придется делать все самому. Но знай, в следующий раз ты так просто не отделаешься! — грозно прошептал Тошиюки, сверля темноволосого паренька, что неистово краснел под ним, своим ужасным взглядом. Он действительно был немного зол, но дело было вовсе не в том, что в этот раз они поменялись местами, а лишь потому что он был немного смущён. Из-за того, что все пришлось взвалить на свои плечи даже в этот раз, от этого ужасно разгорающегося нелепого смущения, и от того, что все же это был необычный эксперимент.
За то, что Хаттори приходится проходить все это в одиночку, Сатоши потом должен будет сделать все самостоятельно, чтобы было неповадно.
— Знаешь, подготовиться к подобному было действительно запарно, хоть за то, что ты делал это, сейчас можно проявить к тебе снисхождение, — на выдохе, протянул Тошиюки, наконец-то аккуратно начав действовать. В таких делах было лучше не спешить, а тем более в первый раз.
— Признаться, было бы намного легче и удобнее, если бы я был сейчас на твоем месте! — сгорая от смущения, сурово протянул Тошиюки, глубоко вдыхая воздух. Да, поначалу было действительно неприятно, а ведь Сатоши даже не полностью был в нем, но лицо Тошиюки невольно перекосилось, глаза зажмурились, а губы расползлись в небольшом оскале.
— Тц... Сатоши, ей богу, в следующий раз ты так легко не отделаешься! — громко выдавил он, потеряв терпение, и с громким вздохом, Тошиюки все же полностью опустился вниз. Да, теперь надо было передохнуть и привыкнуть к подобному.
Сатоши явно не мог ожидать, что Тошиюки так быстро потеряет терпение. Из-за этого он выглядел сейчас немного сердитым, от чего Ходзё чувствовал себя виноватым. Но ему в любом случае повезло, ведь Хаттори даже в такой ситуации взял все в свои руки. От этого становилось как-то легче, но краснота с лица Сатоши никуда не делась. Он краснел лишь сильнее, пока Хаттори занимался всем этим.
— В следующий раз все будет наоборот... — невольно проговорил Ходзё, ведь он понимал, что все равно не сможет взять всё в свои руки.
— Б... больно? — тихо спросил Сатоши, зажмурившись. Это было необычно, да и видеть Тошиюки таким... Теперь Ходзё понял, почему тот постоянно пялится на него. Было сложно отвести взгляд, хотя парень иногда продолжал жмуриться, ведь Хаттори наконец начал двигаться. Ему опять приходилось делать все самостоятельно.
— Теперь я понимаю... Почему ты просишь меня расслабиться, — с небольшими паузами пробубнил Ходзё, прекрасно ощущая все напряжение Хаттори, что даже удивляло. Он же был так настойчив и Сатоши сначала думал, что Тошиюки будет легче, чем ему, но тот тоже смущался и переживал. Парень осторожно приподнялся к Хаттори, кладя одну руку ему на плечо, надеясь, что может хотя бы он расслабится.
— Сатоши, ты... Черт, иногда в моей голове проскакивают мысли, что я тебя ненавижу, — тихо прорычав, Тошиюки впился своими пальцами в голую кожу спины паренька, прижимаясь к нему. Все же непривычно, немного неприятно, но в данный момент все это просто необходимо было перетерпеть, и поэтому он решил скрасить свое напряжение хотя бы так.
— Не думал, что это будет так... странно, и даже немного больно... черт, — опять вздохнув, Тошиюки уперся своим лицом в плечо паренька, открыв рот в частом дыхании, словно пес в жаркий день.
— Ты мог бы хоть немного мне помочь... да, ты не такой уж и сильный, но все же... — Тошиюки с силой ухватил паренька за его руки, что просто без дела лежали у него на плечах, и спустил их к своему тазу.
— Держись здесь и помогай... это не так уж и легко, даже для меня... Тем более сейчас, — шумно сглотнув, наказывал Хаттори.
Тоши-кун выглядел так, как будто ему это всё-таки не нравится. Он сам это затеял, а теперь страдал. Забавный Хаттори.
— А ты думал... Это пальцем в масло тыкать? — не выдержал Ходзё, невольно посмеявшись. Это помогло ему успокоиться и даже расслабиться, а все из-за Хаттори. Это он научил его подобным шуточкам. Но Сатоши все равно последовал совету парня, ухватившись за его бедра, да и у него не было выбора.
— Ты делаешь всё... Слишком резко, — проговорил Ходзё, уже стараясь помогать Хаттори, чтобы тот вновь не сделал себе больно. Вот с Сатоши он старался быть нежным, а о себе заботился не очень хорошо.
— Тцц... Ты еще успеваешь и шутки шутить... Не могу, Сатоши, — усмехаясь, Хаттори поднял свою голову, и серьезно взглянул на него.
— Поцелуй меня сюда, а потом сюда, — нахмурившись, приказал Хаттори указывая пальцем себе на губы, а после на шею.
— Раз ты сейчас... на моем месте, соизволь вести себя соответствующее не только... на словах, — тяжело дыша, закончил он свою фразу, чутка наращивая темп. Да, двигался он резко и даже как-то неумело, но как получалось. И уже сейчас наконец-то, спустя столько времени, что в такие моменты растягивалось по ощущениям, Тошиюки немного привык, а боль и неприятные ощущения отступили.
Тошиюки выглядел таким... Смущённым? На его лице виднелось напряжение, но вскоре оно немного отступило, что невольно обрадовало Сатоши.
— Мне необязательно быть на твоём месте, чтобы целовать тебя... Я думаю, — тихо проговорил парень, легонько улыбнувшись. Наверное, Тошиюки просто будет проще, если его сейчас поцелуют, да и он любит все это. Но Ходзё не сразу повиновался ему, ведь его все же привлекали и другие части тела. Он примкнул к ключицам Хаттори, которые так и выпирали. Он тоже был худым, хоть и немного подкаченным. Сатоши медленно поднялся поцелуями выше, дойдя до его губ.
— Знаешь... Мне всегда хотелось это сделать, — сквозь стоны сказал Ходзё, прикусив губу Тошиюки, а после уже поцеловав его, беря инициативу в свои руки. Хаттори уже просил об этом однажды и сейчас он, наверное, будет рад.
— Все же... Смена ролей дала о себе знать... Ты стал более раскрепощенным. Тебе же... нравятся все эти ощущения? — с тяжелым вздохом, Хаттори продолжал цепляться за спину паренька, даже слегка улыбнувшись. Сатоши уже было настолько хорошо, что он уже не мог сдерживать свои возбужденные глубокие вздохи, а вот сам Тошиюки лишь сейчас начинал чувствовать что-то подобное. Горячие прикосновения губ к его ключице, шее, а также эти звуки стали иметь хоть какой-то вес, и эта фаза, которую надо было просто перетерпеть, прошла. Когда у Тошиюки что-то не выходило, он всегда злился, а когда он злился, то часто болтал всякую чушь, но после успокоившись, всегда корил себя за все сказанные в этом мимолетном гневе слова.
Сатоши почему-то стало неловко от таких слов парня. Ему казалось, что он ведёт себя так же, как и всегда, а оказывается этот эксперимент все же повлиял на его поведение.
— Да, — пробубнил Ходзё, уже уткнувшись носом в плечо парня. Теперь была его очередь прятаться, хотя Тошиюки все также цеплялся за его спину. От этого становилось немного больно, но Сатоши был готов потерпеть, да и за всем этим наслаждением он не замечал боли.
— Т...Тоши... — успел лишь сказать парень, как громкий стон заглушил его и Сатоши уже сам сильнее вцепился в Хаттори. Он невольно зажмурил глаза, стиснув зубы. Все эти ощущения были другие, заставив его неожиданно для самого себя кончить. Ходзё даже не проследил за тем, как там дела у Тошиюки, ведь он просто не мог сейчас это сделать.
— Сатоши! Да ну тебя, ты издеваешься?! Я только хотел сказать, чтобы ты внимательнее следил за тем, чтобы не кончить раньше времени, как ты затыкаешь меня, — раздосадовано протянул Тошиюки, выдыхая. Сейчас он мог остановиться и передохнуть.
— Не думай, что на этом мы и закончим... В самый первый раз я сделал тебе поблажку, но сейчас я не намерен так благосклонно поступать с тобой, — он обессиленно повалился на диван, даже не обращая никакого внимания на то, что из него стекало на их постельное белье. Все равно его пора было постирать.
— Все, Сатоши, мы сегодня никуда не уйдем, пока ты не доведешь меня до оргазма таким способом, понял?! Я только начал привыкать ко всему, как ты взял и... — у него аж глаз задергался от осознования всего того, что произошло, а щеки опять предательски покраснели.
Как Сатоши мог так поступить?
— Быстро привел его в чувство и продолжил! — настаивал Хаттори, пряча свое красное лицо и смущенный взгляд за руками, хоть и голос старательно пытался сбить Сатоши столку, но было отчетливо понятно, что вечно уверенный в себе парень, просто слишком уж переживал и нервничал.
— Ой... — проговорил Ходзё, услышав все эти недовольные крики Тошиюки, который остался неудовлетворённым. Сатоши старался отдышаться, пока Хаттори все кричал и пытался спрятаться. Странно он себя сегодня вёл.
— Тоши-кун... — тихо пробубнил парень, тяжело вздохнув, ведь он вновь чувствовал себя виноватым, хотя ничего не мог с этим поделать.
— Я... Я устал, — быстро произнес Ходзё, стараясь как можно скорее подняться с дивана, попутно надевая на себя одежду. Выдержать что-то подобное ещё раз он уже не мог. Из-за нервов и смущения Хаттори даже не успел его остановить, ведь он сейчас был занят тем, что прятал свое лицо от Сатоши. Как же это подло с его стороны, ведь сам он не любит, когда так делают.
Ходзё забежал в ванную, закрывая дверь. Ему хотелось скрыться с глаз Тошиюки. Сатоши ещё раз убедился в том, что это все было зря. Не все идеи Хаттори хорошие и теперь Ходзё было слишком стыдно выходить, так ещё и Тоши остался недовольным. Во всем виноват все же Сатоши. По крайней мере, он продолжал убеждать себя в этом.
— Дурень... — лишь и протянул Хаттори, когда Сатоши так резко убежал.
— Дурень, дурень! А ну вернулся обратно, мы не закончили! — в возмущении и даже с детским недовольством, он стал хлопать по дивану рукой. Хаттори знал, что этот убежавший и спрятавшийся паренек его прекрасно слышал.
— Ладно, ладно... Но все то, что я говорил до этого все еще в силе, и чем дольше ты там сидишь, тем меньше времени у нас останется на сборы и дорогу к твоим родителям. Потом сам же будешь оправдываться перед ними! — уже с усмешкой говорил это все Тошиюки, продолжая валяться на диване с закрытыми глазами и пытаясь отдышаться. Все же, пусть он посидит в ванне, успокоится и потом выйдет, у него нет выбора, не будет же он там сидеть вечность.
— Все же... Сейчас Сатоши принял мои слова близко к сердцу... Ну и... Идиот он, — пробубнил Тошиюки себе под нос.
Сатоши все же хотел умыться и сейчас можно было услышать, как он включил воду.
Конечно, слова Тошиюки заставили его понервничать, но выходить он не спешил, как и отвечать. Ходзё итак знал, что он дурень и подобные речи Хаттори лишь сильнее расстроили его. Плохая идея, плохая.
Он провел в ванной точно больше десяти минут, хотя обычно справлялся быстрее. Сейчас Сатоши было легче просто спрятаться там и не вылезать, а все думать о том, что же ему делать, когда всё-таки придется выходить.
Только чуть-чуть успокоившись, Ходзё робко выглянул из-за двери, приоткрыв её. Ему просто хотелось оценить обстановку и все оказалось именно так, как он совсем не хотел. Хаттори даже с места не сдвинулся. Вот упёртый.
— Сатоши, негоже заставлять меня ждать... Да и тем более, знаешь, в таком виде лежать довольно таки прохладно, — приподнимая голову, с ехидной улыбкой сказал Хаттори, а потом выставив вперед руку, он поманил паренька сюда.
— Успокойся уже, Сатоши, быстро сюда, мне же серьезно холодно... — надув щеки, Тошиюки приподнялся, опираясь одной рукой на согнутую ногу. Эх, Сатоши, Сатоши, никогда не понимает, что Тошиюки бывает резок в словах, но все же, не серьезен. И сейчас он так робко выглядывал, словно действительно боялся и чувствовал себя как-то... Виновато?
— Нет... — пробубнил Сатоши, помотав головой. Он не хотел подходить и вообще продолжать все это. Тошиюки уже следовало одеться, чтобы не замерзать, раз он так говорит.
— Я... Я не хочу, — проговорил Ходзё, прячась за дверью, но не закрывая ее. Ему просто было стыдно смотреть Тошиюки в глаза, а вот так стоять было всё-таки легче.
— Да ля, ты сейчас серьезно, Сатоши? Что за странное поведение на ровном месте? — цокнув, Хаттори продолжил сидеть так, слегка подрагивая, и с глубоким вздохом он уперся лицом к себе в руку.
— Кое-кто занял ванную, после того, как он просто бросил меня. И не стыдно тебе, а? Я тебя не бросал в тот раз, а потом любезно помог тебе в ванне, а ты просто взял и спрятался. Ну вот что мне с тобой делать? — он продолжал удрученно вздыхать, искренне не понимая, что произошло с Сатоши, тот даже спустя столько времени все еще на что-то дулся и боялся.
«Сатоши, Сатоши, Сатоши... Заставил меня пройти через такое, а после просто убежал... Это мне следовало так сделать, а не ему... Идиот» — думал про себя Хаттори, продолжая упрямиться и не двигаться с места. Сатоши так никогда не изменится, если Тошиюки будет вечно ему потакать.
От подобных слов Сатоши легче не становилось и Тошиюки уже пора было это понять. Он делал только хуже, заставляя Ходзё чувствовать себя ещё более виноватым.
— Я... Я не могу вести себя так же, как ты! — проговорил Сатоши, отпихнув от себя дверь, из-за чего теперь Хаттори вновь мог его видеть.
— У меня не получается, я не хочу... Это тебе легко, а я... А я не такой, — пробубнил Ходзё, опуская взгляд вниз и поднося руки к лицу.
— И... Без тебя знаю, что я дурень! — неожиданно выкрикнул Сатоши, вновь ухватившись за дверь и громко хлопнув ей. О ванна, священная ванна. В ней можно прятаться всегда.
— И можешь сравнить меня с девушкой! Ты наверняка об этом подумал! — буркнул Ходзё уже за дверью. Хаттори любил проводить параллели со своими бывшими, поэтому Сатоши даже не удивился бы, если б у того всплыла мысль о том, что Ходзё сейчас похож на девчонку, которая истерит без повода.
— Чего?! Я не понимаю, Сатоши, в чем вообще сейчас была проблема?! — Хаттори не выдержал, и все же вскочил на ноги и грозным шагом пошагал к ванне. Он уже успел прийти обратно в норму.
— Эй, открой мне дверь, мне же тоже нужно в ванную! — громко постучав по двери, протянул Тошиюки. Он сейчас действительно не понимал, почему этот темноволосый паренек вел себя подобным образом. Что вообще случилось?!
— Я не хочу, чтобы ты на меня смотрел! — проговорил Сатоши, сидя прямо возле двери. Это, в принципе, было слышно, ведь Хаттори находился с другой стороны.
— Проблема в том, что я все испортил! Как и всегда... И теперь мне стыдно! — произнес Ходзё ещё через пару секунд, закрывая лицо руками.
— А ты... Этого не заметил! — буркнул парень.
— Ты сейчас... Серьезно, да? Сатоши, ты дебил! А ну вышел быстро, мне же реально холодно, дай хотя бы помыться! — Хаттори в этот момент рассмеялся, а потом вновь ударил кулаком по двери, чтобы тот открыл разделяющую их преграду. Он же должен был послушать его хотя бы сейчас.
— Ничего ты не испортил. Точнее до того, как ты не убежал, все было нормально... Ну и сорвался ты раньше времени, ничего, надо было просто послушать меня, мои слова и делать так, как я говорил, а не убегать в ванную, прячась от стыда... Неоправданного стыда... Нашел из-за чего раздувать обидки и беготню по комнатам.
— Я не дебил... — пробубнил Ходзё, грустно опустив голову себе на колени.
Подумав пару секунд, Сатоши все же слегка отодвинулся от двери и покрутил замок, открывая ее. Он так и не поднялся с пола, ведь выходить не собирался. По крайней мере, пока что.
Сатоши больше и ничего не сказал, продолжая сидеть, утыкаясь к себе в колени, хотя он все же взглянул на Хаттори, когда тот наконец смог проникнуть в ванную, чего ему так давно хотелось.
— М... можешь мыться, я сейчас выйду, — проговорил Ходзё, вновь отведя взгляд, и все же поднимаясь с пола, ведь вечно так сидеть он и правда, тут не мог.
— Дебил, дебил, — улыбаясь, Тошиюки подошел к Сатоши и резко схватив его за руку и подняв на ноги, парень потащил его за собой дальше в ванную, не смотря на то, что тот был в одежде.
— Будешь знать мне тут, как бурчать без поводу, понятно? И как убегать от меня, после всего того, что я сделал! — с грозным лицом он прижал низенького паренька к стене и включил воду, что предательски полилась вниз прямо на этих двоих.
— Никогда не делай так больше, ты меня понял? — прошептал Тошиюки, сверля паренька грозным взглядом, вообще не обращая внимания на то, что вся одежда Сатоши уже потемнела от воды.
Хе-хе, это было забавно.
Сатоши хотел было уйти, но Тошиюки не дал ему этого сделать, что было даже неудивительно. Иногда Ходзё задумывался о том, почему же он такой бесхребетный и не может сейчас просто вырваться и уйти туда, куда хотел. Все за него опять решил Хаттори.
Ходзё смотрел на парня перед собой с явным испугом, не понимая удивляться ему или плакать? Его вроде ругали, а вроде и нет. Но вот чувство вины становилось лишь больше.
— Т... Ты меня облил, — тихо пробубнил Сатоши, состроив грустное личико, хотя это получилось само собой.
— И... Хватит меня отчитывать, я уже все понял, — произнес Ходзё таким голосом, как будто он уже готов плакать. Хаттори сейчас создавал образ злого родителя, который так грозно ругает Сатоши за какой-то ужасный поступок.
— Тц, я тебя не отчитываю, я просто в недоумении из-за всего того, что резко так произошло... Ох, Сатоши, ты слишком быстро сдался! — тяжело вздохнув, Хаттори резко прислонился своими губами к губам паренька, продолжая целовать того достаточно долго, не давая ему даже и вздохнуть.
— Ничего ты не испортил... Что тебе мешало просто успокоиться и спокойно продолжить в том же русле? Ведь сначала все было хорошо... Да, я там болтал всякую чушь, но я же всегда такой, когда нервничаю или злюсь, а ты, все это слушаешь. Дурак ты Сатоши, раз прислушиваешься к не тем моим словам.
Поцелуй был неожиданным, ведь Сатоши уже почти плакал, как Хаттори все это заглушил одним своим действием.
— А как мне понять к каким словам прислушиваться, а к каким нет? За этот день я узнал только то, что я дурак... А ещё дурень и дебил. Тебе... Пора завязывать с обзываниями, — пробубнил Ходзё, ведь это медленно начинало его обижать. Тошиюки даже не замечал, как постоянно обзывался.
— И... Ничего не было хорошо! Тебе все равно не нравилось... Зачем вообще надо было продолжать? Я итак не чувствовал себя очень уверенно, а тут и подавно. Так ещё и ты требуешь от меня так много! Я... я девственник! И ничего не умею, — все же выговорился Сатоши, грустно надув губы, а глаза уже были на мокром месте. Или это из-за воды, которая продолжала стекать по его лицу.
— Нашел из-за чего переживать, Сатоши, все было нормально, и если бы ты просто продолжил дальше, уверяю тебя, я бы стонал еще громче чем ты, просто ты слишком быстро сдался. Ты не понял, что мое раздражение поначалу было наигранным... Да, я уже много раз назвал тебя дураком или идиотом, но если это правда так! Ты все еще собираешься просто так стоять здесь в мокрой одежде и жаться к стене? Отпихни меня уже в сторону или сделай что-нибудь другое! Ни на что не буду тебе намекать, но ты забыл о кое-чем очень важном, - с коварной лыбой, Хаттори продолжал держать паренька возле стены, как бы его не отпуская, хотя на деле он уже давно мог давно уйти. Сатоши просто не хотел брать инициативу в свои руки, прям уж категорически отказывался, а когда пытался, слишком уж быстро сдавался. Иногда Хаттори хотелось по-настоящему оказаться в его шкуре, чтобы лучше понимать все его мысли. Но этот эксперимент оказался на данный раз провальным, и Сатоши еще не скоро захочет все это повторить. А зря.
Хаттори все это время издевался... Издевался именно так, как он это любит. И в этот раз Сатоши всё-таки не понравилось подобное. Ходзе, правда разозлился и расстроился одновременно. Вот почему этому парню нужно было так поступать?
— Хватит улыбаться! М... мне не весело, — произнес Сатоши, а на его лице возникла очень недовольная гримаса. И сейчас он наконец-то освободился, даже не толкая Хаттори, ведь в этом не было надобности. Он его и не держал.
— Попробуй меньше издеваться! — проговорил Ходзё, обиженно хлопнув дверью. У него было полное право на это. Его в очередной раз выставили дураком, так ещё и лыбились в лицо. Какой же этот Хаттори все же подонок. Иногда в нем это прослеживалось.
Сатоши из-за него пришлось ещё и переодеваться, а времени оставалось не так уж и много.
— Идиот... — буркнул Ходзё, стягивая с себя футболку и меняя ее на сухую. Полотенце с ванны он не захватил, а возвращаться туда не хотел, поэтому с волос все еще капало.
— Да я не издевался! — бросил Тошиюки вслед, но Сатоши вероятнее, этого даже и не слышал. Ох, почему все надо было так усложнять, именно в такой момент, именно в этот день? Ну, да, да.
Хаттори опять, в который раз тяжело выдохнул, а потом выключил воду, он уже достаточно помылся. И обернувшись полотенцем, парень вышел из этой злополучной ванны, проходя в зале к шкафу, дабы взять себе хотя бы штаны. С ними было все же спокойнее, хах. Сатоши в это время просто сидел на пустом диване, он уже откинул подушки и одеяло в сторону, а простыню свернул, но не отнес ее в ванную, как и не пошел в нее же за полотенцем для своих мокрых волос.
— Сатоши, Сатоши, — удрученно протянул Хаттори, подходя ближе сзади и осторожно обнимая его со спины. Если оставить все как есть, он же будет дуться вечность, это они уже проходили.
— Ты действительно хочешь злиться на меня сегодня и сейчас? — протянул он, уткнувшись своим все еще слегка прохладным носом в щеку паренька.
Сатоши, как и всегда, занялся уборкой. Это иногда даже успокаивало, как, например, сейчас. По крайней мере, зубы от злости больше не скрипели, хотя приход Хаттори заставил его вновь нахмуриться.
— Да, хочу! — проговорил Ходзё, надув губы. Похоже, он хотел оставаться непреклонным.
— Не сработает, — произнес Сатоши, отвернувшись в другую сторону, когда Хаттори уткнулся в его щеку носом.
— Лучше оденься уже... Сам же говорил, что замёрз, — буркнул парень, заметив, что Тошиюки стоит тут без штанов. Замёрз, называется.
— Да оденусь я, оденусь, только сначала я хотел бы прояснить одну ситуацию, — начал Тошиюки, отстранившись, и натягивая на себя наконец-то хоть что-то, а то действительно, так можно было и простудиться.
— Я тут стараюсь, из кожи вон лезу, чтобы тебя успокоить, улыбаюсь, а ты все дуешься и дуешься еще сильнее, говоришь, что я издеваюсь... Ааах, Сатоши! — Хаттори уже не мог смотреть на спину паренька, который даже не захотел повернуться к нему. Вот же упрямый баран... Почему он не мог быть таким в других делах, а не только в плане обид? Все же стало бы намного легче.
— Знаешь кто ты?! Ты самый странный парень, с которым я когда-либо встречался в своей жизни... Только ты можешь раздуть ссору на пустом месте, напридумывать себе несуществующих обид, и из того, чтобы корить себя за ошибки, начать винить в этом меня! Это так забавно, наблюдать за тем, как ты в смущении убегаешь, пытаясь спрятаться от меня, говоришь, что ты все испортил, а когда я говорю, что это не так, ты начинаешь злиться и убегать от меня вновь, но уже со словами, что я над тобой издеваюсь, хотя я наоборот! Хочу лишь тебя успокоить... Что вообще произошло? — все больше и больше удивляясь собственному рассказу, Хаттори невольно улыбался. Хорошо, что Сатоши сидел к нему спиной, а то опять бы сказал, что Тошиюки вновь над ним смеется.
— Я единственный парень, с которым ты встречался! — проговорил Сатоши, ведь этот момент его немного напряг.
— Сатоши, я тебе еще раз повторю, что все было нормально, и я сейчас серьёзен, понял? — да, а вот сейчас все таки придется повернуть его лицом к себе. А может и не стоит? Хаттори просто навалился на сидящего паренька сверху, прижимая его к дивану, и положил свои ладони Сатоши на спину.
— Если ты сейчас же не прекратишь дуться, и не успокоишься, я начну тебя безжалостно... Щекотать! — и Хаттори неистово захохотал, словно какой-то злодей из детских мультфильмов.
Ходзё очень хотел ответить на все это, но Хаттори решил по-другому, завалившись на него и засмеявшись. Это все также было в его стиле, из-за чего Сатоши тяжело вздохнул. Вроде серьезный разговор, а этот так и продолжает ржать.
— Нет, только не это, — проговорил Ходзё, пытаясь развернуться и взглянуть на парня, но выходило как-то не очень.
— Ай, — пробубнил он, чувствуя, как Хаттори упёрся ручками ему в спину. А вот и его чересчур сильные объятия дали о себе знать.
— Все, я понял... Понял, только не лежи на мне, — ещё раз сказал Сатоши, надеясь, что на этом вся их глупая ссора наконец закончится, а ещё Хаттори слезет. Тяжело же.
— Дорогуша моя, только ради тебя я могу бегать за тобой по всей квартире голым, даже в том моменте, когда не правым оказываешься ты. А когда ты так злишься, я не могу смотреть на тебя без улыбки, потому что ты так мило сердишься, ты даже умудрился хлопнуть дверью. И только ты способен обернуть мой незначительный промах во что-то такое! Громадное! Но я продолжу бегать за тобой даже в таком виде, в одних лишь штанах, даже по улицам, будучи брошенным в подобной ситуации, потому что... я люблю тебя... Ты даже себе представить этого не можешь, — продолжал распинаться Хаттори, сидя на пареньке сверху и тихонько тыкая ему своими пальцами в бока, с улыбкой смотря за тем, как Сатоши вздрагивал и слегка вскрикивал от такого. Все же, он ужасно был не терпим к щекотке, даже к такой простой ее форме.
— Неужели... Ты все еще боишься меня... Почему ты продолжаешь прятаться от меня? Бояться так показать мне, что ты чего-то не можешь сделать идеально. Я же не буду тебя осуждать за то, что ты делаешь впервые... Но ты почему-то решил, что что-то там испортил. — Тошиюки все же слез с бедного паренька, что молил о пощаде, и с грустным лицом уставился себе на ноги.
«А что если Сатоши действительно... Не доверяет мне?»
Спине наконец-то стало легче. Мы всё-таки не молодеем, поэтому такие нагрузки слишком опасны для Ходзё. Как только Хаттори отпустил его, Сатоши всё-таки повернулся к парню, опустив голову.
— Потому что ты слишком идеальный, — буркнул Ходзё, скрестив руки.
— Это у тебя было много девушек и ты так раскрепощён... И это ты всегда так спокоен и весел, а я так не могу. И... Я всегда боюсь, что оставлю тебя неудовлетворённым, как сегодня и как много раз до этого! Я какой-то не такой парень... Если даже не могу сделать тебе приятно, — пробубнил Сатоши, тяжело вздохнув и пялясь на диван.
— Одной любви недостаточно, чтобы я так сразу привык к тебе и... Вел себя спокойно. Не краснел от каждого поцелуя и всего такого. Я как будто отстал от тебя. Ты уже прошел столько отношений, что тебя вообще невозможно смутить, а я похож на маленькую школьницу, которую вечно целуют как в первый раз, — произнес Ходзё, не заметив, как его унесло уже куда-то не туда. Ему просто давно пора было об этом поговорить, ведь Хаттори начинает требовать от него слишком много, а Сатоши не может просто взять и дать ему это.
— Я не всегда веду себя спокойно, и если ты не заметил, мне тоже было не так уж и легко в этот раз, просто я не собирался сдаваться так быстро, после первой же неудачи... В первый раз всегда все идет не так, как планировалось, нужно просто перетерпеть и попробовать еще, Сатоши. — Хаттори опять приблизился к пареньку, обнимая его.
— Ты уж слишком боишься двигаться дальше, делать что-то сам, боясь, что у тебя ничего не выйдет, но если ты так и будешь сидеть и вечно прятаться, то тогда так и останешься далеко позади, — горячо прошептал он ему на ухо, а потом ухватившись за плечи Сатоши, парень опять улегся на диван, уложив темноволосую голову к себе на грудь.
— Давай небольшое... Упражнение? Чтобы тебе было легче, ставлю перед тобой рамки, ограничивайся лишь открытым верхом. Тебе надо почаще трогать меня и смотреть, поэтому сейчас — делай что хочешь, главное не отводи взгляд никуда и не убегай, хорошо? — с серьезным лицом Тошиюки приподняв голову посмотрел на паренька, а потом легонько улыбнувшись, уложил свою голову обратно, закрывая глаза и стараясь просто расслабиться.
Хаттори умел убеждать и иногда это даже работало. Ходзё не сопротивляясь лег на диван, прижимаясь к парню. К этому он уже успел привыкнуть, поэтому все было нормально.
— Я постараюсь... — тихо ответил Сатоши, смотря за тем, как Тошиюки расслабленно закрывает глаза.
Ходзё понадобилось пару секунд раздумий, после чего он опустил голову и уткнулся носом в грудь парня, невольно всхлипнув.
— Ты такой хороший, Тоши-кун, — заключил Сатоши, крепче обнимая Хаттори.
— У тебя, наверное, никогда не было таких глупых проблем с... девушками, — пробубнил парень. Ему казалось, что Тошиюки с другими было намного легче, чем с ним, но тот все равно его не бросает. Из-за этого Сатоши все же был счастлив.
— Я сказал, чтобы ты трогал меня, наслаждался, а ты уже ревешь! А ну прекращай, Сатоши, молоть эту чепуху про девушек. — Вот не дают спокойно полежать, все надо сразу вскакивать и принимать инициативу на себя, а иначе этот парень набьет себе голову различными «опилками» и будет сидеть рыдать из-за этого.
— Я не хороший, это ты такой, а я так... Всего лишь озабоченный извращенец, что всегда заставляет бедного маленького девственн... А нет, уже не его, тогда все хорошо, — ухмыляясь, Хаттори вновь оказался сверху, да, как всегда, прижав Сатоши к дивану и впиваясь губами в его нежную кожу шеи.
— Отбрось ты уже все эти ненужные мысли. Если бы мне не нравилось, я бы не стал бегать за тобой так долго... И как бы тяжело мне не было, я все равно не хочу бросать тебя, ради... Таких простых девушек, понимаешь? Поэтому успокойся, Сатоши, хватит нагонять себя по этому поводу. И начни уже что-то делать! — Хаттори приблизился к уху паренька, и довольно сильно кусил его, а потом вновь усмехнулся.
— Мне ведь тоже... Хочется, чтобы ты меня целовал... мне тоже это нравится, не меньше чем тебе... постарайся, пожалуйста, ради меня... — выдыхая, Тошиюки опять сел, подгибая ноги под себя и смотря немного с зарумяненным лицом на паренька перед собой. А он еще говорит, что Хаттори всегда такой спокойный, всегда чувствует себя расслабленно. Был бы Сатоши девушкой — так возможно и было бы. Но он просто не хочет замечать тех моментов, когда и сам Тошиюки теряется.
Сатоши сразу же постарался вытереть слезы со своего лица, чтобы Тошиюки ничего не заметил, хотя было уже вообще-то поздно.
— Тоши-кун... — проговорил Ходзё, когда Хаттори уже вновь присел на кровать. Все его слова были неожиданными, ведь Тошиюки всегда был тем, кто вел, а Сатоши старательно подчинялся, но сейчас все как-то менялось. Приподнявшись, Ходзё уставился на парня, который, правда, немного покраснел.
— Красивый... — произнес Сатоши, даже невольно улыбнувшись. Он продолжал витать в облаках, а такой вид Хаттори заставил его восхититься. Ходзё лишь подполз к парню на четвереньках, стараясь не отводить взгляда от его личика. Милого личика.
— Я... Постараюсь измениться. Хотя бы чуть-чуть... Ради тебя, — сказал Сатоши, легонько поцеловав Хаттори в щёку. Возможно, это было начало пути, а возможно его просто соблазнило такое смущенное лицо Хаттори.
— Но... Если мы задержимся ещё хоть на пару минут, то мама меня убьёт, — пробубнил Ходзё.
— Тц... Времени не так уж и много все это займет. Я тоже хочу, Сатоши, вообще-то, хотя бы как-то! — в возмущении, Хаттори положил свои руки пареньку на бедра и легко усадил его на себя, все еще смотря с надутыми щеками Сатоши в глаза.
— Не можешь как-то по новому, сделай по старому, не оставляй меня на произвол судьбы, или ты хочешь, чтобы я приставал к тебе на протяжении всего вечера на глазах у твоей сестры и родителей? Они меня не особо остановят в такой ситуации! Когда меня раздразнили, а потом так нагло кинули, — улыбаясь коварной улыбкой, Тошиюки залез под футболку паренька, грея у него на боках свои прохладные руки, а носом он уткнулся в плечо. Оставалось надеяться на то, что Сатоши не отступит хотя бы сейчас.
Это было немного... Неожиданно, ведь Сатоши думал, что Хаттори уже давно успокоился и все нормально.
— По-старому? — пробубнил Ходзё, чувствуя прикосновения Хаттори. Сатоши невольно ухватился за его плечи, ведь теперь он сидел сверху.
— П... прости, раньше ты успокаивался и все... Вот я и подумал, что в этот раз все также, — смущённо проговорил парень, немного удивляясь тому, что у Хаттори ещё не пропало настроение.
— Тогда мне нужно в ванную, Тоши-кун... Или ты хочешь, чтобы я тебе... — начал было Сатоши, понимая, что он вновь нервничает и смущается. Даже договорить не может. Наверняка это выглядело очень глупо. Ходзё вновь не мог определиться сам и ему опять нужна была помощь Хаттори, его мнение.
— Да просто возьми уже и спокойно подрочи мне, Сатоши. Ты же сам сказал, что у нас мало времени, а теперь еще и думаешь о том, чтобы пойти в ванную, — в который раз Тошиюки демонстративно вздохнул, и вытаскивая одну свою руку из-под футболки паренька, он взял его рученьку со своего плеча и опустил ее вниз.
— Это не так сложно, и я не буду смотреть, обещаю. Только если ты будешь меня еще параллельно целовать, — подмигнув, Хаттори вновь ехидно заулыбался, ставя свои странные условия. Он закрыл глаза и стал просто ждать, пока Сатоши наконец-то соберется с силами и вспомнит то, что он уже делал.
— Ты пообещал... — проговорил Ходзё, ведь взгляд Хаттори всегда смущал его, а сейчас все могло быть немного лучше. Но вот только Тошиюки, как и всегда, придумал кое-что ещё, из-за чего дел у Сатоши стало больше.
— Ладно... И прекрати так улыбаться! — произнес парень, решив, что у него тоже есть право на свои условия. А то Хаттори уж слишком ехидно это делал, от чего становилось как-то не по себе.
Ходзё пришлось чуть отодвинуться назад, запуская руку в белье парня. Он постоянно поглядывал на лицо Хаттори, чтобы удостовериться в том, что тот не следит за ним, хотя и про условие парень помнил. Только обхватив рукой член Тошиюки, Сатоши сразу же примкнул к его губам, начиная водить вверх и вниз. Оказывается, сложно делать что-то руками и одновременно целовать. Дыхание то и дело подводило его, из-за чего приходилось отстраняться.
— Т...тебе хорошо? — тихо спросил Ходзё, не останавливаясь, хотя пока он сделал передышку в поцелуях. Не мог парень ещё долго держаться. Это Хаттори спортсмен, а Сатоши даже хорошим здоровьем не отличался.
— А по мне не видно, Сатоши? — опять улыбаясь, протянул Хаттори. Он все еще не открывал глаза, хотя и очень хотелось взглянуть на паренька, но условие — есть условие. Если его нарушить, Сатоши вновь может разозлиться. Хоть он и говорил, утверждал чуть ли не плача, что он ничего не умеет, но вот двигать ручками Сатоши был мастер. Хотя, это довольно очевидно, он все же был парнем.
— Ты любишь принизить свои способности... Тебе просто не хватает немного смелости и стойкости... — с каждым разом Сатоши все сильнее входил во вкус, так сказать, и Хаттори даже покрылся мурашками. Вполне вероятно, что прохлада в комнате все же могла дать о себе знать и таким образом, но это не значит, что Сатоши плохо справлялся. Просто постоянно забывал за делом об одном условии.
— Я же не говорил, куда тебе надо меня целовать. Если тебе тяжело так, то просто выбери другое место, другой подход тоже будет хорош, — выдыхая, Тошиюки уперся лицом в плечо паренька, уронив на него свою тяжелую голову. Вся эта беготня, все эти странные разговоры даже как-то утомили.
Сатоши даже улыбнулся, ведь Хаттори его похвалил. Почему-то слова Тошиюки всегда так на него действовали. Либо заставляли очень сильно грустить, либо радоваться. Другого не дано.
— Я знаю... Просто, мне нравятся твои губы, — тихо проговорил Ходзё, ведь всё-таки он и сам додумался до этой лазейки. Но сейчас кое-кто устал, поэтому Сатоши лишь легонько поцеловал его волосы.
Тошиюки сам препятствовал поцелуям, но он также и не смотрел на него, поэтому Ходзё чувствовал себя относительно спокойно. Он просто надеялся, что Хаттори правда нравится, хотя по его тяжёлым вздохам это можно было с точностью сказать. Сатоши же больше не ускорял темп, понимая, что он нашел как раз ту золотую середину и дальше ему просто главное не оплошать.
— Сколько раз мне надо сказать тебе, что у тебя все отлично получается, чтобы ты так больше не сбегал от меня посреди самого интересного? — пролепетал Тошиюки себе под нос, словно просто случайно озвучил мысли вслух. Сатоши принимает любые незначительные упреки и указания на ошибки слишком буквально и боялся продолжать делать что-либо далее, а чтобы вернуть его в норму, приходилось изрядно попотеть. Точнее в сегодняшнем случае — померзнуть. Но благо сейчас было довольно тепло, если уже и не жарко, ведь Сатоши был уж слишком близко, и активно старался хоть как-то удовлетворить Хаттори. Пускай и не так, как он изначально хотел, но все же лучше, чем ничего.
— Сатоши... Сатоши... — продолжал бубнить он себе под нос, изредка вздрагивая и глубоко выдыхая горячий воздух. Его руки все еще были под футболкой паренька, и вскоре он сжал бока бедного Сатоши, на белой коже которого от такого наверняка остались на несколько минут красные следы, как было и со спиной. Но что поделать.
Сатоши прекрасно почувствовал эту лёгкую дрожь Хаттори, а также его грубые прикосновения. Все же у него получилось удовлетворить этого парня, хоть немного иным способом. Ходзё наконец смог чуть отстраниться, а Хаттори пришлось поднять голову. Он невольно улыбнулся, когда взглянул на Тошиюки, который выглядел таким уставшим и милым в то же время. Он ещё пытался отдышаться.
— Теперь ты доволен? — тихо спросил Сатоши, надеясь нарваться на похвалу.
— А... И сколько же раз? Наверное, очень много, — произнес парень, улыбаясь, ведь его это явно повеселило, хотя он понимал, что с этим нужно что-то делать. Ходзё и правда слишком быстро сдается и ему нужно, чтобы его хвалили.
— Доволен, доволен. Но все же, однажды я хочу сказать, «очень и очень доволен», — Хаттори вовсе не обращая внимания на то, что Сатоши собирался уже подняться с дивана, уложил свои руки ему на плечи и прислонился своей грудью к спине паренька.
— Знаешь, я все еще очень хочу побыть на твоем месте, я хочу испытать не только эту боль, но и наслаждение, я хочу, чтобы ты затыкал мне рот, дабы соседи не услышали эти долгие и громкие стоны, я хочу, чтобы в моей голове была лишь одна мысль о том, что я люблю тебя... я хочу, чтобы мои ноги также дрожали после всего этого, понял? — все шептал Тошиюки на ухо пареньку, обнимая его за плечи и не отпуская. Благо сейчас он не мог видеть краснеющего лица Сатоши, и боятся, что тот вновь в смущении убежит, из-за того, что Хаттори невольно улыбнется, не приходилось. Он все равно не сможет этого увидеть.
Хаттори решил напоследок выговориться и вновь очень сильно смутить Сатоши. Конечно, они должны делиться своими желаниями, но Тошиюки иногда делал это слишком настойчиво.
— Когда-нибудь попозже, — проговорил Ходзё, невольно опустив голову. Он не хотел возвращаться к этому разговору.
— Я... Пока не готов. И не смей меня переубеждать, — пробубнил Сатоши, надеясь, что его сейчас отпустят.
— Нам нужно собираться. Одевайся, Тоши-кун, — сказал парень. Хаттори уже пора было перестать так сильно на него давить. Ходзё просто нужно было время и немного практики, а Тошиюки, как и всегда, хочет все и сразу.
— Хорошо, хорошо, Сатоши... Не сейчас, но не забывай об этом, хорошо? — глубоко вздохнув, парень наконец-то разорвал цепкую хватку и уже самолично отпустил Сатоши спрятаться в его любимую нору, подальше от пытливого взора Тошиюки.
В итоге, они все же быстро собрались и были на пороге у семьи Ходзё где-то к часам четырем вечера, как раз, чтобы начать наготавливать кучу разнообразных вкусностей для предстоящего праздника.
— Простите за вторжение! — учтиво проговорил Хаттори, заходя вслед за Сатоши в дом. Их встретила радостная Хатсуне, которая как всегда умилялась при виде этих двоих. Девчушка подбежала к своему брату и обняла его покрепче, а после протянула руку их второму гостю — Тошиюки, что невольно улыбнулся, и пожал ее. Странно это, конечно, было, но что поделать.
Сатоши был рад оказаться у себя дома. Хоть он и переехал к Хаттори, с которым явно не соскучишься, но по дому парень все равно иногда тосковал. В кругу семьи жизнь была совсем другой, хотя и в ней есть свои минусы.
— Папа ещё не пришел домой? — сразу же спросил Сатоши, обнимаясь с сестрой. Она была рада его видеть.
— Неа! Как всегда, задержали на работе. Даже в новый год все никак не могут наработаться, — буркнула девчонка, усмехнувшись.
— Кстати, мама хочет нарядить тебя в папин костюм, но не говори ей, что я рассказала, — шепотом произнесла Хатсуне, а после побежала на кухню, оставив этих двоих в прихожей.
— В папин? — удивлённо переспросил Ходзё, взглянув на Хаттори.
— Наверное, она думает, что я буду в нем очень красивый, — буркнул парень, уже представляя, как эти тряпки будут на нем висеть. Но в любом случае ему нужно было идти и сейчас он схватил Хаттори за руку, потащив за собой на кухню.
— Мам, ничего, если Тоши-кун нам тоже поможет? Обещаю, в этот раз он не порежется, — с улыбкой сказал Сатоши, заметив свою мать, которая уже старательно что-то нарезала.
— Тошиюки-кун, здравствуй, — методично, с ее естественной улыбкой проговорила эта добрая женщина, и когда Сатоши предложил ей их помощь, она конечно согласилась.
Тошиюки лишь кивнул в ответ, присаживаясь на стул рядом и осматривая большой стол, что был завален многочисленными продуктами, чашками с мисками, ложками и баночками. Готовка шла полным ходом и такая суета, что тот час же разразилась на кухне в присутствии этих троих, даже поначалу немного ошарашивала. А Ходзё было все нипочем — они втроем толпились, обменивались новостями, параллельно успевая что-то резать, что-то варить, что-то жарить, и отдавать друг другу и Тошиюки различные указания. Принести то, подать это, быстро открыть такую пачку и так по кругу. Иногда мама Ходзё начинала ворчать на своих детей, за то, что кто-то из них случайно пихнул ее под руку, или Хатсуне начинала заливаться смехом, когда Сатоши случайно просыпал что-то в спешке. Обычно дома этот паренек был так спокоен и сосредоточен, а сейчас он искренне улыбался, строил недовольную мину, когда мама винила его в том, что она не может подойти к раковине, а Тошиюки просто сидя за столом, и стараясь не испортить ничего, аккуратно резал овощи для салата, поглядывая на всех со стороны. Для еще одной хозяйки на кухне уже места не было.
За всеми этими приготовлениями, никто даже и не заметил, как с работы вернулся Ходзё-сан, Хатсуне вновь пошла открывать дверь, и вернувшись обратно, девушка с радостью сообщила, что глава семейства уже на месте.
Готовить с семьёй всегда было весело, хотя иногда подобное могло закончиться ссорой, но точно не сегодня. У всех было слишком хорошее настроение, чтобы ругаться, а вскоре и отец наконец-то был дома. Тогда пришлось отвлечься от готовки, ведь Сатоши тоже хотел пойти поздороваться. Но сначала он подошёл к Хаттори, положив руки на его плечи.
— Надеюсь, тебе уютно здесь, — проговорил Ходзё, легонько улыбаясь и наклоняясь к парню, чтобы разглядеть, как он там режет.
— У тебя отлично получается, — добавил Сатоши. Парень все также гордился своим учеником.
— Да, да, спасибо, — буркнул в ответ Хаттори, когда паренек так учтиво положил свои ручонки ему на плечи, а когда он вышел с кухни, мама и сестра Ходзё резко уставились на него пытливым взглядом. От такого Тошиюки даже занервничал, странный ком подкатил к горлу.
— Как у вас дела с Сатоши? Все хорошо? — начала Ходзё-сан, все еще улыбаясь и слегка прикрыв глаза. Она выглядела очень добро.
— Вы там небось целыми днями веселитесь? — хохотнув, Хатсуне приложила руку ко рту и стала неистово зыркать в сторону парня. Определенно думала о том, чем они там действительно занимались.
— Да, все хорошо, Ходзё-сан, не переживайте. Сатоши не может спокойно на месте усидеть, то готовить ему приспичит, то убираться, мне даже непривычно, но... Я стараюсь помогать ему, как могу. Сегодня он даже похвалил мой приготовленный завтрак, — Тошиюки сглотнул ком в горле, и ответил матери Ходзё, а на Хатсуне лишь с улыбкой коротко взглянул, она сразу же понуро опустила взгляд. Думала, они там оба только на кровати валяются, милуются, а тут как бы ни так.
— Да, Сатоши такой Сатоши. Постоянно, как не уроки делает, так сразу бежит на кухню, помогает мне, жаль Хатсуне не такая, — усмехнулась женщина, а вот девчонка сразу же стала возмущаться, но быстро перестала, стоило ей поймать на себе этот странный взгляд строгости.
— Хатсуне, прояви уважение, — лишь и сказала она, а потом вновь повернулась к Хаттори. На него она смотрела уже совсем по-другому.
— Не переживайте, не переживайте. Сатоши в порядке, честно, — улыбаясь в ответ, — сказал Тошиюки. Весь этот разговор был такой неловкий, но благо, сама Ходзё-сан решила закончить его, отвлекаясь на готовку.
Сатоши вернулся через пару минут уже со своим папой, который нес в руках какой-то пакет. Это как раз и была причина, по которой он задержался.
— Хатсуне, я купил твои любимые конфеты, — проговорил мужчина, кладя все это на стол. Именно в этот момент он заметил Тошиюки.
— Хаттори, рад, что ты пришёл, — с улыбкой произнес Ходзё-сан, стоя возле парня и протягивая ему руку, чтобы поздороваться.
— Как вам там живётся вместе? Всего хватает? — продолжил мужчина, ведь с сыном он не так уж и много общался и не знал, как они там свои деньки проводят.
— Все хорошо, пап... Я же тебе уже говорил, — сказал Сатоши, слыша, как Хоздё-сан уже достает Хаттори.
— Это ты так говоришь, а я хочу узнать мнение Тошиюки, — воспротивился мужчина.
— Честно? Все хорошо, правда. Пока денег хватает на все, и даже больше, Ходзё-сан. Сатоши слишком уж хозяйственный, чтобы что-то могло пойти не так, — улыбнулся Хаттори, и отложив нож, протянул свою руку в ответ.
— Надеюсь, вы не против, что я тут вновь затесался, — нервно усмехнувшись, Хаттори вновь принялся нарезать то, что резал до этого. Он продолжал делать это на протяжении всего времени, и пока Ходзё-сан, Хатсуне и Сатоши успели приготовить столько блюд, сам Тошиюки корпел над этим бедным салатом.
— Конечно, не против, Тошиюки, — с усмешкой ответил Ходзё-сан, ведь его позабавило такое высказывание.
— Главное, чтобы ты был не против посидеть с нами, а то вдруг хотел к родителям или ещё чего. Ты только не стесняйся, мы тут все свои, — сказал мужчина, громко засмеявшись и легонько ударив Хаттори по спине.
— И, как я вижу, он тебя тоже к хозяйству приобщил. Это все влияние его матери. Слишком уж много времени он с ней проводил, — продолжал Ходзё-сан, заметив, что Тошиюки так-то тоже готовит, хотя получалось у него это хуже, чем у остальных.
— Ничего не много. Просто ему всегда нравилось готовить. Вспомни, ещё маленький пытался жарить яичницу и приносил ее нам. Только вечно она у тебя была полусырая и без соли, — вдруг стала вспоминать женщина, глядя на своего сына. Казалось, ещё немного таких речей и она расплачется. Может и при них Ходзё-сан старалась держаться, но все равно ей было грустно от того, что Сатоши так рано переехал.
— М...мам, — проговорил Сатоши, подходя к женщине и легонько обнимая ее. Он хорошо понимал свою мать и знал, что ей правда бывает тут одиноко.
— Тошиюки-кун, а хочешь, как закончим, я покажу тебе наш семейный альбом. Сатоши там такой маленький. Думаю, тебе будет интересно посмотреть, — произнесла она, протирая глаза руками, а Хоздё сейчас невольно отстранился от нее и с удивлением уставился. Ему явно не хотелось, чтобы Хаттори видел эти фотографии.
— Фотоальбом? Было бы неплохо, — мило улыбаясь, Хаттори взглянул на женщину, что радостно хлопнула в ладоши, а потом осматриваясь по сторонам, она приказала Хатсуне и Сатоши самим последить тут за всем, а сама скрылась в другой комнате. Ходзё-сан присел рядом и с сочувствием глянул на высокого паренька.
— Ух, она долго может распинаться о тех временах, когда эти двое были еще мелкими карапузами. Хотя... Времени до нового года еще много, еду, как я вижу, вы уже почти всю приготовили, поэтому. Чем еще вам тут заниматься? — с усмешкой он поставил перед собой кружку и сделал глоток из нее. Когда этот мужчина уже успел налить себе чаю?
— Да я не против посмотреть на все эти фотографии. Тем более, у меня таких определенно никогда не было. — Тошиюки с коварной ухмылкой кинул зоркий взгляд в сторону Сатоши, явно давая ему понять, что он не отказался от такого просмотра почти специально. Хотел заставить паренька вновь смущаться, только уже по-другому поводу. Как же он был коварен.
— Ты точно не жертвуешь временем со своими родителями, ради Сатоши? Любовь любовью, но родители, пусть даже такие, достойны того, чтобы ты уделил им хоть немного внимания, — задумчиво произнес мужчина, серьезно смотря на светловолосого парня перед собой. Он даже заставил его задуматься обо всем этом.
— Да... Я понимаю, но... Мы никогда не отмечали новый год вместе, и даже сейчас отец будет просто занят работой в эту ночь, как и всегда. А мать... Тц, она занята своими делами, так что ничего особо не изменилось, кроме моего места дислокации, — с неким отвращением и толикой грусти ответил Хаттори, упираясь своим взглядом в твердую поверхность разделочной доски. Да, Ходзё-сан просто хотел, чтобы Тошиюки дальше не отдалялся от своей семьи, но мужчина не знал, что парень отдалился от нее настолько сильно уже давно, что дальше отдаляться было уже некуда. Их семья давно разошлась по швам, а скрепить обратно ее уже не представлялось возможности.
— Возможно, это прозвучит странно, но я просто хочу обрести новую семью, в которой на меня всем не будет плевать. Пусть эта семья будет состоять даже из одного человека.
Сатоши продолжал готовить, но все равно внимательно слушал весь разговор и сейчас он невольно повернулся к парню. Так грустно было слышать нечто подобное, но в тоже время приятно. Хаттори считал его своей семьёй... Ничего милее в жизни Сатоши просто не слышал.
— Тоши-кун... — только начал Ходзё, как на кухню вернулась его радостная мать. Она держала в руках огромный фотоальбом. Похоже, эта женщина хотела запечатлеть все моменты из его детства.
— Я начну с самого начала, Тошиюки. Вот смотри, он тут ещё совсем малютка, — проговорила мама Сатоши, присев рядом с парнем и открыв перед ним первую страницу альбома.
— Здесь мы только-только забрали его из роддома. Знаешь, он весил всего два с половиной килограмма. Такой хрупкий, что я первое время боялась брать его на руки. И сейчас тоже худенький! Сатоши-кун, тебе нужно больше есть, — сказала женщина, даже нахмурившись. Сначала она говорила мягко, а под конец взглянула на своего сына и немного отчитала его, что было забавно.
— Ха, ха, да, он был таким мелким, намного меньше всех остальных. Что даже странно, — вставил свое слово отец Ходзё, а жена одобрительно кивнула. Хаттори лишь заулыбался.
Он смотрел несколько фильмов, где герои тоже оказывались в подобной ситуации, и он прекрасно видел по лицу Сатоши, что тот вел себя точно так же, как и было в сценарии.
«Никогда бы не подумал, что действительно окажусь в такой ситуации» — усмехаясь про себя, Тошиюки все поглядывал на фотографии, и старался вслушиваться во все слова Ходзё-сан, но выходило как-то так.
Но уже совсем скоро парень ошарашенно остановил женщину на одной странице. Там красовалась одинокая фотография, с двумя мальчиками, они дружно держали одну игрушку из старого детского мультсериала, который в то время любили все без исключения.
— Ох, да, Тошиюки-кун, это же вы с Сатоши. Аах, помню в тот день мы ходили в кино и Сатоши так тогда расплакался, когда увидел в автомате эту игрушку, что отцу ничего не оставалось делать, как пытаться снова и снова, доставая ее. Но зато после этого ты был так счастлив...
— Куда же она после делась? — мужчина задумался, смотря на эту фотографию, а Тошиюки коротко взглянул на паренька, что все еще в возмущении стоял напротив. Может он не помнил?
Сатоши тоже очень захотелось взглянуть на эту фотографию, ведь он и не помнил, как мама делала этот снимок. Они были такими маленькими и счастливыми. Даже и не скажешь, что ребята вообще когда-то переставали дружить, ведь всё-таки сейчас они вновь вместе, хоть немного и не так, как это было раньше.
— Куда делась? — спросил Ходзё, пытаясь вспомнить этот день. Тогда они ещё были мелкие, поэтому некоторые детали выпадали из головы.
В голову сразу врезался тот день, когда Хаттори вышел, как всегда погулять, а Сатоши тогда был невероятно рад своей новой игрушке, что ему так любезно выиграл его отец. Они тогда были еще мелкие, и мультфильмы и игрушки — были единственным развлечением для них. Тогда Тошиюки очень даже порадовался за своего друга, а потом, уже когда они стали расходиться, маленький светловолосый паренек признался, что тоже очень хотел бы получить что-то подобное от своего отца. Он наоборот, запрещал ему играться со всеми этими детскими игрушками, считал это пустой тратой времени и своих денег. Он просто купил своему сыну компьютер, но в то время эта сложная штуковина маленького Тошиюки никак не привлекала. И тогда Сатоши сделал очень странную и необъяснимую вещь. Побыв с игрушкой всего-то ничего, он так легко расстался с ней, подарив ее тому, кому вообще запрещалось иметь что-то подобное. Почему-то от таких мыслей Хаттори чуть было не расплакался, словно ему опять было семь, как тогда.
Парень сразу же стал тереть глаза, специально скривив лицо.
— Можно отойти в ванную? Кажется, от пыли у меня слезятся глаза, — поспешил оправдаться он перед всеми, и вскочив из-за стола, Тошиюки поспешил скрыться от пытливых глаз.
Тошиюки, Тошиюки, иногда старые воспоминания накатывали волной и остановить этот бурный поток было очень сложно.
— От пыли? — проговорил Сатоши, проводив Тошиюки удивлённым взглядом. Оправдание было странное какое-то.
— Мы что-то не так сказали? Сатоши-кун, сходи лучше проверь... Все ли нормально? — произнесла Ходзё-сан, тоже ничего не понимая. Похоже, никто здесь не поверил в его легенду и каждый придумал себе причину, по которой Хаттори сейчас убежал.
Сатоши одобрительно кивнул и направился за Тошиюки, скидывая с себя фартук. Парень не соврал, он, правда, был в ванной, но Ходзё не осмелился сразу зайти, а просто постучал.
— Тоши-кун, ты в порядке? — тихо спросил Сатоши, надеясь, что Хаттори пустит его.
— Да, в порядке, — ответил тот и тут замок на двери щелкнул и Тошиюки просто вышел в коридор. С передних волос на нос капнула одна капелька воды, а парень поспешил скинуть ее рукой. Все указывало на то, что он обильно поливал свое лицо холодной водой.
— Ты чего? Подумал, что что-то серьезное случилось? — как-то даже спокойно поинтересовался Хаттори, внимательно смотря на немного взволнованного паренька, стоявшего перед ним в маленьком темном коридоре. А потом вздохнув, он резко прижал его к себе, обнимая того за небольшие плечи. Со стороны это все так странно выглядело, неудивительно, что Сатоши был таким ошарашенным и удивленным.
Только Сатоши хотел спокойно выдохнуть, как на Хаттори что-то нашло и он крепко обнял его.
— Точно ничего не случилось, Тоши-кун? — тихо проговорил Ходзё, также обхватывая парня ручками и легонько обнимая его.
— Ты так неожиданно ушел... Это из-за фотографии? — спросил Сатоши, надеясь, что Хаттори всё-таки ему скажет, в чем дело.
— Возможно... Но дело даже не в ней, а в том, что было раньше, — Тошиюки нервно посмеялся, не отпуская паренька, а потом еще сильнее сжал его в своих объятьях.
— Это так глупо, но я вспомнил, как ты подарил мне ту игрушку, хотя ты так хотел получить ее изначально... А потом… почему ты так легко отдал ее мне, даже зная, что мой отец, если найдет ее у меня, просто выкинет... почему даже тогда ты был таким... странным? — шептал Тошиюки все это пареньку на ухо, уронив голову ему на плечо. Какой же он все таки был дурак. И тогда и сейчас. Ни один ребенок в здравом уме так легко не расстался бы со своей обновкой, а Сатоши с такой легкостью сделал это.
Сейчас Тошиюки напомнил ему все то, что произошло тогда. Оказывается, именно эти воспоминания заставили его так резко уйти.
— У тебя никогда не было таких игрушек... И мы всегда играли у меня дома, поэтому я захотел, чтобы и у себя ты мог поиграть, — проговорил Сатоши, легонько поглаживая парня рукой по спине.
— А ещё ты был поклонником того мультика и по твоим глазам всегда видно, что ты чего-то хочешь... С детства это не поменялось, — произнес Хоздё, улыбаясь, ведь в нем вся эта ситуация вызывала лишь положительные эмоции.
— И ты из-за этого убежал? Рассказал бы всем, что эта игрушка у тебя. Папа-то не знает, куда я ее дел, — добавил парень.
— Ну... Не то, чтобы прям из-за этого. Просто вспомнил все это, и стало как-то... Не по себе, извини, — удрученно вздыхая, Хаттори наконец-то отпустил низкого паренька и посмотрел в его глаза, что искрились какой-то непонятной для него добротой. Он выглядел таким живым в такие моменты, когда знал, что его поступки кто-то ценит.
— Твоя мама, наверное, ждет не дождется, чтобы рассказать мне еще несколько историй из твоей жизни, и попутно показывая фотографии и твоей сестры, — протянул Тошиюки, сжав в своей ладони длинные тонкие пальцы рук Сатоши, а потом неторопливо пошагал обратно на кухню.
Хатсуне уже перемешивала овощи в большой салатнице, в которую на протяжении всего времени складывал плоды своих трудов сам Тошиюки. Стоило ему отвлечься от своей работы, так ее за него быстро доделали профессионалы.
— Тошиюки-кун, все хорошо? Если я что-то не то сказала, то... — начала женщина, но Хаттори с улыбкой на лице сразу же ее успокоил.
— Нет, нет, нет, Ходзё-сан, дело не в вас, не переживайте, правда, — парень осторожно вернулся за стол, а родители Ходзё переглянулись, и дружно пожав плечами, оба уставились в большой альбом, что с места никак не сдвинулся.
— Все хорошо, мам, — подтвердил Ходзё, надеясь, что женщина не будет дальше расспрашивать их об этом. Хатсуне лишь довольно улыбнулась и продолжила мешать салат.
— Тошиюки, смотри дальше. Это Сатоши впервые оказался на море. Смотри, какой смешной, — произнесла Ходзё-сан, улыбаясь.
— Вот-вот его первый кулинарный шедевр! — вдруг воскликнула женщина, остановившись на одной странице и показывая пальцем на фотографию. Сатоши выглядел на ней счастливым, держа в руках всего-то тарелку с яичницей.
— Ой, ужасно... Надеюсь, вы это не ели, — проговорил Сатоши, неловко улыбнувшись. Вроде и весело, а вроде и смущает.
— Нет уж, Сатоши. Ты отказывался уходить, пока мы это не попробуем! — сказала мама, усмехнувшись, хотя, перелистнув страницу, она чуть ли не расплакалась. Здесь оказался первый рисунок Сатоши, который был приклеен к странице.
— Мама, ты даже это собирала... — пробубнил Ходзё, пока женщина вытирала слезы со своих глаз.
— Конечно, собирала. Ты же редко рисовал меня и папу, поэтому я всегда так счастлива, когда вижу подобные рисунки, а это твой первый... Вот это я, это папа. Хатсуне тогда ещё не было, а тебе было всего ничего, вроде лет пять, — рассказала она.
Наблюдать за тем ворохом так часто сменяемых эмоций этой женщины было действительно занимательно. Она любила своих детей, и все ее чувства выражались в том, как она рассказывала о них что-то, как на лице появлялась улыбка, или на глазах выступали слезы. Почему-то все это так заворожило Тошиюки, что он даже и фотографии не смотрел, а очень уж неприлично пялился прямо на женщину, что не замечала этого за своими рассказами, но зато этот пристальный взгляд могли заметить остальные.
Всё-таки именно этими эмоциями Сатоши был похож на свою маму. Он также не мог их сдерживать и вечно плакал или улыбался. Это могло показаться людям странным.
Хатсуне поставила на стол чашку с громким стуком заставив парня даже вздрогнуть.
— У нас тут все готово, так что теперь можно пойти и отдохнуть, да? — спросила девушка у своей матери, а она сразу же стала ерзать на месте в поисках своего телефона, чтобы посмотреть сколько времени уже натикало.
— Ох, Хатсуне, Сатоши, пока да, можете идти, времени еще много. Вы кстати, сегодня, надеюсь, у нас останетесь? — она пристально стала смотреть на своего сына, а потом и на Тошиюки, что сидел рядом.
— Ну а куда они пойдут в три часа ночи, да и тем более в стельку того? — усмехнулся Ходзё-сан, а его жена резко пихнула его локтем в бок.
— Я же просила, чтобы ты сам не напивался, и не спаивал мне моих детей! — ругалась женщина, а Хаттори только улыбнулся. Это так мило выглядело со стороны.
— Да, да, конечно женушка, как скажешь, — оправдывался мужчина, а сам подмигнул Тошиюки, поднимаясь из-за стола и направляюсь к выходу из кухни. Скорее всего собирался отдохнуть, пока на то было время.
— Ох, не слушайте его мальчики, хорошо? Вы можете идти, я тут сама приберусь.
— Хорошо, мам. Если что, зови, — проговорил Сатоши, направляясь вместе с Тошиюки из кухни.
— Мы будем у меня в комнате... Или уже не у меня, — добавил парень, усмехнувшись, пока его мать уже готовила речь о том, что их дом и его дом тоже, но Сатоши слишком быстро смылся.
— Знаешь, в моей спальне осталась только кровать, стол и пустой шкаф. Интересно, Хатсуне сделала что-то с этой комнатой или нет, — проговорил Ходзё, открывая дверь.
— Оу... Она, похоже, перестаралась, — удивлённо пробубнил Сатоши, оглядывая стены. Комната стала заметно светлее и здесь преобладали какие-то розовые оттенки. Даже постельное белье поменяли на РОЗОВОЕ. Она что тут спит? У Ходзё явно возникли вопросы. Например, почему его стол был занят всякими девчачьими журналами и раскрасками. Сатоши поспешил подойти к шкафу и открыть его.
— А это что? Костюмы какие-то, — сказал парень, вытаскивая оттуда платья. Одно наряднее другого. Странно, у его сестры таких никогда не было.
Но даже не это удивляло его больше всего. Отвернувшись от шкафа, Сатоши обнаружил картонный замок в углу. Выглядит так, как будто его сделала сестра. Немного небрежно, но неплохо.
Хаттори с удивлением рассматривал все нововведения, что успели произойти за период небольшого отсутствия Сатоши. Кто-то явно что-то задумал, и у него было много времени на все это.
— Твоя мама хочет еще одну дочку, или ты чего-то не знаешь о своей Хатсуне? — даже Тошиюки понимал, что такое вот оформление комнаты явно не в стиле его младшей сестры и тут была замешана Ходзё-сан. Или она всегда считала, что Сатоши больше идут платья? Ну, в чем-то она была немного права.
Парень с интересом стал рассматривать многочисленные книжонки и раскраски на столе, а потом перевел свой взгляд на лежащие рядом фломастеры и карандаши.
— Помню, что ты любил рисовать в таких журнальчиках. Если мы засиживались у тебя дома, ты часто доставал свои карандаши и открывал такую толстую книжку где-то посередине и уходил в это с головой. И когда я собирался домой, ты так нехотя поднимал голову и отвлекался от этого, что мне было даже стыдно, ахах... Казалось, я отвлекал тебя от чего-то такого важного, — с загадочной улыбкой, Хаттори также открыл эту раскраску посередине и взяв первый попавшийся карандаш, протянул его Сатоши, что уже стоял неподалеку. Было видно, как он с удивлением смотрел на все это действие.
— Может, покажешь мне, как твои навыки выросли со временем. А то все твои рисунки в блокнотах были лишь... Черно-белыми, это даже как-то грустно.
Сатоши надеялся на то, что в этом все же замешана Хатсуне, а не рождение ещё одного ребенка. Может эта девчонка что-то задумала или они просто о ней чего-то не знают.
— Они не все чёрно-белые, — проговорил Ходзё, надув щёки, но предложение все же принял и взял этот карандаш.
— Мама покупала такие раскраски для сестры, но Хатсуне было еще рано рисовать, поэтому их всегда забирал я, — произнес Сатоши, легонько улыбнувшись, после чего он присел за стол, двигая к себе журнальчик.
— И ты, кстати, никогда не хотел со мной рисовать. Тебе на месте не сиделось, не то, что сейчас. У меня было достаточно игрушек и ты очень любил в них играть. Наверное, поэтому я так спокойно отдал тебе ту игрушку... Кстати, хотел спросить, твой папа ее выкинул или нет? — тихо сказал парень, надеясь на то, что Хаттори вспомнит это.
— А... Да, потом... Однажды я забыл ее спрятать, и он, конечно же, нашел, вспомнил, что не покупал мне ничего такого. Ну и... Ох, мне было так стыдно говорить тебе об этом, извини, Сатоши. — Хаттори облокотился на стол рядышком и взглянул сначала в раскраску, а потом медленно перевел взгляд на руку Сатоши, что мелодично дергалась с карандашом из стороны в сторону, словно в неком цикле.
— Это все также выглядит со стороны очень уж завораживающе, а твое сосредоточенное лицо еще более завораживает. — И теперь Тошиюки смотрел уже в глаза паренька, который также отвел свой взгляд от своего занятия. Сейчас его было намного легче отвлечь, хотя на лице все еще виднелись нотки слабой грусти от того, что ему опять приходилось останавливаться. Теперь они оба пялились друг на друга, не в силах что-то сказать или сдвинуться с места, все это так напомнило Тошиюки тот вечер в парке, когда они вот так же встретились взглядами, облокачиваясь на железную ограду дороги. А потом Тошиюки не выдержав, поцеловал его в тот раз.
Мысли отошли на второй план через пару секунд, а все из-за Хаттори, который вновь привлек к себе внимание и они сцепились взглядами. Все это вызывало какие-то странные знакомые чувства, от чего Сатоши не мог так просто перестать смотреть. Почему-то сердце вдруг предательски быстрее застучало. Может Тошиюки и сам бы сделал первый шаг, но Ходзё решил не заглушать свое желание. Он на секунду перевел взгляд на губы парня, а после, вовсе закрыв глаза, приблизился к Хаттори. Непривычно было действовать самому в таких ситуациях, но они уже столько всего пережили, что не страшно теперь просто взять и поцеловать. Поцелуй получился очень нежным, но это устроило Ходзё, который быстро отстранился.
— Я думал, ты не будешь это делать, — тихо проговорил Тошиюки, когда паренек отстранился, а потом улыбнувшись, положил свою ладонь ему на руку. Возможно, он хотел сказать что-то еще, но его сбили с мысли резкие возгласы радости и умиления, кажется надоедливая в некоторых вещах Хатсуне, застала их врасплох.
— Простите, что подсмотрела, я случайно, честно! Но это было так клево, никогда бы не подумала, что Сатоши может сам кого-то поцеловать. Честно, мне казалось, что в ваших отношениях главным является Тошиюки-кун, а тут такой сюрприз, — сбивчиво тараторила она, бегая взглядом по комнате. Она явно смущалась, говоря все это, такое поведение сестры так позабавило Тошиюки, что он даже рассмеялся.
— Да, Хатсуне, я сейчас тоже очень удивился такому повороту событий. — Тошиюки вовсе не был против того, что их так внезапно застали за чем-то таким, он даже был готов обсудить этот поцелуй с сестрой Сатоши, нагло опираясь своей рукой на его плечико.
Сатоши даже подумать не мог, что сейчас за ними кто-то наблюдал. Это смущало ещё сильнее, чем все, что было до этого.
— Хатсуне? — тихо проговорил парень, удивлённо смотря на свою сестру, которая носилась по комнате, как ненормальная.
— Ты все видела? Тоши-кун, она все видела, — произнес Ходзё, переведя взгляд на Хаттори. Сатоши сейчас явно был взволнован и смущён. Это было видно по его глазам и красным щекам.
— Да, я все видела! И жаль, что не сфотографировала. Ааа! Это было так мило. Подруги мне не поверят, — продолжала с восхищением говорить Хатсуне, но сейчас она хотя бы перестала бегать туда сюда.
— Кстати, братик, тебе нравится твоя комната? Мы с подругами немного изменили ее под наш театральный кружок! — также наконец решила рассказать девушка. Теперь хотя бы стало ясно, что творится с этой комнатой.
— Театральный кружок, что? — прыснул со смеху Хаттори, повисая всем своим весом на плечах паренька, и упираясь носом в его шею. Вся эта ситуация была очень даже забавной, зачем сестре вообще понадобилось переделывать комнату во что-то такое лишь для собраний клуба, которые вообще, по идее, должны были проходить в школе. Думая обо всем этом, Тошиюки лишь продолжал неистово хихикать, пытаясь успокоится, но только взглянув на недоуменное и раздраженное лицо Сатоши, он опять начал давиться смехом, прижимая руку ко рту.
— У меня уже бок болит, — пробубнил Хаттори, а Хатсуне сама уже начала немного смеяться. Один Сатоши, похоже, не веселился, ведь он явно не понимал, что сейчас вообще происходит.
— Да почему вы все смеётесь? — проговорил Ходзё, смотря на этих двоих очень даже удивлённым взглядом.
— Я не знаю, Сатоши-кун. Просто Тошиюки такой смешной, что мне тоже весело, — произнесла Хатсуне, стараясь также успокоиться.
— И, Тоши-кун, ты тяжёлый, — пробубнил Сатоши, надеясь, что Хаттори его послушает и наконец перестанет так на него давить.
— И... Театральный кружок. Тошиюки, мы с подругами захотели устроить свой, а тут храним платья и декорации. Уже оценили наш замок? Сами сделали, — с гордостью сказала девушка, стоя посередине комнаты и уткнув руки в бока.
— Хатсуне, это все конечно круто, но тогда сегодня спать тут будешь ты, а мы займем твою комнату. — Хаттори уже схватив паренька рядом за руку, пошагал к выходу из этого розового ада, и открыв дверь в комнату напротив, радостно вдохнул.
Комната сестры Ходзё была хоть и немного меньше, но все же в обычных приглушенных тонах, а кровать, что стояла посередине, была намного больше. Словно двуспальная.
— Хатсуне, твоя комнатка ничего такая, — улыбаясь, Хаттори повернулся к девчушке, которая спешила за ними, а потом она отпихнула его в сторону, протискиваясь внутрь, быстро подбежала к своему столу и стала шумно сгребать какие-то журналы и книги к себе в руки. Там было явно что-то не для их глаз.
— Только не лазать по моим шкафам и ящикам, поняли?! Или мы поговорим с вами по-другому! — указала Хатсуне, с охапкой книг, журналов и явно яойной мангой в руках, на лице ее выражалось смущение, а также злоба. От такого лица Тошиюки опять стал предательски хихикать, стараясь прикрывать рот ладонью, но его подрагивающие плечи выдавали с головой.
— Театральный кружок, это конечно хорошо, но зачем вам было так переделывать комнату Сатоши? И разве вам не должно хватать места в школе, дабы складировать там свои клубные вещи?
Сатоши явно не ожидал такого поворота, да и его как-то не сильно смущал этот розовый цвет. Ну да, комната немного изменилась, ничего ж страшного. Но вот Хаттори решил по-другому, а Хатсуне почему-то согласилась, что было для нее странно. Девчонка обычно не очень любила пускать кого-то к себе в спальню.
— Я же сказала, что у нас свой театральный кружок и класса нет! В школе никто не хочет этим заниматься, а людей, чтобы создать настоящий клуб, мало, поэтому мы с подругами и обосновались здесь... Сатоши все равно переехал, поэтому я решила, что мы можем занять его комнату, — с небольшим смущением объяснила Хатсуне, пялясь в свои журнальчики.
— Решили восстановить театральный клуб... Идея хорошая и мне, правда, не жаль своей комнаты. Все равно она стала слишком пустой после моего ухода, — проговорил Сатоши, легонько улыбнувшись, ведь он видел, как его сестра волновалась. Похоже, она, правда, боялась, что он будет зол из-за этого.
— Спасибо, Сатоши-кун! А теперь я пошла. И не сметь вытворять на моей кровати всякие непотребства, — буркнула Хатсуне напоследок, выходя из спальни. Может она и любила подсматривать, но всё-таки отдавать свою кровать на растерзание этим двоим было немного страшно.
— Ехехех, а тут уж я ничего не смогу обещать, — ехидно посмеялся Хаттори вслед девушке, а потом резко упал на эту кровать, таща бедного Сатоши за собой. Ведь он все еще держал его за руку, и теперь они оба развалились на этом, неприлично большом для одной дамы, ложе, вопреки ее последним словам.
— Ааах, все же это намного удобнее, чем наш раскладной диван. Мягко и сразу в сон клонит, — пробубнил парень, поворачивая голову на бок и смотря с детской улыбкой на Сатоши. Он радовался таким простым вещам, как удобная и мягкая кровать? Даже как-то необычно.
— Надеюсь, раз она новая, шума много не будет, да? — теперь его лицо вернулось к привычной ехидной улыбке, а сам Хаттори оказался сверху. Почему-то в такой ситуации нежные, такие невинные губы Сатоши так и манили к себе, особенно после того, как он сам у себя в комнате так мило поцеловал его. На этот раз Тошиюки стал целовать парня, закрыв глаза, и было не понять, сколько за этим занятием прошло времени, но явно не так уж и много, как могло показаться. Но Хатсуне решила им помешать, опять, видимо, она забыла что-то забрать, хотя уже сейчас девушка совершенно забыла об этом, уставившись на сие действие с красным лицом и открытым ртом.
— Эээээ, извините! — громко выдала она, а потом также громко и шумно захлопнула дверь за собой, прижимаясь спиной к двери с другой стороны и часто дыша. Ужас, как было стыдно, и не только ей в этот момент.
Сатоши, конечно, мог уже привыкнуть к тому, что Тошиюки бывает таким неутомимым, но все же сейчас для него это было немного неожиданно. Все же они дома у его родителей и Хаттори стоит усмирить свой пыл. В этом помогла Хатсуне, которая наглядно показала, почему им не стоит вот так здесь развлекаться. Сатоши сразу же покраснел и отвернулся, когда Хаттори от такой неожиданности отстранился. Хатсуне быстро скрылась и кроме своих извинений ничего больше и не сказала.
— О боже... — тихо проговорил Ходзё, закрыв лицо руками.
— Т... Тоши-кун, нам не надо заниматься этим здесь, — пробубнил он, понимая, что им повезло, что это всего лишь сестра и что она зашла сейчас, а не чуточку попозже.
— Ахаха, да ладно тебе, это же просто поцелуй, я не собирался делать ничего более. — И приложив палец к губам Сатоши, Тошиюки жадно посмотрел на них.
— По крайней мере, сейчас, — а потом вновь усмехаясь, парень поднялся с кровати, оставляя на ней краснеющего Сатоши одного, а потом подошел к двери.
— Хатсуне, иди бери свои вещи, — в его голосе все еще были заметны нотки того смеха, а на лице девушки, как и у ее брата, красовался лишь румянец.
— Какие вы все таки одинаковые в этом плане, не могу. — Тошиюки стал толкать миниатюрную девицу в спину, дабы она все таки прошла в свою комнату и ей ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Хаттори умел убеждать и властвовать.
— Эээ, Сатоши-кун, Тошиюки-кун, правда, извините, я не специально, — кажется, она надумала себе что-то не то, и в этом заталкивании в комнату, Хатсуне увидела что-то другое. Думала, что теперь ее накажут? Оохохо. Взгляд бегал от одного парня, до другого, а потом до двери и так по кругу. Тошиюки опять засмеялся, все это так напомнило ему о Рин, которая вела себя иногда похожим образом, а дразнить ее было так занимательно. Собственно, поэтому Тошиюки сейчас делал что-то похожее.
Сатоши повернулся на бок, все также смущённо закрывая свое лицо. Он даже не смотрел на Хатсуне, которая только что вновь зашла в комнату, а все по вине Тошиюки. Но из-за таких ее слов Ходзё все же пришлось повернуться и посмотреть, что вообще тут происходит. Он сделал глубокий вдох, а после убрал руки от лица. Всё-таки ему нужно было держаться в образе старшего брата, а не вести себя точно так же, как маленькая сестра.
— Все нормально, Хатсуне. Бери, что там тебе нужно было и... стучись в следующий раз, — проговорил Сатоши, также не выходя из образа. Ему нужно было выглядеть спокойным, хотя на деле он от стыда был готов сквозь землю провалиться.
— Да, да! — испуганно пролепетала она, судорожно сгребая из шкафа вещи. Она как будто собиралась куда-то уезжать на месяц, лишь бы еще раз не попасть в такую ситуацию. Все же, видеть в живую что-то такое было так смущающе, а Тошиюки даже и глазом не повел. Парень просто стоял рядом, скрестив руки на груди, и с улыбкой наблюдал за всем этим. К нему в комнату иногда также врывалась мать, и когда-то он также смущенно прятал свое лицо вместе с той девушкой, которая к нему приходила, но по истечении нескольких раз, Тошиюки понял, что матери было как-то все равно. Надо просто перестать прятать пульт у себя в комнате, благополучно забывая об этом. И тогда его уже и перестали беспокоить, а с этим и пришло некое безразличие на подобные ситуации. Все итак вокруг прекрасно обо всем знают, что толку трепать себе нервы.
— Да успокойтесь вы оба, как два помидора, — сказал он, смотря на брата и сестру. Да, они действительно были похожи, очень.
— Не так уж это и просто, — пролепетала девушка в ответ, а потом быстро засеменила к выходу.
— И... Да, не забудьте, что мама стучаться не будет, и в часов одиннадцать вечера, как всегда, она будет бегать по дому, все проверяя... А пока она спит вместе с папой, так что... — Хатсуне решила предупредить этих двоих, на всякий случай, и скрылась из комнаты с облегчением.
— Это все так... Мило. Для вас новый год имеет собственный распорядок дня, а для меня — это был обычный день. За исключением этой ночи, Йоши праздновал дома до часу, где-то, а потом мы иногда кутили где-нибудь в городе. Совсем не то, что происходит у вас... — с серьезным лицом поведал Хаттори после непродолжительной паузы, и отлипнув от стены, он присел обратно на мягкую кровать, буквально проваливаясь в ней.
— Чем обычно ты занимался в это оставшееся время до полуночи? И что делал после?
— Ой, да разными делами... То рисовал, то Хатсуне придумывала какие-нибудь занятия, как, например, поиграть в настольные игры. Иногда я тоже спал, сам знаешь... Мне сложно сидеть допоздна, из-за чего однажды мы чуть не проспали, потому что из всех нас не заснула только Хатсуне, которая и за временем-то не следила, — проговорил Ходзё, улыбаясь. Почему-то вспоминать все это было приятно, а на душе становилось как-то тепло.
— А после, отпраздновав, все благополучно расходились, кто куда. Хатсуне любила гулять с подругами, а родители иногда ходили к соседям, но чаще оставались дома и мы с мамой вместе все прибирали, — произнес Сатоши, подползая к парню на четвереньках. Он легонько толкнул его в плечо своей щекой, а после просто присел рядом, беря Хаттори за руку.
— Надеюсь, что тебе будет весело с нами и... Может этот день перестанет быть для тебя обычным, — тихо сказал Ходзё, не сводя взгляда с их рук. Он невольно вспомнил те слова Хаттори про семью, от чего хотелось даже расплакаться. Тошиюки был так искренен в тот момент и теперь Сатоши правда хотел заменить для него семью, подарить то, чего у Хаттори никогда толком и не было.
— Мне уже нравится, правда. Только все же, немного непривычно сидеть за одним столом с твоими родителями, осознавая тот факт, что мы... Тип... Встречаемся и даже живем вместе. Такое ощущение всегда, что они просто притворяются, словно стоит мне только уйти, как они сразу же все кривят лицом и бормочут фразы наподобие «опять этот Хаттори», — Тошиюки тяжело вздохнул, а потом повернул голову в бок.
— Не в обиду... Твои родители действительно хорошие, просто... Мне не верится, что они так легко меня приняли. Когда твой отец на твоем дне рождении был зол, мне казалось это наиболее правдоподобным, а сейчас. Словно... Они просто притворяются... Странное у меня такое вот чувство возникает. Аххах... Иногда я звучу как параноик, — нервно усмехнувшись, Хаттори положил свою голову на голову Сатоши, который опирался на его плечо. Теперь-то они сидели еще более нелепее в такой-то комнате.
Сатоши надеялся, что Хаттори чувствует себя уютно в их семье, а на деле у него были такие ужасные мысли.
— Тоши-кун, это не так, — проговорил Ходзё, грустно опустив взгляд.
— Мои родители хорошо к тебе относятся... Просто из-за ссоры с твоим отцом у них сначала было такое плохое впечатление о тебе, но... Я помню, как ещё в детстве мама говорила, что ты ей очень нравишься и она была расстроена, когда вы переехали. Ты же помнишь, как она все время угощала нас сладостями? И готовила для нас пироги? Она всегда делала это к твоему приходу, — произнес Сатоши, все же подняв свою голову, из-за чего Хаттори больше не мог так спокойно отдыхать.
— Я не хочу, чтобы ты так думал о них, Тоши-кун! Я... я, правда, надеялся, что с нами ты будешь чувствовать себя на своем месте, — тихо сказал Хоздё, явно расстроившись из-за таких слов парня. Вдруг Тошиюки и сейчас не хотел сюда приходить, а из-за Сатоши ему пришлось это сделать.
— П... прости. Я, наверное, очень глупый раз думал, что это, правда сработает, — пробубнил Сатоши, вновь опуская взгляд на их руки. Он не понимал, что натолкнуло Хаттори на такие мысли. Все же хорошо с ним обращались и всегда были рады, когда он приходил.
— Вот кому, а тебе за все мои слова не стоит извиняться, — удрученно вздыхая, Хаттори аккуратно вытащил свою левую руку из цепкой хватки Сатоши и положил ее парню на плечо.
— Я знаю, что ты стараешься, и твои родители... нормально ко мне относятся. Просто, я еще не привык ко всему этому, дело не в вас, а во мне. И не надо сразу же просить у меня прощения и грустить из-за всего этого. Мне всегда казалось, что я... Просто не заслуживаю всей той доброты, что дает мне твоя мать, ведь даже моя мама перестала относиться ко мне как к своему сыну, что тут говорить про твою... Она хорошая, честно, просто я... не могу поверить во все это. — Повернув Сатоши к себе лицом, Тошиюки уложил свои руки ему на плечи и прижался щекой к его щеке, прикрыв глаза.
— Мне иногда кажется, что это все не моя настоящая жизнь. Я столько лет жил по одному и тому же избитому сценарию, что сейчас все эти перемены кажутся мне такими ненастоящими, — шептал Тошиюки, с каждым словом все сильнее и сильнее сжимая руками в своих объятьях такого хрупкого Сатоши. Еще чуть-чуть, и он его раздавит.
— Я хочу, чтобы ты забыл тот сценарий и наконец-то... Обрёл нормальную семью, Тоши-кун, — проговорил Хоздё, чувствуя, как парень прижимает его к себе только сильнее, от чего скоро уже станет тяжело разговаривать.
— И ты все это заслуживаешь. Каждый имеет право на счастье и ты в том числе. А я хочу просто помочь тебе, поэтому... Пожалуйста, верь мне и моим родителям. Мы хотим для тебя только лучшее и в этом доме тебе всегда рады, — с явным трудом произнес Сатоши, ведь кое-кто иногда не мог рассчитать свою силу.
— Тоши-кун, раздавишь, — прохрипел он, когда понял, что уже пора это остановить. Хаттори всё-таки очень сильно любит обниматься.
— Эээ, да-да, извини, — судорожно запричитал Хаттори, отпуская паренька из этой клетки. Иногда он, действительно, забывал о том, что Сатоши не подушка у него дома, и надо быть осторожнее.
— Спасибо, правда... Но одними словами так просто не отделаться. Тебе сложно привыкнуть ко всему тому, чем мы с тобой занимаемся, а мне... К этому. Странное, конечно, сравнение, но зато тебе будет понятно,— сказал Тошиюки, охотно зыркая по сторонам, а потом вскочив на ноги, он подошел к полке рядом с письменным столом и потянулся к стопке манги. Как удобно, что Тошиюки приметил ее. Среди многочисленных томов Рыцаря-Вампира и Бездомного Бога, был так невзначай спрятан однотомник.
— Стало понятнее, но... Неловко, — пробубнил Хоздё, ведь он все же мог понять, что именно чувствует Хаттори и почему для него все это так сложно, но вот смущение от подобных слов только возрастало. Но Тошиюки быстро перевел тему, начиная копаться в вещах Хатсуне. Сатоши был против этого, но сказать ничего не успел.
— Да, твоя сестра просила... Точнее наказывала ничего не трогать, но увы. Манга — это святое. — И вытащив книжонку, Хаттори вернулся на кровать и кинул ее в руки Сатоши.
— Ты когда-нибудь читал что-то подобное?
— Я жил с Хатсуне много лет, поэтому... Меня это не обошло, — проговорил парень, уставившись на маленькую книжонку. Но только он увидел обложку, как мигом покраснел. Два целующихся парня. Вот почему Хаттори выбрал именно эту мангу из всех, что там были.
— То есть... Нет, такое я не читал. Тоши-кун, поставь на место, пока Хатсуне не увидела, — быстро затараторил Сатоши, протягивая эту книжонку обратно.
— Не, не, не, полистай, это довольно забавное чтиво. — Хаттори вернулся обратно к полке и стал водить пальцем по корешкам в поисках еще чего-то похожего. Искать долго не пришлось, и среди всего добра нашлось еще тома три синглов, и взяв их все, парень все таки вернулся, и улегся на кровать, рассматривая эту мангу, а потом коротко взглянул на Сатоши, который откинул свою книжку в сторону, с надутыми щеками смотря в сторону.
— Да ладно тебе, Сатоши, — протянул он, пристраиваясь сзади и кладя подбородок ему на плечо и раскрывая томик на первой странице.
— Если ты сам не будешь просвещаться, то я тебе помогу.
— Хатсуне заметит, что мы трогали ее вещи, — пробубнил Сатоши, уже разглядывая первую страницу какой-то манги. Выбора у него не было, потому что его просто к этому принудили. Хаттори не давал уйти.
— Ты так говоришь, как будто сам такое читал... — проговорил Ходзё, а после понял, что наверняка сказал правду. Тошиюки вряд ли бы так отзывался об этой манге, если бы не читал что-то подобное.
— Да пусть заметит, она сама увидела уже достаточно, чтобы компенсировать причиненный ущерб. И да, я читал несколько до этого, одна моя подружка тоже была любителем такой манги и часто ее читала, а я пристраивался рядом. Смешно, но тогда подобные отношения вызывали у меня лишь отвращение, но... Не отметить, что в такой манге красивая рисовка я не могу. — Тошиюки продолжал аккуратно перелистывать страницы, каждый раз спрашивая, закончил ли читать диалог Сатоши. Все действия в однотомной истории развивались уж слишком быстро, все происходящее на страницах явно сводилось к одному, эта была суть почти всех яойных манг. И когда Тошиюки вместе с Сатоши добрались до этих фреймов, темноволосый паренек сразу же стал отводить голову в сторону, в смущении пряча взгляд. Не видя его щек, Хаттори уже знал, что они были румяными, как и его уши в данный момент.
— Ну и куда ты отворачиваешься, а? Смотри, смотри, — ехидно хехекая над ухом, Хаттори ухватил рукой подбородок паренька и вернул его отвернутую голову обратно к манге, и все попытки отвернуться, он сразу же пресекал. Видимо забыл, что Сатоши, если захочет, может просто закрыть глаза и не смотреть. Хотя чего уж таить, там было особо не на что смотреть, чего он сразу смущался?
Хаттори все это специально затеял, чтобы Сатоши смущался. По крайней мере, так думал сам Хоздё, который сейчас пытался отвернуться от этих развратных страниц, но Тошиюки ему не давал.
— Хатсуне правда такое читает? — проговорил Сатоши, все же смотря в эту книжонку.
— И, Тоши-кун... А сейчас тебе нравится такая манга? — пробубнил парень. Его вдруг заинтересовал такой странный вопрос, но он очень хотел узнать ответ. Всё-таки может мнение Хаттори теперь поменялось и поэтому он решил это почитать.
— Ну, не то чтобы нравится, она далека от реальности и не так захватывающа, как какие-то другие истории или та же самая порнуха. Тут... Что-то другое, романтика в обертке мужских отношений, а не чистой воды порнография, она не служит той цели, что хентай, а скорее, как седзё-манга, романтика, но с откровенными сценами. Девочкам просто нравится что-то такое... Словно запрещенное и таинственное. Манга от женщин и для женщин, а у них свои тараканы в голове, нам их никогда не понять... Точнее мне, ехех, — усмехаясь, Хаттори легонько передал книгу в руки Сатоши, а тот на удивление принял ее, не закрывая, сам же Тошиюки перевел свои руки пареньку на живот, сцепив их в замок.
— Полезно иногда почитать что-то подобное, это занимательно, разве нет? Просто не воспринимай эти картинки так живо, как все, что происходит в реальности, и ты перестанешь так смущаться. А того глядишь, переборешь это, и вскоре будешь спокойно относится даже к тому, что к нам во время секса кто-то может зайти. — Хаттори, как всегда Хаттори, прямолинеен, и не знает жалости. Последние слова он томно прошептал Сатоши на ушко, опять кусив его, ему просто нравилось так ненавязчиво с ним заигрывать, пытаясь сделать так, чтобы этот смущающийся паренек уже поскорее привыкал ко всему этому.
Было интересно послушать, для чего эта манга вообще существует, ведь Сатоши также уже понял, что на обычную порнуху это не похоже. Тут уделяется большое внимание чувствам, что присуще какой-нибудь романтике. Этим и цепляло сие произведение. Но Хаттори в очередной раз вывел его из раздумий каким-то развратным и издевательским способом.
— Я никогда не буду к этому спокойно относиться, — тихо пробубнил Ходзё, чувствуя, как по его телу пробегают мурашки от укуса. Он осторожно закрыл книжку, опустив на обложку свой взгляд.
— Когда мы занимаемся этим для меня не существует никого кроме тебя, Тоши-кун... И если кто-то ворвётся в этот выдуманный мир, то я не смогу остаться равнодушным, — проговорил Сатоши, чувствуя, как смущение только нарастает.
— Я хочу, чтобы все твое внимание в эти моменты принадлежало только мне... Звучит эгоистично, я знаю, — добавил Ходзё через пару секунд. Ему все также было тяжело говорить на такие темы, но объясниться все равно хотелось. Вдруг Хаттори понял бы его неправильно.
— Ты так говоришь, будто я умудряюсь еще параллельно рубиться в игры или смотреть видосы,— в возмущении протянул Хаттори, запуская свои руки под кофту паренька. Его также длинные пальцы опять были слегка холодными.
— Я всегда занят лишь тобой, и больше ничем. Ты же знаешь это, и ощущаешь на себе, как часто я думаю только о Сатоши. — Теперь его все еще прохладные руки полезли ниже, незнамо как протискиваясь под ремнем штанов, голос продолжал тихо витать в воздухе рядом с ухом.
— Нет, я не это имел в... — проговорил Ходзё, как его лицо вновь покраснело, а он незаметно для себя издал тихий стон, оборвав свою фразу.
— Т...Тоши-кун, ты же говорил, что не будешь, — тихо произнес Сатоши, ведь сейчас ему казалось, что Хаттори немного переходит границы, о которых сам говорил.
— Мало ли что я там говорил. Твоя сестра ведь сама сказала, что к нам никто не войдет до позднего вечера, так? — его губы расползлись в ехидной улыбке, а рукой Тошиюки уже нащупал сквозь тонкую ткань детородный орган. Он не спешил, а все поглядывал вниз, смотря как в районе ширинки штанов возвышалась его рука под ними, и лишь сильнее улыбался.
— Если ты не хочешь, можешь просто взять и вытащить мою руку, тебе же самому иногда тошно, что я вечно пристаю к тебе, что я вечно делаю с тобой такие непотребства, а ты все никак не можешь мне ответить. Просто попробуй один раз настоять на своем, и впоследствии тебе будет легче, так? — шептал Тошиюки, второй рукой он тихонько вынул ремень из пряжки, ослабив натяжение штанов, что сдавливали первую руку, а потом осторожно провел языком по нежной коже шеи, явно ощущая ту дрожь, что пробежала по телу Сатоши от этого места вниз. Почему-то от созерцания всего этого, голова начинала заливаться жаром, он просто представил себя на его месте и от такого мимолетного наваждения в груди все защемило от удовольствия.
— Неправда... Мне не тошно, — проговорил Хоздё. Ему казалось, что Тошиюки это придумал, потому что сам Сатоши никогда ничего подобного не говорил.
— Я просто... Не могу тебе отказывать, — пробубнил парень, невольно зажмуриваясь от каждого прикосновения Хаттори.
— И я просто боюсь, что нас могут услышать, Тоши-кун, — произнес Сатоши, все же взяв руку Хаттори за запястье, как бы останавливая его.
— Хатсуне... Она в соседней комнате. Я не хочу смущать ее ещё сильнее... И ты же знаешь, что я не могу быть тихим, — тихо сказал парень, надеясь, что Тошиюки все же его поймет.
— Ахаха, конечно не можешь, точно так же, как и не можешь мне отказать в таких вещах. А как самостоятельно вставить мне, так ты сразу, — хихикая над ухом, Хаттори как-то быстро вытащил свою руку, а потом застегнул ремень обратно.
— Ну так-с. Тогда найди мне занятие на еще... — он повалился назад подкладывая руку под голову, и вскинув левую руку, тем самым поправляя часы на ней, взглянул на время. — Часа три.
Насмотревшись на ровно бегущие стрелки, Тошиюки отправил вторую руку за голову и свистнув, уставился в потолок. Мангу читать Сатоши не хотел, заняться чем-то другим возможности не представлялось, а просидеть все эти три часа просто так как-то не особо прельщало.
— То есть у тебя занятия ограничиваются только этим? — пробубнил Сатоши, взглянув на Тошиюки, который развалился тут на кровати.
— Для начала нам стоит убрать всю эту мангу на место так, чтобы Хатсуне не заметила, что мы ее брали, — сказал Сатоши, поднимаясь с кровати и попутно собирая эти маленькие книжонки. Хаттори, правда, верил, что они будут это все читать?
— Если хочешь, можешь поспать. Я постараюсь не мешать, — проговорил Ходзё, складывая мангу на полки.
— Тц... Спать, слишком скучно. И нет! У меня есть еще занятия, но увы, я не могу ими здесь заниматься, — фыркнув в ответ, парень согнул одну ногу в колене, а вторую водрузил сверху.
— Давай... Ххмм... Давай ты придумаешь, чем заняться. И главное, чем-то занимательным и таким, что я никогда не делал. А то дома мы всегда либо бесцельно валяемся на диване, играем в игры, либо целуемся. И да! Только не мыть полы, умоляю! — взмолился Тошиюки, смотря как паренек, что стоял возле стеллажа с мангой и книгами, уже начал ехидно улыбаться. Определённо хотел заставить Хаттори заниматься уборкой даже тут.
Сатоши даже невольно посмеялся от подобного, ведь звучало это крайне забавно.
— Ну почему нет? — проговорил Ходзё, стараясь скрыть свой смех, но не получалось.
— Ладно, ладно. Не собирался я заставлять тебя убираться. Меня б тогда мама прибила, — ответил парень, уже успокоившись, а то Тошиюки, похоже, правда поверил в это.
— Знаешь, я всегда любил что-то мастерить, рисовать... Может тебе тоже захочется вернуться в детство и, например, полепить из пластилина? И я сразу говорю, если ты согласишься, то не сметь лепить члены, как ты любишь, — предложил Сатоши, даже слегка нахмурившись. Однажды он дал этому оболтусу нарисовать что-то в его блокноте, а тот с ехидной улыбкой изобразил половой орган.
— Ехеххе, да ладно тебе, я бы попытался вылепить что-то с натуры. — И Хаттори подмигнул Сатоши с коварной улыбкой и прищуренными глазами. Явно намекал, с какой именно натуры он хотел творить свои шедевры. А потом оглушительно рассмеялся, поворачиваясь на бок и шлепая рукой по покрывалу.
— Тащи свои карандаши и эту... Раскраску или что там у вас есть. И попробуй объяснить Хатсуне, зачем нам все это. — Провожая паренька взглядом, Тошиюки вытянул свой телефон из кармана и разблокировав, стал неумолимо листать новостную ленту вниз.
Сатоши был готов покраснеть, но вместо этого он злобно нахмурился. Иногда Тошиюки начинал бесить подобными шутками.
— Ладно, сейчас вернусь, — проговорил Хоздё и покинул комнату. У сестры много вопросов не возникло, ведь она не первый раз видела, как Сатоши рисует в подобных девчачьих раскрасках. Ей это даже показалось обычным.
Вернулся парень через пару минут, а Хаттори продолжал лежать на месте и ничего не делать. Опять пялился в свой телефон.
— Эй, я пришел, — произнес Сатоши, кладя все это богатство на стол и смотря на Хаттори. И почему тот не захотел спать? Выглядит-то он так, как будто ничем другим заниматься и не хочет.
— Да, я вижу, вижу. — Рывком, Тошиюки поднялся и уже стоял рядом с Сатоши, который держал руку на столе.
— Мы разве поместимся тут вдвоём? Или ты хочешь сидеть у меня на коленях, пока я буду прижимать тебя к себе, утыкаясь своим носом тебе в шею? — посмеявшись, Тошиюки схватил два журнала и большой пенал с карандашами и плюхнулся обратно на кровать, опираясь локтями о мягкий матрас.
— Ты же не против, что я тут веду себя как дома? — как бы чисто формально и из вежливости поинтересовался он. Казалось, что даже если бы ему ответили «против», Хаттори никак не сдвинулся бы с места, продолжая лежать так, как ему было удобно, смотря на первую попавшуюся картинку.
— Эх, и не помню даже, когда в последний раз я брал в руки все эти предметы... — облизнув губы, Тошиюки с серьезной миной рассматривал карандаш, стараясь понять, как подступиться к нему.
Тошиюки в очередной раз кинул двусмысленный намек, но Сатоши держал себя в руках. Он просто выдохнул и уставился на парня, который отошёл от своей интересной идеи и просто лег на кровать.
— Мы вроде уже обсуждали то, что я хочу, чтобы ты чувствовал себя здесь как дома, — проговорил Хоздё, тоже беря себе раскраску и присаживаясь рядом с парнем.
— Можешь просить меня о помощи, если понадобится, — произнес Сатоши, улыбнувшись. Он долго выбирал картинку, которую хотел раскрасить. Почему-то ему это было важно. В итоге парень остановился на изображении какой-то девушки, стоящей на пляже в лёгком платье.
— Сатоши, вот скажи, — спустя минут двадцать протянул Хаттори, упираясь лицом в свои ладони и смотря на картинку паренька рядом. К своей он так и не притронулся за все это время, ведь как только Сатоши приступил к делу, Тошиюки сразу же уставился на него, молча наблюдая за этим действием. Они даже и не заметили, как прошло почти полчаса, все это время тишину в комнате прерывали лишь тихие шорохи карандашей, что неумолимо стирались о тонкую белую бумагу, оба парня были погружены в свои мысли и дела.
— Как у тебя это получается? Так спокойно сидеть и красить эту большую картинку деталь за деталью, не уставая, просто двигаясь вперед. Так аккуратно и... Красиво, — завороженно сказал Тошиюки, продолжая лишь наблюдать за тем, как Сатоши с интересом выбирает следующий карандаш.
Сатоши пришлось отвлечься от своего занятия, ведь Хаттори опять привлек к нему свое внимание.
— А? Как получается? — переспросил парень, взглянув на Тошиюки, а после вновь на свой рисунок.
— Это же интересно... И меня успокаивает рисование, поэтому почему я должен от этого уставать? — проговорил Сатоши, улыбаясь и уже не отрываясь от своего рисунка.
— А ты почему даже не попробовал порисовать? — спросил Ходзё через пару секунд.
— Эээ... Ну, мне нравится смотреть за тем, как это делаешь ты, а самому даже как-то и не хочется, особенно после того, как я увидел твой результат. Я же лишь расстроюсь, хех. — Тошиюки коротко взглянул на лицо паренька, а после перевел взгляд обратно к его картинке, которая постепенно по истечении времени становилась все цветнее и, так сказать, краше. У него получалось это с такой легкостью, что оторваться было просто невозможно. Они оба развалившись на кровати, молча наблюдали за преобразованием обычной серой картинки в детской раскраске, во что-то большее, что содержало в себе творческий опыт одного человека, и его видение этого мира. Иногда Тошиюки спрашивал что-то, связанное с рисованием, почему он выбрал именно этот цвет или зачем надо по пять раз проводить одним и тем же карандашом по одному месту. И самое главное, что гложет столько людей — зачем в наборах нужен белый карандаш?
А Сатоши отвечал ему, словно какому-то ученику, и продолжал дальше корпеть над этой детской картинкой, в попытках придать ей какой-то смысл.
Было приятно видеть, как кому-то, правда, интересно твое увлечение. Хаттори задавал много вопросов, а Сатоши с охотой ему отвечал. Он вспомнил те моменты, когда приходил к Тошиюки домой, чтобы помочь с домашним заданием. Хорошее было время. Но вечно рисовать Ходзё все же не мог, да и с этой картинкой он справился быстрее, чем с остальными своими рисунками.
— Вроде все, — проговорил парень, легонько улыбнувшись, разглядывая картинку.
— А ты так ничего и не нарисовал. Даже нечестно как-то. Вроде ты хотел чем-нибудь заняться, а в итоге только я и рисовал, — произнес Сатоши, отложив раскраску в сторону к карандашам. Он взглянул на ту картинку, что выбрал Тошиюки, и она показалась ему очень даже неплохой. И почему Хаттори отказался рисовать? Знает же, что Сатоши ему и слова плохого не скажет.
— Ты управился всего за час, даже как-то быстро, — поднимаясь и выгибаясь, Хаттори зевнул. Да, почему-то сейчас его стало клонить в сон, вопреки всем словам, что он говорил до этого. И пока Сатоши убирал все принадлежности для рисования с кровати, парень вновь завалился на нее обратно, но уже на спину и прикрыл глаза.
«Может и поспать часик другой перед новым годом — это не такая уж и плохая затея?» — подумал он, опять зевнув. Кровать Хатсуне была очень и очень удобной, как мало оказывается надо человеку, чтобы его стало клонить в сон.
— Ну, мне же нужно было просто разукрасить. Это не рисовать все с нуля, — проговорил Сатоши, убирая карандаши и раскраски на стол, ведь тут им не место.
— Чего зеваешь? — спросил Хоздё, уже оказавшись рядом с парнем на кровати, лёжа на боку и опираясь головой на руку.
— Спать захотел, да? А ведь дома тебя не уложить, — произнес Сатоши, усмехнувшись. Почему-то ему показалось забавным, что именно сегодня Хаттори вдруг захотел спать. Обычно до двенадцати его не уложить.
— Ну, дома есть приставка, телевизор, и нет никакой сестры и мамы, что может помешать. А здесь — только тишина и умиротворение, теплая и мягкая кроватка, что так и клонит в сон. А что еще надо? — улыбаясь, Хаттори также повернулся на бок и протянул руку к голове паренька, запуская свои пальцы в его темные волосы.
— Или ты все же хочешь предложить мне что-то еще, интересное и занимательное? — теперь Тошиюки медленно стал водить пальцем по щеке Сатоши, а потом провел ладонью по шее, останавливаясь на ключице, выпирающей из-под кофты. Взглядом же он бегал по всему телу парня, иногда задерживаясь на его руках и лице. Опять кидал свои двусмысленные намеки или просто вновь рассматривал его?
— Или... Мы можем продолжить наше утреннее упражнение. Как раз, если кто-то внезапно ворвется в комнату, никаких подозрений это не вызовет. — Тошиюки даже не стал дожидаться ответа, а потом приподнявшись, торопливо снял с себя верх. Раздеваться он умел намного быстрее, чем одеваться, а потом улегся так же, как и сам Сатоши, на бок, подпирая голову рукой.
Сатоши успел позабыть об этом, а Хаттори вот обо всем помнил и сейчас освежил память и Хоздё.
— Не вызовет? — удивлённо проговорил парень, ведь ему казалось, что как раз подозрения возникнут. Всё-таки Тошиюки, лежащий на кровати полуголый, вызывает больше вопросов, чем если бы они просто отдыхали.
— И если я буду тебя трогать или смотреть, то ты сразу... Сам знаешь, что не выдержишь, — пробубнил Сатоши, надув губы. Конечно, ему тяжеловато было отвести взгляд от Хаттори, который всё-таки был очень красивым. Но руки Хоздё все равно не распускал.
— Да ну, просто скажешь, что мне стало жарко, а я притворюсь спящим, — с улыбкой, Тошиюки закрыл глаза, опуская голову на подушку и стал мирно лежать, старательно делая вид, что спит. Выглядело, как будто он пытался притвориться мертвым.
— По-моему, довольно неплохое оправдание. И разве твоя мама будет против того, что ты просто лежишь рядом и... Тоже спишь? — секунда, и Хаттори вновь уже подпирал голову рукой, с приоткрытыми глазами смотря перед собой. Казалось, его план был идеален, оставалось лишь дождаться его исполнения, либо громкого и фееричного отказа, а после словить свою футболку в лицо и послушно натянуть ее обратно.
— У нас дома не так уж жарко. А ещё у тебя все руки в мурашках от холода, — проговорил Сатоши, даже усмехнувшись. Конечно, план может и был хорошим, но Хаттори сам себя выдавал.
— Я понимаю, что ты расстроен из-за моего отказа. Но, если ты просто хочешь, чтобы я тебя потрогал, то лучше не сейчас, Тоши-кун, — произнес Ходзё. Им оставалось все меньше времени до ужина, а Тошиюки все никак не мог успокоиться. Этот парень иногда правда был неутомимым.
— Да лять, Сатоши... Почему именно сегодня ты такой... Непреклонный?! — раздосадовано, Тошиюки нахмурился, надувшись, а потом скрестив руки у себя на груди, резко повернулся на другой бок, замолкая. Все таки действительно решил лечь спать, раз сейчас ему даже такая малость от самого Сатоши не может перепасть.
— Времени... Только десять часов, а он... Не сейчас... — бубнил парень себе под нос, сильнее вжимаясь в мягкое постельное белье.
— Сегодня итак слишком много всего произошло, поэтому, Тоши-кун, успокойся, — проговорил Сатоши, двигаясь поближе к Хаттори и прижимаясь щекой к его спине.
— Давай я тебя поцелую, чтобы ты не обижался? А потом поспишь немного, — произнес Ходзё, надеясь, что Тошиюки всё-таки повернётся, а то он выглядел так, как будто правда обиделся.
— А вдруг опять Хатсуне или твоя мама зайдет, а ты тут меня целуешь? Не дело, не дело, — все продолжал бурчать Тошиюки, не поворачиваясь к парню лицом. Не один Сатоши был упрямым в некоторых случаях, и сам Хаттори много раз уже доказывал, что может быть как баран, который будет долбиться в одни ворота, пока их не сломает, либо не сломает рога себе.
И опять в комнате повисла напряженная тишина, прерываемая лишь монотонным тяжелым дыханием Хаттори, и слабым и намного более тихим сопением Сатоши, лежащим рядом.
Хаттори, похоже, начинал злиться, что как-то не очень устраивало Сатоши. Подумав пару секунд, Ходзё чуть приподнялся и легонько поцеловал парня в щёку, ведь тот так к нему и не повернулся.
— Никто не зайдет, Тоши-кун, — проговорил Сатоши, легонько поглаживая Хаттори по плечу.
— Дай поцелую, а то мне уже надоело смотреть на твою спину. Я хочу видеть лицо! — произнес Ходзё, уже лёжа на парне, ведь тот так и не поворачивался. Вот же упрямец.
— Ага, Сатоши. Ты совсем забыл о том, что за стеной твои родители и сестра. Будет ужасно неловко, если они увидят нас в таком виде! — а Хаттори все бурчал и бурчал, после резко повернувшись на живот, пряча лицо в подушке. Устраивал таким образом некий бойкот, пародируя все фразы Сатоши до этого момента. Теперь была его очередь за этот долгий день капризничать и заставлять Сатоши приводить его обратно в чувство. Ладно, когда тебе отказывают один раз, терпимо когда два... Но когда уже столько раз за сегодняшний день, да еще и с самого утра, которое началось не очень-то «легко», было сложно не упасть духом и не усомниться в своих силах убеждать.
— Тоши-кун, ты не заставишь меня начать к тебе приставать. Я не хочу ещё раз тебя обламывать, — проговорил Сатоши, теперь залезая на спину Хаттори и лёжа на нем. Из-за этого он дышал в его шею, начиная трогать волосы парня ручками.
— Ну, Тоши-кун, я же знаю, что ты несерьёзно. Ну что мне сделать, чтобы ты перестал дуться? — пробубнил Ходзё, продолжая поглаживать Хаттори по голове.
— Не отказывать мне столько раз подряд в таких... Вещах, даже как просто... потрогать меня! — все еще сжав губы, Тошиюки наконец-то повернулся обратно, так легко скидывая легкого паренька с себя, что он повалился рядом даже и не осознавая то, что его скинули.
— Если я пристаю к тебе, так ты не против... — он приподнялся, нависая над лежащим Сатоши сверху, а потом уложил свои руки ему на плечи.
— А как... Тц, — и странно зарычав, Тошиюки принялся слегка трясти паренька, все еще дуясь.
— Я тоже хочу, чтобы ты приставал ко мне, Сатоши! Я весь день пытаюсь донести до тебя эту мысль, а тебе... Все как об стенку горох! И твои слова «я знаю, но не сейчас», меня не особо удовлетворяют! Хочу здесь и сейчас! — на каждое слово парень тряс Сатоши, продолжая свою тираду, так похожую на нытье пятилетнего ребенка, который пытался убедить родителей в том, что эта игрушка ему жизненнонеобходима.
Сатоши подозревал, что ответ будет такой, но вот Хаттори преподнес это слишком эмоционально, из-за чего у Ходзё сейчас даже заболела голова. С таким темпом его укачает.
— Тоши-кун… прекрати меня трясти, — проговорил Сатоши с явным паузами, ведь Хаттори-то не останавливался, пока не услышал это.
Ходзё наконец выдохнул, ведь это было не очень-то приятно.
— Тоши-кун, ты слишком неугомонный! — произнес парень, даже как-то нахмурившись.
— Я не могу сейчас! Если я начну к тебе приставать, то ты не остановишься! А я себя знаю и уверен, что не смогу тебе отказать. Не хочу потом весь вечер смущаться и вообще... Я должен приставать к тебе тогда, когда мне этого захочется, — пробубнил Сатоши, надув губы и отвернувшись.
— Потерпи пожалуйста. Ты итак заставил меня сегодня делать так много, что я до сих пор не отошёл... Дай мне время, — продолжил Ходзё, надеясь, что Тошиюки уже наконец-то поймет, что у Сатоши не настолько много сил, чтобы вечно заниматься чем-то подобным.
— Ты слишком уж пассивный! — заключил Тошиюки, упираясь лбом в свои ладони, а потом опять с шумом заваливаясь на кровать. Бедный матрас, еще несколько таких падений, и он не выдержит, и Хатсуне придется спать на полу после такого праздника.
— Тогда я действительно лягу спать, ведь ни о чем, кроме этого сейчас я не могу думать, а так хотя бы... Успокоюсь... Наверное. — Потянувшись к своей футболке, Тошиюки быстренько ее натянул на себя, и демонстративно опять отвернулся. В чем-то Сатоши был прав, он не смог бы остановиться, если бы начал, ведь сегодня с утра парень не получил того, на что настроился и сейчас он бы не угомонился, пока вдоволь не наслушался этих непристойно громких звуков, пытаясь тем самым компенсировать свою внутреннюю неудовлетворенность ситуацией. Думая о сегодняшнем утре, Хаттори даже слегка передернуло от тех нахлынувших чувств. Все это было так неописуемо странно.
— Я всю жизнь такой, — пробубнил Сатоши, тоже отвернувшись, ведь он понял, что этот разговор ни к чему хорошему не приведет. Им стоит просто успокоиться и пока не разговаривать друг с другом.
Конечно, Ходзё не собирался спать, но все равно улёгся на кроватку, ведь занятий-то и не было. Появились мысли пойти к сестре, но двигаться с места он не хотел. Было как-то неловко тревожить Хаттори, да и разговор у них не задался.
Сатоши даже не понимал, он ли виноват во всем или всё-таки это Тошиюки не может его понять. За такими раздумьями прошло минут пятнадцать, когда Сатоши незаметно для себя заснул. Он даже не знал, что в итоге Хаттори, который как раз таки и собирался спать, совсем не может уснуть. Похоже, в его голове крутились подобные мысли, но они надоедали ему сильнее. Сам Ходзё уже сопел и ни о чем не думал, пока Тошиюки, вероятно, проклинал его и его спокойствие. Иногда Сатоши, правда, был слишком равнодушным.
Тошиюки как не пытался, а уснуть так и не смог. Это было ужасно странно, но его разъедала какая-то... невесть откуда взявшаяся обида. Да, попытался всего-то один денек, а уже устал, в голове роились мысли, почему Сатоши просто не может взять и сделать что-то? Такие эгоистичные мысли совсем закрыли собой дорогу разуму, а ведь недавно он говорил о том, что ему сложно привыкнуть к такой обстановке и сам сравнил это с их данной ситуацией, а теперь ломал голову над тем, почему Сатоши трудно перестроиться в плане отношений. Как иногда бывал Тошиюки туп и тугодумен, когда мимолётные чувства мешали трезво оценивать ситуацию. Но таков он был, как и Сатоши, упрям и со своими заскоками. Меры нет ни в чем, просто люди успешно скрывают свои стороны, которые перегибают эту золотую середину для многих, дабы не показаться ненормальным и не выставлять себя в плохом свете, и эти черты, с излишними качествами, всегда вылезают после более продолжительного времени знакомства. Кто-то слишком ревнив, кто-то слишком уж застенчив, а кто-то слишком уж эгоистичен. В каждом есть свои изъяны и нужно просто научиться жить с ними, а на это надобно время. Тошиюки и Сатоши лишь столкнулись с этим недавно и только начинали привыкать жить со всеми своими перегибающими сторонами.
За дверью послышались шаги, а потом она медленно отворилась и в проеме показалось милое, слегка округлое личико, с не спадающей с него улыбкой.
— Хатсуне, ты уже выбрала, что наденешь? — донеслось от туда, а потом слова заглушил слабый смешок, смешанный с возгласом удивления. Мать Сатоши явно не ожидала увидеть на этой кровати двоих парней.
— Ох, прошу прощения. Мальчики, вы что здесь делаете? — поинтересовалась она, протиснувшись в комнату и вставая рядом с дверью и оглядываясь в поисках своей дочери, которой здесь не было.
— Спим, — как-то устало и разочарованно бросил в ответ Хаттори, приподнимаясь. Он хотел бы уснуть, но никак не получалось. Так рано парень ложился очень редко, да и еще эти мысли, что разъедали мозг изнутри, только мешали.
— Ааа... Хатсуне?
— Она в другой комнате... В той, розовой.
На лице Ходзё-сан опять показалась усмешка, быстро сменившаяся ее обычным спокойным личиком, и выпрямившись, женщина приобрела гордую осанку.
— Ну, времени уже почти двенадцать, поэтому давайте, поднимайтесь и раскачивайтесь. А то потом вас век не поднимешь... И... Тошиюки-кун? Аахх... Ну да, конечно же ты с собой ничего не взял из одежды... Ладно, ничего, — запинаясь в раздумьях, невысокая женщина поспешила вновь протиснуться обратно в проём, и тихонько закрыла дверь, придерживая ее, чтобы меньше скрипела. По идее, чтобы все проснулись, не следовало вести себя как мышка.
— Ээх... — лишь и выдал Тошиюки, а потом посидев еще минутку, уткнувшись лицом в свое предплечье, он все таки повернулся к спящему Сатоши. Тот действительно спал, ну да, это было его любимое время. И Хаттори невольно улыбнулся, как всегда, когда смотрел на спящего паренька. Темные пряди его волос хаотично спадали на лицо, грудь медленно и методично вздымалась и опадала, а глаза под закрытыми веками слегка бегали в разные стороны, говоря о том, что его организм сейчас прибывал в фазе быстрого сна. Возможно, в этот момент он видел какой-то сон, который надо было прерывать в угоду празднованию очередного праздника из реальности. Именно поэтому Тошиюки и навалился на паренька, уложив свою голову ему на грудь и стал пялиться на него, ожидая, пока тот наконец-то проснется из-за появившейся тяжести.
Сатоши все это время мирно спал и, если бы не Тошиюки, он вряд ли бы вообще проснулся. Если только утром, когда уже было бы слишком поздно. Ходзё даже не услышал, как зашла его мама, а вот Хаттори, который улёгся на него, он почувствовал, из-за чего нехотя открыл глаза.
— Тоши-кун? — тихо спросил Сатоши, начиная потирать глаза рукой.
— Уже пора вставать? — добавил парень через пару секунд, понимая, что просто так его вряд ли бы разбудили.
Ходзё хотел было приподняться, но Тошиюки не спешил слезать с него.
— А мама уже заходила, да? И сколько времени? — продолжал Сатоши и теперь Хаттори ещё нужно было ответить на все эти вопросы. Бедный Хаттори.
— Да, да, да, и время, почти двенадцать, все? — Тошиюки разделался со всеми появившимися вопросами неприлично быстро, даже и не думая подниматься. Он устроился на груди паренька, подложив руки под подбородок, и смотрел на него с серьезным выражением лица, наблюдая и ожидая его действий со стороны. Все еще дулся и старался всем своим видом показать это.
Сатоши теперь понял, почему его разбудили, но вот Хаттори как-то не спешил подниматься.
— Тоши-кун, ну что опять? — тихо проговорил Ходзё, тяжело вздыхая.
— Мы же вроде все обсудили... И меня наверняка ждёт мама, — пробубнил Сатоши, осторожно убирая волосы парня ему за ухо.
— Можно я встану? Пожалуйста, — попросил он, стараясь состроить милую улыбку.
— Только если сможешь хорошо попросить, — все с таким же серьезным лицом и холодным тоном, проговорил Тошиюки. Сейчас он выглядел совсем не так, как обычно, хотя и подобные фразочки были в его стиле. Но обычно произносились они с совершенно другим подтекстом, что создавало в данный момент некий диссонанс и даже какой-то... неописуемый страх?
— Сатоши, может стоит попросить получше? — данную тишину прервал голос сзади, заставляя обернуться. Ходзё-сан, вновь тихо, как мышка, что никто из них даже и не заметил, зашла в комнату и наблюдала за сием действием. Сегодня все, кому не лень, увидели то, что не предназначалось для их глаз, вроде как. Женщина не реагировала на все увиденное так бурно, как ее дочь, а даже наоборот, поспешила как-то помочь Тошиюки, превращая все в некую шутку. Хаттори оценил, приподнимая одну бровь и слегка ухмыляясь.
— Даже твоя мама понимает, что надобно сделать, — бурча, протянул парень, не двигаясь с места и смотря прямо перед собой на краснеющего все сильнее и сильнее Сатоши. Сам Тошиюки и теперь Сатоши прекрасно понимали, какую просьбу надоедливый и капризный парень со светлыми волосами, примет, и слезет с него. Но это не представлялось возможным, пока преграда находилась прямо сзади. И это Тошиюки, вместе с Сатоши, тоже прекрасно понимал, и от такого уголки губ предательски ехали вверх. Ох уж этот коварный, хитрый, наглый и упрямый ребенок, который таким образом мстил за то, что он не получил желаемого. И за что его вообще можно было любить?
Тошиюки. Наглый и коварный Тошиюки. Иногда он выделывал такое, что Сатоши просто хотелось его прибить. А потом он ещё говорит, что не издевается. Ещё как издевается, отыгрывается по полной. Сатоши покраснел, только услышав голос своей матери, а ее слова заставили смущение полностью поглотить его. Он даже и сказать ничего не мог. Сначала Ходзё надеялся, что Тошиюки сразу же отпустит его, но тот лишь заулыбался своей обычной ехидной улыбкой. Ох, как же это было знакомо. Сатоши невольно смотрел на него такими глазами, которые так и спрашивали: «Ты серьезно?!». Сначала Ходзё надеялся, что Хаттори всё-таки попытается его понять и не давить, но тот стоял на своем. Неплохая, конечно, черта, но иногда Тошиюки перегибает палку со своим упрямство.
— Мам... — пробубнил Сатоши, от чего женщина невольно посмеялась.
— Ладно, ладно, я отвернусь, — проговорила она, правда отворачиваясь, от чего уже стало полегче. Только после этого Ходзё наконец приблизился к Хаттори и быстро поцеловал того, даже не дав ему ничего сказать. Пускай лучше не вмешивается, ведь он точно не хотел, чтобы мама Сатоши отворачивалась.
После этого короткого поцелуя, Тошиюки улыбнулся, но не так, как до этого, а с искренней радостью. Он все таки добился своего, добился того, что Сатоши наконец-то хоть немного, но пересилил себя, это был небольшой шаг к тому, чтобы стать чутка смелее и самостоятельнее в плане выражения своих чувств. И в неком роде дал понять Хаттори, что тот тоже дорожит их отношениями.
— Красавчик, — коротко бросил он, поспешно поднимаясь и оказываясь уже рядом на ногах, Хаттори потянул за руку Сатоши.
— Сатоши-кун, ты будешь надевать что-то нарядное? — спросила женщина, что с улыбкой смотрела на обоих парней. Она уже привыкла к тому, что ее сын встречается с парнем? Или дело было именно в том, что этим парнем оказался Хаттори, тот маленький милый мальчик их давних соседей. Да, его фамилия была омрачена не очень хорошей историей, связанной с его родителями, но зато женщина знала его еще мальчишкой, и это играло большую роль в принятии своего сына.
Было приятно услышать такую забавную похвалу, да и Хаттори так мило улыбнулся, что Сатоши невольно обрадовался. Теперь они вдвоем были какие-то слишком счастливыми.
— Нарядное? У меня же ничего нет, — проговорил парень, понимая, что дома-то он вещей и не оставил.
— А я уже подготовила для тебя костюм, Сатоши-кун! — с улыбкой сказала его мама, вдруг прячась за дверью. Она вернулась ровно через минуту с вешалкой в руке.
— В этом костюме твой папа ходил ещё когда был в школе. Помню, мы тоже праздновали с ним новый год вместе и он был как раз в нем, — рассказала женщина и сейчас Ходзё стало понятно, почему именно мама хочет, чтобы он его надел.
— А разве он мне подойдет? — с неким недоверием спросил Сатоши, подойдя к матери и забрав у нее вешалку. Он повернулся и взглянул на Хаттори, ожидая его реакции. Может он что-то скажет по этому поводу. Всё-таки Ходзё не мог определиться, стоит ли ему надевать этот наряд или нет.
Пока Сатоши разглядывал принесенный костюм, Тошиюки успел опять присесть на кровать, и в тот момент, когда паренек повернулся к нему, он уже смотрел на него с ухмылкой, закинув одну ногу на ногу.
В предвкушении необычного зрелища, пялясь на всего Сатоши, также как и его мать, которая с нетерпением ждала увидеть сына в этом костюме, и даже не собираясь выходить. Сейчас Сатоши был словно медленно умирающим зверем, рядом с которым кружили стервятники в ожидании своего часа пира, что радостно щелкали клювами.
— Я бы посмотрел, как ты будешь в нем выглядеть, — подсказал Хаттори, продолжая мерить паренька оценивающим взглядом, а Ходзё-сан в такт его словам, сразу же закивала.
— Я думаю, тебе пойдет. Очень жаль, конечно, что у Тошиюки-куна нет ничего более подходящего... Но, в принципе. — Теперь женщина разглядывала незамысловатый наряд парня. Обычные черные, ничем не примечательные штаны без стрелок и слегка зауженные к низу, обычная, такая же темная, футболка без какого-либо рисунка, в спешке кое-как засунутая в штаны, в обрамлении довольно толстого ремня с ярко блестящей пряжкой. В некоторых местах она торчала на выпуск, на одной руке красовались часы. Довольно просто, но и не выглядело так уж плохо. Можно сказать, чутка нарядно, хотя с костюмом все таки подобный наряд не сравнится.
— В принципе, неплохо, неплохо. Могу отметить, что Тошиюки-кун, ты выглядишь очень хорошо, даже не смотря на слегка скомканную кофту. Ее бы поправить.
Парень глянул вниз, а потом отмахнувшись, ответил:
— Да ничего, я так всегда хожу.
— Ах... Хорошо. — Потом она обратно вернулась к своему сыну, что все еще стоял посреди комнаты с вешалкой в руке и ничего... Не делал... Как он мог!?
— Сатоши! Ты еще не начал переодеваться! Давай, давай, быстрее, мне же тоже надо еще одеться, а ты меня задерживаешь.
Почему-то Сатоши думал, что Тошиюки не очень-то любил такие официальные костюмы и он будет против того, чтобы Ходзё это надевал, а в итоге все вышло совсем наоборот.
— Так ты можешь идти, — пробубнил Сатоши, кладя костюм на кровать и снимая свою футболку. Ему нужно было поменять ее на рубашку.
— Никуда я не пойду. Кто тебе галстук завяжет? — произнесла женщина в ответ, даже нахмурившись, хотя совсем скоро она спокойно улыбнулась, смотря на сына.
— Ой, Сатоши-кун, а что это у тебя со спиной? — проговорила Ходзё-сан, подойдя к парню и рассматривая поближе.
— Охх... Тошиюки-кун, ты как-нибудь понежнее с ним. На нём появляются синяки и следы от любого прикосновения, — продолжила женщина, обнаружив последствия сегодняшнего эксперимента на спине у своего сына. Хаттори, правда, иногда не мог рассчитать силу.
— Что?! Что там? — удивлённо спрашивал Сатоши, пытаясь посмотреть себе на спину, но получалось не очень. Он, похоже, даже не понимал, о чем идёт речь.
— Извините, — только и пролепетал Тошиюки, утыкаясь лицом в свои ладони. Он был слишком расслабленным и спокойным, когда к ним в комнату кто-то заходил в тот момент, когда они целовались? Но как бы ни так, сейчас от такого, Тошиюки обильно покраснел, стараясь спрятать лицо как можно скорее. Думая о том, что все, что происходило сегодня с утра, мог кто-то видеть, парень сразу же стал ужасно нервничать и переживать. Эти слегка краснеющие следы на светлой коже спины выдавали его с головой, а это скомканное «извините», вместе с таким красным лицом и отчаянными попытками его спрятать, подтверждали все догадки. Хотя, казалось, Ходзё-сан и не была против всего этого.
А вот Хатсуне очень даже заинтересованно стала разглядывать спину своего братца, так неожиданно появившись за матерью.
— Ты где лазал, Сатоши? — спросила она, подходя к пареньку и даже слегка наклонившись ближе. Еще ее не хватало, но краем глаза увидев Тошиюки, что упираясь руками в колени, прятал свое лицо, она все поняла. Так быстро, резко, будто окунулась в холодную воду.
— Упс... — лишь и кинула она, прикрывая рот рукой. Девушка то ли была в шоке, то ли в восторге, а Тошиюки лишь сгорал от стыда. Теперь он отдувался за свои выходки. Не такой уж и непробиваемый он был, каким старался себя выставить только что. Благо, Ходзё-сан и Хатсуне достаточно спокойно реагировали на все это.
Сатоши прекрасно понимал Тошиюки, ведь он чувствовал сейчас то же самое. Парень был готов провалиться сквозь землю, чтобы его просто не видели, потому что все это как-то сильно заинтересовало его семью. Что-то сказать Хоздё не смог, но он сразу же нацепил на себя рубашку, чтобы все перестали так пялиться. От этого становилось только хуже.
— Ой, да не смущайтесь вы так. Мы же все понимаем, — с лёгкой усмешкой произнесла женщина, начиная застёгивать пуговицы рубашки. Сатоши мог сделать это и сам, но мама не дала ему выбора. Он лишь продолжал неловко отводить взгляд, ведь смотреть ей в глаза было как-то страшно.
Хатсуне чем-то походила на этих двоих, ведь эта ситуация смутила и ее.
— То есть это следы от рук? — проговорила девчонка, решив удостовериться в своих догадках.
— Так, Хатсуне! Не грей уши, а лучше иди одевайся! — резко ответила Хоздё-сан, считая, что её дочь ещё слишком маленькая для таких вот разговоров.
— Все таки, я слишком перестарался... — пробубнил Тошиюки в руки, не поднимая головы. А Ходзё-сан все это забавляло.
— Да, тебе надо быть осторожнее, я же говорила, что Сатоши был таким маленьким, когда родился, он и сейчас все такой же хрупкий и нежный, словно цветочек, — продолжала женщина, с заботливым взглядом смотря на своего сына, быстро застегивая многочисленные пуговицы на рубашке. Она делала это столько раз своему мужу, что успела натренироваться. А Тошиюки лишь одобрительно что-то промямлил в ответ, также не поднимая головы. Он собирался сидеть так весь оставшийся вечер? А как же его непоколебимая решимость и самоуверенность? А стойкость? Теперь спокойно смотреть в глаза этой милой женщины было так сложно.
— Ладно, ладно, я галстук тебе завязала, а дальше сам, пойду я все же сама уже одеваться и ждем вас внизу. Не задерживайтесь, осталось меньше получаса. — И в комнате снова стало как-то легче дышать, когда мать Сатоши покинула комнату.
Сатоши смог выдохнуть, когда его мама наконец-то оставила их одних. Вроде хотелось все это обсудить, а вроде и забыть об этом навсегда и больше никогда не вспоминать.
— Тоши-кун... Я не словно цветочек! — вдруг сказал парень, нарушив всю эту тишину. Почему-то эти слова немного задели его, ведь Ходзё-сан все также опекала его чересчур сильно и ему не хотелось, чтобы Хаттори теперь боялся к нему притронуться. Но больше ничего Сатоши не сказал, продолжая дальше одеваться, и вскоре он уже был готов. Если бы не мама, то парень явно дольше разбирался с галстуком.
— Я оделся. Посмотри, красиво или нет? — вновь нарушив тишину, спросил Сатоши, надеясь, что Хаттори уберет руки от лица и взглянет на него.
— Да, да, красиво... Хотя и непривычно видеть тебя в таком костюме, словно идешь отбирать у меня деньги, — наконец-то успокоившись, Тошиюки поднялся и внимательно осмотрел паренька с ног до головы.
— Здравствуйте, я из компании орифлэйм, позвольте показать вам мою продукцию? — с чего-то начал тот, сдерживая смех. Тошиюки приложил руку к груди и выпрямился. Кажется, он просто вспомнил какую-то тупую шутку.
Сатоши явно не ожидал такого, но, в принципе, это было достаточно смешно, что даже Ходзё не выдержал.
— Тоши-кун, я теперь не смогу нормально на себя смотреть, — проговорил парень, пытаясь успокоиться и уже наконец перестать смеяться.
— Жаль, что у тебя нет такого костюма. Со мной бы ходил деньги выманивал, — произнес Сатоши.
— Хаха, может и жаль, но пока, увы, я не готов к такому костюму. Надену его на наш выпускной, а потом... Максимум на свадьбу. Никто не заставит меня вынарядиться ТАК на новый год, — усмехаясь, Хаттори похлопал паренька по плечам, а потом осторожно спустил свои ладони вниз по рукавам, тем самым слегка расправляя костюм. В нем Сатоши выглядел неоправданно взрослым, что немного вводило в ступор. Костюм горничной выглядел более подходящим и приемлемым, а в таком костюме больше ожидаешь увидеть самого Тошиюки.
— Ладно, ладно, пошли вниз, а то твоя мама опять будет нервничать и мы вновь будем наблюдать ее здесь, — сказал Хаттори, шумно открывая дверь и выходя в небольшой коридор, идущий вниз лестницей. Он спустился по ней на первый этаж, даже не дожидаясь Сатоши.
Сатоши лишь улыбнулся, а после также направился за парнем вниз, ведь тут делать то было больше нечего. Наконец-то начинался семейный ужин, из-за чего у Ходзё вновь поднялось настроение. Этот день был достаточно насыщенным, поэтому сейчас Сатоши хотел отдохнуть и просто провести время с семьёй.
— Садитесь быстрее за стол, только не начинайте кушать. До двенадцати нельзя, — наказала женщина, вновь стоя у столешниц и опять что-то готовя. Похоже, она захотела сделать ещё и бутерброды.
Отец Сатоши в это время открывал бутылку шампанского, пока парни просто присели за стол.
— Мам, у нас итак куча еды, зачем ещё?! — вдруг воскликнула Хатсуне, подскочив к своей матери. Она тоже переоделась в какое-то розовое платье. Почему эта девчонка раньше так скрывала любовь к этому цвету?
— Никогда не бывает лишним. Да и к тому же, молодежь любит что-то европейское, такие закуски, как эти, — улыбаясь, женщина поставила на стол посередине большое блюдо и водрузилась сама на стул. Открытую банку шампанского Ходзё-сан сразу же стал разливать по бокалам, а когда пенящаяся жидкость оказалась полностью в них, он потянулся за какой-то еще в шкафчик рядом. Как оказалось, оттуда он достал уже кое-что покрепче, а когда жена коротко зыркнула на него, нервно улыбнувшись, мужчина промямлил:
— Это дальше, дальше.
— Только смотри, всем им не наливай, они еще несовершеннолетние, — подсказала мать Сатоши, окидывая троих «детей» своим взглядом.
И расставив бокалы, все с радостными лицами уставились на телевизор, смотря ежегодные новогодние программы, дожидаясь обращения их императора. Тошиюки редко включал телевизор в новый год, но знал, что император всегда обращается к своему народу в этот праздник. Даже как-то забавно, что Тошиюки уже давно не слышал этих напутственных слов.
— Давайте, давайте, — резко вскочив со стула, залепетала женщина, за ней поднялся ее муж, Хатсуне и сам Сатоши, а Тошиюки еще пару секунд молчаливо наблюдал за всем этим снизу, пока паренёк, стоявший рядом, не похлопал его плечу. Странная традиция, будто поздравляли кого-то с днем рождения. Все стояли рядом со столом, на котором красовалось столько еды, традиционной и даже немного европейской, и подняв бокал, глава семейства горделиво сообщил:
— С новым годом! — а потом все протянули их вперёд, слегка стукнув тонким стеклом. Все были такие радостные, веселые, Ходзё-сан радостно воскликнула ура, а ей в унисон это же повторили все остальные. Тошиюки искренне не понимал, это был настоящий восторг или все это было просто наигранным фарсом, но также повторил в такт за всеми. Почему-то, глядя на это веселье, он не чувствовал себя также. Неужели он разучился радоваться такому? Хотя на лице парень старательно изображал улыбку, и вроде как, его не разделенный со всеми восторг никто и не заметил.
— Садитесь кушать, — с улыбкой на лице, Ходзё-сан стала накладывать себе все, что только желала, ее муж откупорил ту стоявшую на столе банку сакэ и налил немного себе в стакан, так любезно поставленный ранее женщиной.
— Еда, еда, еда, моя любимая часть нового года, — счастливо возвестила Хатсуне, почти набрасываясь на вкусняшки, Сатоши последовал ее примеру, ну и Тошиюки тоже. Да, возможно именно этой традиции так не хватало ему все это время. Вкусно поесть он точно любил.
— Тоши-кун, ты только много не пей, а то будет как в прошлый раз, — с лёгкой усмешкой сказал Сатоши, прекрасно помня, как тогда Тошиюки заснул прямо на нем, хотя сначала хотел поразвлекаться. До чего только алкоголь не доводит.
В итоге все так и кушали, пока Ходзё-сан тайно подливал сакэ в бокалы мальчикам. Только мама Сатоши отвернется или отойдет куда-нибудь, как он сразу начинал, приговаривая, что они уже взрослые мужики, хотя по Сатоши как бы и не скажешь.
Уже скоро бутылка сакэ решила закончиться, а радостное настроение и настрой пить дальше никуда не пропадал, поэтому отец Сатоши поднялся и опять открыл свой заветный ящичек.
— Во, что у меня тут еще есть, — с гордостью в голосе, он водрузил на стол бутылку с коричнево-золотистой жидкостью, и всем сразу понятно, что сейчас начнется настоящее веселье.
— Ладно сакэ, но не надо наливать им коньяк, по крайней мере, Сатоши! — запричитала женщина. Она все знала, просто виду не подавала. Ее сын был уже итак изрядно пьяным, а вот Тошиюки держался молодцом, как и отец Ходзё.
— Ладно, мы тогда с Тошиюки сами, — улыбаясь, мужчина осторожно налил немного крепкого алкоголя в два стакана, и поставил один перед носом светловолосого паренька.
Хатсуне уже сидела в телефоне, явно переписываясь со своими подружками, мать начала убирать со стола, а Ходзё-сан и Тошиюки только начинали веселиться, когда мужчина сделал первый глоток, он с шумом стукнул стаканом по столу.
— Неплохо, неплохо, — лишь повторил он, наливая себе еще, и чутка долив парню. Пришлось также отправлять эту жгучую жидкость в горло залпом.
— Так, Хатсуне, ты пойдешь гулять? — спросила женщина, подходя к дочери сзади и кладя свои руки на спинку стула. Та кивнула в ответ.
— Да, я как всегда, приду где-нибудь к часам трём, — и девчонка в простом платьице поднялась и скрылась в коридоре. Минус один.
— Хорошо, Сатоши, проследи за тем, чтобы они не выпивали всю бутылку, хорошо? Или... — прищурившись, женщина ухватила коньяк за горлышко и потрясла, прислушиваясь.
— Она что, новая была? Тогда нет, нет, нет, больше нельзя.
— Да ну, отдай! Дай хотя бы в новый год! — взмолился Ходзё-сан, а Тошиюки улыбнулся, наблюдая.
— Чтобы потом тебе было плохо?
— Мне итак уже будет не ахти с утра, так что какая разница? Все, все! — он смог отвоевать обратно свою выпивку, прижимая ее к себе, и стал выгонять жену с кухни.
— Иди давай спать, ты же хотела. Не переживай, мы не будем тут громко кутить.
— Конечно, — коротко бросила она, и тяжело выдохнув, наконец-то пошла в коридор.
Сатоши уже так-то не мог наблюдать за ситуацией, ведь ему хватило шампанского и сакэ, чтобы правда напиться. Из-за этого очень клонило в сон, а также подступил жар. Только мама ушла с кухни, как эти двое продолжили пить коньяк или что это там было? Хоздё, честно, не очень следил.
— Тоши-кун, может тебе хватит? — тихо пробубнил Сатоши, откидываясь назад на спинку стула и вздыхая.
— Так, Сатоши! Не отбирай у меня собутыльника. Я один же пить не буду! — сразу же ответил мужчина, подливая Тошиюки коньяка. Похоже, Ходзё-сан уже давно искал кого-то, кто будет не прочь выпить с ним.
— Тогда я, наверное, тоже пойду спать... Вы тут не засиживайтесь, — сказал Сатоши, поднимаясь из-за стола и направляясь к выходу из кухни. Его пошатывало, к чему парень явно не привык. А вдруг ещё с лестницы свалится? Сатоши совсем не умел пить, а его тело после алкоголя ни в какую не слушалось.
— Нэ, нэ, нэ, куда? — возмущенно протянул Тошиюки, поднимаясь из-за стола. Но Сатоши уже успел уйти, словно он был даже и не пьяным. Быстро однако.
Сатоши наконец-то смог уйти с этой кухни, надеясь, что его не заставят пить что-то ещё. Нет уж, ему на сегодня точно хватит.
Поднявшись наверх, Ходзё решил, что Тошиюки правда скоро придет, поэтому ложиться спать парень не спешил. Он всего лишь снял с себя пиджак и, взяв телефон, уселся за стол, начиная поздравлять Рин и Якотори с новым годом. Нужно же было хотя бы написать им сообщения. Рин оказалась не занятой, из-за чего они поболтали ещё какое-то время. У Сатоши было, что обсудить с ней, а его пьяная голова позволяла ему разговаривать на любые темы, забыв о стыде и смущение. Так, Рин узнала о том, что Тошиюки очень хочет, чтобы Сатоши больше к нему приставал и трогал его, а Ходзё ещё не готов к подобному. Девушка даже не знала, как на это все реагировать, ведь она не любила говорить на такие темы, а тут у нее и выбора не было. Наверняка Ходзё ее достал, поэтому она и придумала себе какую-то отговорку и ушла, оставив его одного.
— Ладно, ладно, давай еще немного и пойдешь за ним, — постучав ладошкой по столу, Ходзё-сан подозвал Тошиюки обратно к себе и дальше принялся наливать. К удивлению самого Тошиюки, они просидели за какой-то болтовней еще около часа, совершенно забыв о том, что надобно было идти наверх. Алкоголь и хорошая компания — это приговор. Полбутылки закончилось стремительно, а голова ехала на бок также. Тошиюки даже и не понял, как оказался сверху, и открыв дверь, обнаружил Сатоши, сидящего за столом. Он что, не спал?
— Сатоши-кун, ты чего? — промямлил парень, медленно подходя к пареньку сзади и укладывая свои руки ему на темную голову. Сейчас ему так хотелось потрепать волосы, что он и стал делать, довольно яростно и быстро.
В какой-то момент и появился Хаттори, что было неожиданно, от чего Сатоши даже вздрогнул.
— Ты долго, Тоши-кун, — пробубнил Ходзё, потирая глаза руками. Он уже засыпал прямо за столом.
— Оу, разве? А я думал, ты уже давно дрыхнешь, — широко улыбаясь, Хаттори переложил свои руки на плечи Сатоши, обнимая его сзади.
— Чем ты тут занимался один? — пробубнил он в его шею, обжигая кожу своим тяжелым горячим дыханием. Он опять задумал что-то недоброе?
— Я разговаривал с Рин по телефону. Она тоже ещё не спит, — проговорил Сатоши, даже не замечая каких-то странный действий со стороны Хаттори. Его пьяной башке было все нипочем.
— Давай ложиться спать. Я так устал, — пробубнил Сатоши, невольно зевнув.
— Спи, если хочешь, — протянул Тошиюки, как-то резко отстранившись от паренька и смерив его оценивающим взглядом.
— Куда делся пиджак? Я как-то даже... и не заметил, что ты в одной рубашке... выглядишь так... — и ехидно улыбаясь, Тошиюки приложил руку ко рту.
— Так... странно привлекательно. Ты как будто... аааах, это очень странно... Что-то вроде того платья горничной, но немного не то... — странно бубнил Тошиюки себе под нос, продолжая смотреть на Сатоши, который успел подняться и теперь молча слушал его пьяные бредни.
— Мне опять хочется тебя раздеть, как было тогда, — тут резко выпалил Хаттори, не двигаясь с места, и бегая своим затуманенным взглядом по слегка скомканной белой ткани. Эта фраза звучала очень даже странно с таким вот его лицом и той паузой перед ней.
Вот такие слова Тошиюки даже немного напугали Сатоши, ведь он явно сейчас не был готов к комплиментам. Особенно таким.
— Тоши-кун, ты пьян... Давай ложиться спать, — проговорил Ходзё, подойдя к парню поближе и легонько толкая его назад к кровати, чтобы он хотя бы присел, а то Сатоши уже казалось, что тот сейчас упадет. Он как-то пошатывался.
Зато сам Хоздё немного пришел в себя благодаря разговору с Рин.
— Давай раздевайся, — произнес Сатоши, надеясь, что Хаттори справиться сам, но, судя по его лицу, тот даже не хотел с места двигаться. Он просто уселся на кровать, смотря на Ходзё таким голодным взглядом.
— Охх, ну Тоши-кун, — пробубнил парень, тяжело вздыхая и подходя к Хаттори. Конечно, он понимал, как тот может отреагировать на подобные действия, но другого выхода уже просто не было.
Сатоши взялся за край его футболки, потянув ее вверх, чтобы уже наконец-то раздеть этого дурачка.
— Стой, стой, — остановил Тошиюки его, ухватившись за руку.
— Ты чего делаешь, Сатоши? Я еще не собирался спать, это тебя надо раздевать, а не меня. — И теперь Хаттори как-то грубо откинул от своей футболки руку Сатоши, а потом ухватившись за его плечи, посадил паренька на кровать.
— Что? — удивлённо проговорил Сатоши, ведь он не понимал, почему это его нужно раздевать, а не Хаттори.
— Я может... еще гулять пойду, так что не трогай меня, — пробурчал Тошиюки, опустившись на колени перед кроватью и начав расстегивать пуговицы на рубашке, как маленькому дитятку. Кто из них еще был пьяным? Хаттори для такого количества алкоголя, очень даже хорошо справлялся со своими пальцами. И уже вскоре белая ткань спала с его плеч, обнажая их, но Тошиюки не повел ухом, он потянулся ниже, с силой расстегнув ремень на брюках. Почему-то он был так поглощен своим занятием, что и не заметил, как оставил бедного Сатоши уже и без них.
— Гулять? С кем ты пойдешь гулять? — спросил Ходзё, все должно было быть наоборот. Почему же тот сейчас это делает?
— Т...Тоши-кун, я могу сам раздеться! — с явным смущением сказал парень, когда его уже оставили без штанов. Он невольно попятился назад, ведь его напрягала вся эта ситуация. Хаттори пьян и ему сейчас явно лучше лечь спать, а тот опять начинает.
— Я же уже сказал, что хочу сделать это сам. Или ты не слышал этого, дурень? — как-то огрызнулся Тошиюки, коротко взглянув на немного испуганное лицо паренька, а потом он ухватился за ноги Сатоши и подтянул всего его к себе. Тот уже окончательно ничего не понимал.
И сейчас Хаттори, сам ничего не осознавая, потянулся своими руками к паху парня, стягивая с него его последний оплот одежды. Глаза светловолосого парня были такими затуманенными от воздействия высокоградусного алкоголя, от чего его лицо выглядело очень даже странно, особенно в тот момент, когда Хаттори ухватил рукой член Сатоши и приоткрыв рот, стал приближаться. Создавалось впечатление, в купе с его слегка озлобленным лицом и резкими, грубыми движениями, что сейчас он его откусит.
Сатоши надеялся, что всё-таки в голове Тошиюки ещё есть какой-то здравый смысл и он не настолько пьян, чтобы начать его домогаться. От такого вида Хаттори у Ходзё невольно пробегали мурашки, а его злобный тон ещё больше пугал. Что это на него сегодня нашло? Почему он такой неугомонный?
— Тоши! — невольно воскликнул Сатоши, резко выставив руки вперёд и оттолкнув Хаттори, который уже перебарщивал со своими приставаниями.
— Н...не трогай меня! — смог также сказать Ходзё, наконец-то вновь отодвинувшись назад от парня и стараясь вернуть свое нижнее белье на место.
— Я сказал тебе спать! — уже не так громко и грозно проговорил Сатоши, хотя звучало это все равно убеждающе. Редко можно было услышать что-то такое от Хоздё, ведь обычно он вел себя тихо и спокойно, но вот сейчас Хаттори слишком его пугал и Сатоши не смог себя сдержать.
— Эээ... — выдавил Тошиюки, потрясся головой. Ему это все не показалось? Сатоши сейчас его отпихнул?
— Но я не хочу спать, я хочу лишь тебя. — И Хаттори поднявшись, подошел к кровати и залезая на нее, подполз к сжавшемуся Сатоши на четвереньках.
— Са-то... ши, — протянул он, запинаясь, а потом с силой надавил на еще больше испугавшегося парня, нависая сверху. Его лицо сейчас было так близко, что не заметить запах алкоголя было ну никак невозможно, и это отразилось на лице Сатоши, когда Хаттори стал лезть к нему целоваться.
Слышать это было даже немного страшно. Пьяный Хаттори вел себя очень странно. По крайней мере, страннее, чем обычно. Ходзё все также смотрел на парня с испугом, а тот продолжал приставать.
— Х...Хаттори, — невольно проговорил Сатоши, отворачиваясь от Тошиюки и пытаясь отпихнуть его лицо от себя руками.
— А я хочу спать... Отпусти, — пробубнил Ходзё, окончательно спихнув с себя парня, который в итоге свалился рядом на кровать. Сатоши мигом приподнялся, вновь отодвигаясь от него.
— Если продолжишь, то я уйду в другую комнату, — пригрозил Хоздё, понимая, что до Хаттори слишком тяжело достучаться.
— Кто сказал, что я тебя отпущу? — хохотнув, Хаттори скоро поднялся. Ему было все нипочем, а эти отказы воспринимались лишь как вызов, поэтому он сгреб почти что голого Сатоши к себе и улегся на кровать, прижимаясь своей щекой к его.
— Никуда ты не пойдешь, ты будешь спать так, — усмехаясь, Хаттори стал водить своими пальцами по шее и ключице, утыкаясь носом в его темные волосы. Он был все неутомимым. Сатоши, правда уже подумал о том, что ему лучше уйти отсюда и оставить Хаттори одного, но тот был неугомонным и совсем не хотел его отпускать.
— Тоши, прекрати, — пробубнил Ходзё, пытаясь хоть как-то отодвинуться от Хаттори, но тот даже не думал ослаблять хватку.
В итоге Сатоши тяжело вздохнул и закрыл глаза, надеясь, что он правда уснет.
Может Хаттори и дальше стоял бы на своем, но как только его дурная и пьяная голова приземлилась на мягкую подушку кровати Хатсуне, Тошиюки сразу же уснул. Вот так просто можно провалиться в пьяный сон, совершенно забыв обо всем, и даже не ослабляя хватку. А оба парня сейчас лежали один полностью в одежде, а второй полностью, ну или почти, без нее, и без какого-либо одеяла. И если Хаттори уже было абсолютно плевать, как и в чем он спит, то вот Сатоши было не очень все равно.
Сатоши сразу заметил, что Хаттори вырубился. Опять точно так же, как и в прошлый раз. Он просто вырубился, позабыв обо всех своих похабных мыслях. Только через минут десять Ходзё смог освободиться и наконец-то лечь под одеяло. Он хотел было укрыть и Хаттори, но тот слишком тяжёлый, чтобы Сатоши мог сдвинуть его с места. Поэтому Хоздё заснул так, отвернувшись от Тошиюки, ведь он немного боялся, что тот в своем пьяном сне вновь захочет его обнять.
