Дорогой дневник...

17 октября 2020 года Угадаешь, кто сегодня угостил меня яблочком? Ответ, конечно же, слишком очевиден. Я уверена, что ты справишься. И это... Дима, верно. Какой молодец. Этакие современные Адам и Ева. Только в этой интерпретации в роли искусителя выступил Адам. Обо всём, как обычно, по порядку... У нас сегодня было собрание министерства в кабинете И.Н. Это была середина учебного дня, я неимоверно устала и зверски хотела кушать. Практически согнувшись в три погибели и закрыв лицо ладонью, я тихонько восседала на стуле в ожидании, когда это всё закончится. Через минут десять-пятнадцать в кабинет пришли Марина и Штирлиц. Находясь в собственных мыслях, я намеренно не обращала внимание на факт их присутствия. Тогда сестра Илюши (то есть Марина), обеспокоенная моим самочувствием, подошла, приобняла меня и начала расспрашивать о том, что же случилось. — Да я просто... В этот момент она отодвинулась от меня. Хотела дать возможность высказаться. И на её смену в качестве слушателя пришёл Он сам... Опустился на уровень сидящей меня и утешающе обнял. Стеснённая его действиями, я буквально проглотила конец реплики. Тогда Дима спросил: — Что стряслось? — с искренним сожалением. Я начала сетовать, что очень устала, хочу домой, хочу есть... В этот момент даже стало плевать, что в кабинете находились другие. К тому же, по всей видимости, слушал меня только Рыцарь. — А яблочко хочешь? — перебил Он меня. Мдаа... В эту секунду я смотрела на него, как на мессию. Потеряла всякий дар речи от наплыва заботы. Но, ретировавшись, через пару секунд с радостью приняла предложение. С откровенным удовольствием съела прекрасный фрукт. В скором времени мы с Бодей — он появился позже — собрались уходить. Я уже собрала свои вещи и накинула куртку. Параллельно с этим Штирлиц — внимание — поднялся со своего места и подошёл к моему спутнику, чтобы попрощаться. Они перекинулись парой фраз, и тут до меня дошло, что следующая на очереди я. Рыцарь повернулся в мою сторону и уже развёл руки в стороны, а в следующую секунду я едва ощутимо обхватила его шею, прикасаясь к его щеке своей. Ещё раз поблагодарила за спасительное угощение и, услышав умилительное мычание в ответ, вышла вместе со своим попутчиком. *** Уже после всех уроков, как это было заведено, сидели у И.Н. Марина, я да Штирлиц. Певчая птичка М. стала говорить о том, что её одноклассница Алина отказалась от танцев на выпускной, и теперь её партнёр остался без своей пары. Я же сидела рядом, вперившись в экран своего телефона. Никого не трогала. Как вдруг справа от меня раздаётся участливый голосок: — Хэй, София, а ты не хочешь потанцевать? В эту секунду Дима, ранее совершенно не заинтересованный в женских беседах, достаточно спешно поднял голову, сосредоточив на мне свой взгляд. Буквально спустя мгновение после прозвучавшего вопроса я дала чёткий отрицательный ответ. Возможно, слишком резкий... Но дело в том, что мне доподлинно было знакомо золотое правило танцев: если не умеешь танцевать — не лезь на танцпол. И я его исправно придерживалась. Тогда же И.Н., Рыцарь и Марина коллективно стушевались и перевели тему. Он и наставница начали о чём-то непринужденно беседовать и спустя некоторое время я украдкой всё же поинтересовалась у соседки: — А что это за парниша такой одинокий? Вдруг Штирлиц снова обратил на меня своё внимание и воскликнул: — Ага! Всё ясно, ясно, — с эмоцией подозрения. Такое его поведение вызвало недоумение в моей голове, поскольку... как? Как такой сдержанный человек может реагировать таким образом? Но кроме невинной улыбки я ничего не выдала в ответ. Прошло ещё какое-то время, и перед самим выходом из кабинета я спросила у Марины: — Слушай, а есть фото этого покинутого мальчика? Подобно броску кобры, раздался окрик со стороны: — Ах вот ты как, да?! Я аж встрепенулась от страха, настолько это было неожиданно. — Нет-нет, что ты. Не я, это не я. Аха-ха-ха-ха... Как итог, его поведение в эти несколько минут вызвало у меня откровенное непонимание. Даже если всё это было шуткой, то зачем из раза в раз акцентировать на этом внимание, верно? Вряд ли человек будет вести себя так, если другой ему безразличен.