Улыбка

Ударила молния, закружились листья в неистовом танце. Ливень только набирал обороты, стремительно темнело. Зонтик бежал. Бежал так сильно, как позволяли ему ноги. Легкие сперло, паренек остановился, чтобы отдышаться. До дома ему осталось немного, всего-то за променадом свернуть. Промокший насквозь, он нервно оглянулся, в горле собрался ком: уже почти ночь. Это очень, очень плохо. На этой улочке даже фонари не горели, было видно не дальше своего носа. Неожиданный шквал ветра пробил до костей. Зонтик потуже завязал шарф и глубоко вздохнул, уже собираясь идти дальше. Всего-то двести метров — и он наконец-то дома. Только бы успеть, только бы не опоздать… А дождь все барабанил по макушке, каплями стекая с челки на нос. Сзади послышался шелест. Парень резко обернулся и сжался, попятившись. Ему здесь не место, надо поторапливаться. Он еще сделал пару шагов назад, тщетно вглядываясь в тьму. Пока не заметил тень на мокром асфальте. Вот его собственная, сгорбленная и сжатая, а вот еще чья-то, длинная и худощавая. Кто-то резко ухватил за волосы, оттягивая вниз. От страха занемели ноги, спину свело в спазме. Потянули еще раз, настойчивее, и Зонтик прогнулся назад, испуганно разглядывая веснушчатое лицо над собой. В голове тревожно билась только одна мысль — слишком поздно. Опустилась ночь, и на улицы вытекла вся нечисть этого прогнившего города. Он попался прямиком в ловушку. — Ты чего такой грустный? Кто-то умер? — копна соломенных волос расплылась перед глазами. И непонятно, дождь это или слезы. Сердце больно сжалось. — Ну ладно, не переживай, сейчас я тебя развеселю. Сильный толчок в спину и Зонтик оказался забитым в угол около мусорных баков. А ведь у него почти получилось, он почти добрался домой. Судорожно он щупал холодную стену сзади себя, все тщетно. Глухой тупик. А фигура спереди подскочила ближе, затопив со всей силы кулаком по солнечному сплетению. Зонтик захрипел и согнулся, из легких выбили весь воздух. Перед глазами снова замаячило ребяческое веселое лицо с милой щербинкой в зубах. Он шуточно пригрозил худощавому студенту пальцем. — Невежливо вообще-то, надо смотреть на собеседника, — парниша повертел в руках нож, заинтересованно разглядывая вытянутую физиономию перед собой. Несколько темных прядей налипли на глаза, а губы дрожали. Как испуганный котенок. — Хочешь, я тебе шутку расскажу? Ты выглядишь не очень счастливым. Колени уже подгибались, а руки дрожали. Зонтик только еще сильнее сжался и отпрянул, но теперь поверх бинта на ладони поехавшего был еще намотан и шарф. Горло сдавило, уже второй раз несчастный задыхался. — По глазам же вижу, что хочешь. Слушай внимательно. Ты знаешь, как быстрее всего прекратить спор глухих? — ответа не последовало и он требовательнее дернул ткань на себя. В глазах едва не потемнело. — Ну, знаешь? Голос его подскочил, становясь выше и пронзительней. Глаза сощурились в злобе, а улыбка превратилась в оскал. Зонтик с рвением помотал головой. — Достаточно просто выключить свет! — и залился веселым смехом. Но потом заметил, что жертве не смешно и снова прекратил улыбаться. — Ты не смеешься. Это что, не смешно, по-твоему? Ну ладно, я все равно заставлю тебя улыбаться. А сейчас не дергайся, а то я промахнусь! Феликс схватил студента за подбородок и притянул ближе к себе, внимательно изучая лицо. Зонтик сначала попытался отпихнуть его от себя, но снова получил под дых и больше не рыпался. Мозг вопил, мысли хаотично роились, слезы уже давно катились по щекам. В свете битого фонаря сверкнуло лезвие. Сердце пропустило удар. Последнее, что видел перед собой студент — свое отражение в глазах маньяка и широкую улыбку до ушей. Свою и его. А ливень все шел, смывая за собой горечь и кровь.