Умоляю

　 　 　 　 Очередная ночь и вновь провал. Сюэ Ян кидает использованные талисманы в огонь и шипит от злости и досады. Это был последний способ из всех, что он нашёл за последние полгода. На чистых бумагах, он заученным движением рисует символ, который помогает телу Сяо Синчэня до сих пор оставаться тёплым, будто тот всего лишь спит. Уложив несколько таких листов на даочжана он встаёт с колен и выходит из комнаты, что уже пропахла гарью, кровью и… Кажется, отчаяньем. Оказавшись на улице, он достаёт мешочек для ловли духов и будто усаживает его рядом с собой на крыльце. 　 　 　 　 — Вот и что мне с тобой делать..? Сяо Синчэнь, ты же понимаешь, что я не дам тебе умереть окончательно? В твоих интересах вернуться и всё это закончится. Каждый способ твоего возвращения я ищу подолгу и убиваю по многу людей. Ты виновен в этом. Слышишь? — его голос не громкий, но пропитан жгучей ненавистью к этому чёртовому мешочку. Он хотел бы услышать или почувствовать хоть что-то, но ничего не было. Тяжело выдохнув, Сюэ Ян всё же убирает душу обратно к себе под ханьфу и смотрит прямо перед собой. 　 　 　 　 — Как же мне собрать твою душу..? Столько осколков… Ума не приложу. Нужен кто-то, кто знает обо всём этом больше… — в голову сразу же пришёл образ его учителя, от которого он благополучно сбежал в своё время. 　 　 　 　 — Точно. Нужно идти в Илин. — загоревшись этой идеей, он тут же стал собирать вещи для дальнего похода. Как и обычно он подхватил даочжана на руки и уложил в ненавистный гроб с дополнительными печатями. Ничего не должно было повредиться. Он укладывал аккуратно, будто мужчина в его руках самая большая и хрупкая драгоценность. Однако, стоило ему задвинуть крышку гроба, как почувствовал, что на территории есть кто-то ещё. 　 　 　 　 — Кто здесь? — проговорил и моментально выудил цзянцзай, готовый сразу же атаковать. Щёлкнув пальцами, самая ненавистная марионетка тут же появилась в поле зрения — грёбанный Сун Лань. Двое будто встали на защиту, но не себя, а гроба, в котором мирно покоился Синчэнь. 　 　 　 　 — Не напрягайся так, Сюэ Ян. — раздалось, кажется, из каждой щели здешних заброшенных домов. 　 　 　 　 — Учитель? — не скрывая удивления, проговорил Ян и всё-таки убрал свой меч, а также щёлкнул пальцами, чтобы надоедливая фигура даочжана Суна исчезла, как можно скорее. 　 　 　 　 — Ты меня даже по голосу узнаёшь. — слышен не громкий смех откуда то сбоку и вот, на свет луны показывается тот самый Старейшина Илина, о котором слагают мыслимые и немыслимые небылицы. 　 　 　 　 — Учитель будто почувствовал, что я намереваюсь к нему прийти. — с усмешкой на губах проговорил Сюэ и увидел заинтересованный взгляд напротив. 　 　 　 　 — До меня просто дошли слухи, что один мой ученик, старательно ищет всевозможные писания о душах и о пробуждении мёртвых. Но, Сюэ Ян, разве ты уже не умеешь это делать? На твоём счету столько марионеток. С чего вдруг такая тяга к знаниям? — Усянь скрестил руки на своей груди, покручивая на пальцах небезызвестную флейту, и явно ждал ответа от собственного ученика. 　 　 　 　 — Всё дело в этом. — Ян достал мешочек для духов и протянул его своему учителю, который был в неком замешательстве. 　 　 　 　 — Чья это душа? Точнее… То что от неё осталось. 　 　 　 　 — Какая разница чья?! — не сдерживая раздражения, Сюэ Ян выхватил мешочек и убрал его обратно под ханьфу. 　 　 　 　 — Не похоже, что эта душа хотела жить. Столько осколков, кажется, она потерпела много потрясений. Зачем тебе такая сломанная душа? Что в ней особенного? — Вэй Усянь был тем ещё хитрецом, чтобы вытягивать нужную информацию. 　 　 　 　 — Ты пойми меня правильно, если хочешь помощи, то мне нужно знать все детали. — закончил он свою мысль и посмотрел в глаза напротив, что были полны чего-то непередаваемого, но точно жестокого. 　 　 　 　 — Тогда смотри сам, Вы с ним знакомы. — он отодвигает крышку гроба и даёт возможность подойти Усяню по ближе, всматриваясь в лицо. 　 　 　 　 — Даочжан Сяо? — на лице возникло самое настоящее удивление, Старейшина перевёл свой взгляд на Сюэ Яна, явно дожидаясь объяснений тому, что он видел. 　 　 　 　 — Это слишком долгая история. Я хочу вернуть его, он не должен был умереть, понимаешь? Кто угодно, но не он. — Усянь лишь многозначительно промычал, будто и впрямь понимая, о чём он и вернул свой взгляд на труп Синчэня. Он заметил, что на шее у того красовался довольно глубокий порез, к тому же не было глаз… Всё это в какой-то мере поражало даже его самого. 　 　 　 　 — Что из известных способов ты уже опробовал? — проговорил не отводя взгляда от сероватого лица. 　 　 　 　 — Всё. Я испробовал все записанные способы. — он подошёл ближе к гробу и как бы он хотел посмотреть на это светлое лицо с улыбкой вновь, а не на слишком спокойное и даже безмятежное. 　 　 　 　 — Есть один способ, который я никуда не записывал. И скажу честно, никогда его не пробовал. Потому что он слишком опасный и может убить сразу двоих. Того, над кем проводят ритуал, и того кто проводит этот ритуал. — он задвинул крышку гроба обратно и посмотрел на озадаченное выражение лица Сюэ. 　 　 　 　 — То есть он совсем экспериментальный и в случае чего умру и я, и он? — в ответ был лишь короткий кивок в знак согласия. И такой расклад совершенно не устраивал Сюэ Яна. Хоть он и был готов на многое ради того чтобы вернуть Сяо Синчэня к жизни, но рисковать собственной? Слишком большая ставка даже для него. 　 　 　 　 — Расскажи мне, что за способ, может вместе мы сможем придумать, как сделать так, чтобы всё не переходило в смерть. — Сюэ Ян был не из гостеприимных людей, но по взгляду Вэй Усяня прекрасно понимал, что им стоит зайти внутрь похоронного дома. Не приглашая, и вообще без каких-либо вопросов, Сюэ вошёл в дом, а следом за ним и Вэй. Оба расположились за небольшим столиком и Усянь обратил внимание на то, что в доме всё было обстроено так, будто живут здесь как минимум два человека. 　 　 　 　 — Ты не один живёшь? 　 　 　 　 — Это не важно. Рассказывай. Вот тебе для большей сговорчивости. — поставив вино на стол и от раздражения воткнув нож, он скрестил руки на груди, готовый слушать. 　 　 　 　 — Смотри, у тебя скорее всего ничего не получается, из-за того, что душа не просто повреждена, а она разбилась на мелкие осколки. В следствии этого довольно большая часть души просто исчезла. — он наливает себе в чашу вина и тут же её выпивает, продолжая рассказывать и наливать уже новую. 　 　 　 　 — Хотя, я думаю, ты и сам это прекрасно знаешь. — как и ожидалось следует кивок, но ничего более. 　 　 　 　 — Главная задача здесь, не столько соединить, разбившееся кусочки души воедино, сколько воссоздать всю душу целиком. А сделать это невозможно. Душа есть душа и второй такой одинаковой не найти. Даже душа даочжана Суна не такая же светлая, как у даочжана Сяо. — Усянь вновь отпивает чашу вина и замолкает не на долго, давая Яну привыкнуть к этой мысли, так как на его лице присутствовало явное раздражение. 　 　 　 　 — То есть ты хочешь сказать, душу я его никогда не восстановлю? Тогда каким образом я верну его к жизни? — дождавшись нужного вопроса, Старейшина Илина лишь усмехается и ставит пустую чашу из под вина на стол. 　 　 　 　 — Смотри, когда есть какая-то неполадка, если что-то отсутствует, мы что делаем? Правильно, ищем либо замену, либо похожую деталь, чтобы всё работало дальше. Только в данном случае, нам нужно не просто найти, но ещё и связать их вместе. — лёгкое недоумение читалось в глазах Сюэ Яна, ведь он никак не мог понять к чему клонил учитель. 　 　 　 　 — Его разбитую душу, нужно привязать к целой душе человека. Таким образом восстановятся и недостающие части, и от человека не убудет, а прибудет. Вот только проблема в том, что это лишь теория. И нужно понимать, что махинации с душой ни к чему хорошему не приводят. — Ян кивает в знак согласия, так как кому как не ему знать, что бывает с душами, если их тревожить? 　 　 　 　 — И как же это всё-таки сделать? — Сюэ Ян придвинулся на стуле ближе и сложил руки на груди, приготавливаясь слушать до абсурдности странный способ восстановления души. Но, в тоже время он понимал, что это может сработать. 　 　 　 　 — Из живого человека, который связан хоть какими-то воспоминаниями с душой мёртвого, собственно и придётся достать душу. После этого при помощи талисманов и ритуала буквально нужно будет связать обе души вместе. Но, проблема в том, что человек без души по сути своей самая настоящая амёба и на этом этапе всё и может пойти крахом. Стоит вынуть душу и человек перестанет что-либо хотеть делать. А долгое нахождение без души разрушит разум и он сойдёт с ума. Поэтому оно и опасно… — не успевает Вэй Усянь и договорить свою мысль, как Сюэ Ян с хмурым видом отвечает. 　 　 　 　 — А что если душу из живого вынет другой человек и свяжет две души также он? — в этот момент глаза Старейшины округлились от удивления. 　 　 　 　 — А ты прав! Не обязательно ведь это делать только одному человеку. И как я раньше об этом не подумал? Тогда это может сработать. Но ещё, есть кое-что. Так как душа будет всего одна из двух, она будет хранится в теле живого, и если как раз таки кто-то из участников ритуала умрёт, то душа и второго повредится тоже. – Ян кивает, давая тем самым понять, что он внемлет данной информации. 　 　 　 　 — Тогда помоги сделать это. Я готов приступить хоть сейчас. Талисманы есть, душа Синчэня здесь. — он похлопывает по своей груди, напоминая, что душу он собрал. 　 　 　 　 — Хорошо. Будет и для меня полезный эксперимент, только если у нас всё получится, с тебя слово, что иногда будешь наведываться в Илин, всё же ты мой первый ученик. Научишь новеньких лоботрясов чему-нибудь стоящему. — Ян лишь усмехается и вытаскивает воткнутый нож из стола. 　 　 　 　 — Могу научить их вырезать целый клан за одну ночь, устроит? — Усянь лишь усмехается в ответ и кивает в знак согласия. 　 　 　 　 — Вполне. Им полезно такое знать. — только после, он окончательно отодвигает от себя довольно хорошее вино, откладывая его распитие на потом. Как не крути, но сейчас ему нужно быть относительно трезвым, чтобы провести сложный ритуал. 　 　 　 　 Двое мужчин в лице Сюэ Яна и Вэй Усяня занесли гроб с улицы внутрь похоронного дома. Они сняли крышку и вновь рассмотрели безмятежное лицо даочжана Сяо. 　 　 　 　 — А ты не хочешь вернуть ему глаза? — внезапно проговорил Усянь и посмотрел на удивлённое лицо Яна. 　 　 　 　 — Я, конечно, преуспел во многом, но от врачевания всё ещё достаточно далёк. Учитель, ты меня переоцениваешь. — но Старейшина лишь мотает головой, говоря всем своим видимо, что уверен в своём первом ученике. 　 　 　 　 — Тогда я попробую. Хуже уже всё равно не будет. — он щёлкает пальцами и в похоронном доме возникает лютый мертвец. 　 　 　 　 — О… Даочжана Суна тебе удалось сделать своим лютым мертвецом? Похвально. — Усянь похлопывает своего ученика по плечу, но через мгновение наблюдает довольно странную картину. Сюэ Ян заставляет отключиться Сун Ланя, сделав это как можно ближе к гробу. 　 　 　 　 — Учитель, выйдите пока в основную комнату. Зайдёте через пару часов. — и Старейшина уходит, оставляя Сюэ Яна наедине с глазами Сяо Синчэня в теле Сун Ланя… 　 　 　 　 Проходит не один час перед тем, как Ян появляется в основной комнате. Его руки были в крови и он поспешил её смыть в тазе с водой. 　 　 　 　 — Успешно? — вопрошает Усянь, на что видит, как Сюэ Ян просто пожимает плечами. 　 　 　 　 — Без понятия. Глаза на месте, но будет ли он видеть, мы узнаем только после того, как вернём его. — Старейшина соглашается и уже явно был готов идти и приступать к ритуалу, но Ян приподнимает руку останавливая. 　 　 　 　 — Начнём утром. Думаю, даже мёртвому нужен отдых после такой операции. — он выходит из похоронного дома, оставляя своего учителя одного с кувшинами вина, а сам идёт за перво попавшейся марионеткой. Он знает, что если Сяо Синчэнь, когда вернётся, увидит этого ублюдка Сун Ланя, да без глаз, то точно впадёт в отчаянье, что для его итак поврежденноё души будет тяжело.. а значит сегодня будет две операции. 　 　 　 　 Поймав одного мужчину марионетку, он повёл его обратно в дом. Вэй Усянь же лишь наблюдал и попивал спокойно вино, так как ему дали ясно понять, что сегодня ночью он пьёт и отдыхает. 　 　 　 　 Ещё несколько часов и лютый мертвец, вместе с безглазой марионеткой по щелчку пальцев выходят из похоронного дома мимо Старейшины Илина. 　 　 　 　 — Хэй, даочжан Сун, видишь меня? — лютый мертвец на мгновение поворачивается и рычит что-то невнятное. Но, смотрел он точно туда, куда нужно. 　 　 　 　 — Отлично. Значит и Сяо Синчэнь должен видеть. — он усмехается и приподнимается из-за стола, думая посмотреть на творение ученика. Однако, стоило ему подойди ближе, как он услышал, что по ту сторону двери разносится не громкий голос Сюэ Яна. Решив не беспокоить, Усянь лишь обратно усаживается за стол, продолжая выпивать. Пока в это время Ян смотрел внутрь гроба и вытирал остатки крови со щеки даочжана. 　 　 　 　 — Сяо Синчэнь, утром мы начнём ритуал, который свяжет тебя и меня на всю оставшуюся жизнь. Ты же слышишь? Ты понимаешь, что это значит? Ты обязан прийти в себя. Ты не смог убить меня в тот день, не думаю, что ты убьёшь меня в процессе ритуала. Проснись завтра. И это не просьба. Ты обязан. Иначе я найду тебя на том свете. Мы будем в одном месте, поверь мне. Не смей умирать окончательно. — его тон голоса был холоден и груб, а одна рука так и сжимала иной раз мешочек с душой внутри. Сюэ Ян рассматривал чужое лицо, наконец то без повязки… Почти все части даочжана Сяо были на месте, оставалась лишь самая большая… Его душа. 　 　 　 　 Ян засыпает прямо на стенке гроба, всё также опустив руку к лицу Синчэня. Не в первый раз ему приходится так засыпать. От частых ритуалов он неимоверно выматывался отчего его выключало всего в крови прямо на даочжане Сяо или рядом с ним, или вот как сейчас прямо на его гробу. Спал он обычно до того времени, пока сам не проснётся, но сегодня всё было иначе. 　 　 　 　 — Сюэ Ян, поднимайся. Чем быстрее начнём, тем лучше. — звучит голос откуда то сверху и мужчине ничего не остаётся, кроме как оторваться от гроба и одним лишь взглядом спросить «что необходимо?». 　 　 　 　 — Нужны заготовки талисманов, серебряные нити, собственно сама душа даочжана Сяо и ты. — приняв информацию Сюэ Ян тут же поднялся с места и пошёл за необходимым. Он принёс всего не просто в достатке, но даже в избытке, не считая конечно крохотной души Синчэня. 　 　 　 　 — Что мне необходимо сделать? — вопрошает, готовый к чему угодно. 　 　 　 　 — Возьми его на руки и ложитесь оба в кровать. Чем ближе вы будете, тем проще мне будет сделать всё необходимое. — коротко кивнув, Сюэ Ян уже по обычаю подхватывает лёгкое тело на руки, как свою собственную драгоценность и аккуратно укладывает его на кровать, располагаясь рядом. Он хотел было спросить что-нибудь ещё, но его бесцеремонно усыпили иглой в голову. 　 　 　 　 Вэй Усянь смотрел на двоих людей перед ним и тяжело вздохнул. Задумываясь о том, с чего ему стоило начать… И начал он с извлечения души самого Сюэ Яна, после которого следовал долгий и сложный ритуал по буквальному связыванию душ между собой. По лицу Яна, даже в таком состоянии, было видно, что всё это невыносимо больно. Его руки то и дело сжимались в кулаки, а лицо покрывалось испариной. 　 　 　 　 — Главное продержись. — проговорил в слух Вэй Усянь и пронаблюдал, как после его слов, Сюэ Ян обхватил руку Сяо Синчэня сильно её сжимая. 　 　 　 　 — Так даже лучше. — усмехнулся Старейшина Илина и продолжил ритуал. Ему приходилось то играть на флейте утихомиривая две души, что никак не хотели связываться, то писать спешно талисманы удерживая Сюэ Яна на грани жизни и смерти… 　 　 　 　 Долгие - долгие часы и наконец… Две души стали единой. Вытирая пот с собственного лба Вэй Усянь готов просто свалиться с ног от того, сколько он потратил сил. Душа возвращена в тело Сюэ Яна… И теперь, оставалось только ждать. Он вынимает иглу из своего ученика и пытается разглядеть дышит ли хоть один из этих двоих? Но никто так и не подавал признаков жизни. 　 　 　 　 — Что же… Я оставляю вас наедине. Если вы выживите, то ещё свидимся. — проговаривает и не задерживается больше в данном доме… Чтобы не видеть возможную смерть ученика и того, ради которого он всё это затеял. 　 　 　 　 Сколько времени проходит после ритуала не известно. Но… Чувствуя яркие лучи солнца через щели в похоронном доме Сюэ Ян медленно приоткрывает глаза. Он хочет подняться с кровати, но тело будто не слушается. Мужчина поворачивает голову в бок и видит, как рядом с ним в кровати лежит Сяо Синчэнь, всё такой же как и прежде. 　 　 　 　 — Всё-таки не получилось… — проговаривает и смотрит на свою руку, что сжимает сейчас руку даочжана. Он приподнимает её чуть выше и мягко целует, как это он уже делал не один раз. Только теперь было что-то не так. Кожа Синчэня была не такой прохладной. 　 　 　 　 — Что..? — он проговаривает одними губами и нависает сверху над мужчиной, прислушиваясь к его дыханию… Которые было очень слабым. Но… Оно всё же было! Глаза защипало каким-то странным чувством. Нет, он не мог проливать слёзы, это точно не оно. Скорее всего слишком долго был в отключке. 　 　 　 　 Сюэ Ян поднимается с кровати на свои две и укрывает Сяо Синчэня одеялом, а сам же идёт за водой и согревает её при помощи талисмана. Он умывается сам и усаживается на край кровати к даочжану. Мужчина обхватывает руку Сяо и тёплым влажным полотенцем начинает промывать его кожу на руках, лице, шее, немного на груди и даже его ноги. Однако, Синчэнь так и не просыпался. 　 　 　 　 Щёлкнув пальцами, через пару мгновений в комнате появился Сун Лань, с абсолютно тёмными глазами. А всё потому, что Сюэ Ян никогда не вытаскивал из него гвоздей. 　 　 　 　 — Давай мешок из мяса, покажи сколько я проспал. — и Цзычэнь не долго думая, показывает Яну цифру десять, а потом ещё пять. 　 　 　 　 — Как долго… А Вэй Усянь? — Сун Лань будто ответил ему одним взглядом, показывая на выход. 　 　 　 　 — Ушёл значит. Хорошо. Необходимо поесть. — прогнав лютого мертвеца по дальше от похоронного дома, Сюэ Ян начал готовить самое незатейливое блюдо, которым в своё время его и угощал Сяо Синчэнь, но он этого уже не особо помнил, считая, что просто готовит то, что умеет. Закончив со всем этим, мужчина поставил две тарелки на стол и решил проверить, как там спится даочжану Сяо. 　 　 　 　 — Всё никак не проснёшься… — проговаривает, усаживаясь на край кровати, и достаёт из своего кармана конфету, съедая её, и вынимает ещё одну. Распечатывая фантик, он подносит сладость к губам Синчэня и ощущает их тепло. Усмешка касается лица Яна и он вкладывает конфету тому в рот. 　 　 　 　 — Уже пора проснуться, даочжан. Сколько ещё ты собираешься спать? — он привык спрашивать всё в слух и не получать ответа. Но, от звука голоса ресницы Синчэня стали подрагивать, а вскоре он и вовсе приоткрыл свои карие, такие красивые и глубокие глаза. 　 　 　 　 — Что..? — его голос хриплый, где-то на грани слышимости, а на его лице видно самое настоящее непонимание происходящего. 　 　 　 　 — С возвращением даочжан. — проговаривает с ухмылкой на лице, уже готовый к тому, чтобы коснуться Синчэня, когда тот с сознании, но видит перед собой самый настоящий шок. 　 　 　 　 — Сюэ Ян..? — Синчэнь чувствует сладость у себя во рту и не понимает совершенно ничего. Он ведь точно помнит, что собственноручно отнял у себя жизнь под смех того, кто сидит прямо перед ним сейчас. Воспоминания прошлого дня накатывают с огромной силой, а вся боль, что он заглушил быстрым движением меча по горлу, вновь вернулась… 　 　 　 　 — Сяо Синчэнь! — резко вскрикивает Ян и хватается рукой за собственную грудь, на его лице видна непередаваемая боль, которая отпускает его примерно через минуту. 　 　 　 　 — Сюэ Ян… Ты… Что ты сделал со мной? Почему я… — он касается области под своими глазами и не может поверить в происходящее. Всё это точно не должно было случиться с ним. 　 　 　 　 — Я пересадил тебе глаза это раз, я вернул тебя к жизни это два. И давай ты больше не будешь вспоминать о прошлом? Это пиздецки болезненно, знаешь ли. — даочжан смотрит на мужчину не понимая, как так всё обернулось, что он снова жив, а его заклятый враг испытывает его же боль?.. 　 　 　 　 — Сюэ Ян. За что? — лишь вырывается из него и он наблюдает, как Ян вновь хватается за область груди и смотрит на него с неприкрытой ненавистью. 　 　 　 　 — За что? За то, что ты не должен был умереть! Я тобой не наигрался. Мне мало. Хочу ещё. — он усмехается и непроизвольно сгибается прямо в ноги Синчэня. 　 　 　 　 — Блядский род! Прекрати это! — он смотрит со злостью на даочжана Сяо и видит, как у того из глаз льются настоящие слёзы, а лицо наполнено какой-то неизвестной болезненной эмоцией. 　 　 　 　 — Дай мне умереть… Сюэ Ян, умоляю… Отпусти меня… Я не хочу так жить. Я не хочу быть твоей игрушкой!.. — его голос по накатанной переходит в истерику, как и тогда, много лет назад. Но, в этот раз ему не за что ухватиться… Ему нечем убить себя вновь. Сюэ Ян через боль выравнивается в спине и пригвождает плачущего даочжана к кровати, держа его руки своими над его головой. 　 　 　 　 — Меня не волнует, чего ты не хочешь. Я столько лет искал способ вернуть тебя. Что теперь… Ты никуда не денешься. — его взгляд полон злости и ярости. Ведь он не хотел прибегать к той же мере, что и с Сун Ланем. Но, видимо другого способа просто не бывает. Как не крути, но хоть Синчэнь и вернулся, он всё ещё был мёртв. Да, его кожа тепла, но всё благодаря ритуалу. Он дышит, чувствует, может рыдать, только благодаря тому, что душа связана с живым человеком. Но… Сяо Синчэнь всё ещё являлся живым трупом. 　 　 　 　 — Умоляю… — слышится новая просьба и это выбивает из колеи окончательно. Сюэ Ян чувствует, буквально на своей шкуре, на сколько сейчас было больно Синчэню. А его мольбы дать ему умереть… Добивали сложившуюся ситуацию. Чего он ждал? Что пробудившись ото сна даочжан всё забудет и примет его? Что тот будет жить с ним как тогда, когда он был слеп во всех смыслах? Чего Сюэ Ян добивался всем этим? Чего ждал..? 　 　 　 　 — Нет. Ты больше никогда не умрёшь, пока не умру я. Ясно тебе? Твоя душа теперь буквально моя. Она внутри меня. Ты мой всецело и душой и телом. — он усмехается смотря в глаза напротив, которые сильнее жмурятся, а слёзы боли и отчаянья кажется текут ручьём… 　 　 　 　 — Если ты, что-то сделаешь с собой мы умрём оба. Тебе понятно? Отвечай, если понятно! — и Синчэнь кивает, совсем слабо, со всхлипами, но кивает. 　 　 　 　 — Вот и отлично. А пока… Раз ты не готов жить со мной в согласии. Побудешь моим беспрекословно. — он усмехается и резко дёргает ещё слабое и ватное тело на себя, заключая его в объятия и вбивая в голову первый гвоздь. Синчэнь вскрикивает от резкой боли, но даже пошевелиться не может, так как Сюэ Ян уже прекрасно знал, куда нужно было вбивать… 　 　 　 　 — Ну вот и всё, даочжан Сяо. Теперь ты всецело мой. — проговаривает он вбивая второй гвоздь и обнимает обмякшее, но тёплое тело в своих руках. Он щёлкает пальцами и Синчэнь располагает свои руки поверх его плечей, поглаживая по голове. 　 　 　 　 — Так то лучше… Теперь мы надолго вместе, даочжан.