I Just Can't Look (It's Killing Me)

      Том устроился на кровати, задернув занавески, когда услышал, как в комнату вошел один из его соседей по комнате. Судя по сопровождающим звукам, это был Драко Малфой. — Малфой, — сказал Том, протягивая руку и отдергивая полог кровати в сторону. Драко взвизгнул, скрестив ноги, и неловко упал на кровать. — Какого хрена, Риддл? — нахмурившись, спросил Драко. — Мне нужно твое мнение кое о чем, — неопределенно сказал Том. — Иди сюда. Вздохнув, Драко поднялся и подошел поближе. — Большая куча пергамента. Что все это значит? — Планы. Драко посмотрел на разложенные на кровати вещи. — Для чего? — спросил он. — Я собираюсь пригласить Гарри на Святочный бал. Долгая пауза, а затем: — Ну и какое это имеет отношение ко мне? Мне Поттер даже не нравится. Я не знаю, что тебе делать. — У тебя ведь есть вкус, правда? Мне понадобится парадная мантия и правильный план предложения, а затем правильная расстановка цветов в букете… Драко взял один из листков пергамента и начал читать. — Ну? — спросил Том. — Что ты думаешь? — А… все твои идеи похожи на эту? — Нет, — фыркнул Том, слегка обидевшись. — Все мои идеи необычны и уникальны. — Я не это имел в виду, — Драко отложил пергамент и просмотрел остальные листы. — Я имел в виду, что Поттер… он не любит фривольность. Его крестный и без того страшно богат и балует его до невозможности. Я думаю, тебе будет лучше придумать что-то простое… Том нахмурился. У него не было таких ресурсов, как у Малфоя или Блэка, но он думал, что сможет сократить разрыв с помощью своей магической силы. Не было ничего, что он не мог бы наколдовать, если бы захотел, и у него был Драко, чтобы попросить взаймы, если понадобится. Но Драко был прав: Гарри и в самом деле не очень-то любил броские вещи. Том был слишком зациклен на том, как выглядело бы его собственное идеальное предложение. Ему нужно было подумать, что бы предпочёл Гарри. — Понимаю, — Том взмахнул палочкой, и весь пергамент на кровати мгновенно исчез. — Тогда я просто пойду и спрошу его после ужина. Драко моргнул. — Вот так просто? — Вот так просто, — уверенно ответил Том. — Он мне не откажет.

***

— Эй, Том! Том улыбнулся Гарри, который сидел за гриффиндорским столом со своими друзьями. — Привет, — сказал Том. Он оглядел остальных, отметив, что выражение их лиц варьировалось от недоверия до плохо замаскированного недоверия. Мальчик Уизли даже откровенно свирепел. — Не хочешь подсесть к нам? — спросил Гарри, не обращая внимания на враждебное окружение. Это восхитительно, что он вообще спрашивал об этом. Как будто Том без должной подготовки кинулся бы в логово львов. Том покачал головой, выдавив улыбку. — Просто хотел… подойти поздороваться. — Ну, «привет» тебе, — сказал Уизли. — Я думаю, что Малфой, должно быть, уже ищет тебя, Риддл. Том с улыбкой повернулся к Уизли. — Я уверен, что ты прав, — сказал он с натянутой вежливостью. — Рон, — пробормотал Гарри, толкая друга локтем. — Прекрати. Уизли бросил на Тома мрачный взгляд, в котором явно сквозила неприязнь, затем снова сосредоточился на своей тарелке с жареной курицей. — Ты уже приступил к нашему эссе по арифмантике? — спросила Грейнджер. Она, по крайней мере, пыталась быть дружелюбной ради Гарри. — Уже сделал, — ответил Том и почувствовал прилив самодовольства, когда между ее бровями появилась складка. — Я только наполовину, — пробормотала она себе под нос. Затем на нормальной громкости добавила: — Когда я закончу, нам придется сравнить записи. Услышав это, Уизли закашлялся и отставил свой бокал с тыквенным соком. — Гермиона, — сказал Уизли, вероятно, он думал, что это был шепот, но он был очень хорошо слышен окружающим. — Это Риддл. Но Том услышал и увидел достаточно. — Знаешь, Гермиона, я считаю, что некоторые люди просто недостаточно умны, чтобы заниматься арифмантикой, — холодно сказал Том. — И даже если бы они были, они не приняли бы это достаточно серьезно, чтобы сделать в ней успехи. Увидимся позже, — добавил Том, обращаясь к Гарри. Затем он ушел, не дожидаясь ответа. Драко следил за движением Тома по комнате и открыл было рот, чтобы заговорить, как только Том сел, но тот смерил его таким обжигающим взглядом, что его рот сам собой закрылся. — Завтра, — объявил Том. — Завтра спрошу.

***

На следующий день Драко скептически посмотрел на Тома, когда ,тот сел за стол Слизерина. — Не самое подходящее время, — настаивал Том. — Я понял, что мне нужно спросить, когда Уизли нет рядом. — Я мог бы тебе это и так сказать, — сказал Драко. — Тогда тебе следовало сказать раньше, — огрызнулся Том. Если так пойдет и дальше, его лицо превратится в вечную хмурую гримасу. Драко пожал плечами. — Я не претендую на то, чтобы понять, что ты в нем нашёл, и поэтому предлагаю полностью отказаться от этой затеи. Но ты, похоже, твердо решил ухаживать за ним, так что пеняй на себя. Том сердито вонзил нож в кусок цветной капусты вместо ответа и игнорировал Драко до конца дня.

***

— Я приступаю к делу, — сказал Том. Не прошло и двух дней, как Драко нашел его в библиотеке Хогвартса. Драко сел рядом. — Конечно. — Я серьезно, — повторил Том. — Конечно. — Что ты за друг такой, — проворчал Том. — Ты уже идешь с Паркинсон. Ты должен мне помогать. — Я плачу за твою парадную мантию, не так ли? — спросил Драко, прищурившись. — Это подарок, — сказал Том. — На Йоль, или Рождество, или мой день рождения. Выбирай любой. — Йоль и Рождество — это один и тот же праздник. По крайней мере, они почти идентичны. И это, конечно, не праздники, на которые дарят два подарка. — Почему ещё мы общаемся друг с другом, если не из-за моей способности эксплуатировать тебя ради твоего абсурдного богатства и твоей способности списывать мои домашние задания? — риторически спросил Том. — Я не списываю, — сказал Драко. — Я ссылаюсь. Есть разница. — Конечно, — ответил Том. — Конечно. Драко, надув губы, откинулся на спинку стула. Том вернулся к тому, чем он занимался, — редактировал эссе по трансфигурации для большей ясности. — Могу я теперь взглянуть на твое эссе по зельеварению? Том нацарапал фразу и переписал ее. Затем постучал кончиком пера по подбородку. Драко нервно рассматривал свои ногти. После нескольких секунд молчания он сказал:  — Я сделал заказ на твою бутоньерку сегодня утром. Том выудил из рюкзака пергамент и протянул ему. У них с Драко было взаимопонимание. Это был хороший бизнес.

***

Время было на исходе. Том знал, что должен спросить его как можно скорее, прежде чем Гарри уедет и займется другими делами или планами. Например, навестить крестного. Хотя все остальные ученики остались на каникулы из-за Святочного бала, было несколько человек, которые уезжали, и Гарри мог быть одним из них. Том выучил расписание Гарри наизусть, так что оставалось только поймать его до или после Древних Рун, а это был их единственный совместный урок, на который не ходили Уизли и Грейнджер. Уизли вообще не ходил на этот курс, а Грейнджер из-за своего напряженного графика должна была посещать эти занятия с Равенкло. Древние руны были последним уроком в четверг, и поэтому Том очень старался подготовиться к этому дню в то утро, и он обязательно должен прийти пораньше в надежде, что Гарри тоже придет. Только Гарри пришел на несколько минут позже, что означало, что Том должен был просидеть весь урок, поглощенный мыслями о приглашении Гарри Поттера на Святочный бал. Но в конце концов урок закончился. Том собрал свою сумку медленнее, чем обычно, зная, что Гарри будет ждать его. Класс опустел от учеников, и Том внимательно прислушался к затихающим звукам болтовни, прежде чем подхватил свою сумку с книгами и направился к двери. Гарри последовал за ним степенным шагом, засунув руки в карманы, и как только они прошли достаточно далеко по коридору, Том схватил Гарри за руку и остановил. — Гарри, — сказал он, его пальцы коснулись складок ткани на сгибе его руки. — Я хотел тебя кое о чем спросить… — Да? — Выражение лица Гарри, открытое и честное, такое чертовски доверчивое, заставило сердце Тома неприятно сжаться. Но Том сверкнул улыбкой, попытался успокоить нервы и опустил руку, чтобы Гарри не заметил легкой дрожи, которую он пытался скрыть. — Ты пойдешь со мной на Святочный бал? Лицо Гарри вытянулось, а сердце Тома упало. Том подавил смущение, приготовился к неизбежному отказу, поскольку Гарри, несомненно, напомнил бы ему, что они просто друзья, да и едва ли друзья, ведь Том был слизеринцем и общался с такими, как Драко Малфой. Потому что Том был «другом», но, вероятно, даже не таким другом, как Лонгботтом. Гарри просто пытался быть вежливым. Разозлившись, Том взял себя в руки, готовый огрызнуться на все, что скажет Гарри. Глаза Гарри были полны решимости, брови нахмурены. — Мне очень жаль, Том. Просто… я уже иду кое с кем. Седрик Диггори пригласил меня. При этих словах внутренности Тома скрутились и упали куда-то в бездну. Седрик Диггори, ну конечно. Том не мог быть единственным человеком, который заметил, каким замечательным был Гарри, каким умным и привлекательным. Кто-то другой опередил его с приглашением, потому что он слишком долго колебался и не прояснял свои намерения. «Глупо было вообще спрашивать», — подумал Том. - Все, что я получил от него сейчас, это жалость. Том откашлялся, отводя взгляд от Гарри. — Я просто предположил, что Уизли и Грейнджер пойдут вместе, — сказал Том, стараясь говорить ровным тоном. — И что тебе понадобится партнер. Дыхание Гарри вырвалось тихим выдохом, и Том услышал, как Гарри шаркает ногами по каменному полу. — Правильно. Ну, это все еще было очень заботливо с твоей стороны, — сказал Гарри. — И я ценю, что ты думаешь обо мне. Ты… ты все еще собираешься прийти? Я мог бы… Я бы хотел, по крайней мере, потанцевать с тобой. Том сглотнул. Он уже не был уверен, что хочет идти. Диггори был старше, он староста и Чемпион Турнира Трех Волшебников. По какой причине Гарри должен был хотя бы посмотреть в сторону Тома, кто он по сравнению с ним? Как мог Том сравниться со взрослым, красивым и сильным парнем, самым популярным в Хогвартсе? — Возможно, — Том попытался изобразить на лице обаятельную улыбку, как несколько минут назад. — Я, вообще, собирался пойти только ради тебя. Так что я не уверен, что мне нужно идти теперь. — Но ты все равно всегда остаешься на праздники, — сказал Гарри и поморщился. — Прости. Я не это имел в виду. Но я очень хочу, чтобы ты пришел, Том. И не только, чтобы поддержать своего партнера. О, но бал — это и есть партнёрская вещь, и Том не собирался тратить весь вечер, наблюдая, как Гарри танцует с Седриком Диггори, когда он мог погрязнуть в своих страданиях в одиночестве. — Я подумаю об этом, — сказал Том, хоть и был уверен в том, что думать здесь не над чем. — Ладно, — Гарри неуверенно улыбнулся. Его рука на мгновение коснулась предплечья Тома. — Я правда ценю, что ты меня пригласил. Если бы я пригласил раньше. Том убрал руку. — Не за что, — быстро ответил он. — Мне нужно вернуться в гостиную. Драко хотел поговорить о контрольной по Чарам. — Хорошо, — повторил Гарри, его улыбка дрогнула. — Ладно. Увидимся за ужином? Том пожал плечами, стараясь придать своему движению небрежный вид. — Наверное, — а потом он повернулся и ушел.

***

В конце концов Том не смог остаться в стороне. Это было ужасно и отвратительно, и вся ночь наверняка закончилась бы катастрофой, но его желание увидеть Гарри пересилило остатки здравого смысла, которыми он обладал. Другой причиной могло быть то, что мантия, которую он уговорил Драко купить для него, возврату не подлежала. — Ты прекрасно выглядишь. Хватит суетиться. Том оторвал взгляд от зеркала и посмотрел на Драко. — Говорит человек, который полчаса занимался только своими волосами. — Это, — Драко сделал движение рукой вокруг головы. — Требует усилий, Риддл. Совершенство не приходит в одночасье. Том усмехнулся и вернулся к изучению своего отражения. Он действительно выглядел превосходно. Черный цвет ему очень шел, а зеленая отделка отдавала дань гордости факультета. Том знал, что он красив, что его темные волосы, плавные слова и поразительные черты лица привлекают внимание. Люди наверняка пригласят его на танец, и тогда Гарри поймет, что Том желанный. Эта мысль так опьяняла Тома, что он не отпускал ее до самого холла. Драко сопровождал Паркинсон, которая висела у него на руке и шептала ему на ухо сплетни. Самое печальное было то, что Драко слушал и кивал. Честно говоря, они заслуживали друг друга. Крэбб и Гойл, их вечные прилипалы уехали домой на каникулы, что было облегчением для Тома, который не хотел бы, что его приравнивали к ним, как к одиноким неудачникам. Оказавшись в Большом зале, Том огляделся в поисках Гарри. Он был высокого роста, так что мог видеть сквозь толпу достаточно хорошо, но пока не видел знакомой головы с растрепанными черными волосами. Сам Зал выглядел совсем по-другому, но Том почти не обращал внимания на украшения и ненужные фанфары. Он был здесь только по одной причине. Паркинсон кашлянула, привлекая внимание Тома. — Чемпионы и их пары будут входить последними, — сказала она. Том усмехнулся, увидев сочувствие на ее лице, и пошел прочь. Ему следовало найти подходящее место, где он мог бы наблюдать за происходящим, не слишком высовываясь. Хотя, если Гарри разыщет его, это будет что-то значить, не так ли? Или, может быть, это было бы очередным проявлением жалости, что заставила бы его найти Тома и увидеть, что тот пришел один. Тому следовало бы пригласить кого-нибудь другого. Он определенно мог бы пригласить кого-нибудь другого, только все остальные бледнели по сравнению с Гарри, и не было никого, чьей компании Том желал бы сегодня вечером. Большой зал постепенно заполнялся парами и одиночками, и вскоре пришло время для появления Чемпионов. Они медленно вошли: Флер Делакур и Роджер Дэвис, Виктор Крам и Чжоу Чанг… Седрик Диггори и Гарри Поттер. Гарри был одет в бутылочно-зеленую мантию, оттенявшую его глаза, а волосы выглядели так, словно беспорядок был скорее искусно-созданный, чем неопрятный. Том упивался этим зрелищем: уверенным наклоном плеч Гарри, легким румянцем на его щеках. Когда Диггори пригласил Гарри на бал? Как Том позволил своим многочисленным возможностям ускользнуть сквозь пальцы? Когда дело касалось всего остального в его жизни, Том никогда не колебался. Цели были достигнуты. Благосклонности были получены. Навыки были отточены, и магия стала более мощной. Неудача в этом деле заставила его задуматься, не было ли с ним чего-то фундаментально неправильно. Он хотел, чтобы Гарри был его… Что же его удерживает? Заиграла музыка, громкая и веселая. Чемпионы начали свой вступительный танец, кружась в центре зала в размытом пятне цвета и великолепия. Руки Тома пульсировали, он сжал их в кулаки, ногти впились в ладони так сильно, словно маленькие болезненные шипы вонзились в плоть. Стоять здесь, наблюдая, как перед ним разыгрывается живописная сцена, было пыткой. Изощренная пытка, потому что Том не мог оторвать глаз от них двоих — Диггори и Гарри— кружащихся по бальному залу. Начали вступать и другие пары, прореживая толпу по краям. Оглядевшись по сторонам, Том решил, что ему не помешает свежий воздух. Здесь было слишком жарко — вокруг толпились люди в душных парадных костюмах. Сад за окном был окутан прохладным воздухом. Теперь, когда наступила зима и солнце уже давно зашло, воздух почему-то был по-прежнему свежим. Том брел вдоль рядов живой изгороди, периодически поглядывая на звезды и луну. Он не мог здесь долго задерживаться, люди будут гадать, куда он подевался. Но холодный воздух был приятен, и Том знал, что, если он вернется, его завалят просьбами потанцевать. В кои-то веки он был не в том настроении, чтобы заискивать перед сверстниками и профессорами. Тьфу. Он был удручен. Именно то, чего он хотел избежать, о чем не думал, потому что был выше всего этого и не был каким-то ноющим идиотом. Том резко вдохнул, надеясь, что зимний воздух освежит его мозг. Затем он зашагал обратно, решив не позволять эмоциям взять верх над собой.

***

Следующий час или около того прошел в море музыки и танцев. Том не сводил глаз со своих партнерш, держал в руке бокал, когда уходил с танцпола, не переставал улыбаться и сверкать глазами в ярком свете ослепительных декораций Большого зала. Драко и Панси разыскали его через некоторое время, и Том даже соизволил пригласить Панси на танец. — Ты очень радостный, Том. Так скоро после Поттера? Том сдержал неприятный ответ. — Ты же меня знаешь, Панси. В конце концов я получу то, что хочу. Панси скосила глаза через плечо Тома, и ему пришлось подавить желание повернуть ее и посмотреть, на что она смотрит. — Но Диггори — выгодная партия, даже если он Хаффлпаффец. Хотела бы я посмотреть, как ты уведешь Поттера у него из-под носа. — Диггори скучный, — сказал Том. — Он долго не протянет. Панси вздохнула и похлопала его по руке.  — Только не сильно надейся, ладно? Поттер — типичный гриффиндорец. Такие, как они, не ладят с такими, как мы. Его друзья ненавидят тебя, не так ли? Это плохо кончится, Том. Оставь это. — Ты ничего не знаешь, — сказал Том. Что-то ужасное ползло вверх по его горлу и в рот, его глаза сузились. — Я же говорил тебе, Паркинсон. В конце концов я получу то, что хочу. Несмотря ни на что. Том даже не был уверен, что именно заставило эти слова сорваться с его губ. Все, что он мог чувствовать — это гнев и унижение, поднимающиеся в его груди, и решимость доказать, что она ошибается. Абсолютная решимость доказать всем, что они ошибаются. Всем, кто думал, что он ничего не добьется. Всем, кроме Гарри. Потому что Гарри знал его, понимал. Гарри встретил его в тот первый день в Хогвартс-экспрессе более четырех лет назад и, не задумываясь, протянул руку дружбы, потому что понял, что Том достоин дружбы и даже большего. — Как скажешь, Том, — Панси опустила глаза и повернула голову к толпе. — Он смотрит на тебя, — сказала она тихо, почти шепотом, но в то же время громко, как звук кнута, упавшего в пустой комнате. Песня подошла к концу, и Панси, опустив руки, отступила назад. Том услышал, как в ушах у него засвистел ветер, и огляделся по сторонам… Гарри был там, прямо с краю толпы, Седрика Диггори нигде не было видно, и он смотрел на Тома. Не успев сообразить, что он собирается делать и куда направляется, Том обнаружил, что стоит перед Гарри с протянутой рукой, а с его губ срывается приглашение… — Гарри, мне кажется, ты сказал, что потанцуешь со мной. Гарри просиял. Великолепной улыбкой, которая осветила его глаза; все его лицо вдруг засияло счастьем, которое Том вызвал в нем своей простой просьбой. — Да, сказал, — ответил Гарри и вложил свою руку в руку Тома, позволил увести себя в сторону танцующих. Некоторое время они танцевали молча, Том вел их в такт музыке, не сводя глаз с лица Гарри, наслаждаясь моментом. Здесь их было только двое, и Том мог забыть обо всем остальном, забыть, что кто-то еще существует. — Я не видел тебя, когда вошел, — сказал Гарри. — Я подумал, может, ты решил не приходить. Том сохранял нейтральное выражение лица. — Кто-то должен был позаботиться о том, чтобы Драко и Панси вели себя прилично. Гарри сморщил лицо. — Я не желаю ничего слышать об этих двух вечно целующихся, Том. Мерзость. Том рассмеялся тихим смехом, удивившим даже его самого. — Не буду вдаваться в подробности. Обещаю. Этот танец только для нас с тобой. — Ммм, — Гарри придвинулся чуть ближе, его руки сжались немного крепче. Или, может быть, Тому это только мерещилось, когда он вел их в очередном повороте. — Ты сегодня очень хорошо выглядишь, — добавил Том. — Зеленый тебе идет. Очень по-слизерински. Гарри улыбнулся. — Знаешь, есть кое-что, о чем я никогда никому не рассказывал. Ни единой живой душе. Сердце Тома ускорилось, но он вопросительно поднял брови, не решаясь заговорить, чтобы волнение не выдало его. — Меня почти определили в Слизерин. Том чуть не споткнулся о собственные ноги — движение, которое заставило бы их обоих по спирали рухнуть на землю. — Ты… что? — озадаченно спросил Том. — Сортировочная Шляпа предложила его мне, — сказал Гарри, склонив голову. — Но я сказал, что не хочу. — Но почему? — спросил Том резче, чем намеревался. Они могли учиться на одном факультете. Гарри мог бы быть в Слизерине, и все это было бы намного проще. Конечно, если бы они были слизеринцами, они бы уже встречались, и тогда никто не осудил бы их за это. Гарри втянул в себя воздух. — Беллатрисса Лестрейндж училась в Слизерине. Я не… я не мог пойти туда. Мои родители оба были гриффиндорцами, и Сириус, и Ремус, и я… Я просто не мог, понимаешь? Там, тогда, меня охватила паника. Том сразу же смягчился. — Конечно. Я понимаю, — он и правда понимал, хотя часть его все еще желала, чтобы события развивались по-другому. Песня ускорилась, увеличиваясь в тоне и темпе, и Том изо всех сил старался не отставать, в то время как его разум крутился вокруг последствий того, что Гарри только что доверил ему. Скоро они закончат танцевать, и Тому придется оставить Гарри на попечение Седрика Диггори. — Ты никогда никому об этом не рассказывал, — сказал Том, когда песня снова начала замедляться. — Но ты сказал мне. — Потому что я знал, что ты поймешь, — ответил Гарри. — И я хочу, чтобы ты знал, что тебе не нужно определять себя по факультету. Я знаю, что Рон изводит тебя из-за этого, в основном потому, что он вырос в семье гриффиндорцев и еще ничему не научился. Но я обещаю, что никогда не буду осуждать тебя за то, что ты Слизеринец, Том. Я знаю, что ты — нечто большее, чем то, чем славятся слизеринцы. Том сглотнул. Его сердце ускорило свой быстрый темп, теперь оно билось так ужасно сильно, что пульсировало в пределах его груди. Песня закончилась, и они снова замолчали. Ни один из них не отстранился друг от друга. Том заставил себя пошевелить губами. — Спасибо за танец, Гарри. — Конечно, — сказал Гарри. — Мы могли бы, гм, потанцевать еще раз. Если ты хочешь. Я уверен, что люди выстраиваются в очередь, чтобы потанцевать с Седриком. Думаю, я дам им шанс. При упоминании о Диггори Том почувствовал, как по спине у него пробежало странное онемение. — Нет, — сказал он, хотя слова прозвучали как-то отстраненно. — Ты должен вернуться к своему партнёру. Последнее слово было произнесено без злобы, только с внезапным чувством окончательности. Гарри выглядел грустным, что не имело смысла, потому что он сам согласился пойти с Диггори, Чемпионом Хогвартса, учеником, который должен был стать Старостой школы в следующем году. Гарри уже сделал свой выбор, и поэтому ему не следовало смотреть на Тома так, как сейчас. — Спокойной ночи, — сказал Том, и в его голосе появилась холодность. — Наслаждайся танцами с Седриком. Гарри долго смотрел на него. Еще одна песня уже началась, а они все еще стояли, застыв на краю танцпола. — Хм. Хорошо. Счастливого Йоля, Том. — Счастливого Йоля, — сказал Том и, опустив руки, оторвал ладони от успокаивающего тепла тела Гарри, и сделал шаг назад. Гарри заколебался, на его лице отразилась нерешительность. Затем он двинулся вперед, заключив Тома в поспешные объятия, и подбородок Тома неловко ударился о голову Гарри. Руки Тома сами собой двинулись, чтобы задержать Гарри на долю секунды, прежде чем тот отстранился, его щеки порозовели, а глаза стали дикими. — Спасибо за танец, — задыхаясь, сказал Гарри и отошел, оставив Тома позади. Том стоял там, ошеломленный, а затем пошел туда, где сидели Драко и Панси. Они оба как-то странно смотрели на него, когда он сел напротив. — Ну? — спросила Панси, когда стало ясно, что Том не собирается говорить. — Что? — спросил Том в замешательстве. — Что случилось с Поттером? — прошипел Драко. — Он бросает Диггори ради тебя или нет? — Не знаю, — ответил Том. Это была чистая правда. — Я не совсем понимаю, что произошло. Драко и Панси обменялись взглядами. — Я принесла Огневиски во фляжке, — сказала Панси. — Я приберегала его для чаши с пуншем позже, когда профессора уйдут, но… можешь взять, если хочешь, Том. Том покачал головой. — Мне ничего не нужно. Я в порядке. — Если ты уверен, — сказал Драко. Судя по голосу, он в это не верил. — Я совершенно уверен, — сказал Том. В центре Большого зала Гарри снова танцевал с Диггори. Когда Гарри увидел стол Тома, тот улыбнулся и помахал ему. Том улыбнулся в ответ, зная, что Гарри рассказал Тому вещи, которые он никогда не рассказывал никому другому; Гарри знал, что Том был больше, чем просто слизеринец, больше, чем просто красивое лицо или гений в учебе. Гарри видел его, знал его так, как никто другой. Поэтому Седрик Диггори не мог сравниться с Томом, даже когда их сравнивали подобным образом, и Том был уверен, что Гарри всегда будет смотреть на него прежде всего как на личность, а не как на стереотип. — Как я и говорил, — сказал Том, откидываясь на спинку стула, наконец-то удовлетворенный тем, как прошла ночь. — В конце концов, я получу то, что хочу. Мне нужно только набраться терпения. Гарри знает, кто я и что могу ему предложить. Все, что ему остается, — это понять, что мы созданы друг для друга. Когда он будет свободен, тогда я попрошу его быть моим, и я точно знаю, что ответ будет «да».