Как я встретил вашу ж мать!

      Гермиона сидит в купе Хогвартс-экспресса, пересматривая список предметов, которые собирается изучать в этом году. Восстановиться в Хогвартсе на последний курс было довольно просто: половина учеников решила, что не так уж им и хочется учиться после всех событий в школе и за ее пределами. Гермиона же тащила друзей к профессору Макгонагалл буквально за уши, чтобы они могли получить все нужные документы и сдать новые вступительные экзамены. У Гермионы проблем не возникло, а вот эти двое пролезли обратно в Хогвартс со скрипом.       — Что-то я не помню, чтобы нас оценивали перед первым курсом.       — Конечно, просто дирекцию стало тошнить от вашей фамилии еще на Перси.       — Ты вообще молчи, мальчик-который-Поттер.       — Слушаю и повинуюсь, мальчик-который-друг-Поттера.       — Сейчас мир потеряет двух мальчиков-которые-много-говорят, если вы не заткнетесь! — гаркает Гермиона и тяжело вздыхает.       — Что, опять не успеваешь на все лекции?       — Макгонагалл не дала тебе еще один маховик?       Гермиона с оскорбленным видом надувает губы и отворачивается к окну. Предательница. Не дала, конечно же.       «Мы с профессором Дамблдором обеспокоены вашем психологическим состоянием, мисс Грейнджер. Боюсь, лишний стресс из-за чрезмерной учебной нагрузки может быть вреден. Я бы посоветовала вам выбрать больше дисциплин, проходящих на свежем воздухе.»       И что же ей теперь, волшебную капусту сажать да флоббер-червей выращивать? Возмутительно.       — Да ладно тебе, Гермиона, все в порядке, зато больше времени останется на хобби.       — С каких пор у нее есть хобби? — Рон привычно вгрызается в пирожок с тыквенной пастой, тут же измазывая мантию в оранжевые потеки.       — Мое хобби — воспитательная работа с умственно отсталыми волшебниками. Ровно с того момента, как познакомилась с вами, — волшебная палочка из виноградной лозы прытко убирает грязь, только надолго ли…       — Злобная женщина ты, Гермиона, — Рон дуется и скрещивает руки на груди.       — Это какая я тебе женщина?!       — Мужчина?       Гарри крякает и покидает их купе, слыша позади себя звуки отчаянной борьбы, унизительный визг и яростный вопль победителя, принадлежавший Гермионе.       Он становится у окна, чтобы посмотреть на пролетающие мимо деревья и окунуться в философские мысли. Так могло показаться со стороны, но на самом деле Гарри просто побаивался эту злобную женщину, которой ничего не стоило и его задеть ненароком. Отвратительно.              Хогвартс-экспресс не слишком шумный в этом году, школа будто на грани вымирания. Родители многих учеников решили повременить, посмотреть на обстановку, прежде чем отправлять свое дитя подальше от себя. Стоит настолько непривычная тишина, что оставшиеся ученики с недоверием косятся друг на друга.       — А я говорю, что это будет Снейп.       — Я же говорю, это проклятое место, он не останется там еще на год!       — И куда он, по-твоему, денется?       — Будет зелья преподавать.       — А Слизнорт куда же?       — Обратно в кресло превратится, — делает предположение темнокожий парень и тут же заливается смехом.       — Блейз, лишь бы мы с тобой в мебель не превратились.       — Не знаю, как насчет мебели, но в бревно ты уже почти обратился, — Забини удается уклониться от летящего в него пончика. — Как там Пэнси поживает?       Драко бросает в него уничтожающий взгляд и выходит в коридор. Говорить о бывшей девушкой он не хочет, как и видеть чертового Поттера, стоявшего неподалеку. Малфой мечется из стороны в сторону, пытаясь найти место, чтобы спрятаться, но куда ж ты денешься с подводной лодки?       — Драко! — Гарри окликает его слегка удивленно.       — Эээээ… Я?       Вот тупица, ну что за вопрос? Тут что, еще кто-то есть? И в подтверждение этой мысли Поттер оглядывается и возвращает взгляд к нему.       — Нууу да, — тянет тот.       — Ага.       — Ага.       Они переминаются с ноги на ногу, не понимая, как продолжить этот диалог. Драко вдруг вскидывается, смотрит в свое купе и восклицает:       — О, Забини!       И возвращается на свое место, проклиная весь Хогвартс-экспресс на чем свет стоит. Может, и правда стоило взять академический отдых и махнуть куда-нибудь к пингвинам, чтобы никого не видеть, не слышать и не…       — Ты странный какой-то сегодня, — замечает Блейз.       — Там Поттер.       — И что?       — Ну он там стоит и… Здоровается.       Блейз смотрит на Малфоя как на умалишенного, вздыхает, протягивает руку и неожиданно нежно гладит того по щеке, от чего Драко резко отшатывается. Самым ласковым из возможных голосов Забини продолжает:       — Золотце, так бывает. Я знаю, это тяжело принять и пережить, но да, люди периодически делают странные вещи. Например, здороваются друг с другом…       Драко не ждет окончания речи, достает палочку и отправляет в Забини заклинание, которое заставляет губы склеиться.       — Так-то лучше, — выдыхает Драко и откидывается на своем месте.       Минутой позже ему на руку садится бумажный журавлик. Развернув его, Драко видит лишь одно слово: «Оскорбительно!»              Ученики прибывают в Хогвартс еще засветло. Кто-то наконец додумался нанять службу по усовершенствованию магического транспорта, которая заставила эту махину двигаться гораздо быстрее. Надо же, оказывается, средневековье можно побороть, когда дерево для волшебной палочки из нужного места росло.       В Большом зале не заполнена и треть столов. Всех не покидает ощущение абсурда. Всех, кроме Альбуса Дамблдора, который с аппетитом уминает уже седьмую шоколадную конфету.       — Альбус, сахарный диабет не дремлет, — недовольно фыркает Макгонагалл.       — Скажите это моей проклятой руке.       Минерва закатывает глаза, поворачивается в другую сторону, и упирается в до верха наполненное ведро с огневиски.       — Хагрид, здесь дети!       — Минерва, здесь виски!       Макгонагалл крепко задумывается о том, какого черта она все еще не на пенсии. Подозрительно.              Она проводит церемонию распределения новых учеников. На Ирвине Содсло* Распределительная Шляпа начинает зевать и засыпает на долгих шестнадцать минут. После того, как Дамблдор запускает в нее легкую искорку, она продирает глаза, долго ругается на никому не известном языке (есть предположение, что это клингонский, но никто не может ни подтвердить, ни опровергнуть эту сумасшедшую теорию, поскольку никто и знать не знает, что оно такое вообще), а после, исключительно из вредности, отправляет ученика в Пуффендуй.       Спустя какое-то время Минерве все же удается растолкать Дамблдора и отправить его для праздничной речи к трибуне. Тот становится на свое место и глаголет привычную тираду о добре и зле, свете и тьме, синонимах и антонимах… В какой-то момент он сбивается, смотрит на любимую троицу учеников, роняет скупую мужскую слезу и выдает:       — Особенно важно — чтить память тех, кто позволил нам сегодня собраться здесь для продолжения учебы. Это было бы невозможно без героических поступков всех, кто участвовал в войне против Волан-де-Морта.       Он делает драматическую паузу, ожидая увидеть испуганные взгляды учеников, но тщетно, те уже смирились с тем, что злобный мстительный ящер был повержен.       — Так вот. В связи с последними событиями… Хогвартс, знаете, Хогвартс понес тяжелые потери.       Ученики теряют беззаботные выражения лиц, погружаясь в состояние, которого требует ситуация, ожидая, что речь пойдет о погибших. Но Дамблдор продолжает несколько иначе, видимо, не желая нагнетать на всех тоску:       — В ходе боевых действий большая часть замка была разрушена. Что-то нашими усилиями уже было восстановлено и отреставрировано, что-то — нет. Подрядчики обещали, что управятся к первому сентября, но… Они немного выбились из графика и… В общем и целом… Хогвартс всегда был, есть и будет гостеприимным домом для всех учеников. Поэтому нашим преподавательским составом было решено совместить факультеты, чтобы все разместились с максимальным удобством. За сим! — он поднимает большой палец вверх, вновь делая драматическую паузу. — С сегодняшнего дня Когтевран подселяется в башню Пуффендуя, ну, а Слизерин — к Гриффиндору!       Никто и подумать не мог, что настолько маленькое количество людей могло вызвать такой шум, что самому Альбусу Дамблдору пришлось приложить палочку к горлу, чтобы перекричать их:       — Решение принято и обсуждению не подлежит! Как только ремонтные работы будут окончены, все вернутся на свои места. А пока поприветствуйте нашего нового учителя…       Гарри, Рон, Гермиона и Драко с Блейзом одновременно посмотрели в сторону Снейпа. Тот сидел с непроницаемым видом, будто происходящее здесь его не касалось и вовсе.       — Учителя по бытовой магии! — с гордостью заканчивает директор.       Зал погружается в тяжелую тишину. Раздается несколько неоднозначных хлопков и парочка покашливаний, со стороны слизеринского стола слышится:       — Кудааааа?       — Когоооо?       — Назачем?       Альбус стоит с видом чрезвычайно важным и деловитым. Уперев руки в боки, он обводит взглядом учеников, проговаривая:       — Очень важно уметь себя защитить, разбираться в зельях или растениях, летать на метлах или читать руны, но пора бы позаботиться и о том, чтобы наши ученики могли вести самостоятельную жизнь без нянек.       — Я правильно понимаю, что нас будут учить подметать с помощью магии? — спрашивает Рон с дергающимся глазом.       — И стирать… — добавляет Гарри без энтузиазма.       — И самим лампочки менять, что самое страшное! — зловеще шепчет Гермиона, но не успевает скрыть улыбку.       — Злая ты…       — Кто?! — предупреждающе замахивается на Рона Гермиона.       — Просто злая, — поспешно исправляется тот и запихивает в рот целый кусок торта, чтобы не сболтнуть лишнего.       За преподавательским столом виднеется мужчина сомнительной внешности, который стыдливо кивает всем собравшимся и тут же обратно обращается к тарелке с угощениями. Дамблдор напоминает о Запретном лесе и движущихся лестницах, которые могут привести учеников к разрушенным этажам, но ходить туда нельзя (никогда такого не было — и вот опять), а еще сообщает о том, что старостами в этом году становятся Джуэл Ньюман и Энтони Хэнсли, кем бы эти двое ни были.       — Это разве не те, которые на четвертом курсе разнесли кабинет искусств? — спрашивает Рон.       — Нет, это те, которые два месяца притворялись глухонемыми, чтобы ни с кем не разговаривать.       — Гениальное решение, — подытоживает Гермиона.              Праздничный обед закончен. Ученики расходятся по своим комнатам. Все, кроме Гермионы Грейнджер, которая несется на всех парах в кабинет Минервы Макгонагалл.       Седовласая женщина только успела закрыть дверь и смачно чихнуть, заставив картину с Златопустом, господи прости, Локонсом с грохотом упасть на пол.       — Там тебе и место, — говорит Минерва в пустоту и снова чихает.       В этом году зелье против аллергии, находящееся в ее запасах, перестало действовать. Что и не странно, потому как приготовлено оно было еще в первую магическую войну. Глаза у женщины краснеют и опухают. Она садится за стол в ожидании Слизнорта, который обещал принести ей спасительный пузырек с чудодейственным средством.       Как вихрь к ней в комнату влетает Гермиона и с порога заявляет:       — Профессор Макгонагалл, это невозможно!       — Согласна, — подтверждает она, вновь чихая пять раз подряд.       — Почему к нам подселяют слизеринцев? Мы же переубиваем друг друга в первую учебную неделю!       — А какие варианты?       — Переселите к нам Когтевран!       — То есть вы хотите, чтобы слизеринцы уничтожили пуффендуйцев за день? Какое очарование!       — Но…       — Мисс… Аапчхиха! — Минерва вновь чихает так, что аж подскакивает на месте. — Мисс Грейнджер, Гриффиндор — единственный факультет, способный вынести испытание в лице Слизерина. Пройдите это с достоинством!       Гермиона с сомнением смотрит на преподавательницу, которая всегда казалась ей кладезем мудрости. И вот куда это привело.       — С вами все в порядке? — она обращает внимание на состояние Макгонагалл.       — Чертова аллергия сведет меня с ума! — страдальчески произносит Минерва и чихает еще пару раз, вытирая слезы.       — А на что она у вас?       Макгонагалл поднимает страдальческий взгляд на Гермиону и пищит:       — На шерсть!       Гермиона застывает в недоумении. То есть. Женщина. Превращающаяся в кошку из года в год. Страдает от аллергии. На шерсть. Эти мысли отображаются на ее лице.       — Да, да, бывает и так. Но это не худший вариант, однажды в больницу святого Мунго поступила русалка с аллергией на воду, представляете?       — И что же с ней делали? — Гермионе кажется, что она сейчас грохнется в обморок и окажется в той же лечебнице.       — Лечили.       — От аллергии?       — Нет, от русальичества, — саркастически огрызается Минерва и вновь оглушительно чихает, сползая со стула.       Гермиона с радостью пропускает к ней Слизнорта и ретируется в свою башню. Что ж, Слизерин так Слизерин, лишь бы аллергии на него не возникло.              Жареным запахло еще на подходе к месту назначения. Крики и вспышки магических заклинаний, казалось, могли разрушить все здание. Гермиона заходит в гостиную Гриффиндора и видит злых и красных Гарри с Роном и не менее разъяренных Малфоя и Забини.       — Что тут происходит?       — Это все они! — в один голос говорят все четверо.       Гермиона потирает переносицу, понимая, что ее ждет самый сложный учебный год в жизни, и поиски крестражей вдруг кажутся ей заманчивой забавой.       — Гермионочка, они говорят, что подселятся к нам в комнату! — жалобно бросается к ней Уизли.       — А куда мы, по-твоему, должны деться? К первокурсникам? Чтобы они скурились к Рождеству?       Забини улыбается, довольный произведенным эффектом.       — Или, может, к девчонкам в комнату? По подозрительным стечениям обстоятельств Грейнджер живет одна.       — А ты только этого и ждешь, да, Малфой?       — Сплю и вижу, — он хитро прищуривается.       — Я лучше Пивза к себе пущу, чем тебя, — брезгливо морщится Гермиона.       — Кто-то сказал «Пивз»?!       Полтергейст вылетает из стены, возникая прямо перед этой прекрасной компанией, размахивая саблей у носа побелевшего враз Рональда.       Гермиона закрывает глаза, считает до трех, разворачивается и идет к себе в комнату, бурча под нос:       — Охуительно.