Стык двух миров

Ей снился Террасен. Могучий, прекрасный, напоённый ароматами леса и чистых ручьёв, разукрашенный зеленью и солнцем. Она лежала на мягком покрове, а пальцы ласково перебирали каждую травинку. То были прикосновения, приносящие покой. Но также были и другие – ленные, тягучие, которые ей дарили теплые губы, целующие шею. Чужие пальцы ласкали плечи, руки, будто всё её тело было холстом, а невидимые следы касаний оставляли за собой дорожки красок. Наследная принцесса Террасена взвизгнула, когда получила игривый укус в правое плечо. Чистое, без единого витка татуировок. — Подлец! — её голос, молодой и сочный, разнёсся по всему лугу и покатился к дальним долинам. На миг чёрный ореол волос перекрыл ей взор на небо, а потом сверкнули широкая улыбка и фиолетовые глаза. Будто и совсем не из мира сего. От последней мысли фэйку всю передёрнуло, и она вцепилась пальцами в крепкое, настоящее тело, нависшее над ней. Никс склонился ближе, опаляя словами её губы: — Принцесса недовольна? Элирия фыркнула, проводя руками по сильной спине фэйца. Тёмная ткань рубашки была гладкой, как шёлк. Ни единого залома, ни единой неровности. Тучи стремительно набежали на небо, почти что заслонили знойное солнце. Но Элирия не могла этого видеть – для неё существовал только он, только Никс. — Нет же, — выдохнула она и первая потянулась к губам, из которых готова была пить бодрящую стужу вечность. Их тела коснулись друг друга. Изгибы идеально переплелись, как разделённые, скучающие осколки. — Я счастлива, как никогда прежде. И это чувство сводит меня с ума. — Это хорошо, не правда ли? — Не знаю, — между нескончаемыми поцелуями шептала Элирия. — Что-то не так. Я чувствую это, но будто не могу проснуться. —Тогда ли не лучше забыться в этом сне? — хриплым от разрастающегося, будто пожар, желания сказал Никс, скользя рукой по голой девичьей ноге. Элирия прикрыла глаза, на обратной стороне век расцветали пятна наслаждения. — Почему ты здесь? — едва слыша собственные слова, тихо спросила Элирия. — Моё место там, где ты. Всегда. Губы фэйца тут же занялись её губами, всё ненасытнее сминая их. С каждым поцелуем, с каждым касанием и ответной лаской Элирии было сложнее отстраниться. Боги, ей этого совсем не хотелось! Тело буквально кричало каждой клеточкой продолжать, позволить тревожным мыслям раствориться в океане объятий, но Элирия вывернулась из рук Никса. Невесомое платье цвета слоновой кости к этому моменту едва держалось на ней. «Всегда» Не это ли слово она мечтала, жаждала когда-либо услышать из уст своего возлюбленного? Слово, связавшее бы их узами столь сильными, что им был бы нипочём груз предстоящих веков. Веков, более не обещающих одиночества и тоски бессмертных. — Но это не так, — совсем безжизненно произнесла Элирия и открыла глаза. Она оказалась в абсолютной темноте. Та была оглушающей и резкой. Порыв ярого ветра налетел на фэйку и едва не сорвал тонкое платье, отчего Элирия вскрикнула. Она хотела встать на ноги, но ветер лишь разрастался, не давал ей возможности ни уйти, ни убежать. Она была посреди шторма одна, распластавшаяся на всё том же травяном покрове, увидеть которого более не могла. Что-то медленное, скользкое, как змея, поползло по ноге – там, где ещё минуту назад была рука Никса. Фэйка скривилась, чувствуя противный холод на голой коже. Она брыкалась, как последняя искра неукротимого огня, но ноги и руки будто стянуло тяжелыми кандалами. Искра! Элирия изрядно напряглась, чтобы повернуть лежащие руки ладонями вверх. Она должна вызвать огонь. Должна выжечь эту дрянь, что скользит по телу. Ураган – не ветер – орал и выл, сметая на своём пути всё живое и не только. Элирия зажмурилась, приказывая внутренней дрожи утихомириться и не играть злую шутку с ней прямо сейчас. Фэйке сдавило шею, будто чьи-то не совсем материальные руки хотели её удушить. Затылок упирался в землю так сильно, что это приносило боль. Когда Элирия Ашерир-Боярышник-Галатиния открыла глаза, золото в них вспыхнуло на миг, проясняя картину вокруг. Тёмные щупальца, нет, вихри гнева и пыли из нездешнего мира, пронизали собою окружающий мир и травили его чернью. Голос, что не был голосом, зашептал Элирии на ухо, а земля резко обрушилась, утаскивая фэйку глубоко вниз. И тогда она закричала. *** Элирия взвыла, как подбитая лань, но что-то будто блокировало силу её голоса, душило. Наконец, она открыла глаза и резко села на постели. Никс облегчённо выдохнул. Сам он успел покрыться испариной от беспокойства и прикладываемых сил, чтобы разбудить Элирию ото сна. Или, правильнее сказать, от кошмара. Тонкое покрывало, коим до этого была укрыта Элирия, сползло к талии вниз, а сама она грузно дышала ртом, глотая воздух. Никс чертыхнулся и через мгновенье уже открыл окно, впуская в натопленную их близостью комнату леденящие потоки. Утро ещё не успело сменить ночь. Лагерь спал. Элирия глядела на свои ладони, вяло лежащие по обе стороны от неё. Совсем как в том сне. Только сейчас они были усеяны пеплом – настоящим, что было видимым доказательством её магии огня. И в этот самый миг Боярышник-Галатиния радовалась дару, который ещё недавно проклинала, но, обретя, не смогла бы с ним расстаться. Она подняла глаза и уставилась на стоящего Никса. Он был нагим, но девушку это не смутило. Его это тоже не волновало, ведь единственное, что ведали его фиолетовые глаза, – это непраздная тревога. Крылья его, словно отображая состояние души, были тяжко опущены, концами почти что задевали дощатый пол. Сквозь связывающую их нить Элирия могла чувствовать всё. Каждая её эмоция – ныне его эмоция. Её боль – его боль. Её страх – его кошмар. Элирия поёжилась от колючего порыва ветра, что не укрылось от тщательного мужского взгляда. Окно тут же закрылось, Никс даже пальцем не повёл. Зато он сел рядом и молча взял руки Элирии в свои. Поднеся их к губам, он принялся сдувать с них пепел, а после – целовать, бережно касаясь губами. Элирию охватил такой вихрь любви и муки, что она обхватила уже чистыми ладонями его лицо и впилась в губы Никса с таким нажимом, будто пила оттуда кислород, столь нужный утопающему. Никс притянул её ближе, окольцовывая нагую спину, и горячо прошептал: — Я чувствовал тебя. — Знаю. Он уложил её назад, на подушки. Покрывало затерялось где-то у их ног. — И ты ускользала, — с трудом выдавил Никс, сжимая тонкую талию, проходясь пальцами по каждому изгибу, будто изучая заново. Элирия ощутила знакомую тяжесть внизу живота, в жилах воспламенялось недавнее желание. Это было превыше её воли. Это и была её воля. — Ты вернул меня, — произнесла она чистую правду. Никс прижался к ней внизу, и Элирия ахнула, но всё же добавила. Её голос не дрогнул. — И всегда вернёшь, не смотря ни на что. На языке их тел Никс заверил её в этом, пусть не осознавая, пока первые блики рассвета не поползли по окнам. *** Им не дано было выспаться, подумала Элирия, когда её разбудили не утренние поцелуи Никса, а чистый звонкий голос, разнёсшийся эхом по дому. — Если вдруг окажется, что я зря отморозила себе задницу, пробираясь по вашему мерзкому лагерю, тебе это выйдет боком, Никс. Помяни моё слово. Никс промычал нечто неразборчивое, уткнувшись в ароматное плечо Элирии. Сама фэйка сонно моргала глазами и запустила пальцы в жесткие чёрные волосы. — Кажется, это к тебе гости, — пробормотала Элирия и улыбнулась, когда Никс запечатлел поцелуй на её плече. В следующий миг он уже сел и зычным голосом прогремел, попутно наклоняясь за сброшенной одеждой: — Не люблю ранние визиты, ты же знаешь, Амрена! Элирия любовно разглядывала могучие крылья, перепонки которых слегка скрашивали солнечные лучи, до того момента, пока не услышала женское имя. Она округлила глаза и шепотом спросила у Никса: — Амрена? Та самая Амрена? — Я всё слышу, — ответила обладательница имени, а Элирия на слух отметила почти что невесомые шажки на первом этаже. Никс хмыкнул, уже надев штаны. Оставалась более сложная часть – рубашка. Конечно, он мог воспользоваться безукоризненностью своей магии, но Элирия быстро укуталась в простыню и сползла с кровати, останавливаясь позади Никса. — Позволь это сделать мне, — тихо попросила она, почему-то ощущая, как сердце забилось чаще. Как будто Никс и вправду мог отвергнуть её просьбу. Но он ни за что бы этого не сделал. — Как будет угодно моей принцессе, — сверкнул он зубами, оборачиваясь к фэйке. Та шлёпнула его по плечу, призывая стоять смирно. В её руках появилась свежая рубашка цвета оникса, с завязками сзади. Никс шевельнул крыльями, распрямляя их, и они почти что полностью отгородили Элирию от мира вокруг. Был только этот могучий, прекрасный кокон, шелковый на ощупь. Аккуратно, стараясь, чтобы всё вышло с первого раза, фэйка набросила на Никса ткань, огибая сами основания крыльев. С завязками разобраться было сложнее, но она не оставляла попыток сделать всё самой. Минуту-две повозившись, Элирия покончила с этим делом и теперь водила руками по мужской спине – не задевая крыльев, хотя так хотелось. Никс повернулся к ней лицом, склонив задумчиво голову. — Спасибо. — И это всё? — напускно ужаснулась Элирия, складывая руки на груди. — В таком случае, чего желает моя пара? — вкрадчиво спросил Никс, а глаза его сверкнули при последних двух словах. У Элирии и самой дыхание перехватило. А ещё в душе клубился вихорь радости. С ним она ничего не могла поделать, как бы голос разума не твердил притушить этот порыв. Вместо этого фэйка сказала: — Твоих объятий. Поцелуя. Никс стремительно прижал её всю к себе, и дыхание теперь перехватило у обоих. От близости тел, сладости губ и невыносимости разрядов жара, снующих в крови. Элирия почувствовала, как палец Никса оказался у неё на спине, задел край простыни, и та стала свободно утекать вниз. Фэйка мысленно обозвала его мерзавцем, негодяем, ведь знала, что через какие-то сущие минуты они оба спустятся вниз, а не затеряются в мехах кровати и ласках друг друга. Но это не останавливало Никса, бесцеремонно гладящего её изгибы, её бедра, её… Элирия укусила его нижнюю губу, и Никс отстранился с широкой до безобразия улыбкой. — Мерзавец! — прошипела фэйка, поднимая простыню. — Ты повторяешься, принцесса, — рассмеялся фэец и направился к двери. — Жду тебя внизу. И не только я. Ответить чего-нибудь остроумного Элирия не успела – Никс уже скрылся за дверью. Она различала его быстрые шаги по лестнице. Фыркнув, фэйка стала натягивать на себя тёплую одежду, пригодную для хождения по дому. Она давно поняла, что внутренний круг не требует официальных одежд и пышных приёмов. Мельком заглянуть в зеркало не вышло – того даже не было в комнате. Элирия как можно скорее заплела тугую косу и пошла в коридор. В окно она намеренно не взглянула, уже зная, что увидит там. Портить ещё больше настроение себе с самого утра не хотелось – послевкусие дурного сна не прошло, оно осело пеплом на языке и в памяти. Но думать сейчас об этом Элирия не станет. Ей нужна ясная голова для обдумывания их дальнейших действий. Очевидно, что Амрена пожаловала именно по этой причине. Вдохнув и выдохнув, Элирия преодолела последнюю ступеньку и вошла в гостиную, не успевшую хорошенько прогреться. На диване, напротив только-только разгоравшегося камина, сидела женщина. Её поза была вполне расслабленной, нога закинута на ногу, но тем не менее чувствовалась некая надменность или же скука бессмертных. Едва Элирия приблизилась, женщина резко, будто хищник, учуявший добычу, повернула голову, а концы её алых губ слегка заострились. Это можно было бы назвать улыбкой, ведь до оскала не дотягивало. Тёмные волосы блестели, как и многочисленные украшения на шее, пальцах, в ушах. Зато костюмчик был простым, серым, под стать глазам женщины. Совершенно обычные глаза, твердила про себя Элирия. Но всё же что-то в них притягивало внимание, гипнотизировало, как омуты неизвестности, которую хочется разгадать, но не дано познать... — Ах, давно я не встречала столь занятных особ, —протянула женщина, впившись в Элирию долгим изучающим взглядом. — Последней была твоя тётушка, Никс. — Прошу, Амрена, не начинай, — закатил глаза фэец, стоявший около окна. Элирия хотела было ему сказать пару ласковых, ведь чувствовала, как искрами интереса зашлась их нить, но всё её внимание то и дело обращалось к Амрене. Та вдруг встала с дивана с грацией, которой Элирии приходилось редко видать даже у самых знатных особ на Эрилее. Рост у неё был на удивление мал, но это не убавило Элирии непустяковой настороженности. — Мне вот интересно, малец. Показал бы ты её мне, если бы не вся эта ситуация, граничащая с погибелью Притиании? Было ясно, что вопрос задан Никсу, но серые глаза Амрены всё ещё впитывали каждую черту гости из Террасена. Горло Элирии даже не дрогнуло. Она спокойно взирала на Амрену, будто на равную. Или сама была ей ровней. Суть не менялась. Для Амрены Никс и вправду был мальцом, подумала Элирия. Как и, вероятно, его отец и остальные члены внутреннего круга. Они все для Амрены песчинки, не более. От этого невольно дрожь пробежала по жилам. — Или скрывал бы свою пару, как дракон – своё злато? — усмехнулась Амрена, склонив голову и полуобернувшись к Никсу. У того поднялись брови – вот и вся степень удивления. Он отменно владел собой. — Выходит, ты знаешь, — медленно произнёс Никс, будто и сам не знал, что значит факт этого знания для Амрены. Но женщина только отмахнулась и стала теребить своё шикарное жемчужное колье на шее. Теперь Элирия слегка расслабилась, ведь доля напряжения неосязаемо, но спала. — Поняла, как только увидела вас рядом. Она – твоя ровня. Твоё отражение, хотя внешне это совсем не так. Теперь был черёд Элирии удивляться. Никс же наоборот – застыл, словно статуя. Та же знакомая непроницаемая маска, которая, видимо, была знакома также Амрене. Её губы изогнулись, но эта улыбка была более мягкой. Более… человечной. — Снова эти заумные словечки древних, — указал на Амрену пальцем Никс и подмигнул. Вторую руку он засунул в карман штанов и прислонился к стене. — Но ты их так любишь. Всегда любил, даже будучи сопливым мальчишкой. Никс покачал головой, но Элирия знала – чувствовала, как эти слова подействовали на него. То же самое клубилось у неё в душе, стоило подумать о Террасене и родителях. Какая-то тихая, тёплая боль, что жила внутри постоянно, но иногда заявляла о себе сильнее. — Я знала, что у тебя получится, — сказала Амрена серьёзным рассудительным тоном. — Но и предположить не могла, что межмировое пересечение одарит тебя парой. Неслыханно даже для меня. Амрена плюхнулась вновь на диван, протягивая свои почти что детские бледные руки к огню. На какие-то мгновенья она не моргая следила за игрой пламени, и тогда Никс неторопливо направился к Элирии. Он встал рядом, но фэйка была первой, кто протянул руку и схватился за другого, как за якорь. Как за надёжную опору. Никс мягко сжал её руку и притянул к своему боку. Элирия благодарно обвила его твёрдую талию, уткнувшись щекой в грудь. Как бы ей хотелось простоять так вечность… Чтобы от усталости ноги отняло, только бы никуда не торопиться, не спасать от самой себя мир, не чувствовать груз снедаемой вины. Конечно, Никс ощутил этот импульс тревоги, но списал это на переживания от данной встречи. По-другому и быть не могло. «Всё идёт очень даже гладко. Ты отлично держишься, — сказал он по нити, и Элирия крепче вцепилась в него. Ближе, теплее, ощутимее. — Не так совершенно, как я, но тоже неплохо, принцесса», — насмешливо уже добавил фэец и получил толчок бедром. — Жаль отвлекать вас, новоиспечённых голубков, но вы сами вызвали меня. Так что будьте добры не злоупотреблять оказанной помощью. Между прочим, мне тоже пришлось покинуть тёплую постель. — Любезно нагретую Варианом. Амрена оскалила зубы, не отвергая сказанное. — Кстати, а где он? Она махнула неопределённо рукой. — В общем-то, я собиралась изначально сюда одна, но затем поняла, что есть одна вещица, которая может помочь в вашем положении. Видимо, так она обозначила губительную хворь, расползающуюся по всей Притиании, решила Элирия не без скептицизма. Как будто Амрены это не касалось и не представляло угрозы лично для неё. Дымчатые глаза задержались на молодой фэйке, будто бросая вызов произнести это вслух. Благоразумие шепнуло Элирии промолчать, что она и сделала. Амрена прищурилась и вновь глянула на Никса, но Боярышник-Галатиния заметила крохотный всполох в её глазах – всполох одобрения. — Этим Вариан и занимается. — Поисками? — предположил Никс. — Доставкой, — сверкнула белыми зубами Амрена. — Так что у вас есть некий запас времени, чтобы заняться теми непристойностями, которыми вы собирались. А я пока что отогрею свой зад. Премерзкий лагерь, — почти что выплюнула женщина. Элирия чуть заметно вспыхнула, а рука Никса на её талии – та самая, что ещё ночью и под утро дарила ей незабываемые ощущения неги и огня, но отнюдь не магического – вдруг стала особенно ощутимой. — Ничего мы не собирались, — запротестовала Элирия, чуть ли не отодвигаясь от Никса, но тот лишь крепче сжал её, молчаливо ухмыляясь. Кажется, у него была своя мысль на этот счёт. По правде говоря, в другое, более спокойное и мерное время, затеряться друг в друге, сплетаясь телами и ещё глубже, представлялось Элирии весьма желанным вариантом. Амрена махнула рукой, уже отвернувшись от пары. Таким жестом хозяева обычно приказывают слугам покинуть комнаты. Горячее пламя потекло вместе с кровью, раззадоривая темперамент наследницы Террасена, поэтому Никс увёл Элирию прежде, чем от ни в чём не повинного дома остались бы хлопья пепла. А пошёл он к двери, что вела в лагерь, успев захватить с крючка меховую накидку фэйки. — Пускай утренний мороз охладит твой прекрасный, неповторимый пыл, — сказал он, улыбаясь и вместе с тем накидывая на хрупкие с виду женские плечи тёплую одежду. Элирия съязвила слащавым голоском придворных девиц: — А я уж думала, что мой Лорд отведёт меня наверх, чтобы обучить всевозможным непристойностям. Ответный громкий смех, должно быть, мог пробудить дремавших в своих постелях жителей. И как бы Элирии не хотелось нахмуриться, губы против воли расплывались в улыбке. Это делал звук его настоящего смеха, его блаженное выражение всемирной беззаботности, которой порой так не хватало его совершенным, изящным чертам. Чертам её пары. — Какой бы заманчивой не была идея затащить тебя в постель и клеймить своими губами, зубами, языком твоё ужасающе-прекрасное тело, мы всё ещё связаны некими делами. Согласна, принцесса? У Элирии неистово подскочил пульс. Фэйке едва удалось ответить будничным, даже деловым тоном, не смотря на резкое скопление ноющей тяжести внизу живота. — Согласна. — Твоя выдержка восхищает меня до дрожи в костях, — задев губами мочку заострённого уха, прошептал Никс. Чёртов искуситель! — А я думала, это старость, — в тон ему сказала Элирия. При этом между их губами почти что не осталось воздуха. Фэйка прикрыла глаза, отдаваясь во власть порыва слиться тёплыми ртами, как тут из-за закрытой двери донеслось: — Кыш с крыльца! Запах вашего возбуждения уже насквозь пропитал эти стены! С уст фэйки сорвался вздох разочарования. Никс усмехнулся, прижимаясь губами к девичьему лбу. — Пойдём. И они пошли, лавируя лагерем. Вскоре холод прогнал какие-либо остатки плотского желания, которое вызывали парные узы, и Элирия радовалось контролю над своим телом и чистым, таким же ледяным, как воздух, разумом. Никс вёл её мимо огромных землянистых шатров, которые уже начинали укреплять иллирианцы. Конечным пунктом оказалась кузница – абсолютно неотличимая от других, что пара уже миновала. Элирия удивилась, но решила, что у Никса должны быть свои причины прийти сюда. Ветер продувал открытую площадку без окон, но фэйка не ощущала жара от стоящей наковальни. Ей вообще казалось, что здесь никого нет. Никс постучал в изрядно поцарапанную деревянную дверь, и та довольно быстро открылась. Фэйцы вдвоём переступили порог примыкающего небольшого помещения, где пахло гарью, железом, древесиной… То были ароматы оружия, и Элирию невольно кольнуло приятным восторгом. В памяти калейдоскопом пронеслись моменты детства, когда Рован заваливал её подарками, совершенно неподходящими для юной принцессы по мнению некоторых придворных леди других королевств. Одного взгляда Аэлины всегда хватало, чтобы те помалкивали. — И кто это пожаловал собственной персоной? — прогремел звонкий и сильный мужской голос, обрывая связь Элирии с воспоминаниями. Её кончики ушей дёрнулись на звук, и фэйка обратила взгляд за внушительную стойку, где вдруг появился парень. По крайней мере, выглядел он молодо, но его возраст мог запросто превосходить возраст Элирии. Кожа была загорелой как у многих здешних мужчин, вот только нетипичными были песочные волосы, стянутые сзади кожаным шнурком. Черты лица были мягкими, от них не исходило присущей иллирианцам жёсткости и хладности. А глаза цвета горького шоколада открыто взирали на гостей. Поистине редкость, подумала Элирия. — Я уже думал, ты прирос пятой точкой к своему шикарному Веларису, — добавил кузнец с усмешкой. Сильные мускулистые руки были сложены на груди, его рубаха – явно неновая, перепачканная сажей и маслянистыми потёками. — Как я мог забыть о тебе? — подмигнул Никс и шагнул к стойке, чтобы крепко пожать иллирианцу руку. Тот нагнулся, хлопая Никса по плечу и по-мальчишески улыбаясь. Когда с частью приветствий было покончено, Никс подозвал Элирию, устроив затем руку на её талии. Точнее, на толстой меховой материи, но для фэйки всё равно это прикосновение ощущалась скоплением редкостного тепла. — А это та самая дама сердца, которой ты заказал подарок, — заключил кузнец, не скрывая улыбки. — Она самая, — довольно, как кот, молвил Никс и явно позабавился вытаращенными лазурными глазами. Элирию бы сейчас меньше удивило заявление, что небеса пали. — Элирия, это Кавиан. Я даже скажу, что он – лучший кузнец на этом континенте. Кавиан фыркнул, но, встретившись с Элирией глазами, учтиво кивнул: — Рад знакомству. Друзья Никса – мои друзья. — Я рада также, — улыбнулась фэйка, впиваясь до побеления коготками в руку Никса. Она знала, какие мысли крутились у фэйца в голове, а слова – на кончике языка. «Не смей», — предупредила она по звонко натянутой нити, но в ответ та пошла лишь рябью веселья. — Смею представить тебе Элирию не только как близкую подругу и даму сердца, а и мою душу. Мою пару. «Я тебя укушу, клянусь» — прорычала мысленно Элирия. «Только не при всех, принцесса. Этот процесс показался мне крайне… личным» — проворковал фэец. — Вот это да! — воскликнул Кавиан, наклоняясь под стойку. — Замечательная новость, поздравляю тебя, друг мой! — его голос доносился более приглушенно, пока иллирианец, судя по звукам, отчаянно что-то искал. Наконец, Кавиан вытянулся во весь рост, держа в руках свёрток ткани, скрывавший нечто. — И, конечно, тебя, Элирия, — подмигнул Кавиан и протянул фэйке свёрток. Та удивилась во второй раз, но молча приняла его. При том, когда на ничтожные секунды пальцы Элирии задели пальцы Кавиана, фэйка ощутила незримый толчок силы Никса, будто из самих глубин его естества что-то захотело вырваться. Она вопросительно выгнула бровь, но внешне Никс оставался удивительно спокойным. Только, разве что, кулаки сжал сильнее обычного. Боярышник-Галатиния имела представление, что взыграло в её парном, но решила не заострять внимания и переключиться на подарок. Так и ему будет проще. Ещё до того, как взору предстал предмет, Элирия по весу и ни с чем не сравнимым ощущениям поняла, что это. Кинжал не стал неожиданностью, но вот его вид... Сердце Элирии сжалось, а глаза в неверии уставились на Никса. Тот подбодрил её лёгкой улыбкой, от которой фэйку всю, будто сосуд, затопило бархатным восхищением. Элирия почти что благоговейно убрала ткань, и рукоятка кинжала идеально легла в её мозолистую руку. Она была молочно-белой, такой до боли знакомой... Этот кинжал будто был частью, осколком её прошлого – её лука. Того, который давно подарил Рован и был с нею всю жизнь, пока паучья туша в Руннских горах не разломала его в ничтожные щепки. Казалось, это было в другой жизни. Возможно, так и было. Потеря лука, хоть Элирия никогда бы в этом не призналась, чувствовалась потерей конечности. И вот теперь фэйка снова была полноценной, приветствуя приятную тяжесть кинжала в своей руке. Рукоять не украшали драгоценные камни или другие ненужные «побрякушки». Нет, кинжал излучал внутреннюю силу и закалку, а металлическая часть сияла белыми отблесками холода. В лазури глаз отражалась та же сверкающая белизна, когда Элирия посмотрела на Никса и неуловимая, как рысь, бросилась ему на шею, вдыхая носом смесь стужи с лавандой. Кавиан хмыкнул и понимающе удалился. Никс по-хозяйски открыл ещё одну дверь, которая, как оказалось, вела в тёмную каморку, полностью обвешенную оружием разных видов и размеров. Фэец прицепил кое-что из арсенала себе, захватив также для Элирии. Спустя пару минут пара уже вновь шагала по лагерю. Ветер не унимался, всё так же насылая ледяные укусы голым участкам кожи. Но ещё Элирии казалось, что не только ветер касается её щёк. Склизкие сгустки тьмы будто стремились осесть на землю, стать ближе, будто им более не было достаточно пространства неба. Как выяснилось, Никс завёл Элирию в один из шатров, где уже у огромного котла стояла иллирианка, активно помешивая горячее варево. Желудок фэйки тотчас отозвался, что пора принять завтрак. День предстоял долгим и явно не из лёгких. Элирия гнала эту мысль дальше и дальше, но она возвращалась бумерангом. С иллирианкой заговорил Никс. Он же и взял две тарелки, поблагодарив женщину на прощание. Это было правильным, про себя подумала Элирия. К ней многие из лагеря вряд ли бы ощущали приязнь, заговори она с ними, или хотя бы намёк на уважение. Фэйку это не так уж и волновало. Или разве что совсем немного, но сейчас она собиралась спасти их жизни, а не пропускать сквозь кожу волны негативных эмоций. Поблагодарят потом. Под другим навесом, недалеко от кухонного шатра, стоял длинный обеденный стол, испещрённый бороздами, и две скамьи. Никс опустился на одну и, удивив Элирию не в первый за сегодня раз, ловко усадил её к себе на колени. — Не самое удобное положение, чтобы есть, — поёрзала на фэйце Элирия, но Никс её не выпустил. — О, ты даже не представляешь, насколько мне сейчас удобно, — почувствовав шальные поползновения его пальцев, Элирия стукнула по ним деревянной ложкой. Услышав шипение над ухом, девушка улыбнулась и принялась за свою молочную похлёбку. Никс последовал её примеру. Тепло его тела надёжным барьером защищало Элирию от дуновений мороза. Когда с завтраком было покончено, пара покинула шатёр и направилась, как подумалось Элирии, назад, к лагерному дому. Скорее всего, Никс каким-то неведомым образом узнал, что Амрена получила нужную ей «вещицу». Идя, Элирия не ощущала колкости взглядов, как это бывало в предыдущие дни пребывания здесь. Это было странно, хотя в норме должно было бы радовать. Но фэйка никак не могла прогнать мысль, что иллирианцы, хоть и в большинстве будучи заскорузлыми мерзавцами, не были лишены врождённой интуиции. Возможно, это именно она им шептала, что что-то не так вокруг. Что-то подбирается всё ближе, уничтожая их земли – их дом. Шумно вздохнув, Боярышник-Галатиния почувствовала мягкое прикосновение руки Никса. Она повернулась к нему лицом, одаривая улыбкой, но тут в воздухе будто за считанные мгновенья что-то переменилось. Сгустились некие силы – могучие, потрескивающие на языке. Полностью неизвестные. Элирия потянулась было за новообретённым кинжалом, но Никс перехватил её руку, кривовато улыбнувшись: — Мне лестно, что ты захотела отразить атаку именно моим подарком, но в этом нет необходимости. Недоумевать времени не было, потому что из-за шатра, стоявшего в нескольких локтях впереди, вышла высокая стройная фигура, обтянутая чёрной воительной кожей. Женщина-фэйка, чьи серо-голубые глаза могли своей хладностью посоперничать с айсбергами, а тугие каштановые косы лежали ободом на голове. Сбоку на бедре у неё покоился меч. — А вот и козырь в рукаве Амрены, появления которого я так ждал! Ну здравствуй, тётушка, — протянул Никс, усмехаясь. Ответная улыбка женщины резала своими углами и совершенством линий губ, когда она на удивление горячо обняла Никса. Хоть она и была высокой, но всё же уступала тому. — Амрена вызвала меня и слова доброго не передала. Ей показалось, что мои силы могут помочь, — сразу, без лишних слов сказала фэйка. В груди Элирии вспыхнул крохотный уголёк тепла – надежды. Но женщина тут же потушила его, добавив: — Я не была бы так уверена в успехе. Вначале стоит прощупать, с чем мы имеем дело. И с кем. При этом её глаза остро вперились в Элирию. Молодая фэйка поёжилась, но не от пронизывающего ветра. На дне тех глаз клубились вихри мглы и лунного света. Никс цокнул языком, переплетая их с Элирией пальцы. Девушке этого хватило, чтобы внутренне собраться в который раз за утро. А поглаживание парной нити, сопровождающееся произнесёнными мысленно словами, слегка улыбнуло фэйку. «Мои родственники могут быть... сложными. Не все, но исключения из правил есть». «Что ж, мои тоже», — ответила Элирия и усмехнулась воображаемой картинке, как Рован видит Никса и его челюсть напоминает гранит. Видимо, она на неопределённое время погрузилась в мечты о будущем, которого жаждала глубинами своей души и сомневалась, что получит. Неста, как представил Никс свою тётушку, окинула Элирию долгим нечитаемым взглядом, прежде чем изогнуть угол губ и протянуть руку: — Добро пожаловать в семью, — сумеречные искры заплясали в её глазах. Это не был радушный приём, но и открытой неприязни Элирия не ощутила. Ей не оставалось иного, как пожать холодную, шершавую от усердных тренировок руку и кивнуть. — Все в сборе, превосходно, — за спинами раздался уже знакомый голос. Амрена пришла вместе с высоким фэйцем, короткие волосы которого были белыми, как жемчуг, а кожа – оттенка глубокого шоколада. Уроженец Двора лета, догадалась Элирия. Вариан, стало быть. Рядом с ним Амрена казалась ещё миниатюрнее, чем была на самом деле. Элирия не могла отрицать, что это выглядело... до невозможности мило. «Только не вздумай произнести это вслух», — игриво дёрнул за нить Никс, и Элирия от неожиданности подпрыгнула на месте. Остальные усмехнулись, поняв, что это проделки парной связи. За этим явлением они наблюдали далеко не впервой. — Итак, эта дрянь видима только твоей паре, я права? — прямо спросила Амрена. Никс кивнул. — Но начнём мы с тебя, дорогуша, — Неста подняла бровь, но возражений из её уст не сорвалось. Амрена подошла к ней ближе, вкрадчиво спрашивая: — Что ты увидишь вокруг? Что увидит твой дар, если ты откроешь иные глаза? Видимо, замешательство отразилось на лице Элирии, так как Никс потянул фэйку на пару шагов назад, освобождая пространство для Несты и одновременно шепча: — Сейчас ты всё увидишь, принцесса. Терпение. Она даже не ответила в обычной язвительной манере, слишком заинтересованная тем, к чему готовилась Неста. Та опустила веки, а подъем грудной клетки явно замедлился. Её голова резко дёрнулась в сторону, и невидимые волны пронеслись по воздуху, пронзая наблюдающих холодностью и неуютностью. По крайней мере, у Элирии так точно что-то жалобно сжалось внутри, будто хотело спрятаться от того, что излучала Неста. Что излучали её глаза. Зрачков и серо-голубого цвета больше не было. Зато из глазниц лился ослепляющий холодный сумеречный свет, напоминавший сияние луны, что никогда не чувствовала тепла. Вспышки чего-то тёмного также мигали в глазах, будто хотели вырваться наружу и погрузить мир в огромное ничто. Неста медленно осматривала пространство вокруг, вращаясь на месте. Плавность её движений была неземной. Так не двигались даже самые умелые фэйцы. Горло Элирии невольно дрогнуло, когда бледная рука потянулась ввысь. Неста коснулась одного ядовитого вихря, и тёмная пыль облизала её пальцы, потом кисть, потом всю руку полностью. Неста будто не замечала, прикасаясь к другим отросткам, пока частицы первого впитывались в её кожу, где и исчезли окончательно. Спина женщины вдруг выгнулась дугой, а голова запрокинулась к потемневшему небу. Ещё яростнее завыл ветер, когда Неста задышала глубже. Наблюдавшие фэйцы сохраняли молчание, пока глаза Несты постепенно окрашивались привычным, нормальным цветом. — Ничего, — сказала она чуть охрипшим голосом. Фэйка выпрямилась в полный рост, массируя шею. — Я это чувствую, улавливаю шёпот, но не понимаю слов. Здесь не замешана смерть. Она явно не причастна. — Но всё живое погибает, — констатировала Амрена, кривясь от взбунтовавшейся погоды. Вариан обхватил своими руками её худенькие плечи, закрывая ветер. — Смерть не причастна, — твёрже повторила Неста. — Что-то другое. Совсем другое. Она сделала шаг назад. Точнее, намеревалась, ведь её ноги вдруг подогнулись и фэйка не устояла бы на них, если б не появившийся прямо из неба Кассиан, подхвативший её под руки. От его молниеносного приземления почва пошла ходуном, а свет семи сифонов напоминал свежую кровь. Такую же яркую и насыщенную, что пошла из носа Несты, которая повисла в руках Кассиана так, будто вмиг потеряла львиную долю сил. — Нес! — воскликнул Кассиан, касаясь её щеки и заглядывая в глаза. Они были полузакрыты, хотя Арчерон сражалась с обмороком, отчаянно не желая впадать в небытие. Её губы скривились. — Смотри на меня, Нес! Смотри! Амрена грубо выругалась, ведь было очевидно, что всё пошло не так, как она изачально задумывала. Такого уж точно не должно было произойти. Никс прижал Элирию к себе так крепко, будто и она могла в любой момент упасть. Боярышник-Галатиния неверяще мотала головой, глядя на обессиленную Несту. — Ну же! — перекрикивал ветер Кассиан. — Взгляни на меня, взгляни! Ударь за одно только имя! — Касс, — позвал Никс, и тот нехотя, но обратил на него внимание. — Где остальные? Азриэль, Мор? — Мор будет с минуты на минуты. Аз... — Кассиан на миг замолчал, проводя пальцем по слишком обескровленной щеке Несты. Он мотнул головой, возвращаясь в мир насущных проблем. — Аз задерживается на поручении Риза. А так как твоё дело мы держим в тайне, он прилетит так быстро, как только сможет. — Хорошо, — желваки на лице Никса активно играли, что значило, что он обдумывает весомые варианты. Элирия поняла всё без слов. Она погладила его плечо, и голубые глаза встретились с лазурными. Золото в них вспыхнуло, и Никс кивнул. — Тогда мы сделаем всё так, как и задумывали. Но без тебя. Кассиан кивнул, подхватывая Несту на руки. Выглядела она более, чем неважно. Кровь с носа не останавливалась. Более того, она текла всё обильнее, заливая подбородок и стекая на шею. В последний раз переглянувшись с Никсом, Кассиан взмахнул крыльями и полетел только ему одному ведомо куда сквозь назревающую бурю. Никс грязно выругался, проводя рукой по лицу. — Мы не можем отменить всё сейчас. Становится только хуже, и я даже не уверен, что защитные барьеры Велариса буду достаточно крепки, чтобы защищать город. Все молчали, слушая слова не просто наследника Двора ночи, а друга, любимого, стратега. И Элирию грызло изнутри, что Никс почти что вслепую принялся за игру, где правила были выстроены кем-то иным. Но она, глотая раз за разом горечь, слушала и лишь крепко держала его за руку. — Амрена, делай всё то, что намеревалась, но без Несты, — Элирия проследила, как та машинально коснулась чего-то, обвёрнутого в тёмную ткань и жутко похожего на увесистую книгу. Вариан стоял рядом с таким лицом, будто собирался в бой. — Ну а мы с принцессой отправимся в горы. Надеюсь, к тому времени подкрепление прибудет. — Пусть Котёл нам поможет, — пробормотал глухо Вариан и отошёл куда-то в сторону с Никсом. Ещё раньше Никс сказал, что Элирия может идти в дом, ожидая его там. Фэйцы завели разговор, неслышимый даже для ушей Элирии. Она сразу догадалась, что причиной тому был магический купол. Вдохнув поглубже, Боярышник-Галатиния развернулась, чтобы идти, как тут её остановила тонкая, но очень твёрдая рука. Амрена крайне серьёзно смотрела в её глаза. — Это... оно тянется к тебе. Хочет тебя обратно, хотя после потери своих сил я не могу понять, куда. Но, кажется, это знаешь ты. — Я знаю, — Элирия сглотнула, а её голос был не громче взбунтовавшегося ветра. Амрена оглядела пространство вокруг, как будто видела поползновения тьмы. Затем её меткий взгляд остановился на Никсе. — Это будет не лёгкий выбор… — Выбора нет, — твёрдо перебила Элирия, но голос её почти что звенел от дрожи. — Точнее, он очевиден. И каким бы яростным не было желание беззаботно жить с моей парой, такого не произойдёт, пока его привычный мир будет рушиться на глазах. Рушиться из-за меня. Он мне этого не простит. — Уже простил, разве не так? — мягко спросила Амрена, но это и как таковым вопросом не было. — Он не осознаёт всего до конца. Не видит, чем это чревато. Зато вижу я. Амрена хмыкнула, но Элирия уловила некую печаль. — Мироздание всласть развлекается, раздавая в пары мучеников и жертвенников. И почему-то дела приходится вести с ними именно мне. — Я... — Я не стала бы отговаривать тебя. Да и ты бы не послушала, мы обе это знаем, — Амрена вдруг провела большим пальцем легкий полукруг на руке Элирии. Затем отстранилась, выпуская из своей хватки. — Жаль, что ты раньше не попала ко мне. Думается, так и было запланировано Никсом. На этот раз женщина ехидно хмыкнула и пропала с поля зрения. Вариан всё ещё беседовал с Никсом. Мужчины не заметили, как Элирия исчезла вслед за Амреной. *** Дом достаточно натопился за то время, пока они с Никсом бродили по лагерю. Но почему-то это тепло не проникало под кожу, не касалось груди. Напротив – там как будто ширилась корка льда, охватывая всё больше и больше внутренностей. Элирия ненадолго задержалась на первом этаже, повесив обратно меховую накидку и проводя рукой по дивану. То, как медленно она обводила глазами убранство комнат, выглядело безмолвным прощанием. По крайней мере, ощущалось для Элирии это именно так. Достигнув второго этажа, фэйка аккуратно отцепила от себя оружие и новый подаренный кинжал, положила на кровать и сбросила одежду, ведь та едва ли годилась для иллирианских гор. А вот костюм из чёрной кожи с пришитыми карманами и ремнями для оружия был как раз. Закрепив всё нужное, Элирия подошла к висящему зеркалу. Лазурные глаза казались слишком яркими – всё ещё опьянёнными новообретённой парной связью. Татуировки пронизывали кожу, но теперь Элирия видела в них нечто большее. Она дотронулась до угольных витков, бесстрастно глядя на своё отражение. Кажется, время потекло своим ручьём, ведь в чувство фэйку привело шелковистое касание к своей кисти. Никс стоял позади, сверху глядя на их отражения, а его рука заняло место девичьей руки, оглаживая татуировки. Элирия даже замерла, впав в абсолютно иной вид транса. — Кажется, я не говорил тебе, как они совершенны, — там, где порхали мужские пальцы, зарождались мелкие огненные разряды, отражаясь в глубине глаз – его и её глаз. — Как совершенна с ними ты. Бледные щёки покрылись пятнышками румянца. — Кажется, нет, — на выдохе ответила Элирия. — Тогда буду повторять это как можно чаще. Теперь обе руки Никса переместились на тонкую талию, а его подбородок упёрся фэйке в плечо. Оба смотрели на самих себя – живые отражения огня и ночи. Их ароматы сосен и стужи более были неразделимы, переплетены самым крепким образом. От интенсивности их взглядов поверхность зеркала едва не треснула. Они были началом чего-то нового – прекрасного и ужасающего в своей мощности. Они были наследниками сильнейших правителей из разных миров. Они были недостающей частью друг для друга на протяжении годов существования. Вся натренированная выдержка принцессы Террасена сейчас шла на то, чтобы не подпустить жгучую влагу к глазам. И пусть ком в горле душил её раскалённым донельзя обручем. — Ты как? — спросила приглушенно Элирия, поворачивая голову к Никсу. — Готов? — Как никогда, — томный, дымный поцелуй заполонил их обоих, почти что вытеснив все мысли об окружающем мире. — Мы покончим с этой заразой раз и навсегда. Элирия выдавила дерзкую улыбку и тогда Никс соединил их руки для переброса в самую гущу иллирианской необузданной природы. *** Стоило оказаться на горной плоскости, как Элирия сразу заметила не две тёмные фигуры, как ожидала, а одну. Сегодня Морриган впервые при Элирии сменила красный цвет на воинственно-чёрный. Её одеяние было даже чем-то похоже с одеянием Боярышник-Галатинии. Разве что вырез на груди был несколько глубже и кинжалов не было (точнее, видимых). Зато длинный серебряный меч висел на боку. Ещё до появления здесь у новообретённой пары завязался ожесточённый разговор о дальнейших действиях. Естественно, Никс не хотел и на шаг отходить от Элирии, но та пресекала этот вариант, объясняя тем, что толку от их дуэта в работе будет не много. Услышав данное заявление, Никс расплылся в ехидной улыбке, уже собираясь заикнуться об очередной непристойности, но вспыхнувшее золото в глазах Элирии потушило этот порыв. В итоге этого спора было решено, что Морриган всё же станет неплохой компаньонкой для Элирии, ведь в случае чего она сможет совершить переброс в более безопасное место. Азриель будет сопровождать Никса, который тоже способен перебросить их двоих в любое место. Вот только Певец Теней задерживался, как и сообщил ранее Кассиан, но Морриган уверяла, что Аз уже в пути. То есть, это дело десяти или более минут. Они все разделятся на пары по двое, пытаясь отыскать источник черни. Вот только Боярышник-Галатиния заранее знала, где он находится. Ещё более могущественный и разъярённый её вчерашней атакой огня, никак не прекращающий своих ядовитых поползновений. Боярышник-Галатиния уж было подумала, что их с Никсом ждёт очередная словесная стычка, но тут неожиданно Мор первая заикнулась о том, что им с Элирией стоит пойти первыми и, дословно, не морозить свои прекрасные пятые точки в этих чёртовых горах. О пятой точке Никса, видимо, она не слишком пеклась. Тот надолго задержался глазами на Элирии, и тогда та кивнула Мор. Златовласая понимающе хмыкнула и направилась в темень пещерного проёма, ожидая Элирию там. Фэйка и шагу не успела сделать, как Никс уже стоял рядом, взяв её руки в свои. — Если что-то пойдёт не так, если ты только почувствуешь неладное… — Ничего такого не произойдёт, — отрезала Элирия. Их лбы соприкоснулись. Губы Никса сжались явно от сдерживаемого желания сказать многое. Или вновь выступать против этого плана. Второго варианта Элирия уж точно не могла допустить, как бы тяжелее не становилось на душе с каждым вдохом и словом. — Не хочу расставаться с тобой ни на одну чёртову минуту, — покачал головой фэец и провёл большими пальцами по холодным щекам Элирии. — Я тоже. — Клянусь, я не выпущу тебя из нашей постели до утра. А может быть и того дольше, как только этот кошмар наяву зак… Девичьи губы напористо заткнули его, и ответный рык породил мурашек на коже, спрятанной слоем одежды. Мужские руки свободно и без капли стеснения бродили по совершенному телу, касаясь каждой выпуклости оружия, пока не дошли до белесного кинжала. Элирия ртом ощутила его широкую улыбку и отстранилась. — С ним в руках я всегда буду наготове, — коротко усмехнувшись, сказала фэйка. — Не сомневаюсь, принцесса. А теперь иди. Иначе я могу передумать и позволить этому миру катиться в беспросветную бездну, где моим источником света будешь ты одна. Горло Элирии дрогнуло, но она направилась туда, где её ждала Мор, на ходу бросая: — Моему красноречию никогда не сравниться с твоим. — Ещё бы! — хмыкнула совсем рядом из темноты Мор. На ладони Элирии зажегся шар огня, и теперь девушка видела перед собой чувственную коварную ухмылку. — От своего папаши он перенял не только несносность, упрямство и дерзость – а и искусство недурно орудовать словами. — Не сомневаюсь, — в тон ей ответила Элирия, идя впереди и заворачивая в тот же туннель, куда пошла вчера, хотя больше ей бы не получилось выдавить улыбку. Теперь этот туннель не был пустым – прямо на двух фэек лились потоки живой шипящей черни. И хотя глаза Мор не видели этого, но фэйское чутьё сообщило ей о близкой угрозе. Именно поэтому звякнул металл, когда она достала свой меч и прошептала Элирии: — Я что-то чувствую, но не вижу. — Знаю, — теперь огонь плясал не на одной девичьей руке, а на двух. Причём правая озарялась жарко-красным цветом, а левая – пронизывающе-голубым. Потоки тьмы огибали магический огонь, и для фэек создалось нечто вроде чистого прохода. Элирия продолжала уверенно шагать дальше. — Но ты видишь. Там есть что-то впереди? — Я чувствую это… будто отовсюду. Проверим сначала здесь, — не останавливаясь, сказала Элирия. Лгунья. Вот каким словом стоило дополнить её татуированную роспись. Почти что всю дорогу они провели в напряженном молчании, как вдруг Мор спросила: — И как он? — Кто? — Никс, конечно же! Знаю я, как вы скрепляли ваши узы. — Боги, Мор! Ты ведь его тётя! — Элирия даже едва не споткнулась о здоровый попавшийся камень. — Клянусь Матерью, когда меня так называют, я чувствую себя старой и дряхлой! — Я бы так не сказала. Да и Эмери тоже. — Ты… как ты… — Элирия догадывалась, что это открытие станет для Морриган неожиданностью, но сейчас её даже несколько забавляла растерянность этой, казалось бы, вечно уверенной фэйки. — Догадалась? Узнала? Брось, Мор! Да вы танцевали «У Риты» так, будто никого вокруг не существовало, и взглядами уже давно пораздевали друг друга. — Это… Что ж, это шокирует. — Моя наблюдательность и проницательность? — И скромность, естественно. Элирия фыркнула. Она чувствовала, что приближается к нужному месту, да и наглядно видела, как сгущаются потоки черни. Даже её пламя давало слабину и начало мелко подрагивать. — Чем дальше мы забираемся – тем больше мне здесь не нравится. — Мне тоже, — сглотнув, согласилась Элирия. Совсем скоро они ступили в более широкое пространство. Стены здесь не давили на тебя с двух сторон. Зато, запрокинув голову, было не определить высоту этой расщелины. Морриган заранее захватила факел, который только сейчас зажегся волей Элирии. Золотые волосы были единственным ярким пятном в этой непроглядной тьме, пока Мор ходила кругами, вглядываясь в каждую трещину на стенах и каждую неровность под ногами. Элирия этого только и ждала, чтобы подойти ближе к злополучной части стены, что состояла из оникса, и придать огню Галатиниев форму двух факелов. Те свободно висели в воздухе, освещая арку, которая была вдвое, а то и втрое выше фэйки. Высеченные неизвестно кем древние знаки окаймляли арку, и уже во второй раз Боярышник-Галатиния ощутила вкус тошноты и отчаяния. Чернь била прямо по ней, как часть диковинного адского водопада. Как и вчера, татуировки будто раскалились и истошно зудели. — Что это ещё за чертовщина? — вскрикнула Мор, подбегая к Элирии. Её широко распахнутые глаза обводили арку, а рот беззвучно открывался. Но Элирия не собиралась тратить время на бесполезную болтовню. Золото её глаз вспыхивало вместе с татуировками, когда она отошла на шаг назад. Глаза закрылись, но обострились другие чувства. Как бы больно не было, Элирия полностью сосредоточилась на жаре своих татуировок. Она чувствовала, как тот течёт от одного завитка до другого, то ниже, оседая в области ключиц, то выше. Она ненадолго, но заставила жару подчиниться её воле, и тогда вспыхивал уже не весь узор, а каждая татуировка поочерёдно. В таком порядке, каком они когда-то наносились острой иглой на её кожу. Боярышник-Галатиния почувствовала первый узор и открыла глаза. Стоявшая рядом Мор ахнула, но Элирию сейчас не интересовало, что такого в ней удивило фэйку. Впившись раскалённым взглядом в арку, Элирия искала точно такой же узор, что пылал красным у её виска. И нашла. Чистая ярость и отчаяние наполнили жилы наследницы Террасена, когда та послала вперёд огонь. Он точно заполнил высеченный знак, и тот теперь горел, как вечное клеймо. Если до этого Элирия думала, что тьма снова взбунтуется и начнет атаковать всё вокруг, то ошиблась. Произошло странное, ведь тьма… она вдруг ослабла и утихомирилась, если так можно было сказать. Уж был ли это результат манипуляций Амрены или кого-нибудь ещё – Элирию не волновало. Вторая татуировка зажглась вслед за первой, и второй знак на арке повторил участь первого. При этом со лба фэйки струился пот. На щеке зажглась третья татуировка, но руку Элирии перехватила чужая рука. Удивлённое и гневное лицо Мор встретилось с напряжённым – Элирии. — Что ты творишь?! Что это означает? Или ты сейчас же всё объясняешь, или я перебрасываю нас как можно дальше отсюда! Сквозь сжатые зубы Элирия процедила: — Ты ведь почувствовала, что дышать стало легче? Что те невидимые тиски ослабли? Мор долго не отвечала, прежде чем настороженно кивнуть. — Вот и отблагодаришь потом, когда я закончу, — Элирия почти вернулась к делу, когда Мор снова одёрнула её. — Это не ответ. — Это не тот вопрос, на который я могу дать чёткий ответ. Но если ты собьёшь мой настрой, то будет хуже, Мор. Так что дай мне заняться делом. Было видно, что колебания разрывали Мор. Но также разрывало Элирию, от едва сдерживаемой силы внутри, что хотела рвать и метать, затопить всё вокруг пламенем. Ей нужно было куда-то направить этот поток. И когда Мор, кусая губы, всё же согласилась, Элирия завопила от заново вспыхнувшей боли во всём теле. Но особенно – в лице. Арка покрывалась раскалёнными знаками. Знаками Вэрда, которые должны были быть для Элирии частью давних историй и легенд, но никак не реальностью. Возможно, юная девочка в ней ликовала бы. Но точно не эта версия Элирии, снедаемая своим же даром и проклятием. Когда с аркой было покончено, руки фэйки опустились и повисли вдоль тела. Огненные факелы исчезли, как и щупальца тьмы. Зато арка, от которой веяло древностью и какой-то непостижимой силой, светилась красными знаками. Мор встала рядом с Элирией, придерживая её за талию. Боярышник-Галатиния пробормотала слова благодарности, и Мор ласково провела своей рукой по мокрому девичьему лбу. Мир затих. Было оглушительно тихо, и даже яростные дуновения были не слышны. Поддаваясь неизвестному порыву, Элирия аккуратно высвободилась из объятий Мор и подошла к арке. Она достала один из кинжалов и порезала левую ладонь. Правая рука, покрытая татуировкой, ещё слегка пульсировала. Капли крови пролились на сырую землю, а потом левая ладонь прижалась к твёрдой поверхности. Знаки Вэрда вдруг изменили цвет на лунно-белый. Одновременно. Ониксовая стена треснула по вертикали, а затем растворилась, исчезла. Осталась лишь одна арка с погасшими знаками. На месте стены заклубился молочный туман, растекаясь по форме бывшей стены. В самом центре замигало нечто тёмное. Оно пульсировало, будто живое, и тогда фэйки отошли на несколько шагов назад, вынимая оружие, что взяли с собой. Кинжал Никса будто даже снял боль с правой руки. Но одно лишь воспоминание о Никсе чуть не сбило с ног. Элирия застыла в оборонительной позе, согнув ноги в коленях. Секунду, вторую, третью ничего не происходило. Фэйка и моргнуть не успела, как нечто – неуловимое даже её зрению и мрачное, как само отродье тьмы – прыгнуло на неё и молниеносно откинуло назад. Спиной Элирия проскользила по всем камням и неровностям пещеры и глухо вскрикнула, когда её голова стукнулась о дальнюю стену. Пара кинжалов, что были прикреплены к бедру, валялись около портала, а тот, что подарил Никс, всё ещё был зажат в дрожащей руке. Элирия подавила отзвук боли, охвативший её от головы до поясницы, и быстро встала на ноги. Преодолевая дрожь и дрянной липкий страх. То, что опрокинуло её, как ничего не стоящую игрушку, заставило внутренности сжаться. Существо, вылезшее из портала, было втрое выше неё. Тело, покрытое омерзительной синевато-чёрной плёнкой, извивалось, будто змея. Рот с рядами острых зубов был широко открыт, сероватая слюна капала по его телу и на пол. Конечности были длинными и гибкими и оканчивались обезображенными когтями. Своим видом существо являло обезображенную породу, неизвестную этому миру. В памяти всплывали россказни Дорина Хавильяра, который ведал крупицы правды той страшной войны, охватившей когда-то Эрилею. И даже если родители Элирии не одобряли такого, юная сребровласая девчушка умела получать то, чего хотела. Пусть после ночью ей снились жуткие сны, где из теней ткались чудища, о которых рассказывал дядя-король. Вот только Боярышник-Галатиния не могла подобрать названия этому существу. Оно не подходило под конкретное описание валга, но их ведь могло быть множество видов… Зловоние плоти достигало даже с расстояния трёх метров, которые разделяли фэйку и существо. Как оно сюда попало, почему и как – все эти вопросы метались в голове, но ответить на них было некому. Морриган стояла неподалёку. Её золотистая кожа на миг посерела от жути увиденного, а рука с мечом заметно дрожала. Валг тем временем хищно облизывался чернющим языком, в упор глядя на Элирию. На его морде не было ни глаз, ни даже щёлочек. Но волны давнего голода тошнотворно заполняли пространство. — Как долго я был заперт. И как долго я ждал крови Галатиниев. Моим сородичам так и не удалось испить с глотки твоей мамаши. — Жаль разочаровывать, если ты подумал, что это удастся тебе, — преодолевая дрожь в голосе, громко заявила Элирия. — Хотя… думать – не совсем подходящее для тебя слово. Существо зарычало, но не двинулось. Его обезображенный рот растянулся в подобии улыбки, когда из портала выпрыгнуло ещё четверо существ, идентичных ему. Двое из них повернули морды в сторону Мор и явно радовались такому лакомому кусочку. Тогда златовласая достала второй меч прямо из-за спины, которого до этого там не было. Видимо, на мече был особенный покров невидимости. — А вот сейчас мы повеселимся, принцесса, — облизываясь, прошипел первый валг. Её титул был жуткой вещью из его пасти, но ответить и потянуть время к прибытию подкрепления не получилось. Да и глупо надеяться, что Никс с Азом появятся здесь в мгновение ока. Валги одновременно, как по щелчку, бросились на фэек. Колени, как и руки Элирии и Мор не дрогнули. К Элирии устремилась тварь, что грозилась первой испить её крови. Стена дерзко-красного пламени столкнулась с валгом, и от него не осталось даже пепла. В эту атаку Элирия вложила всю себя. Два валга, что напали на Мор, зарычали и на мгновение утратили контроль над своим телом. Кажется, так на них повлияла смерть сородича. Это дало Элирии некую идею, но она не была уверена, что, ранив одного, это подействует на других. Мор отбивалась от двух валгов своими мечами. Света критически не хватало, а сами твари сливались с шепотом ночи, поэтому Элирия послала ей на помощь свою магию. Длинные лезвия покрылись слоем огня, и Мор, криво усмехнувшись, стала косить тварей с ещё большей жестокостью. Их вопли и шипение были не из мира сего, резали слух. — Секи им головы! Остальное сделаю я! — крикнула Элирия, уворачиваясь от когтей одного валга и целясь кинжалом Никса в другого. Она знала ещё по историям Дорина Хавильяра, что валгов в небытие мог отправить лишь огонь Галатиниев. Вот только проблема была в том, что после активации портала и уничтожения первой твари её магия огня дала слабину и заметно ослабела. Ей не хватало опыта и совершенства. Боковым зрением Элирия уловила момент, когда Морриган высоко подпрыгнула, сделала в воздухе кувырок и обрушилась на валгов смертоносной вспышкой. Две уродливые головы отделились от тел и заскакали по полу, разбрызгивая чёрную зловонную кровь. Мечи Мор тоже покрылись этой дрянью. Та поморщилась и вытерла лезвия о свои доспехи. Кинжал, объятый магическим пламенем, угодил прямо в раскрытую пасть. Валг завопил ещё сильнее, его конечности бешено корчились. Элирия, как хищник, оскалила клыки. Этот маневр дал ей время, чтобы наслать пламя на убитых Морриган валгов. Те горели без возможности возродиться. Но фэйка совсем забыла о последнем валге, который затаился среди теней пещеры. Он так быстро налетел на неё, что у Элирии перехватило дыхание. Его огромная лапа схватила её за талию и оторвала высоко от земли. Пасть валга была на уровне лица фэйки. От убийственного смрада к её горлу поднялась желчь. — Теперь ты достанешься мне, — валг потянул своими когтями за длинную косу, и серебро волос рассыпалось по спине. Элирия морщилась и извивалась всем телом, насылая на пленителя магию рода Боярышников. Но валг был невосприимчив к стихиям льда и ветра. Зато эти попытки не на шутку рассердили его. Только что Элирия была в его жутких лапах, а в следующий миг уже съезжала по стене, сдавленно стоная. С виска полилась струйка горячей крови, левое плечо явно вывихнулось, а рука онемела. Сквозь пелену резкой и ошеломляющей боли Элирия не могла увидеть, как арочный туман пошел рябью, а потом там стали вырисовываться яркие краски. Меж тем Морриган наблюдала, как сгорает изнутри четвёртый валг, что был пробит кинжалом Элирии. Вскоре на его месте только и остался всё такой же белесный кинжал. Мор тяжело дышала, глаза застыли на поверженной Элирии. А последний валг совсем не обращал на Мор внимания. Не дав времени оклематься, он мертвой хваткой вцепился грязными когтями в густые волосы и потянул Элирию к себе. Она пыталась высвободиться, пыталась хвататься здоровой правой рукой и ногами за любые неровности, но это было почти безрезультатно. А портал уже показывал размытую картинку из зелёно-голубых тонов. Лазурные глаза встретились с карими. Кусая клыками губы в кровь, Элирия прогримела: — Руби! Очумелая Морриган даже не поняла, чего требовала фэйка. А валг тащил извивающуюся Элирию всё ближе к порталу. — Руби волосы, Мор! Сейчас же! Повинуясь приказу (а именно таковым и были слова Элирии), Мор за секунду оказалась рядом и одним точным взмахом отрубила львиную долю волос. Не мешкая, Элирия вскочила на ноги. Пока валг раздраженно вопил, сбрасывая с когтей кучи волос, фэйка ловко забралась к нему на спину и, замахнувшись высоко над головой кинжалом, со звериным воем всадила лезвие прямо в череп. Оно пропороло кости и ткани. Конец лезвия был виден из широко открытой пасти. Валг пошатнулся и придавил бы весом своего тела Элирию, если бы та не успела спрыгнуть пораньше. Она приземлилась на две руки, и левая мгновенно запылала агонией, из-за чего фэйка завалилась на бок. — Элирия! — воскликнула Мор и приземлилась рядом с ней на колени. Она водила рукой по лицу, размазывая кровь и грязь. — Он тебя задел, ранил? — Нет, — промычала та в ответ, не открывая глаз. — Сейчас всё пройдет. — Хорошо, милая, — это принесло Мор некоторое облегчение. Она глянула на бездыханную валгскую тушу и поморщилась. — Но ты должна сжечь его к чертям собачьим. Сама ведь знаешь. Плюясь одним ругательством за другим, Элирия перевернулась на спину и, стиснув зубы, приняла протянутую руку Мор. От тупого болевого отклика в затылке Элирия зашипела. Казалось даже, что не осталось ни одного кусочка тела, которое не пульсировало. Золотые ободки глаз больше не сверкали подобно двум заревам. Огонь отступал назад – в те глубины естества, которые не были до конца понятны даже самой фэйке. И пока эта сила не исчезла вовсе, Элирия направила дрожащую руку на обмякшую зловонную тушу валга. Его конечности уже начинали выгибаться, что означало, что тварь регенерирует. Из кончиков пальцев вырвались ленты оранжевого и синего пламени. Магия Боярышников работала в тандеме с магией Галатиниев, переплетаясь и становясь чем-то единым. Темно-синяя туша забилась в судорогах, а из пасти вырывались предсмертные звуки. Элирия опиралась на Мор и равнодушно взирала на мучения валга . То, что он попал сюда со своими сородичами, было уже неправильным. Аэлина расправилась с их породой более пятидесяти лет назад, а остальных чудищ заперла навечно в их гниющих мирах. Но, быть может, именно эти валги были особо обозлёнными и достаточно смышлёными, чтобы проскочить свои врата и затаиться, ожидая... мести. Расплаты. А уж самой ли Аэлины либо кого-нибудь из её близких – это было не так важно. Единственной главной вещью было чувство завершённости. Необъяснимо, но Элирия чувствовала, что из арки больше не вылезет подобных существ. А эти лишь были жалкими гнилыми корнями прошлого, которые безвозвратно сгорели. Элирия позволила себе прикрыть глаза, выравнивая дыхание. Морриган неверяще осматривала пространство. Её губы сложились в нервной кривой улыбке, пока она машинально гладила короткие волосы Элирии. — Жуть какая, — прохрипела Мор. — Согласна. — Чёрт возьми! Да я никогда не встречала таких отвратных сознаний! Даже мой отец с ними не сравнится. Элирия прыснула, и правый бок коротко кольнуло. Она не заметила, как повредила и его вдобавок к ключице. Левая рука Мор тоже пострадала, но не страшно. Чёрный рукав был вспорот вместе со слоем кожи. Из длинной раны сочилась кровь. — И где эти молодцы застряли? — возмущалась Мор, напрочь забыв о ране. Её больше волновали Никс с Азом. Услышав имя своей пары, Элирия испытала прилив тепла, ощутила почти что целительное прохладное касание ночи к саднящему лицу. Фэйки не поняли, в какой момент туман в арке бешено завертелся. Молочное свечение в первые секунды ослепило. Мор закрыла лицо двумя руками, отворачиваясь от источника света. Элирия сделала то же, но тут её что-то потянуло за ноги и потащило по полу. Если бы не убитые валги, она бы подумала на них. Но то, что магнитом тянуло её к порталу, было силой не материальной. В голове Элирии резко сложился целостный пазл. Всё стало на свои места. Она не попыталась сопротивляться, но упрямые женские руки впились в её запястья, замедляя скольжение. — Да что происходит?! Это ещё не конец неожиданностей? — от натуг, прилагаемых для того, чтобы удержать фэйку, Морриган протяжно взвыла. Это был звук чистого гнева, непокорности и… отчаяния. В её карих радужках плескался тревожный вихрь. — Это самый, самый ужасный план из всех, на которые я когда-либо соглашалась! В следующий раз тебе не обвести меня вокруг пальца, слышишь? Ты слышишь меня? Элирия слышала. Но ещё она улавливала далекий, такой знакомый шелест веток хвои... Слёзы боли – физической и душевной – застилали ей глаза. Боги, она так устала от этих противоречий внутри... — Что мне делать, Элирия? Котёл раздери, что мне делать?! — кричала Мор. Когда почти что весь воздух покинул лёгкие, она расширенными глазами уставилась на Элирию. Моляще. Мор впилась в её руки ещё крепче, отчего Элирии стало больно. Кровь с раненого виска стекала к глазу, мешая ясно видеть. Сила портала тоже не собиралась отпускать её. Она своими властными, требующими когтями притягивала ослабленное тело всё пуще. Ближе. — Ты должна, — прохрипела Элирия, выдавливая из последних сил свой голос, — должна сказать ему, что я… — Не смей! — рявкнула золотоволосая, оскалившись. Точно была похожа на дикую непокорную львицу. — Не смей меня просить о таком! Сама ему скажешь, чёрт вас, голубков, побери! — Мор, — теперь молила Элирия. Ногами она почувствовала, как переступила грань, где брала начало бездна портала. Холодная, тягучая… И всё-таки непостижимо знакомая где-то там, за завесой. Она засасывала, будто то был самый настоящий водоворот. Фэйка была готова окунуться в него с головой, лишь бы эта безудержная сила не выплеснулась в мир и не поглотила всех на своём пути. Иллирианский лагерь был бы первым. Она – Элирия Ашерир-Боярышник-Галатиния. И она не будет бояться. Что бы не ждало за гранью этого мира и любого другого. Она – дочь своей матери, а значит, её сердце зажглось однажды бессмертным огнём и страх его не погасит. — Я сделала это для Притиании. Для вас. Ты должна знать, как и он. Лазурные глаза застилали слёзы, как и ласковые карие напротив. Прекрасное лицо Морриган уже потеряло свои очертания для Элирии. Тьма и свет подбирались всё ближе, любовно обхватывая за плечи и нетерпеливо окутывая тело. — Я знаю. И он тоже, — прошептала Мор. Сквозь ломоту и боль Элирия улыбнулась подруге. Пальцы ослабли, сами разжались и мягко выскользнули из рук Моррриган. Будто так и должно было быть. Будто так было уготовано с самого начала. Мощный древний поток подхватил фэйское тело и жёстко опрокинул его. Где-то на периферии мелькали образы и сразу гасли. Завертевшись в невесомости, Элирия ощутила последнее: как дурнота подступила к горлу, и как резко, почти что фатально натянулась нить истинных. Спина неестественно изогнулась, а из окровавленных губ сорвался слабый возглас. На миг пространство озарилось яркой, ослепляющей вспышкой, но лишь для того, чтобы затем померкнуть. Будто затушили разом все звёзды в мирах. *** Террасен. Оринф. Порыв ветра ворвался в открытое окно и налетел на шёлковое золотое одеяло. Оно наполовину съехало с террасенских монархов. Король спал мирным, беззаботным сном. Впервые за долгие дни тревог ему удалось забыться в мире, где его дочь не была пропавшей без вести. Королева, чьи кудри из золота разметались по подушке, как ярчайшие лучи солнца, неспокойно крутилась в постели. Её ладонь выскользнула из ладони мужа, глазные яблоки под закрытыми веками хаотично метались. Белый волк, связанный кровью с королевой, заскулил во сне, пронизанным муками, что давили на кости. Второй порыв ветра сорвал одеяло с потного женского тела, когда Аэлина, резко сев на кровати и открыв глаза, крикнула навстречу ночи одно слово. Одно имя. — Элирия!