Просто друзья? Ну и к чёрту.

— Мы просто друзья, Уилл. Фраза режет Байерса как нож масло, но тот кивает. Ведёт тыльной стороной ладони по щеке Майка, а потом назад к шее. Это действие будто успокаивает, даёт призрачное тепло, которое он так давно хотел получить. — Ты же знаешь что такое дружба, правильно? Уилл кивает. Несмело так, слегка заторможено. Он боится того, что сейчас услышит, но знает, что другого выхода нет. — Я не собираюсь клясться тебе в вечной привязанности или чему подобному, — Уиллер в ответ также легко проводит пальцем по щеке друга. Прикосновение обжигает. — У меня будут девушки, которые, может, будут мне нравится. Может, я буду спрашивать у тебя советы, или плакать тебе в сообщениях. А может, я влюблюсь в какую-то из них и буду с ней до конца. Уилл сглатывает, и молча кивает, пытаясь не выдать дрожь, которая бьёт всё тело. — И всё, что между нами есть, это всё только ради того, что бы попробовать. Это ни к чему не обязывает. Если мне надоест, я смогу прекратить это в любой момент, как и ты. Тебя это устроит? Байерс смотрит Майку в глаза. Так чисто, открыто, со всей душой, эмоциями, порывами, желаниями. В чужих глазах он видит ровным счетом ничего, из-за чего внутри горит холодным огнём. Уилл игнорирует — он привык, это тоже ничего не значит. Так же, как и всё что между ними. Не значит, не значило, значить не будет. Парень кивает и хриплым шёпотом произносит: — Устроит. — Прекрасно, — слышит Уилл в ответ. Секунда, и тёплые губы Майка накрывают его собственные, тем самым знаменуя точку невозврата для обоих. Небо на фоне разливается красивым, предзакатным фиолетовым цветом. *** Уилл Байерс вспоминает этот разговор уже на протяжении месяца. Будто специально прокручивает каждое слово у себя в голове после каждого объятия и поцелуя. «Это ничего не значит», — вторит он себе, обнимая со спины Майка, который с явным удовольствием откидывает голову назад. «Это ни к чему не обязывает», — шепчет он себе, а затем утягивает Майка в очередной поцелуй. Тот, судя по реакции, совсем не против. «Это всё только для того, что бы попробовать», — проносится в мутной голове, когда Майк прикусывает чувствительный участок кожи на его шее. «Мы просто друзья», — думает он, беря Майка за руку прямо посреди коридора. Тот не отталкивает. В любом случае, сейчас Уилл понимает, что он не знает значение слова «дружба», потому что когда в одно утро Майк пишет ему о том, что познакомился с миловидной девушкой, ему становится намного неприятнее чем обычно. Кажется, тогда впервые за всю свою жизнь, он умоляет у Вселенной дать ему шанс всё исправить, хотя он даже представить не может, что конкретно он должен исправить. Он не знает, где он ошибся, где просчитался. Что он делал не так? В какой момент он оступился настолько, что сообщение от одного-единственного человека могли сделать самые холодные ночи такими тёплыми? Байерс не знал. Зато знал что слово «друзья» для него теперь почти что ненавистное, но в то же время спасительное, как чашка воды среди пустыни. Это слово — единственное, что их соединяет. Единственное, что может их соединять. И до тех пор, пока Майк, его Майк смотрел на него с улыбкой, которая появлялась только когда Уилл был рядом, это того стоило, ведь улыбка у парня просто очаровательно-чертовски прекрасная. Такую хочется видеть чаще, ведь она даже если была фальшивой, то казалась самой искренней. Что-то внутри болезненно тянет от осознания того, что это прекратиться как только прозвучит одно-два слова. Ещё болезненнее тянуть начинает, когда Уиллер говорит, что они с той миловидной девушкой начали встречаться. Не то что бы тогда всё, как в фильмах, рушится: просто становится так больно, что всё равно. Уилл секунду мешкается, а затем, скрипя зубами выдавливает из себя самые искренние, что ни на есть поздравления. Нет, он рад за Майка, правда. Тот, может, нашёл свою любовь и теперь счастлив. Может, у них что-то выйдет. Может, даже на всю жизнь. Уилл рад — грустно вот только, что она никогда не будет любить парня так, как любит он. Она, скорее всего, не будет помнить все важные для него даты, присылать ему написанные собственноручно стихи, нарисованные портреты, глухие записи отрывков песен, где каждое слово и линия посвящена ему. Он уверен в том, что она Майка никогда не сможет полюбить так сильно, как это сделал он. Она никогда не даст ему всё. Уилл же даст дважды. Даже трижды если понадобится. Майку просто не нужно. Байерс смеётся и внутри где-то выцарапывает себе фразу «Мне наплевать чувак», одновременно тренируясь произносить её максимально правдиво, в случае чего. В этот же момент буквально слышит и чувствует как в нём что-то ломается. Всё равно. Теперь ему и самому всегда будет тепло. Теперь он сам по себе, для себя одного — с чувствами, которые будут гореть, да не согревать, улыбками, которые будут радостными, да не искренними ни грамма, с мечтами, которые он клянётся закопать в себе на веки вечные, запереть в пыльном ящике да отправить под диван. Одиночество проникало сквозь, разливаясь по венам. Сковывало, не давало дышать. Со временем, Уилл привыкает. Начинает меньше думать о Майке — просто игнорирует. Они говорят всё так же, ответы на вопросы ничуть не изменились, только для Уилла всё поблекло. Уиллер больше времени проводит с новой девушкой — обедает, гуляет, провожает до дома и встречает перед школой. Посвящает ей с виду всего себя. Байерс молчит — тихо завидует каждому объятью, но молчит. Одиночество же так и остаётся внутри, неподвижным камнем. И Уиллу хорошо. Он сам обедает, не заглядывает в телефон каждые 5-10 минут. Ему вроде как становится лучше, если стабильное безразличие таковым считается. Раны на сердце затягивались, превращаясь в уродливые шрамы, которые будут с ним до конца жизни. Но для Майка он всё равно всегда был рядом. Скучно в три часа ночи? Уилл проснётся. Не с кем пройтись — Уилл тут как тут. Что бы у того не случилось, возле Уилла всегда было место, он всегда был. Никто не жаловался, ведь если так Байерс мог получать хоть немного внимания, которое так хотел, мог получать столь желанное тепло от столь же желанного человека, то чёрт возьми, он согласен быть хоть трижды последним запасным вариантом. Уилл принял то, что Майка отпустить не сможет ни за что на свете. Принял, и оставил попытки это сделать. Оставил яростный блеск в глазах и желание быть лучшим для него. Уилл перегорел в своих собственных чувствах, оставляя те полыхать дальше. В любом случае, он будет в порядке В любом случае, он будет думать, что в порядке ровно до тех пор, пока в один из дней снова не окажется между Майком и книжным стеллажем в библиотеке. — Что ты делаешь, — одними губами произносит он, чудно понимая что вопрос настолько идиотский, что ужас. — Я могу делать это до тех пор, пока оба из нас этого хотят. Ты не хочешь? — У тебя есть девушка, Майк. — Ты не ответил на вопрос, — отрезает парень. И чёрт возьми, Байерс просто не в силах отказать, поэтому тянется к губам напротив. Ощущение такое, будто его из-под воды на сушу резко вытянули — будто бы все проблемы в миг сняло. Так всегда было: сколько бы они оба не сопротивлялись, в такие моменты мир на паузу становился, а люди исчезали. Оставались лишь они двое, в этой чёртовой богом забытой библиотеке, которая хранила и будет хранить ещё много таких моментов. Они пока не знают, что здесь же Уилл когда-то выплюнет Майку в лицо то, как сильно он любит его. И здесь же Майк признает что любит Уилла тоже, и ненавидит это чувство сильнее всех, что мог когда-то испытывать. Их история здесь начнётся и здесь же закончится, если никто ничего не предпримет. Как бы то ни было, это произойдёт потом. А пока что — они просто знакомые, которые к другу ближе, и одновременно дальше чем кто-либо когда-то мог быть. Незнакомцы, знающие друг друга наизусть. Иными словами — друзья. И к чёрту.