Хулиган

Поступь нежная, легкий стан,

Если б знала ты сердцем упорным,

Как умеет любить хулиган,

Как умеет он быть покорным!

      Удар ногой в живот заставляет Сонхва согнуться пополам и упасть на колени, прямо на протёртый до скрипа грязный пол закрытого «на ремонт» класса в заброшенной части школы. Следом идёт удар по лицу, обжигающий кожу — наверняка останется некрасивый красный след, — а после его берут за волосы и заставляют поднять голову.       — Нам тут птичка одна нашептала, что тебя видели с каким-то парнем. Неужели наш замарашка Сонхва оказался ещё и пидором? — перед ним его одноклассник, имя которого он даже не пытался запомнить: типичный вышибала, любящий потешить своё эго издевательствами над другими.       — А знаете что, ребята? Оставьте нас наедине. Уж больно хочется по назначению использовать его ротик, — слышится голос человека, которого Сонхва ненавидит (и любит) всем сердцем.       Ким Хонджун был невысоким, но достаточно сильным, чтобы удерживать всю школу в своих руках. Его слушались все без исключения, хоть он и был на целый класс младше. Слова Кима заставляют кровь Пака забурлить от злости.       Хонджун ещё раз шикнул на своих «друзей» и те шустро покинули помещение, бросая напоследок презрительные взгляды и ухмылки. Наконец-то они остались одни.       — Ну, Сонхва, уверен, ты знаешь, что нужно делать, — ухмылка на лице парня становится только шире, когда он подходит ближе и встаёт прямо напротив. Его пах оказывается напротив лица Сонхва.       «Хочешь узнать, на что я способен? О, я тебе покажу» — с этими мыслями, Пак, давя усмешку, расстёгивает ширинку чужих школьных брюк и выпускает наружу полувставший орган.       — Неужели ты начал возбуждаться только от мысли, что я тебе отсосу? — не удержался от комментария Сонхва и тут же берёт орган в рот, пока Ким не сообразил, что Пак сказал.       Хонджун возбудился быстрее, чем Сонхва думал, но это было только на руку. Темноволосый действительно умел доставлять удовольствие и вскоре Киму было уже тяжело сдерживать стоны. Воспользовавшись слабостью младшего, Пак стягивает с того штаны и бельё по щиколотку и разводит половинки ягодиц в стороны, аккуратно касаясь колечка мышц, но лишь слегка массируя его, не входя внутрь.       — Ты- Что ты делаешь? — Ким выходит из транса и пытается убрать настойчивые руки старшего, но тот внезапно оказывается сильнее.       Выпустив возбуждение Хонджуна изо рта, Пак мгновенно оказывается на ногах и толкает младшего в сторону стены, зажимая. Ким пытается вырваться и кричать, но его затыкают настойчивым поцелуем. Целовался Сонхва тоже отменно, и спустя несколько секунд Ким жмурится, цепляется за его плечи, но уже не пытается вырваться, позволяя чужому языку хозяйничать в своём рту.       — Будь тише, принцесса, ты же не хочешь, чтобы твои товарищи зашли и увидели, как тебя трахает пидор, верно? — обманчиво ласковая речь и усмешка на лице Пака. Хонджун впервые испытывает страх и сильное волнение.       «С каких пор он такой сильный?» — негодует в мыслях Джун, всё ещё пытаясь оттолкнуть от себя парня.       — Даже не думай, что сможешь теперь сбежать от меня, — заявляет Пак, смотря Киму прямо в глаза. У Джуна в груди что-то обрывается.       — Знаешь, ты давно нравишься мне, — Пак покрывает тонкую шею Кима поцелуями, а руками забирается под рубашку, — такой весь из себя сильный и недоступный. Ты определённо в моём вкусе. Я уже предвкушаю, как прекрасно ты будешь стонать подо мной. Будет так весело подчинять тебя. А ты ведь хочешь подчиниться, это очень заметно по тому, как отзывается твоё тело на мои слова и ласки, — шёпот в самое ухо опаляет кожу. Ким краснеет отчаянно, но вырваться уже не пытается. Неужели он так легко сдастся?       — Это больно? — вырывается внезапный вопрос.       — Сегодня я буду очень нежен и осторожен, принцесса, — Сонхва по-доброму улыбается и смотрит с нежностью. Ким верит ему. И сдаётся.       Хонджуна резко переворачивают, от чего он неприятно бьётся лбом об стену и шипит.       — Прогнись немного, — приказывает Пак и Хонджун делает это, — у тебя такая красивая попка, принцесса, — глупое обращение снова проходит мимо ушей, потому что следом Ким захлёбывается стоном, чувствуя чужой язык там, где ожидал меньше всего.       Хонджун почти не чувствует боли, когда в него проникает первый палец. Жгучий стыд перекрывает все эмоции, который он мог бы испытывать сейчас. Больше всего он не понимал, почему ещё не избил Пака и не ушёл. Почему он позволяет делать с собой всё это и чувствует при этом такое удовольствие, какое не испытывал ни с одной девушкой.       — Больно, — стонет Ким, когда в нём оказываются уже три пальца. Ноги не держат, он может стоять только за счёт рук Пака, которые прижимают его к себе. Возбуждение неприятно ноет, но пару минут назад ему наглядно показали, что трогать себя нельзя.       — Прости, принцесса. Потерпи чуть-чуть, — успокаивающе шепчет Сонхва. Свободной рукой он обхватывает член младшего, от чего тот дрожит и стонет ещё более отчаянно.       Видеть Кима таким: поверженным, отчаянно нуждающимся в нём — с ума сводит. Сонхва ликует глубоко в душе, ведь его давняя мечта сбывается. Много лет он скрывал свои чувства, и вот теперь он может не бояться показать их Киму.       Тем временем Хонджун окончательно потерялся в чувствах и сам насаживался на пальцы, и с особо громким стоном изливается в чужую руку, пачкая стену перед собой. Сонхва чувствует, как сжимаются стеночки вокруг его пальцев и как Кима пробирает дрожь.       — Ты уже кончил? — Удивляется Пак, — надо же. Ты, оказывается, настолько чувствительный, что тебе хватает только моих рук, — Сонхва отпускает его и Ким падает, всё ещё отходя от оглушительного оргазма.       — Но мы ещё не закончили, — Сонхва снимает с себя верх и стелет пиджак на одну из старых парт, а после берёт Кима на руки с такой лёгкостью, будто тот не имеет веса и усаживает на подготовленное место.       — Нет, пусти меня! — Кричит Хонджун, возобновляя попытки вырваться, но Пак удерживает его руки над головой без особого труда.       — Разве я тебе уже не говорил, что сбежать у тебя не выйдет? — Пак напористо целует, прижимаясь всем телом к кимову. Кожа к коже — это столь интимно. Хонджун никогда не признается, что ему понравилось.       Младший возбуждается снова довольно быстро, к своему стыду и на радость Паку. Сонхва хотелось бы помучить его ещё немного, но он обещал быть нежным, потому оставляет лёгкие поцелуи на коже, постепенно расслабляя.       Сонхва приспускает брюки вместе с бельём, не сдержав стон от долгожданной свободы. Ким, не удержав любопытство, смотрит вниз и в ужасе распахивает глаза.       — П-почему ты такой огромный? — Теперь ему действительно страшно и это не укрывается от Сонхва.       — Не переживай, я хорошо тебя растянул. Уверен, ты легко примешь всего меня, принцесса, — пристраивается меж разведённых в стороны ног, отставляет поцелуй на остром колене и медленно входит пока что одной головкой.       Хонджун шипит и замирает вместе с Паком. Он уже сдался и ему не остаётся ничего, кроме как смириться и получать удовольствие. Поэтому он закрывает глаза и пытается расслабиться. Сонхва даёт ему время и Ким ему действительно благодарен за это. Ведь сам Хонджун обычно никогда не церемонился со своими подружками, даже если те умоляли его.       Лёгкий кивок головой даёт Паку сигнал к продолжению. Он осторожно толкается глубже, внимательно следя за реакцией Кима. В конечном итоге ему удаётся войти полностью. Хонджун дышит тяжело и слёзы с глаз утирает.       — Ты и правда справился, принцесса, — Сонхва нежно поглаживает его лицо, очерчивает большим пальцем тонкие губы, — открой глаза, — звучит как просьба.       У Хонджуна сердце сжимается от такой нежности, а когда всё-таки открывает глаза и ловит взгляд Пака, то и вовсе разреветься готов. Откуда там столько похоти и нежности одновременно?       — Ты должен попросить меня, принцесса, — Пак говорит строго, но Хонджуну не хочется просить. Однако кончить ему уже необходимо, поэтому он борется с чувством стыда и позволяет себе окончательно упасть в этот ад.       — Пожалуйста, двигайся, — говорит он более отчаянно, чем хотел.       — Мне нравится, когда ты такой послушный, — говорит Пак, прежде чем снова прижаться губами к чужим и начать двигаться.       Он начал с медленного темпа, но поняв, что Хонджун уже откровенно наслаждается, стал ускоряться, выбивая из младшего всё более громкие стоны.       — Запомни, принцесса, — Пак хватает Кима за волосы на загривке и оттягивает, вынуждая смотреть в глаза, — никто не смеет прикасаться к тебе так, никто не смеет смотреть на тебя. Но тебе стоит лишь попросить меня, и я буду трахать тебя так, как ты только пожелаешь, ты понял меня? — Пак почти рычит, беспрерывно толкаясь в Кима, — отвечай!       — Д-да, да, да! — Хонджун кричит, захлёбываясь стонами. Его глаза закатываются от удовольствия, которое ему дарит Сонхва, — сильнее, прошу! — умоляет он, цепляясь за Пака как за спасательный круг.       Он тонет в этих эмоциях и чувствах, а Сонхва его единственный источник кислорода. Пак — тот, кто его топит, и одновременно тот, кто его спасает.       Хонджун в последний раз стонет и сжимается вокруг Пака. Его пробивает мелкая дрожь, и он кончает, пачкая свою грудь. Сонхва выходит из него и доводит себя рукой, после чего с эстетическим удовольствием размазывает их смешанное семя по груди и животу младшего.       Хонджун приходит в себя и чувствует влагу на своём теле. Сонхва обтирает его влажными салфетками, которые носит с собой в портфеле. Тот был уже одет, а это значит, что Ким вырубился. Воспоминания падают на него как рояль с неба, оглушая. И, кажется, паника на его лице была слишком очевидной, потому что Сонхва снова целует его.       — Успокойся, я никому не скажу о том, что тут было, — говорит Сонхва.       — Убери от меня свои руки! — Ким отталкивает старшего и пытается встать с парты, но тело пробирает болью.       Сонхва ловит его и помогает встать.       — Даже не думай, что сможешь сбежать от меня. Я тебе уже всё сказал. Ты мой, и я сделаю всё, чтобы ты понял это. Можешь и дальше издеваться надо мной, избивать, натравливать своих друзей. Рано или поздно ты всё равно снова окажешься подо мной, принцесса, и будешь умолять, чтобы я тебя трахал, — Сонхва ухмылялся, смотря на злого Кима.       — Этого никогда не будет, — шипит младший.       — Как скажешь, — Сонхва не верит ему, — просто сдайся и позволь мне хотя бы помочь тебе одеться, ты едва на ногах стоишь.       — Зачем тебе это? Потешить своё эго? Отомстить? Чего ты добиваешься? — Ким смотрит исподлобья, опираясь на стол — самостоятельно стоять всё ещё тяжело.       — Ты нравишься мне, — честно отвечает Сонхва, а Ким от этих слов лишь поражённо замирает, — так что не думай, что теперь можешь от меня убежать.       Оставив напоследок поцелуй на губах Кима, Сонхва покидает класс.       — Вот же мразь! Я не сдамся тебе Пак Сонхва! — Кричит Ким вдогонку.       Но спустя неделю Ким снова прогоняет своих людей, но в этот раз сам встаёт на колени.

Я не знал, что любовь — зараза, Я не знал, что любовь — чума. Подошла и прищуренным глазом Хулигана свела с ума.