Солнце

      Здравствуй, Солнце, мой добрый друг. До чего приятно посвящать тебе первые утренние слова. Улыбаться, и говорить их день за днём. Каждый раз, как в первый, произнося про себя твоё лёгкое имя. Имя, от которого так радостно, что даже немножко страшно. My sun, mon soleil, meine sonne, minu päike, moje slunce, jua langu. Как же славно в череде одинаковых дней ждать рассвета, как неповторимого праздника, зная, что ты согреешь меня вновь своим ласковым светом.       Что же ты, милое Солнце? Сегодня утром тебя не видно? Ничего не поделаешь. Невозможно греться каждую секунду. Я подожду, сколько будет нужно. Знаешь, Солнце, каждое мгновение, проведённое с тобой так ценно, что за него можно отдать и утро, и день, и месяц, и даже несколько! Ты только скажи, сколько нужно, и я подожду. Или, нет, не говори. Я изучу от и до все прогнозы, даже сама стану немного метеорологом, только бы знать, что ты будешь. Ты ведь точно будешь, Солнце?       Ах, доброе Солнце, что стало бы с жизнью, не будь в ней тебя? В одно мгновение разбилось бы в горе всё, что дышит и всё недвижное. Знаешь, как целителен твой свет ослепительный, паяльным огоньком сшивающий кровоточащие раны? Тёплые руки твоих шёлковых лучей, ластящиеся к моему лицу бархатные щёки, лентами тигриных полос увенчанные… Знаешь, Солнце, как сердце расцветает луговыми цветами в тепле твоего честного пламени? Собрать бы в пышный венок взращённые тобой из моей крови белоснежные лепестки ромашек, сотни синих колокольчиков, охапку незабудок и с десяток видов душистых трав, и опустить на смоляные нити твоих волос. Ах, Солнце, ведомо ли твоему светлому разуму, как велика моя любовь к тебе? Столь же огромна, сколь пёстро твоя спина усеяна мерцающими пятнами гепарда, сколь ярко сияет твоя искренняя улыбка, сколь крепки твои обжигающе уютные объятия. Объятия необходимые, будто раскалившаяся от чая чашка, как меховой золотистый плед, свернувшийся калачиком на груди сонно мурчащий кот.       Солнце, нежное-нежное Солнце! Знакомо ли тебе это волшебством момента дрожащее чувство, пьянящее вкусом майского мёда, замирающее в горле запахом пижмы, нежной сирени и китайской розы, мигающее в заворожённых глазах фиолетовым с зелёным салютом. О, знаешь ли ты, Солнце, взгляд столь же пронзительный, как взгляд карих глаз твоих? Глаз, опутанных бронзовой паутинкой, сковавшей изящными нитями мандариновые искры бенгальского огня. Сколько в этом взоре ласкового тепла, исполненного заботливым участием, сколько осторожного чистейшего любопытства и чуткого ободрения, вдохновляющего согревшись в твоих лучах, изничтожить все свои страхи.       Ах, если бы ты знало, Солнце, как дорог мне твой голос! Тот голос, что может услышать каждый, но не всякий заметит. Спетый сотней голосов весенних птиц, звонкими трелями и глухими вздохами, воем всех зимних вьюг, скрипом блестящих под твоим взглядом сугробов, шелестом тысяч шуршащих зелёных листьев, туго натянутых парусов крон на упругие летние ветви, таинственным звоном миллионов мерцающих на холодном ветру трав осеннего поля. Как дорого мгновение на закате, когда всё расцвечено рябью полосатых радужных бликов, маленьких частичек тебя, в которых как сквозь воду видны сотни пережитых тобой чувств и эмоций.       Любимое Солнце. Дорогое светлое Солнце. Отчего ты к себе так небрежно? Миром преданное и собой нелюбимое. Продолжающая сверкать великолепием всего горного хрусталя молодая звезда. Для чего ты даришь столько счастья чужим, не давая хоть капле этой ласки достичь души твоей? Дорогое Солнце, мне никогда не хватит слов, чтобы выразить цены заслуг твоих, не существует словаря, способного очертить границы твоей красоты, не придумано языка, способного рассказать о твоей доброте. Солнце, я прошу, ты не ценя себя, позволь другим тебя любить.