пообещай не влюбляться.

Дверь захлопнулась. Я остался стоять на месте и не шевелился. Я слушал стук ее каблуков по кафелю. «Вот. Вот сейчас она замедлится, чтобы не мешать соседям». Я знал это, потому что раньше она всегда так делала. Но, она не замедлялась. «Цок — цок — цок» — уверенные, сильные, резкие. Этот звук разбредался эхом по узкому коридору. «Цок — цок — цок» Их слышали сейчас в каждой квартире. Она ушла. Звонко стуча каблуками, не реагируя на соседей или меня, стоящего за этой закрытой дверью. Ушла. Я посмотрел в окно. Я знал, что она будет идти по дороге, которую можно увидеть из моего окна, потому что не захочет идти так, чтобы сразу было понятно откуда она. Она шла, разговаривая по телефону, перекинув пальто на руку. В палящее солнце яркого мая, она смотрелась немного нелепо в нарядном костюме и с пальто, но, она шла, не замечая ничего вокруг и весело о чем-то болтала, будто и не было этих 15-ти часов вместе. «Такая нарядная» — флешбеком прозвучали мои последние слова в голове. Слова с усмешкой, теплой и немного застенчивой. В тот момент она была красивой, элегантной и в то же время, уязвимой. Точнее, так мне казалось. Но, воспоминания о звуке ее каблуков вернул меня на землю. Она ушла. Ушла как подруга. 15 часов закончились. В голове промелькнули первые мгновения нашего знакомства. Она такая строгая, с серьезным взглядом. И опять… улыбка и каблуки. Эти чертовы каблуки не давали мне успокоиться. Когда-то, в одной из реклам или каком-то фильме я услышал слова про то, как уходят сильные женщины. Там говорилось о том, что уходят они гордо, стуча каблуками и с распрямленной спиной. Привели еще, правда, теорию, что после они могут горько плакать. Но, главное, что уходят они замечательно. Я подумал, не заплакала ли она. Но, вновь вспомнил «цок — цок — цок» и ее смеющуюся улыбку и понял — нет, не заплакала. Потом, я стал вспоминать каждый раз, когда она плакала из-за меня. И счел больше десяти. Много. Если брать в расчет, что это лишь те, о которых знаю только я. Эта девушка была настоящей загадкой. Каждый раз, когда мне казалось, что я полностью ее разгадал и мне становилось скучно, происходило что-то необъяснимое и оказывалось, что я ее совсем не знаю. Меня почему-то тянуло к ней. «Ты и сейчас мне нравишься. Ничего не прошло и не пройдет» — она с таким невозмутимым видом сказала мне сегодня эти слова, будто говорила «передай воду». Вот эта ее манера подачи информации иногда доводила до белого каления. Что она такое? Мечта? Личный ад? «Цок — цок — цок» — как метроном отстукивали время ее каблуки у меня в голове. Эти 15 часов рядом будто «дверь в лето», волшебная сказка, рассказанная мамой у камина, посреди холодной зимы. Теперь каждый из нас снова вернулся в привычный мир и привычные дела. Через пару дней кто-нибудь из нас вновь начнет дружеский разговор с привычных «Привет. Ну как ты там? Как с ней/ним?». И каждого из нас устраивает такая реальность. Особенно, если периодически из нее можно убегать в волшебную сказку, которую в звездную ночь мама рассказывает у камина. Она всегда протягивала ко мне руку, которую я не знал как взять, поэтому продолжал ломать ей пальцы своим молчанием. Хоть и очень боялся однажды этой руки не получить.