Фута-мир: Сверху и снизу - Прошлое не мертво

Прошло больше года с тех пор, как Виджая стала порноактрисой под псевдонимом Шакти Тайгресс. После того, как она преодолела своё неприятие секса в пассивной роли, она могла сниматься в большем количестве видео (хотя по-прежнему предпочитала быть в активной роли), и уже через месяц съёмки приносили ей достаточно денег, чтобы она могла больше не сниматься в массовке по три сцены в сутки за жалкие сто даллеров за сцену, — и Виджая была очень рада оставить съёмки в массовке в прошлом. Она продолжала сниматься для Ultimate Fights, эротического шоу с элементами рестлинга, и эта работа приносила ей искреннее наслаждение. Она подружилась с несколькими другими рестлершами, в первую очередь Мирандой Сангре (которая на самом деле была эйрландкой, притворявшейся эспаноамерицийкой, по имени Шинейд ИнМонат-ИнМорриган), у которой была схожая история: они обе были спортсменками, которым запретили заниматься профессиональным спортом из-за того, что они владели колдовством. Старые обиды, когда Виджая вела себя как редкостная сука, а Миранда вызвала её на поединок, ставкой в котором была киска побеждённой, были забыты. С помощью Рокси Фокс, одной из участниц шоу, Виджая сумела попасть в «настоящий» рестлинг, и перед ней открылся целый новый мир, она узнала, что такое «гиммик» (роль, которую рестлерша должна играть перед камерами), «кейфеб» (правила поведения, согласно которым рестлерши должны делать вид, что всё происходящее на экране взаправду) и много других слов. После долгих обсуждений с «букерами» (ещё одно новое для Виджаи слово, означавшее сценаристок, пишущих сценарии для постановочных боёв), когда Виджая объясняла, какую роль она хочет или не хочет и не сможет играть, родился её «сценический образ» — Виджая стала выступать под прозвищем Йогини, просветлённой восточной мудрой женщины, владевшей медитацией, боевыми единоборствами (хотя именно последним Виджая никогда не занималась) и прочим, что у простых америциек ассоциируется с загадочным Востоком. Самым сложным в роли «просветлённой йогини» для Виджаи было не материться как сапожница — но промоутеры решили, что когда она сперва в ярости бросает «Блядь!», а потом, снова переходя на интонации загадочной мудрой женщины, поправляется «То есть твоё зло вернётся к тебе!», в этом есть определённый юмор. Бои проходили по заранее прописанным сценариям (отступления и импровизация, если что-нибудь шло не так, допускались, но были нежелательны), и Виджая должна была изображать дружбу или вражду с другими рестлершами — но все рестлерши, несмотря на то что многие из них должны были перед камерами изображать смертельную вражду и ненависть, в обычной жизни старались быть хорошими подругами (как и участницы шоу Ultimate Fights), и Виджая постепенно вливалась в коллектив. Некоторые из участниц её шоу были бывшими (как Рокси) или действующими рестлершами, и, вопреки первоначальным опасениям Виджаи и к её счастью, никто не попрекал её тем, что она снимается в порно (но в гиммик Йогини добавили, что она практикует не просто йогу, а тантра-йогу… в том виде, в котором представляют себе тантру америцийки). Надо сказать, работа порнозвезды и рестлерши отнимала у Виджаи немало сил — она должна была следить за своей внешностью, заниматься спортом, поддерживать физическую форму, тренироваться в боевых единоборствах для рестлинга, репетировать предстоящие постановочные бои, и всё такое прочее. Виджая ещё занималась бодибилдингом, мечтая стать по-настоящему мускулистой женщиной (промоутеры намекнули ей, что если она станет настоящей культуристкой, в её гиммик придётся вносить изменения) и сниматься для порно-канала с бодибилдершами. С помощью своей подруги и соотечественницы, порноактрисы-бхарати по имени Падма Лотус, Виджая записалась на курсы массажа, надеясь для того канала, где они с Падмой снимались, выступать не только в пассивной роли «клиентки, которую соблазняет массажистка», но и в более активной роли. Ещё её уговорили записаться на курсы актёрского мастерства… всё это съедало столько времени и сил, что у Виджаи не всегда оставались силы на секс со своей девушкой, и даже на выходных иногда она хотела просто поваляться на диване, а не идти на пляж или куда-то там ещё. Ей зачастую приходилось ездить по разным городам штата для съёмок и соревнований и даже один раз в Лос-Невадас, в соседний штат (но это того стоило — это было самое крупное соревнование, в котором участвовала Виджая, — да и кто не хотел бы побывать в Лос-Невадасе?). Но все эти усилия приносили плоды — Виджая закончила курсы массажа и теперь стала полноценной актрисой для того канала, где они с Падмой снимались, в паре видео они даже снялись вместе, как две работницы массажного салона, вместе соблазняющие и трахавшие клиенток. Курсы актёрского мастерства давались Виджае непросто (всё-таки она не была, наверное, рождена быть актрисой), но кое-что она усвоила, она стала лучшей порноактрисой, ей стали платить больше денег (и промоутеры рестлинг-шоу тоже одобряли, что Виджая изучает актёрское мастерство). Она подкачала мышцы, и её приняли-таки на канал, снимавший порно с бодибилдершами, правда, пока она в видео снималась как посетительница качалки, которую соблазняет и трахает более сильная женщина. Понемногу заработанная известность начинала работать на Виджаю — чем больше становилась её популярность, тем больше ей платили, а когда ей стали платить больше, Виджае уже не нужно было соглашаться на каждые съёмки, которые ей предлагали, и она могла выбирать, в чём она хочет сниматься, а в чём нет, оставляя больше времени для себя. Немного расстраивало Виджаю то, что владелицы каналов были против того, чтобы она использовала своё колдовство при съёмках. Она предлагала представительницам каналов, снимавших видео с эротическим массажем и эротической йогой, снять видео с ней, демонстрирующей свои колдовские силы (массаж в четыре руки!), но они отказались. Она предлагала промоутерам рестлинг-шоу, что она могла бы использовать своё колдовство во время боёв, — они сперва отказались, потом подумали, потом всё-таки отказались… и даже другие рестлерши, оказавшиеся магофобками, после этого начали смотреть на новую участницу шоу косо. Но Виджая твёрдо решила не скрывать свой магический дар и для своего блога делала фото и видео, где она демонстрировала свою магию Чакраватини — сперва просто сидела в позе лотоса, обнажённая, открыв во лбу сияющий третий глаз и материализовав вторую пару рук из астральной энергии, подобная бхаратийской богине, потом были фото и видео, где Виджая в четыре руки ласкала свою грудь и член, а потом… а потом ей удалось уговорить Падму сняться с ней вместе в паре любительских порно-видео: в одном Виджая делала Падме массаж, в процессе массажа материализуя вторую пару рук, и затем всё заканчивалось сексом, в другом Виджая изображала для Падмы инструктора по йоге, во время занятий открывала чакры, открывая третий глаз и материализуя вторую пару рук, и снова всё заканчивалось сексом. Надо сказать, всё это было непросто: Виджае приходилось быть и исполнительницей главной роли, и режиссёром, и автором сценария, ей нужно было ещё обустроить в своём доме съёмочную площадку (арендовать помещение для съёмок было дороговато)… Эми, её девушка, взяла на себя роль оператора, монтажёра, и она же подбирала для видео саундтрек, за который не пришлось бы платить правообладателям. Надо сказать, уговорить Падму в этом сниматься тоже было непросто — она была более успешной порнозвездой, чем Виджая, теми деньгами, которые Виджая могла бы заработать на этом порно, её соблазнить было невозможно, и она участвовала в этом только потому, что Виджая была её подругой, но всегда была очень недовольна, когда что-то шло не по плану, и съёмки занимали больше, чем ожидалось. «Колдовское порно» Виджаи было очень-очень любительским по уровню исполнения, но оно имело успех: начинающих порноактрис в мире много, но порноактрис-колдуний — куда меньше, и Виджае удалось завоевать известность. Иногда это была известность со знаком «минус», Виджае часто приходилось чистить комментарии к своим фото и видео от возмущённых ханжей, называвших её колдуньей, извращенкой, уродиной и разными другими словами (то есть то, что она снимается в порно, их устраивало, а то, что она колдунья, нет?!), но у неё появлялись новые подписчицы, новые платные подписчицы, её маленький личный порно-канал начал приносить доход, она становилась знаменитой. Похоже, слухи о её любительском колдовском порно дошли до промоутеров рестлинг-шоу, которые, скрепя сердце, внесли изменения в гиммик Йогини: теперь якобы внутри рестлерши-йогини жила другая, мистическая злая сущность, и якобы Йогиня высвобождала силу этой сущности только тогда, когда иначе ей грозило поражение, но под воздействием этой сущности она становилась злой, кровожадной и безумной и начинала сражаться, плюя на все правила. (Тренерам Виджаи пришлось изрядно поскрипеть мозгами, придумывая для четверорукой формы Виджаи боевые приёмы, — сама Виджая пыталась выработать свой собственный боевой стиль для четырёх рук, но она никогда раньше не использовала колдовство в настоящем бою). Новая роль Виджае не то чтобы слишком нравилась, но, по крайней мере, ей разрешили использовать своё колдовство для шоу, это уже было неплохим достижением. Её даже пригласили на интервью, где Виджая долго и с удовольствием рассказывала, как она пострадала и продолжает страдать от магофобии окружающих. Правда, Виджая не стала говорить о том, что она из семьи мафиози, и соврала, что она сирота, никогда не знавшая своих родителей, и не знающая, откуда у неё колдовской дар… но когда интервьюер начала спрашивать её, когда она впервые обнаружила в себе колдовской дар, Виджая начала путаться в «показаниях» и неубедительно врать. И, конечно, с Виджаей была Эми, её возлюбленная, её девушка, её лучшая подруга. Заведя себе блог со ссылками на её порно-фото и видео и эксклюзивными фото и видео только для платных подписчиц блога, Виджая уговорила Эми быть её оператором, и Эми с удовольствием снимала свою подругу, как она принимает разные соблазнительные позы, как она ласкает себя, и всё такое прочее. Они наснимали много разных фото и видео, благо природа штата Санта-Круз давала много подходящей натуры: на диком пляже на песке и под пальмами, в море, возле автомобиля у хайвея и так далее. Эми, гораздо лучше разбиравшаяся в компьютерах, чем Виджая, помогала своей подруге вести её блог, а не только была её оператором. У них были прекрасные отношения и море отличного секса, Эми стала для Виджаи лучшей подругой, какой у неё, не слишком хорошо умевшей заводить друзей, не было никогда раньше, Эми была совершенно не против, что Виджая снимается в порно… правда, изредка она ревновала свою подругу, когда ей казалось, что Виджая с другими порноактрисами не только занимается сексом, но ещё и начинает дружить, — особенно она ревновала свою подругу к Падме. Эми полушутливо требовала, чтобы Виджая показывала ей всё порно, в котором она снимается, и всё это порно просматривала, и ей нравилось… а вот Виджае часто не очень нравилось смотреть своё порно, потому что она слишком хорошо помнила, что вся эта страсть, которую она изображала перед камерами, — это актёрская игра, и на самом деле это было снято не с первого дубля. Уже почти полгода как Эми переехала к Виджае, из многоквартирного дома в маленькое бунгало у моря, и теперь они могли быть ближе друг к другу, могли заниматься сексом чаще… ну, когда у них у обеих были на это силы — а силы были не всегда. И Виджае, наконец, удалось уговорить Эми снятся с ней вместе в любительском порно — установив камеры, они ласкали друг друга перед камерами, они занимались жарким сексом перед камерами, и смуглокожая спортсменка, материализовав вторую пару рук, ласкала маленькие упругие грудки и член изящной азийки в четыре руки. Хорошо, что Эми была достаточно раскрепощённой девушкой, чтобы согласиться на такое! Конечно, как и Виджая, Эми не называла зрительницам своего настоящего имени… и вообще Виджая была скорее рада, что её девушка не собиралась бросать свою скучную работу в почтовом отделении и делать карьеру порнозвезды, не то теперь бы уже у неё был бы повод для ревности. Надо сказать, это было непросто: устанавливать камеры так, чтобы они с Эми всегда были в кадре, и ни в коем случае не выходить из кадра, потому что иначе сцену придётся переснимать почти целиком, быть самим себе гримёршами, осветителями и много кем ещё, и осваивать все эти премудрости самостоятельно. Но это приносило Виджае популярность и доход, количество подписчиц её блога и платных подписчиц увеличивалось, и каждые несколько недель Виджая проводила стримы, отвечая на вопросы зрительниц или раздеваясь и лаская себя перед камерами, — правда, Виджая всё ещё предпочитала в сексе активную роль, и ей морально проще было не выполнять пожелания зрительниц, даже за донаты, а рассказывать им, как, в каких позах и в какие отверстия она бы их жёстко отымела (вот только Эми была против, чтобы её девушка претворяла эти обещания в жизнь). Виджая всё ещё не могла определиться, как часто проводить стримы: раз в месяц — слишком мало, чем больше стримов, тем больше подписчиц и донатов, но каждую неделю или чаще — это слишком утомительно для неё, и так порядочно устававшей от жизни порноактрисы и рестлерши — один стрим в две-три недели она ещё кое-как вытягивала. В общем, жизнь порноактрисы и рестлерши была довольно утомительной, но Виджая в целом была довольна своей жизнью и смотрела в будущее с оптимизмом — она не сомневалось, что её ждёт ещё больше популярности и ещё больше денег. И всё было хорошо… когда в один прекрасный день зазвонил её телефон, и на экране высветился незнакомый номер, Виджая не ожидала ничего плохого. Может быть, это были журналистки, желающие взять у неё новое интервью, или представительницы ещё одного канала или какого-нибудь журнала, желающие, чтобы она снялась для них? В общем, Виджая ожидала чего-то такого, принимая звонок. — Алло? — Здравствуй, дочь моя, — произнёс сухой голос в трубке, и от этого голоса сердце девушки замерло в груди — это был голос её матери, с которой она не виделась почти семь лет, с тех пор как ей исполнилось восемнадцать, и она сбежала из дома, и предпочла бы не видеться ещё всю жизнь! — До меня… дошли известия о том, чем ты занимаешься теперь… и я очень расстроена. Это недостойное занятие для дочери семьи Сингхани. — Се… семьи Сингхани?! — когда Ванара Сингхани упомянула свою фамилию — фамилию, на которую, Виджая была уверена, она имела столь же прав, сколько и на титул махарани, её дочь почувствовала вместо паники и шока закипающий гнев. — А, значит, торговать героином — достойное занятие для потомка кшатрий?! Что тебе нужно от меня?! — с яростью выплюнула девушка. — Оставь меня в покое, ты и твоя ебучая семейка! У меня прекрасная жизнь, я ею охуенно довольна! Я лучше буду сниматься в порно, чем курировать торговлю этой твоей чёртовой дурью! Пусть я буду шлюхой, ведьмой и блядью, но я не буду убийцей, как ты! — ВИДЖАЯ! — в голосе Ванары Сингхани звякнул металл. — Как ты смеешь разговаривать со своей зачинательницей?! Будь это разговор лицом к лицу, Виджая струсила бы, не решилась бы дерзить своей матери, жестокой главе преступного клана… но сейчас они говорили по телефону, их разделяли две с половиной тысячи миль, и Виджая, она же Шакти Тайгресс, была уже не той восемнадцатилетней девчонкой, шесть лет назад сбежавшей из дома. — Мэм… — медленно, раздельно, стараясь, чтобы её голос не дрожал, ответила она, — я не знаю, кто вы. У меня никогда не было матери, я сирота. Вы меня с кем-то перепутали… вы, наверное, ошиблись номером. Она замолчала, Ванара тоже молчала в трубку, повисла пауза, и Виджая, наконец, нажала на кнопку завершения звонка. Ей нужно было несколько секунд, чтобы прийти в себя от стресса, её сердце бешено колотилось… и тут телефон зазвенел снова, на экране высветился тот же самый номер. Виджая нажала на кнопку приёма звонка с такой яростью, будто хотела её раздавить. — Отъебись от меня! — крикнула она в трубку. — Я не желаю иметь с тобой ничего общего! Что тебе от меня нужно?! Ванара ответила не сразу. — Виджая… — наконец, проговорила она, — то, что ты говоришь, ранит сердце твоей матери… — Засунь своё сердце знаешь куда?! Скажи ещё, что ты меня любишь! — с сарказмом ответила Виджая. — Ты сломала мне всю жизнь! Из-за тебя у меня нет ни образования, ни профессии, ничего! Хочешь знать, почему я снимаюсь в ёбаном порно, — потому что из-за тебя у меня нет никакой другой профессии! — Я, — с нажимом и заметной болью в голосе ответила Ванара, — хотела оградить тебя от занятий, недостойных потомка кшатрий. И мне очень больно узнавать, что ты стала проституткой… — Занятий, недостойных кшатрии?! А, значит, торговать наркотиками — это достойное занятие?! — Служить своей семье, — твёрдо, с нажимом ответила Ванара. — Защищать членов своей семьи. — Торговать наркотиками. Убивать людей, — продолжила Виджая. — Убивать врагов своей семьи, — поправила её Ванара. — Неужели это хуже, чем за деньги трахаться с другими женщинами перед камерами, словно шлюха? — Да! — без колебаний ответила Виджая. — Когда я снимаюсь в порно, я не причиняю никому вреда! В отличие от тебя, когда ты торгуешь своей ёбаной дурью, из-за которой люди превращаются в овощи и умирают, и убиваешь тех, кто перешёл тебе дорогу! Ванара Сингхани вздохнула. — Неужели ты не боишься хотя бы за свою душу? За грех, который ты совершаешь в этой жизни, тебе придётся расплачиваться в следующих рождениях… — Виджая расхохоталась, не дав матери договорить до конца. — Ты правда в это веришь?! Знаешь, что, если твои богини думают, что то, что делаешь ТЫ, это не грех, а то, что делаю Я, это грех, то… то пошли они в задницу! — ВИДЖАЯ! — искренне ужаснулась её мать. — Богини, во что ты превратилась?! Как ты разговариваешь со своей зачинательницей, как твой язык поворачивается произносить такие богохульства?! — Виджая только снова рассмеялась в ответ. — Но, пожалуйста, дочь моя, вернись в нашу семью, я всё прощу тебе, и тебе никогда не придётся больше заниматься этим отвратительным делом… — она попыталась увещевать свою дочь, но Виджая только зло усмехнулась в ответ. — ТЫ меня простишь? А Я тебя — нет! Я не желаю иметь с твоей семьёй ничего общего, и это моё последнее слово! И, кстати, — она зло усмехнулась, — ты можешь говорить всё, что угодно, но я знаю, что твоя семейка нихуя меня не примет! Так что… так что лучше сделай вид, что ты ничего не знаешь про то, чем я сейчас занимаюсь, и вообще меня никогда не было! У тебя никогда не было дочери по имени Виджая, а я сирота. Ванара Сингхани вздохнула в ответ, тяжело и печально. — У тебя есть моя кровь, — напомнила она. — Кровь, благодаря которой ты сейчас зарабатываешь себе на жизнь… благородная кровь, которую ты используешь для таких низких, непристойных, мерзких вещей, — при этих словах Виджая почувствовала злость. — Спасибо, что напомнила, мама! — зло бросила она в ответ. — Из-за твоей чёртовой крови меня выгнали из спорта и запретили заниматься спортом навсегда! Если бы не эта твоя ёбаная кровь, я могла бы быть до сих пор спортсменкой, плохой или хорошей, но мне не пришлось бы сейчас сниматься в порно из-за того, что меня выгнали из спорта… а другими профессиями я — спасибо тебе! — не владею! Это ТЫ виновата во всём, ТЫ поломала мне жизнь, чёртова ведьма! Ванара Сингхани вздохнула снова. — Виджая… мне правда очень жаль, что эти грязные потомки обезьян считают нас, носительниц благородной крови, чем-то вроде демонов… мне жаль, что из-за них прервалась твоя карьера, — я следила за твоими успехами, я радовалась им… — Следила?! — возмутилась Виджая, ощутив какое-то нехорошее чувство… словно её мать в самом деле любила её и беспокоилась о ней, — вот только сама она совершенно не хотела такой любви. — Но в этом нет моей вины, — продолжала Ванара. — Ты не должна была покидать семью, частью которой ты являлась. Это ты сломала себе жизнь, когда покинула нашу семью… но ещё не поздно всё исправить… — Нет! — резко ответила Виджая. — Я не хочу ничего исправлять! Мне нравится моя жизнь! И это моё последнее слово! Ванара промолчала снова. — Что ж, если так… Кстати, кто та девушка, с которой ты снималась? — при этих словах Виджая похолодела от ужаса, её сердце замерло в груди. — Из какой она варны? — Чт… — Виджая не сразу поняла, что её мать спрашивает не про Эми, а про Падму. О, богини, нет, если эта чёртова сука будет преследовать не только её, но и её подруг!.. — Не твоё дело! Не… не трогай её, сука! Она тут ни при чём! — О, — в голосе криминальной баронессы послышалась злая усмешка, — так ты боишься за неё? — Нет! — в бессильной ярости выкрикнула Виджая. — Она не моя девушка! Мы просто снимаемся вместе в порно! Я дохуя с кем снималась в порно вместе, она не первая и не единственная! Ванара рассмеялась. — Вообще-то я хотела сказать, что я одобряю твой выбор, если ты встречаешься с девушкой из нашего народа… надеюсь, она не принадлежит к низшим варнам? — Нет! — со злым сарказмом выкрикнула в ответ Виджая. — КОНЕЧНО ЖЕ, она из кшатрий, как и я! Она просто кшатрия, которая снимается в порно! Ведь это достойное кшатрии занятие?! Вот теперь Виджае своим ядовитым сарказмом удалось заставить её мать опешить. — Серьёзно??? — кажется, Ванара Сингхани просто не смогла понять, что её дочь над ней издевается. — Нет, конечно! — зло рассмеялась Виджая. — Она такая же шлюха, как и я! И мне плевать на её варну, и ей тоже, я думаю, плевать!.. — и тут Виджая осеклась, поняв, что она может втянуть в большие неприятности свою подругу. — Оставь её в покое! Она не моя девушка, мы просто снимались вместе в порно, я много с кем снималась в порно! Откуда ты вообще знаешь про неё, ты что, смотрела порно со мной?! Ты просматривала порнуху со своей дочерью, извращенка?! — Виджая нашла в себе силы, чтобы издевательски засмеяться. — Ты дрочила при этом?! Судя по молчанию в трубке, Ванара Сингхани не знала, что ответить на ТАКОЕ. Наконец, она проговорила, будто задыхаясь от злости: — Ты… ты превратилась в грязную, сквернословящую, богохульствующую, не уважающую своих родителей шлюху, Виджая Сингхани! Мне следовало бы наказать тебя!.. — Виджая Гаури-Ванара, — поправила её Виджая. — Я больше не ношу твою фамилию… я больше не твоя дочь. Между нами нет ничего общего, не твоё дело, чем я занимаюсь, с кем трахаюсь и вообще. У меня своя жизнь… и я буду охуенно рада, если ты от меня, наконец, отъебёшься и оставишь меня в покое. Я взрослая женщина, а свои наказания можешь засунуть себе в задницу. — Значит, так? — проговорила Ванара со злостью в голосе. — Значит, ты отказываешься от своей семьи? От своего рода, от своей крови, от того, чтобы быть кшатрией? — Да, да, да! Сколько раз мне нужно повторить, чтобы до тебя, наконец, дошло?! — нетерпеливо выкрикнула Виджая. Её мать промолчала, а затем проговорила: — Ладно. Я поняла тебя. Мы ещё посмотрим насчёт этого, — и отключилась. Виджая осталась одна, наедине с собой, своими мятущимися мыслями и тревогами, с бешено колотящимся сердцем. Вот сука! Вот ведь ёбаная сука! Какого чёрта она не может от неё отстать?! И хуже всего… она может обеспечить проблемы не ей одной — Падме, Эми… чёрт возьми, всем девушкам, с которыми она когда-либо контактировала! Что делать?! Что она вообще сможет сделать?! А может быть… а может быть, она зря волнуется, и её мать не дотянется до неё с противоположного конца страны? Да, наверное… а если всё-таки дотянется?! Так, что ей вообще делать, куда бежать, кого предупреждать и спасать и как?! Кое-как сумев привести мысли в порядок, Виджая первым делом торопливо позвонила Падме. — Алло, привет? — спросила её соотечественница. Виджая почувствовала лёгкое облегчение — по крайней мере, её подруга была жива, голос у неё был нормальный. — Привет. У тебя всё в порядке? Ну, в смысле, с тобой не происходило ничего СТРАННОГО в последнее время? — Странного? — Падма нахмурилась. — А со мной должно было происходить странное? — Ну… — Виджая уже поняла, что вроде бы ничего такого с её знакомой не произошло, иначе она бы это сказала. — Например… за тобой никто не следил на улицах, никакие стрёмные люди? — А должны были? — Падма нахмурилась снова. — Шакти, скажи уже, в чём дело! — В общем… — Виджая тяжело вздохнула. — Мне только что звонила моя зачинательница… она, похоже, думает, что ты моя девушка. — А… — протянула Падма, а затем нервно рассмеялась: мол, и всего-то? — Ну, ты ей объяснила, что я не твоя девушка? — Виджая снова тяжело вздохнула в ответ. — Я объяснила… но я не уверена, что эта чёртова пизда мне поверила. — У тебя не очень отношения с твоей мамой? — хмыкнула Падма. — Не то слово, блядь! — криво усмехнулась Виджая. — Я сбежала из дома, когда мне было восемнадцать. Я готова была жрать дерьмо и делать любое дерьмо, лишь бы быть от неё подальше. Я поселилась, наконец, на противоположном от неё конце страны, и у меня всё было заебись… пока эта чёртова пизда не нашла меня и тут и не позвонила мне сегодня! — Ого, — протянула Падма. — А почему ты от неё сбежала? Виджая вздохнула: наступил момент истины. — Потому что… потому что я… не хотела торговать ёбаным героином, как она. Моя мать — глава бхаратийской мафиозной семьи из Гудзонополиса. — Что???! — шокированно воскликнула Падма, похоже, просто не поверив своим ушам. — В этом всё и дело! — снова вздохнула Виджая. — Она… она узнала, где я, она узнала, чем я занимаюсь… она знает про нас с тобой… Падма, я боюсь, — Виджая вдруг почувствовала, что она готова заплакать. — Я боюсь, что эта сука не оставит меня в покое… она доебётся до моих подруг… до тебя… до Эми! Я боюсь, я не знаю, что мне делать! — Падма промолчала, Виджая, наконец, сумела взять себя в руки и вздохнула снова. — Я… я просто должна была тебя предупредить… если её люди, люди моей матери, будут преследовать тебя, то… — Виджая вдруг поняла, что не знает, как закончить фразу: ну что, собственно, должна будет сделать Падма, и чем она сможет её помочь?! Падма промолчала снова, прежде чем осторожно спросила: — А… а чего она вообще от тебя хочет? — Я не знаю! — с бессильной злостью ответила Виджая. — Чтобы я вернулась к ней, в её ёбаную семью? Чтобы я не позорила её семью, её ёбаную, героином торгующую, семью, тем, что я, видите ли, снимаюсь в порнухе?! Я не знаю, чего она от меня хочет… и это пугает меня больше всего! Я боюсь, что она будет преследовать моих близких! — Виджая снова почувствовала, что готова заплакать. Падма промолчала снова. — А что ей нужно от меня? Ну, она думает, что мы с тобой встречаемся… и что? — Ну… — Виджая невесело усмехнулась, — она, типа, готова благословить, блядь, наши отношения, если ты из такой же варны, как и я. Ты, кстати, из какой варны? Я вот — кшатрия… то есть моя зачинательница всем рассказывает, что она неебаться какая кшатрия из рода кшатрий, но, по-моему, она пиздит. — Ну… — Падма натянуто рассмеялась, — вообще-то мои родители верили в Бодхи Дхарму и не верили во все эти варны и прочее. Так-то по происхождению… они, по-моему, были чандалы. — Пиздец… — простонала Виджая, закрыв лицо ладонью. Падма оказалась иноверицей, да ещё и из неприкасаемых. — Моя мамаша меня убьёт. Или тебя. Или нас обеих. Ладно бы ещё шудра, но, блядь, чандала! Мне же, блядь, по этим ебучим законам даже дышать с тобой одним воздухом нельзя! Хотя нет, шудра бы мою мамашу тоже не устроила бы… в общем, пиздец… — В смысле… серьёзно убьёт??? — вот теперь Падма тоже по-настоящему испугалась. — Не знаю! — тяжело вздохнула Виджая. — Я не знаю… я надеюсь, она до нас не дотянется, потому что она на восточном побережье, а мы на западном. Я… я не знаю, что делать, к какой фигне готовиться, как готовиться, всё это вот вообще! — она тяжело вздохнула снова и замолчала, Падма промолчала тоже. — Чёрт… — проговорила она: её голос выдавал смятение. — Я тоже понятия не имею, что делать… у кого совета спрашивать, что делать… Телохранительницу, что ли, нанимать??? А сколько это будет стоить? — Или ствол купить… и дома сигнализацию установить… — тяжело вздохнула Виджая. — Поможет, правда, чуть лучше чем нихуя, наверное… Но это, наверное, лучше, чем ничего. — Ствол… — Падма тяжело вздохнула в ответ, — я никогда в руках оружия не держала, — она помедлила, а затем вздохнула снова. — Да уж, офигенную новость ты мне сообщила! — Я… — Виджая почувствовала, как к её глазам подступают слёзы, — я не виновата, что моя мать… ёбаная мафиози! — Не виновата… — Падма снова тяжело вздохнула в ответ. — Ты с Эми уже связывалась? Она что-нибудь сказала? — Нет… тебе первой позвонила. Я… я даже не знаю, что моя мать знает о моих близких, знает ли она об Эми… Если она будет мстить всем моим подругам, всем, с кем я хотя бы раз снималась… то это же дохуя народу! — Да уж… — Падма невесело рассмеялась, а затем тяжело вздохнула снова. — Ладно… будем думать. Если что-то случится, я позвоню тебе… и ты мне позвони, если вдруг чего. — Обязательно, — ответила Виджая. — Ладно, пока, мне ещё Эми звонить. — Пока, — тяжело вздохнула Падма и завершила звонок. Виджая несколько минут быстро ходила по комнате, не решаясь позвонить Эми, — та ведь ещё на работе? «Обрадовать» её ТАКОЙ новостью? Нет — наконец, решившись, Виджая села в свою машину и помчалась к почтовому отделению, где работала её девушка. Приехала, убедилась, что машина Эми стоит на стоянке рядом, оставила свою машину на стоянке и принялась нетерпеливо ходить перед зданием почты, ожидая, когда у её девушки кончится рабочий день, и подозрительно присматриваясь к каждой прохожей, подозревая, что любая прохожая может быть подослана её матерью. Виджая ходила взад-вперёд перед зданием почты уже где-то час, а до конца рабочего дня Эми оставалась ещё пара часов, когда одна из работниц почты, вышедшая покурить, внимательно посмотрела на Виджаю, а затем спросила: — Слушай… ты случайно не девушка Эми — как там тебя звали? — Ну… да, — вздохнув, созналась Виджая, понимая, что ей придётся отвечать на много неудобных вопросов. — Ты к Эми пришла, да? — с любопытством спросила коллега Эми. — Да… то есть нет… то есть… да, но… в общем, я просто подожду тут, пока у неё рабочий день закончится, — Виджае очень не хотелось говорить коллеге своей девушке, ПОЧЕМУ она сюда примчалась и караулит свою девушку у дверей почты. Работница почты пыталась расспросить девушку своей коллеги, как у неё дела, почему приехала, не случилось ли чего, — Виджая отвечала неохотно и уклончиво, и, кажется, её собеседница начала что-то подозревать, но перекур закончился, работница почты ушла обратно, и Виджая могла облегчённо выдохнуть, оставшись одна. Ещё сколько-то минут она ходила туда-сюда, когда вход для персонала открылся, и из него вышла Эми в своей рабочей форме. — Привет! — улыбнулась она, ничего ещё не подозревая. — Мне сказали, ты меня тут уже целый час ждёшь. — Э… да… — только и смогла промямлить в ответ Виджая. — Что-то случилось? — Эми слегка обеспокоенно посмотрела на свою девушку. — Случилось… — Виджая вздохнула, понимая, что момент истины отдалить уже нельзя. — Мне сегодня звонила моя мамаша. — О??? — глаза азийки удивлённо и испуганно округлились. — Та, которая… из мафии??? И… и чего она хотела? — Ну, у меня другой нет, — невесело усмехнулась Виджая, — они у меня обе из мафии. А хотела… я не ебу, чего она хотела! Чтобы я вернулась в её ёбаную семейку. Чтобы я не позорила её семью тем, что, блядь, снимаюсь в порнухе, потому что торговать хмурым — это, конечно же, нихуя не позорит её семью. Короче… я боюсь, она будет преследовать меня… нас с тобой… и нам надо подумать об охране и о всякой такой хуйне. Купить оружие… установить дома сигнализацию… может быть, ещё какую-нибудь фигню… — О… — Эми нахмурилась и потёрла переносицу. — Слушай… это может подождать до вечера? Ну, в смысле, нам прямо обязательно нужно заниматься этим сейчас? — Да без пизды! — натянуто рассмеялась Виджая. — Ну не пришлёт же она к нам своих киллерш прямо сегодня? Может быть, вообще не пришлёт… в конце концов, мы на западном побережье, а она на восточном, мы на противоположном конце страны. Может быть, она вообще про тебя не знает… кстати, представляешь, она думает, что Падма — моя девушка, — Виджая натянуто улыбнулась. — Да? Может быть, она что-то знает, чего не знаю я? — Эми, у которой были когда-то поводы ревновать свою девушку к другой бхарати-порноактрисе, натянуто рассмеялась. — Да нет же, хуйня всё это! — замахала руками Виджая. — Нихуя она не знает… и про тебя не знает… и слава Богине. Но… придётся быть на стрёме — короче, если рядом с тобой будет твориться какая-нибудь стрёмная хуйня, скажи мне, окей? Кстати, с тобой сегодня никакой странной фигни не происходило? — Да нет, вроде… — Эми, подумав, помотала головой. — Ладно… хорошо… буду следить за собой… обсудим вечером, что делать? — Да, — Виджая наконец-то смогла облегчённо выдохнуть. Эми кивнула и вернулась на своё рабочее место, а Виджая решила, что может перестать изображать бдительную телохранительницу своей девушки и подкрепиться в ближайшем кафе. Наконец, рабочий день Эми закончился, и обе девушки поехали на своих машинах к себе домой (ничего подозрительного с ними по пути не случилось). Приехав домой и наскоро поужинав, обе сели у компьютера Эми, выискивая информацию, какое оружие для самозащиты им стоит купить, и какая домашняя сигнализация им по карману. Они договорились, что завтра Виджая позвонит в фирму, занимающуюся установкой домашней сигнализации. Наконец, несколько дней спустя, сигнализация была установлена, затем, продравшись через многочисленные бюрократические препоны и выждав положенный по законам штата десятидневный срок (ох уж эти законы о ношении оружия в штате Санта-Круз!), девушки стали обладательницами двух пистолетов для самообороны (они думали купить ещё дробовик для защиты дома, но это было уже дороговато). Теперь Виджая, все десять дней до этого сидевшая как на иголках, могла вздохнуть с облегчением, чувствуя себя более защищённой. Они с Эми, выбрав день, отправились в тир… и оказалось, что стрелять из пистолета — это не так-то просто (даже из одного, так что от мысли купить четыре пистолета для Виджаи и научиться стрелять с четырёх рук пришлось отказаться… потому что это ещё и дорого). Но ничего с ними не происходило, и понемногу девушки расслабились и даже решили забить на регулярные тренировки с оружием в тире, тем более что тренировки требовали времени и сил, а Виджая и Эми довольно много работали. Прошло больше месяца. Эми работала в своём почтовом отделении, Виджая участвовала в съёмках, тренировалась и участвовала в соревнованиях. Виджая обычно возвращалась домой раньше, чем Эми, и сегодня был один из таких дней, когда она сидела дома и ждала свою девушку… когда звуковой сигнал смартфона сообщил о том, что ей пришло сообщение в социальной сети. Виджая взяла телефон не сразу — конечно, она была популярным блогером, ей сообщения приходили часто — но когда она прочла сообщение, её сердце замерло от ужаса: «Здравствуйте. Вы ведь Виджая, девушка Эми? Мы должны вам сообщить: на Эми напали сегодня. Женщина на улице ударила её ножом и убежала. Эми в больнице, мы все надеемся, что она выживет. Богиня, это такой кошмар! И ведь, главное, это совершенно бессмысленное убийство!» Богини, пусть это будет какая-то ошибка! — с ужасом подумала Виджая. Пусть только Эми выживет! Значит, она боялась не зря! Лучше бы она боялась зря! Лучше бы убили её, а не Эми! Богини, как она будет жить без неё?! Кое-как придя в себя после шока, Виджая торопливо набрала ответ: «В какой больници эми???» — и, получив ответ, прыгнула в машину, на всякий случай проверила свой пистолет и помчалась в больницу. В больнице её не пустили к Эми, как бы она ни кричала, что она девушка пациентки… только когда Виджая, выдохнув, перестала атаковать врачей, она увидела коллег Эми, ещё не успевших сменить рабочую одежду на повседневную, — работницы почты были в полном смятении, на них лица не было, некоторые плакали. И они сказали Виджае, что… от врачей они узнали, что Эми умерла. Услышав это, Виджая застыла, словно поражённая громом, а затем закричала, кажется, на всю больницу, заплакала. Коллеги Эми не знали, как её утешить, а сама Виджая не решалась сказать им, что это она виновата в смерти их подруги, их и её подруги, что Эми убили из-за неё. Кто-то из работниц больницы, проходя мимо громко рыдающей Виджаи, спросила её «вам чем-то помочь?», но в её голосе не было сочувствия, только раздражение, — Виджая заорала в ответ «Нет!» и выбежала из больницы. Час спустя Виджая сидела, со всё ещё мокрым от слёз лицом, но уже не плачущая, а полная ярости и решимости, в полицейском участке перед офицером полиции — довольно грузной немолодой женщиной с волосами, собранными в пучок. Ей пришлось почти что брать участок штурмом, требуя, чтобы её выслушали и её показания записали, утверждая, что она знает, кто убил Эми Мэй-Элис. — Итак, начнём, — с тяжелым вздохом начала протокол полицейская. — Ваше имя. — Виджая Гаури-Ванара. — Кем вы приходитесь Эми Мэй-Элис? — Я её девушка. Ну, и мы с ней жили в одном доме. — Ага, — тон полицейской стал чуть более заинтересованным. — Адрес? — Виджая назвала адрес. — Как давно вы живёте вместе? — С января этого года, — Виджая вдруг почувствовала, как на её глаза снова наворачиваются слёзы от воспоминаний об их с Эми совместном Рождестве, когда она предложила ей жить вместе… это было лучшее Рождество в её жизни, чёрт возьми, а теперь…! — А как давно вы с ней состоите в отношениях? — С… с прошлого марта. — Понятно… — полицейская сделала паузу. — Значит, вы утверждаете, что вам известна личность убийцы мисс Эми? — Убийцы — нет… — Виджая тяжело вздохнула и поморщилась. — Заказчицы — да. — Значит, заказчицы? — полицейская посмотрела на Виджаю слегка иронически. — Вы можете назвать имя той, кого вы подозреваете? — Да. Моя мать, — твёрдо ответила Виджая. Полицейская удивлённо приподняла брови, а затем посмотрела на Виджаю ещё более иронически. — Ванара Сингхани… нет, блин, это, наверное, не её настоящее имя… — Виджая замешкалась. — Ванара… Ванара Юга-Дурга. — Извини: как всё-таки зовут вашу мать? — с явной иронией в голосе переспросила полицейская. — Какое имя настоящее? — Настоящее… блин, я не знаю!.. в общем, она всем заливает, что она неебаться аристократка и носит аристократическую, значит, фамилию Сингхани. Но я думаю, она пиздит, и она никакая не кшатрия. По паспорту она, наверное, Ванара Юга-Дурга… хотя я ей в паспорт не заглядывала, я не знаю, что там у неё написано. — Хм! — иронически хмыкнула полицейская. — Значит, ваша… зачинательница, верно? — ваша зачинательница утверждает, что является аристократкой, но вы в этом сомневаетесь? Каков род занятий вашей зачинательницы? — Торговля героином, — Виджая криво усмехнулась, а полицейская уставилась на неё круглыми глазами. — То есть не лично торгует… она глава бхаратийской мафии в Гудзонополисе. Полицейская вытаращила глаза ещё сильнее, растеряв всю свою ироничную насмешливость. — Вы… вы можете как-то подтвердить свои слова? — осторожно спросила она, потерев переносицу. — Чем, блядь, подтвердить?! — возмутилась Виджая. — Что я вам, пакетик с героином с её отпечатками пальцев из жопы достану?! Я всю жизнь видела, как она занимается всем этим дерьмом! Как к ней приходят люди из мафии с докладами, как она встречается с разными людьми из мафии, как она отдаёт приказы своим ёбаным мафиози… что вам ещё надо?! Я варилась в этой ёбаной среде с самого, блядь, младенчества! Полицейская нахмурилась и потёрла переносицу снова. — И… когда вы последний раз наблюдали, как ваша зачинательница занимается… вещами, о которых вы говорили? — Семь… нет, шесть лет назад, — Виджая поморщилась: полицейская ей явно верила не до конца, но нельзя было так просто взять и не воспользоваться подвернувшимся шансом рассказать о своей семейке ВСЁ! — Я убежала из дома, когда мне было восемнадцать. — Понятно… вы поддерживали после этого связь со своей семьёй? — Нет. Моя мать выходила на связь со мной… в прошлом месяце. — Гм! — полицейская чуть оживилась. — Какое средство связи она использовала: телефон, электронную почту, личную встречу?.. — Телефон. — И о чём вы говорили? Виджая вздохнула в ответ. — Она… сказала, что ей не нравится то, чем я занимаюсь. Как будто это, блядь, хуже, чем торговля ёбаным героином! — А чем вы занимаетесь, какое ваше занятия не нравилось вашей матери? Виджая замялась, а затем вздохнула. — Я блогер, — она не стала говорить о том, что снимается в порно. — Этой суке не нравилось, что я выкладываю в сеть свои голые фотки для платных подписчиц. Видите ли, я этим, блядь, позорю её ёбаную семью! Это запрещено?! — Виджая уставилась на полицейскую полным праведного негодования взглядом, полицейская же тяжело вздохнула. — Мэм, отдел нравов в другом здании, а я расследую убийство. Это менее запрещено, чем торговля героином… и организация заказных убийств. Хорошо, что сказала вам ваша мать? Были какие-то угрозы с её стороны? — Она сказала мне… — Виджая тяжело вздохнула, — что я плохая дочь, что я шлюха, сквернословлю, богохульствую и, блядь, непочтительно разговариваю со своей ёбаной матерью! — полицейская чуть-чуть улыбнулась при этих словах: мол, я верю. — А ещё она спрашивала меня, с кем я встречаюсь… и из правильной ли моя девушка варны. — Варны? — не поняла полицейская. — Касты. — Ага. Значит, ваша мать ведистка? А из какой касты… или варны вы сами? — Кшатрия. Наша семья — кшатрии… ну, уж какие, блядь, есть: моя семейка торгует хмурым, а я зарабатываю себе на жизнь тем, что выкладываю в сеть свои голые фотки, — Виджая криво усмехнулась. — Понятно, — полицейская тоже криво усмехнулась в ответ. — Итак, ваша мать хотела, чтобы вы встречались с девушкой из касты кшатрий? — она чуть усмехнулась, будто говоря: попробуй найди кшатрию в Лос-Сакраментосе. — Да, — Виджая поморщилась. — А Эми… она не была ни из какой касты, ну, то есть, потому что она не бхарати, и, конечно, моей суке-матери это не нравилось. — Значит, когда она звонила вам, она выразила недовольство тем, что вы встречаетесь с девушкой… не той же национальности и касты, что и вы? Виджая наморщила лоб, пытаясь сообразить, как не сболтнуть лишнего, но и не соврать. — Нет… Понимаете… короче… когда она мне звонила, она не знала, что Эми — моя девушка. Она спрашивала меня про другую девушку… она тоже бхарати, как и я, и моя мамаша решила, что я встречаюсь с ней, как приличная, блядь, последовательница ведизма, и спрашивала меня, из какой моя подруга варны… я ей ответила, что не ебу, и мне похуй. Блядь! — Виджая нахмурилась, спохватившись. — Я… я боюсь, что… что, короче, этой моей подруге тоже угрожает опасность, что моя мамаша может убить и её! — Почему вы считаете, что вашей подруге-бхарати угрожает опасность? — полицейская нахмурилась, и в её голосе промелькнула тревога. — Потому что… потому что эта сука, моя мамаша, интересовалась ей! Если она узнает… понимаете, я спросила у Падмы, из какой она варны, и она ответила, что она, блядь, чандала! По этим ебучим законам ёбаных Вед мне нельзя даже дышать с ней одним воздухом, нельзя её трогать, нельзя даже стоять с ней рядом, нельзя вообще никак с ней контактировать! Если моя мамаша узнает, что она чандала, она может убить и её тоже, я реально этого боюсь! — Как зовут вашу подругу? — нахмурившись, спросила полицейская. — Блин… — Виджая вдруг поняла, что не знает настоящего имени Падмы. — Я… я не знаю! Я знаю… то есть я знаю этот, её ник, я не знаю её реальное имя! Я… слушайте, давайте я ей позвоню, узнаю, жива ли она вообще, и вы сами её спросите, как её зовут?! — Виджая не хотела выдавать, что её подруга — порноактриса, пусть лучше Падма скажет это сама, если захочет, а если не захочет, то не скажет. — Ладно, — кивнула полицейская, — только прошу вас включить громкую связь, — Виджая достала смартфон из кармана и вызвала номер Падмы. Только бы она ответила… только бы с ней всё было в порядке, — думала она, слушая длинные гудки. — Алло? — наконец, послышался в трубке бодрый голос Падмы. — Слава Богине! — с облегчением выдохнула Виджая. — Ты жива, с тобой всё в порядке? — Эээ, ну, да, я жива, со мной всё в порядке, — с удивлением в голосе подтвердила Падма. Виджая тяжело вздохнула, прежде чем сказала страшные слова: — Эми убили. — Что??? — ужаснулась Падма. — Как… кто… где??? — даже эти обрывки вопросов она не сразу сумела выговорить. — Я не знаю! — мученически вздохнула Виджая. — Не знаю всех этих, блядь, подробностей! Она выходила с работы, к ней на улице подошла какая-то сука, ткнула ножом и съебалась! А Эми умерла, когда её привезли в больницу. — О, Богиня… — потрясённо проговорила Падма. — Ты сама жива? С тобой всё в порядке? — Нет! — Виджая почувствовала, что снова готова заплакать. — Я жива, но у меня полный пиздец! Ты… ты сама в порядке, с тобой не было никакой стрёмной хуйни? — Нет… — вот теперь Падма испугалась не на шутку. — Ты думаешь, что… что меня тоже могут…? — Об этом мы постараемся позаботиться, — вмешалась полицейская. — Да… я, короче, сижу в полицейском участке, даю показания… — тяжело вздохнула Виджая, — миз коп хочет поговорить с тобой. Дать ей трубку? — Эээ… — Падма замешкалась, а затем обречённо вздохнула. — Да… ладно, — и Виджая передала трубку полицейской. — Здравствуйте, мэм, с вами говорит офицер Андреа Элеонор-Анна, Полицейский департамент Лос-Сакраментоса. Вы можете говорить сейчас? — Да, — обречённо ответила Падма. — Ваше имя, пожалуйста? — Сарасвати Хариджана-Аша. — Кем по отношению к вам является Виджая Гаури-Ванара? — Кто? — не поняла Падма-Сарасвати. А Виджая, тяжело вздохнув, пояснила: — Она тоже не знает моё настоящее имя. — Владелица этого номера, — терпеливо пояснила полицейская. — Ну… — Падма замешкалась, тоже явно не желая говорить, чем она занимается на самом деле. — Она моя подруга. Знакомая. — Как давно вы с ней знакомы? — Примерно… с прошлой весны, я думаю. — Вы были знакомы с… простите, под каким именем вы знали девушку мисс Виджаи? — Эээ… Эми. Я знала её как Эми. — Насколько близко вы её знали? Что вы можете сказать о ней? — Ну… Эми и Шакти… то есть мисс Виджая были хорошими подругами. Эми была весёлой девушкой, совершенно не ревнивой… ну то есть… Она всегда поддерживала Виджаю, по ним видно было, что они не разлей вода. — Не ревнивой? — заинтересовалась полицейская. — Мисс Виджая давала мисс Эми поводы для ревности? — при этих словах Виджая схватилась за голову и тихо мучительно застонала. — Эээ… — Падма замешкалась, не зная, что ответить. — Ну… — наконец, она тяжело вздохнула. — Ладно. Я — порноактриса. Виджая, она же Шакти — тоже порноактриса, — при этих словах Виджая подняла на офицера Андреа осторожный взгляд, следя за её реакцией, а полицейская посмотрела на неё в ответ, будто говоря: «Ага, значит!». — Конечно, когда твоя девушка снимается в порно, у тебя есть поводы для ревности!.. но Эми Шакти не ревновала. Ну, может быть, чуть-чуть… но Эми знала, что Шакти снимается в порно, и она была совсем не против, она её даже… гм… ну, поддерживала. — Ага… — протянула офицер полиции, всё ещё внимательно глядя на Виджаю. — Что вы знаете о мисс Ванаре… как её там… в общем, зачинательнице Виджаи? — Да почти ничего, — Падма вздохнула. — Виджая особо не говорила мне о ней… но вот… где-то месяц назад она позвонила мне в панике, сказала, что ей звонила её мать, рассказала, что её мать какая-то мафиози… она, то есть её мать, значит, узнала про то, что её дочь снимается в порно, и была очень недовольна… а ещё она что-то там спрашивала Виджаю про меня, потому что мы с Виджаей снимались в нескольких порно-видео вместе, и она решила, что мы встречаемся. В общем, Виджая сказала мне, что… что мне может грозить опасность из-за её матери… и, значит, она не зря боялась? — при последних словах в голосе Падмы послышалась тревога. — Мисс Сарасвати… — офицер тяжело вздохнула. — Я не могу дать вам уверенный ответ на этот вопрос. Насколько я понимаю, мисс Виджая имела… то есть снималась в порнофильмах не только с вами, количество людей, с которыми у неё был секс на камеру, достаточно велико? — Да, — тяжело вздохнув, ответила вместо Падмы Виджая. — Ясно, значит, да, — полицейская вздохнула тоже и помедлила. — Мисс Сарасвати, вы можете добавить что-то ещё? С вами происходило что-либо подозрительное в последние дни? — Наверное… нет… нет, — помедлив, ответила Падма. — Хорошо. Тогда, пожалуйста, оставьте мне ваши контактные данные, чтобы мы могли вызвать вас и задать вам дополнительные вопросы. Если с вами произойдёт что-то подозрительное, сообщите нам. Мы постараемся принять меры, чтобы вы были в безопасности. Падма продиктовала полицейской свой адрес и номер телефона, офицер Андреа попрощалась с ней, завершила звонок и вернула смартфон его владелице. — Значит, вы порноактриса? — иронически усмехнулась она. — Да, — с тяжёлым вздохом ответила Виджая. — Да, я снимаюсь в порно! И именно это не нравилось моей мамаше! Видите ли, трахаться на камеру, трахаться по собственной, блядь, воле с человеком, которая тоже делает это по собственной воле, это, блядь, недостойно кшатрии, а торговать ёбаным говном, от которого люди превращаются в овощи и подыхают от передоза, — это пиздец как достойно! — Виджая возмущённо воззрилась на полицейскую. — Да, мы с Падмой, то есть Сарасвати снимались в нескольких порно-видео, и моя мамаша увидела это и решила, что у нас есть, блядь, отношения! Я вообще нихуя не знаю, кем надо, блядь, быть, чтобы до этого додуматься: смотреть порнуху с собственной, блядь, дочерью и выискивать, с кем она там трахается! — полицейская не удержалась от смешка при этих словах. — Может быть, она делегировала это кому-нибудь из своих подручных? — с улыбкой предположила она, но затем посерьёзнела. — Так, что тут у нас, значит… Вы сказали, что месяц назад, когда ваша мать звонила вам, она не знала о том, с кем вы встречаетесь? — Нет, не знала, — тяжело вздохнув, подтвердила Виджая. — Но… ей нихуя не стоило об этом узнать! В моём блоге, который я вела, там были наши с Эми фотки, где мы были вместе! — В одежде или без? — не удержалась от ехидного вопроса офицер. — Какая, блядь, разница?! — взорвалась Виджая. — В одежде! И без! — признание далось ей нелегко, но врать дальше было явно бессмысленно. — Мы просто снимали любительскую порнуху друг с другом и выкладывали в мой блог! Это запрещено?! Из-за этого можно убивать людей?! — она уставилась на полицейскую кипящим возмущением взглядом. Полицейская, помедлив, вздохнула. — Мэм, отдел нравов в другом здании, а я расследую убийство. Безотносительно моральной стороны вашего… рода занятий — разумеется, из-за этого нельзя убивать людей… и тем более, нельзя убивать БЛИЗКИХ этих людей. Итак… вы утверждаете, что вы с мисс Эми снимали любительское порно? — Да! И что?! Да, снимали и выкладывали в ебучую сеть! Нет, это была моя идея, а не Эми, нет, мы делали это с блядского согласия обеих сторон! Хотите сказать, что это я виновата в том, что Эми убили?! — и тут Виджая почувствовала, что готова по-настоящему расплакаться: она действительно боялась признаться себе, что да, именно она виновата в смерти Эми. Офицер полиции же, тяжело вздохнув, ответила: — Мисс Виджая… это было не очень разумным решением с вашей стороны — сниматься в порно, зная, что ваша мать возглавляет организованную преступную группировку, и что она может узнать об этом и решить, что вы опозорили её семью… — Я знаю! — со слезами на глазах выкрикнула Виджая. — Мне нужны были деньги! У меня не было никакого ёбаного образования, никакой ёбаной профессии, из-за этой ёбаной суки, которая, блядь, говорила: кшатрия не должна, блядь, пятнать свои руки работой! — Хорошо, мисс Виджая, пожалуйста, успоко… — Я была спортсменкой! — со слезами на глазах кричала Виджая, ничего не слушая. — Но потом меня вышвырнули из спорта эти сраные магофобки, потому что моя мать, эта сука, была колдуньей, и у меня были её ёбаные гены! Я должна была как-то прокормить себя, и тут мне подвернулось предложение сниматься в порнухе! Что мне было делать?! Из-за того, что я родилась в этой ебучей мафиозной семейке, ебать её в жопу, мне нужно было всю мою ёбаную жизнь от неё прятаться и не отсвечивать?! Или лучше было, если бы я, как моя ёбаная мамаша, торговала ебучим героином и была бы гордостью семьи, да?! — накричавшись, девушка уронила лицо в ладони и громко зарыдала. Какими глазами смотрит на неё полицейская, она не видела, но когда офицер заговорила, в её голосе послышалось сочувствие: — Вам дать воды? — Виджая чуть приподняла заплаканные глаза на участливо смотревшую на неё полицейскую и кивнула. Офицер Андреа налила ей воды в пластиковый стакан и протянула Виджае, та выпила, и это помогло ей немного успокоиться. — Не повезло вам, — проговорила полицейская. — Не повезло?! — возмущённо воззрилась на неё Виджая. Для неё это было намного хуже, чем «повезло — не повезло»! — Не повезло родиться в семье мафии, — поспешила поправиться полицейская. — Ваша мать… если то, что вы говорите — правда, она просто психопатка. — Ещё какая! — горько ответила Виджая. Полицейская вздохнула, помедлила снова и, наконец, проговорила: — Ладно… успокойтесь, пожалуйста… мне нужно задать вам ещё несколько вопросов. Допрос продолжался… кажется, целый час: офицер Андреа спрашивала Виджаю обо всех их с Эми общих знакомых, о её отношениях с коллегами и семьёй, о таких вещах, о которых Виджая никогда не задумывалась, — и это её злило: она же сказала, кто убийца, зачем задавать эти ненужные вопросы, будто убийцей могла быть кто-то из коллег или близких Эми?! Полицейская спрашивала Виджаю, когда и как часто с ней выходила на связь её мать, что она знает о том, что происходит в её семье сейчас, — Виджая честно ответила, что пока её не выгнали из спорта, её мать почти не выходила с ней на связь, но, видимо, следила за её спортивной карьерой, а что происходило в её семье с тех пор, как она сбежала из дома, она не знала и не пыталась узнать. Полицейская расспрашивала её о том, с кем у неё была интимная связь, о которой могла бы узнать её мать, — вопрос откровенно поставил Виджаю в тупик, потому что она снималась в порно очень много с кем ещё, но почти никого из других порноактрис не знала по настоящему имени… в итоге она просто назвала полицейской каналы, для которых она снималась («Так вы ещё и рестлер? Так, СКОЛЬКО у вас профессий?» — отреагировала полицейская на список каналов), и тихо вздохнула с облегчением: хотя бы часть забот ей можно было переложить на чужие плечи. Офицер спрашивала её о том, какие меры она предприняла, когда её мать позвонила ей в прошлом месяце, и о чём-то там ещё… кроме всего прочего, Виджае пришлось назвать полицейской адрес своего блога. Она не удержалась от насмешливого комментария, что мол, я могу дать вам доступ к своим фото и видео для платных подписчиц, на что полицейская только тяжело вздохнула и поморщилась: мол, я эти фото и видео буду смотреть совсем не для того, чтобы подрочить. Наконец, когда поток вопросов иссяк, офицер Андреа, вздохнув, обратилась к Виджае: — Мисс Виджая… я буду с вами честной. Шансов, что вашу мать удастся призвать к ответу, нет почти никаких. У вас есть только ваши предположения и никаких реальных доказательств. К тому же даже если нам удастся найти исполнительницу преступления, она будет отрицать, что совершила убийство по приказу вашей матери, и доказать факт заказного убийства будет практически невозможно. Мне очень жаль. Виджая стиснула до боли кулаки и сжала зубы. Ей хотелось заорать на полицейскую, что зачем вы вообще нужны, за что вам платят деньги, выплеснуть на неё свою злость… но она понимала, что офицер полиции права. У неё нет никаких доказательств, она знает, что убийца — её мать, но ничем не может это доказать…и это далеко не первый раз, когда её мать, глава мафиозного клана, уходит от ответственности. Эта сука уйдёт от правосудия и в этот раз. — Сука… Сука… Сука! — прошептала девушка с бессильной злостью в голосе. — Мне очень жаль, — тяжело вздохнув, повторила полицейская. — В Федеральном сыскном агентстве вам скажут то же самое… в смысле «шансов никаких», а не «мне очень жаль». — В ФСА? — Виджая подняла удивлённый взгляд на полицейскую. — А! — действительно, поскольку она находилась в Лос-Сакраментосе, а её мать — в Гудзонополисе, то есть в другом штате, то расследование этого дело было юрисдикцией Федерального сыскного агентства, а не муниципальной полиции Лос-Сакраментоса. — А, может, мне сразу в Бюро по борьбе с наркотиками обратиться? — она сощурилась и зло усмехнулась. — ББН? — искренне не поняла полицейская. — Это же не его юрисдикция… — Убийство — нет, а вот то, чем занимается моя мамаша… — зло усмехнулась Виджая. Офицер полиции вздохнула. — Вы хотите выйти на тропу войны? Вы не боитесь, что вас убьют? — Нет, — криво усмехнулась Виджая. — Мне плевать, — полицейская только вздохнула в ответ. Когда Виджая вышла из участка и доехала до дома, было уже почти одиннадцать. Оставив машину в гараже, Виджая открыла дверь бунгало, вошла в дверь, включила свет… и неожиданно для себя разрыдалась снова: никто не вышел её встречать, дом напоминал ей об Эми, и Эми больше с ней не было, она никогда больше не проведёт с ней ни одного дня и ни одной ночи! Никто не видел и не слышал, как девушка, громко рыдая, кричит в пространство, швыряется вещами и колотит руками по полу и по стенам, пока из сбитых ссадин на костяшках пальцев не потекла кровь. Громко матерясь, Виджая поспешила на кухню, сунула разбитые руки под холодную воду, а затем залепила ссадины пластырем. Кажется, это помогло ей немного успокоиться и перестать кричать… но что делать дальше? Виджая знала, что ей делать. Взяв в руки смартфон, она принялась копаться в журнале входящих звонков и, наконец, нашла номер, с которого ей в прошлом месяце звонила её мать, и вызвала его. Долго-долго в трубке звучали длинные гудки, а затем недовольный голос в трубке ответил: — Какого чёрта, вы знаете, что третий час ночи?! — Лакшми, ты, что ли? — зло усмехнулась Виджая. — Ты ещё жива? — Кто это? — судя по голосу, Лакшми, телохранительница Ванары Сингхани, нахмурилась. — Это Виджая, БЫВШАЯ дочь твоей хозяйки, этой ёбаной суки-психопатки! — Госпожа Виджая, вы не должны так говорить о своей матери! — искренне возмутилась телохранительница. — О моей БЫВШЕЙ матери! Короче, позови эту суку к телефону! — Госпожа Виджая, — Лакшми тяжело вздохнула, — сейчас два часа ночи, госпожа Ванара спит, перезвоните утром… — Мне насрать! — зло выкрикнула в телефон Виджая. — Если ты положишь трубку, я буду звонить хоть до самого утра, пока эта ёбаная сука не соизволит поднять свою благородную задницу с кровати и не подойдёт к телефону! Лакшми тяжело вздохнула снова. — Богини, что подумает ваша зачинательница, когда услышит, как вы материтесь, как дитя малое… — Нихуя она не подумает! Всё, что эта ёбаная сука могла подумать, она уже подумала своей башкой с Ведами вместо мозгов! — Госпожа Виджая!.. — возмутилась Лакшми таким богохульством. — Короче, буди эту ёбаную суку и зови её к телефону! — Госпожа Виджая… — телохранительница тяжело вздохнула снова. — Госпожа Ванара спит, пожалуйста, перезвоните утром… — Ничего, проснётся! Телохранительница тяжело вздохнула снова и просто бросила трубку. Но Виджая тут же вызвала этот номер снова. — Госпожа Виджая, пожалуйста, прекратите, вы не ребёнок, а телефон не игрушка! — раздался в трубке возмущённый голос Лакшми. — Не ребёнок! И… короче, буди эту суку, или я буду звонить до утра! — О, во имя всех богинь… — тяжело вздохнула Лакшми и снова положила трубку. Виджая же немедленно снова вызвала тот же номер. На этот раз ей пришлось ждать дольше, слушая длинные гудки… наконец, в трубке послышался крайне недовольный голос Ванары Сингхани: — Что тебе нужно, дочь моя? Ты знаешь про часовые пояса? — Твоя БЫВШАЯ дочь, ёбаная сука! Зачем ты это сделала?! Мне нужно вот это: чтобы ты ответила мне, зачем ты это сделала! — Зачем я сделала что?.. а, я вижу, моё послание уже дошло до тебя, — при этих словах в голосе Ванары промелькнула змеиная усмешка. — Послание?! — Виджая задохнулась от злости. — Зачем ты это сделала, ты, ебанутая психопатка?! — Ты знаешь, почему, — спокойно и со злой усмешкой в голосе ответила Ванара. — Ты знаешь, что ты опозорила нашу семью. Ты знаешь, что я не могла оставить это безнаказанным. — Тогда почему Эми?! — со слезами на глазах крикнула Виджая. — Почему ты убила её, а не меня?! За что?! Она была здесь ни при чём! — Эта грязная сквернавка, не знающая Вед, — спокойно, с расстановкой и всё с той же злой усмешкой в голосе ответила Ванара, — посмела совершить тяжкий грех — она касалась дочери кшатрий, словно она равна ей. За этот грех она была убита. — ТЫ ЁБАНАЯ СУКА! — в ярости заорала Виджая. — Пошли нахуй твои сраные Веды! Эми была моей лучшей подругой, лучше, чем вся твоя сраная семейка вместе взятая! — Вот видишь, — Ванара картинно вздохнула, но не смогла скрыть торжествующие интонации в голосе, — стоило тебе покинуть наш дом, как ты уже покатилась вниз. Богохульствуешь, оскорбляешь свою зачинательницу, блудодействуешь… ничего этого не было, когда ты жила по Ведам. — В жопу Веды! — крикнула Виджая. — Что, теперь ты убьёшь меня тоже?! За то, что я шлюха, богохульствую и не уважаю свою суку-мать? — при этих словах девушка ощутила холодок и торопливо посмотрела в окно, будто ожидая увидеть убийц, готовящихся убить её, как только её мать закончит с ней разговаривать и отдаст приказ. — Нет. Ты осквернила себя, но ты всё ещё член моей семьи, — с самодовольно-издевательской усмешкой в голосе ответила Ванара. — Я не стану проливать кровь свой родной дочери, — Виджая уже открыла третий глаз и убедилось, что никакие убийцы вроде бы не прячутся возле её дома… но вместо облегчения почувствовала снова накатывающую злость. — Ты… ты ЕБАНУТАЯ! Ты, твои ёбаные традиции, твои сраные Веды и твои богини — вы все ебанутые! Ты не можешь убить свою дочь, но ты можешь убить девушку, которая тут ни при чём! Я не могу учиться и работать, но торговать наркотой — это достойно кшатрии! Ты ебанутая, и…! — она сбилась, не зная, как выразить словами всю ебанутость её матери и её традиций. — Виджая, — твёрдо ответила Ванара, — ты уже нагрешила столько, что тебя ждёт несколько перерождений в животное. Если не хочешь думать о своей душе… то подумай о том, чтобы перестать испытывать моё терпение. — А то что? — усмехнулась в ответ Виджая. — Ты меня убьёшь? Давай. Убивай. Может быть, тогда мы с Эми будем вместе в другой жизни. — Только если в аду, где вы будете гореть за свои грехи… и в разных частях ада, — усмехнулась в ответ Ванара. — А ты, конечно же, неебаться праведница и попадёшь на небеса, — издевательски усмехнулась в ответ Виджая. — Это ведомо лишь богиням, — смиренно ответила Ванара. — Но в моих силах прожить свою жизнь по законам Вед, живя праведно и избегая греха. — Конечно, блядь, торговать наркотой — не грех, убивать людей — не грех! — Я — кшатрия. Это мой долг — пресекать жизни тех, кто не чтит дхарму. — Сколько раз я слышала эту хуйню… и каждый раз это была всё та же хуйня! — Виджая скривилась, как от зубной боли. — Самодовольная, надутая штопаная пизда! Чтоб ты сдохла и горела в аду! — в ярости выкрикнула она и нажала на кнопку завершения звонка. Виджае потребовалось некоторое время, чтобы унять бушующую в груди ярость и успокоить бешено бьющееся сердце. Хуже всего было то, что эта самодовольная сука говорила так, будто она была полностью уверена, что всё, что она сделала, было правильным, благим, добродетельным! И у неё, Виджаи, не было таких слов, чтобы уязвить её, заставить эту упёртую суку задуматься, засомневаться, почувствовать хоть каплю вины или стыда. Войдя на кухню, Виджая торопливо налила себе стакан сока и выпила — на то, чтобы приготовить себе поесть, её сил не хватало, да и у неё не было сейчас аппетита. Может быть, ей стоило бы выпить чего-нибудь покрепче… нет, напиться она успеет потом. Виджая знала, что она будет делать сейчас, — включить компьютер, включить веб-камеру, включить свет… богини, как же темно на улице, света хватает ровно на то, чтобы в её комнате не царил полумрак. Настраивая камеру, Виджая поминутно смотрела в окно, будто ожидая увидеть за ним убийц, и положила на стол рядом с собой пистолет. Наконец, настроив камеру, сидя перед компьютером, Виджая включила запись. — Здравствуйте… — начала она и тяжело вздохнула. — Извините, я не знаю, как начать… Я должна сообщить вам… В общем, вы все ждёте моих следующих фоток и видосов, всё такое прочее, я знаю… но я не знаю, когда будут следующие видео… может быть, вообще никогда. Лили… — Виджая назвала «псевдоним» Эми — для их с Виджаей порновидео Эми тоже использовала вымышленное имя, — она была моим оператором, она снимала наши видео, она их монтажировала… она была моей лучшей подругой, ёбаный в рот! — Виджая почувствовала, что снова начинает плакать, но сейчас она не боялась заплакать и не скрывала слёз. — Её больше нет. Её убили… сегодня… она вышла с работы, убийца подошла к ней, ударила её ножом и убежала, — Виджая замолчала на несколько секунд, чтобы перестать плакать. — Я знаю, кто убийца. В полиции мне сказали, её не посадят, у меня нет доказательств, но я знаю, кто это. Это моя мать, — Виджая сделала паузу, собираясь с мыслями. — Я… моё настоящее имя — Виджая Гаури-Ванара. Или Виджая Сингхани… но я это имя не использую уже дохуя лет… оно мне досталось от моей мамаши, этой суки. Её зовут Ванара Сингхани… или Ванара Юга-Дурга… она всем пиздит, что она аристократка, но я ей не верю. Она… в общем, она — глава бхаратийской мафии из Гудзонополиса. Торговля героином, рэкет — всей этой хуйнёй она занимается. Я росла в этой ёбаной среде сколько себя помню… я видела, как она приказывает убивать людей, калечить людей, всё вот это вот дерьмо, как люди, которых я знала, дохнут в этих ёбаных бандитских войнах, как люди превращаются в овощи от того говна, которым торговала моя мать… я не хотела иметь с этим дерьмом ничего общего. И я сбежала, сбежала из дома, когда мне стукнуло восемнадцать, — Виджая сделала паузу. — Я ничего не умела… не знала и не умела — спасибо этой суке, моей мамаше, которая всегда говорила: потомку кшатрий нахуй не надо учиться в школе, потомок кшатрий не должна марать свои руки работой, — Виджая скривилась. — Я ничего не умела, у меня не было профессии… я попыталась найти себя в спорте. Я вкалывала как ёбаная лошадь, чтобы стать сильнее, чтобы побеждать, я жила в нищете, я питалась всяким дешёвым дерьмом, но я постепенно поднималась из этой блядской нищеты, я завоевала бронзу на национальном чемпионате по лёгкой атлетике! А потом всё пошло по пизде, когда этот ёбаный тест на ДНК показал, что я колдунья, у меня эти ёбаные колдовские гены. Меня выперли из спорта эти сраные магофобки, мне запретили заниматься профессиональным спортом вообще, навсегда, на всю жизнь! — Виджае пришлось сделать короткую паузу, чтобы успокоиться. — Я не знала, что мне делать дальше… я вела свой блог, пыталась его монетизировать… и тут мне подвернулось предложение сниматься в порно… то есть для эротического рестлинга. У меня всё понемногу стало заебись, я стала порнозвездой, меня пригласили в настоящий, большой рестлинг — спасибо вам, мои дорогие подписчицы, — Виджая слабо улыбнулась, но тут же улыбка пропала с её лица. — Только когда я стала знаменитой, обо мне узнала и моя мамаша. И ей это нихуя не понравилось: видите ли, потомок кшатрий не должна сниматься в порнухе! Героином торговать можно, а в порнухе сниматься нельзя! И ещё ей не понравилось, что мы встречаемся с Лили — потомок кшатрий должна трахаться только с другими кшатриями, а кто не родился в одной из ёбаных ведистских варн, те для неё не лучше парий! Представляете, эта ебанутая извращенка смотрела порнуху со своей дочерью, смотрела, с кем я трахаюсь! — Виджая не удержалась от этой издевательской ремарки. — Может быть, эта штопаная пизда даже дрочила на мою порнуху… вы знаете, что в нашей семейке все друг другу были родственницы? Потому что кшатрии, блядь, должны жениться только на кшатриях, а поскольку других кшатрий рядом, конечно же, не было, в нашей семейке все женились на своих кузинах! И я тоже должна была жениться на ком-нибудь из своих ёбаных кузин, пока не сбежала из этой семейки нахрен! И тут… — Виджая снова начала плакать, — эта сука, ёбаная сука, испоганившая мне всю жизнь, решила снова появиться и всё мне испоганить! Она убила Лили — потому что она, блядь, совершила грех, потому что она трахалась с кшатрией, то есть со мной, а это, блядь, ведический грех! Она убила не меня! Она убила Лили, которая тут вообще была ни при чём! Не меня, потому что эта сраная святоша, видите ли, блядь, ни за что не стала бы убивать собственную дочь! А на самом деле, эта ебанутая сука просто хотела мне отомстить, за то, что у меня есть своя жизнь, без неё, за то, что я посмела жить хорошо без неё! Она сломала мне жизнь и решила, что моя жизнь, блядь, недостаточно сломана, надо сломать её снова! — Виджая кричала со слезами на глазах, а затем остановилась, снова пытаясь успокоиться. — В общем… теперь вы это знаете. Я хочу, чтобы вы все это знали. Поделитесь этим видео с другими — пусть они знают тоже. Лили убили, и её убила моя мать, ёбаная сука по имени Ванара Сингхани. Если я перестану выходить на связь… значит, эта сука убила и меня тоже. Если я умру, значит, меня убила моя мать, Ванара Сингхани, ебанутая психопатка, сраная наркоторговка, ёбаная мафиози, чёртова сука!.. — Виджая сбилась, выдав этот список эпитетов. — Пусть убивает. Мне плевать. Может быть… — она всплакнула снова, — если я умру… мы с Эми снова будем вместе… там, в другой жизни! А может быть, — добавила она мрачно и зло, — если эта сука меня убьёт, копы и ёбаные федеральные агенты наконец-то почешутся, найдут её и отправят в тюрьму, где этой суке самое место. Помедлив и решив, что она сказала всё, что хотела, Виджая завершила запись, сохранила файл (богини, как она отвыкла делать это сама, пока ей помогала в этом Эми!) и принялась загружать его в свой блог. Пока файл загружался, Виджая вышла на кухню — она впервые за несколько часов осознала, что давно не ела. Наконец-то она смогла улыбнуться самой себе. Завтра она будет трясти силовиков из Федерального сыскного агентства и Бюро по борьбе с наркотиками и ездить им по ушам, чтобы они делали свою работу. Если она доживёт до завтра. Но если нет… её сегодняшнее видео увидят все её подписчицы, и все будут знать, кто её убийца.