Тишина колит иглой сердце...

***

      Парень давно понял что с ним что-то не так. Он густо краснел при виде напарника, смущался когда тот шутил пошлые шутки, да и просто видя его сердце бешено билось в груди. Он нарушил обещание… — Ты опять загоняешься? — голос босса было слышно очень плохо, будто из-под толще воды. — Что? — Чуя, — Мори положил свою руку ему на плечо и устало вздохнул. — Я понимаю что ты чувствуешь, но так дальше продолжаться не может, ты постоянно уходишь в себя, тебя так и убить могут. — Я знаю босс, просто… — Твое просто когда-нибудь тебя погубит. — Возможно вы правы. — Накахара кивнул и, встав с кожаного кресла, покинул кабинет. В коридоре как обычно никого не было, лишь пустота и тишина. С каждым шагом Чуе казалось что на него она давит, заставляет закрывать уши или надеяться услышать чей-нибудь голос. Горло что-то щекотало, да так что хотелось кашлять. Дойдя до свой комнаты, он уволился на кровать, откидывая шляпу и плащ на пол. Хватаясь рукой за ворот рубахи, он отчаянно глотал воздух. Боль была невыносимая. Казалось что он мог в любой момент взять нож и вспороть себе глотку лишь бы она ушла. — Ч-чертов Дазай… Осаму был причиной его боли. Накахару это бесило до чертиков в глазах, но в тоже время он был рад. Он пообещал шатену еще в детстве что никогда не будет в него влюблен, а что в итоге? Он пришел именно к этому. Заранее зная что проиграет в этой игре, он тогда лишь смеялся в лицо надувшемуся от злости Дазаю. Выиграть было невозможно… Осаму поражал своей харизмой, своим эгоизмом и насмешливой улыбкой. Он был черствым человеком, человеком которого все боялись. — ЧУЯ!!! — крик пронесся по комнате словно ураган и Накахара, глубоко вдохнув, встал и открыл дверь. — Чего тебе, скумбрия? — Хей, я же тебя не обзываю, имей совесть и ты так делать! — голос Дазая был обиженный. — Я пришел вообще-то по делу. — резкий холод сменил другие эмоции на его лице. — Я тебя слушаю. — сухо парировал рыжик. — Акутагава Рюноске… Он сейчас в плачевном состояние, не мог бы ты его навестить…? — С какой стати мне это делать? — он сложил руки на груди и нахмурился. — Я не могу этого сам сделать, — начал пояснять шатен. — Но у меня есть ты! Понимаешь, если я сам к нему приду он поймет что важен мне, а если придешь ты, то он будет все той же послушной собачонкой! — Ты изверг. — прошипел парень. — Аку старается ради тебя, а ты еще и выебываешься?! Чертов эгоист. — Ну так что? — проигнорировав его слова улыбнулся Осаму. — Ладно уж… Пойди прочь давай, раздражаешь. — О, славненько! Благодарю, Чу! Шатен скрылся в темноте коридора, постепенно его шаги утихали как и сердце рыжика. Он думал что еще немного и разрыдается от боли в груди и горле. Осаму любил Рюноске, не Чую. Накахара не винил Аку в этом, ему он симпатизировал как друг или напарник. Прокашлявшись он глянул на руку что была окрашена в лепестки фиалок и ярко-бардовую кровь. Пришлось идти в ванную дабы умыться, а после взяв с пола шляпу и плащ он вышел из комнаты. Палата Акутагавы находилась в самом конце госпиталя. Она была холодная, белая и мрачная, словно в стены въелся запах лекарств. Сам парень лежал на койке безжизненным взглядом глядя в потолок пытаясь найти на нем что-либо, кроме белого. На его лице была кислородная маска, а в руку вставлена капельница. Жалкое зрелище. Чуе было искренне обидно за брюнета которого так глупо подставили на миссии из-за чего он сейчас здесь. — Аку, ты как? — тихонько спросил Накахара. Глаза повернулись в его сторону, а на лице появилась еле заметная улыбка. — Чуя-сан… Я в п-порядке! — голос его дрожал. — Успокойся, — ласково прошептал рыжик. — Ты не виноват. Тебя не станут наказывать. — Ох… Но… — Аку. — строго повторил Чуя. — Хорошо… — слабо кивнул он. — А где Дазай-сан? Упоминание шатена ударилось иглой о сердце. — Он занят, не смог прийти. — Я понял… Он всегда занят… — Ты прав. — задумчиво протянул Накахара, а после дикий кашель вырвался наружу. Горло жгло с невероятной силой. Парень думал что скоро органы выплюнет, но пока получалось только кровь и лепестки. Акутагава с шоком наблюдал за вторым наставником и быстро нажал кнопку вызова врача. Девушка прибежала незамедлительно и с таким же шоком уставилась на Чую. Долго думать у нее времени не было и она, схватив его за руку, потянула к Огаю в кабинет. — Босс! Босс, помогите! Чуя-сан болен чем-то не понятным! — кричала девушка заходя в комнату. Мори заинтересованно оглядел рыжика и заметив что у того опять начался приступ кашля повел его на койку. Уложив Накахару он бегом расстегнул ему рубаху и увидел что на шее парня проростали бутоны фиалок. Шок было не передать словами. Огай впервые столкнулся с такой малоизвестной, но смертельной болезнью в живую. — Чуя! Ты можешь мне ответить — кто? — Кхе, Ч-что? Кхе. — КТО ЭТО? В КОГО ТЫ ВЛЮБЛЕН! Живо скажи. — Я…кха-кха… О-осаму… — Да ты шутишь, так ведь? — неверяще посмеялся босс, но увидев что парень серьезен понял что это очень плохо. — Ты же понимаешь… — Я умру. — сухо проговорил Чуя когда его кашель прекратился. — Не посмеешь. — строго качнул головой Мори. — Простите босс, но это так. Эта болезнь длится у меня уже год и это последняя стадия… — его безынтересный взгляд уставился на окно. — Чуя еще не поздно признаться ему. — Смысл не в этом. Он в том чтобы эти чувства были взаимны, чего не будет. — Почему ты так в этом уверен? — удивленно спросил брюнет. — Он любит Рюноске. Не меня. — Что ж… Прошу Накахара, хотя бы постарайся ему признаться. Рыжик встал с койки и, поправив рубашку, вернулся в комнату. Упав на колени, он закрыл лицо руками, горько рыдая от осознание приближающейся смерти. Холодный пол был не самым лучшим местом для сидения, но Накахаре было плевать. Кашель продолжался время от времени и становился только сильнее. Последняя надежда на взаимность умерла еще тогда когда Осаму пошутил что из Аку бы вышла замечательная женушка. — Я люблю тебя скумбрия… Чертовски люблю, чтоб тебя… Бутон упал на колени изо рта окрашенный полностью в кровь. Уже пустые глаза смотрели в некуда, а тишина скрежетала вокруг и будто радуясь перестала давить тяжестью одиночества. Она теперь не одинока, теперь у нее есть Чуя… *** Мори молчаливо смотрел на ошарашенного Осаму. Тот не мог поверить в смерть напарника. Ему казалось все это дурным сном, что вот-вот он откроет глаза, а Накахара рядом недовольно фыркнет и дав подзатыльник скажет не спать на миссиях. — Он мертв. Не отрицай очевидного. — Это шутка, — с надеждой повторил Дазай. — Скажи же… — Нет. Ни в коем разе не шутка. — Ты лжешь! Это вранье! Он жив! — парень не мог найти себе места, ходя из стороны в сторону, вырывая свои волосы, он повторял эти слова как молитву. — Дазай. — хмуро повторил Мори. — Ты меня достал, пошли все сам и увидишь. — Хах, конечно! А пошли! Босс скептически глянул на неуравновешенного подростка и, тяжело вдохнув, направился в зал где находился гроб. Он был черного цвета, что переливался под лучами палящего солнца. Открыв крышку гроба, он лицезрел страшную, но в тоже время великолепную картину: тело усыпанное лепестками фиалок… Обивка внутри была красная, будто пропитанная кровью. Дазай в глубоком изумлении смотрел на это. Холодное и величественное лицо рыжика было бледным, а в волосах запрятался целый рой цветов. Крупные слезы покатились по горячим щекам. — Это же ложь… Молю, вы просто смеетесь надо мной! — он упал на кафельный пол коленями и приложил лоб к нему. — СКАЖИТЕ ЧТО ЭТО НЕ ПРАВДА! — что есть мочи закричал шатен. — Осаму, ты сам виноват. — не отрывая взгляда от гроба прорычал босс. — В чем же… — не смерившийся с реальностью Дазай бешенными глазами уставился на него. — Ты влюбил его в себя. Думаешь я не видел как именно ты это делал. Ты эгоист. Ты виновен в его смерти, ты и больше некто! Огай ускоренно зашагал прочь из зала, громко хлопая дверью. Резкая тишина обухом свалилась на шатена. Ему казалось что его тело и сердце протыкают иглы с ядом. Слезы продолжали течь, а взор был устремлен на лицо того кого он так отчаянно старался добиться. Мори и Чуя были правы — Дазай Осаму чертов эгоист. А может и вовсе просто Нарцисс которому не важен никто кроме себя… Его же шутки сыграли против него. Он пытался заставить рыжика ревновать и, видя ту злобу в голубых глазах, получал небывалое наслаждение. Один из цветков упал на пол рядом с Осаму, что бережно поднял его и прикоснулся к нему губами.

.Фиалка была любимым цветком Чуи и шатен будет это помнить даже после смерти, к которой так отчаянно теперь стремился.