Дом у моря

Глава 18. Драко Малфой вышел из своего кабинета в лабораторию за очередной порцией успокоительного, когда совершенно незнакомый ему, появившийся патронус лихорадочно сбивающимся голосом крестного озвучил сообщение. Молодой профессор выдохнул и потер затекшую шею: — Как дети… — не зло фыркнул он и поспешил назад в свои покои. На небольшом диване у камина сидела его бывшая однокурсница с красным носом и опухшими глазами. — Грейндж, — мягко проговорил Малфой, — на, возьми! Тебе полегчает! — Я все испортила, Драко, — в который раз всхлипнула девушка, — я так долго его ждала и все испортила! Он ведь спас меня! Какая же я набитая дура! Даром, что всю библиотеку перечитала! Почему? Ну, почему я не додумалась, что такой человек, как он, не захочет всей этой публичности! Что все эти признания общества ему претят… — Слушай, я говорил, что с ним будет сложно. Но я не понимаю, что ты так убиваешься? Это же Снейп! Он уже триста девяносто четыре раза пожалел о том, что сказал тебе! И еще столько же раз проклял себя за свою несдержанность! — Нет, — упрямо надула губы Гермиона, — наверняка он решил, что такая пустая глупышка ему не нужна. Северус подумал, что мне нужен герой и поэтому я так сделала. А я его всегда считала героем… Просто хотела, чтобы ему было приятно! Чтобы все узнали, какой он замечательный! — В следующий раз выходи сразу с рупором в Косой переулок, — хмыкнул блондин и получил тычок в бок, — не ну а что? Вдруг кто-то не выписывает газет? Девушка изливала свое горе уже несколько часов кряду. Драко отлично понял, что крестный все-таки не смог сдержать «лучших» черт своего характера, когда в дверь его кабинета робко постучались, а на пороге стояла гриффиндорка в растрепанных чувствах. К счастью, в школе были каникулы, а Астория уехала навестить родственников. Так что он был совершенно свободен и предоставил новоявленной подруге свою жилетку. Получив, сообщение от Северуса, профессор зельеварения смекнул, что тот ищет девушку и не знает, как загладить свою вину и уже полностью себя съел за это время. Неожиданный план возник в его голове. — Слушай-ка, Грейндж, — резко сменил тон слизеринец, — а ты знаешь, какой есть лучший способ решить проблему? — Какой? — прогундосила Гермиона, громко высмаркиваясь. — Фу, — притворно скривился Драко, — ну и манеры у тебя… аристократические, блин… — Пофиг, — еще раз сморкнувшись, буркнула она в ответ. — Способ какой? — Нужно забыть о проблеме! — деловитым тоном сообщил друг и загадочно задвигал бровями. — И как? — простонала девушка, с безысходностью откинувшись на спинку дивана. — Нужно напиться! — уверенно сказал Малфой и, как бы в подтверждение своих слов, энергично кивнул. — Завтра будет болеть голова… — неохотно протянула Гермиона, болтая ногой в воздухе. — У тебя есть два знакомых зельевара! — Уже, видимо, один… — Так, соберись! Антипохмельное и сама сможешь сварить! Тебя что лучшей ученицей Хогвартса за красивые глаза называют? Ты мне вообще сейчас Лаванду Браун напоминаешь… Гундосишь чего-то, лужицей вон растеклась по дивану, целое болото мне тут нарыдала! — Кого я тебе напоминаю? — яростно вскочив, взревела гриффиндорка. — Вот! — радостно хлопнул в ладоши Малфой. — Добро пожаловать в себя, Гермиона Грейнджер! Рад снова видеть ТЕБЯ! — Пфф, ладно! — сдалась девушка, направляясь к двери. — План — так себе — но другого — нет, поэтому пошли! — Эй-эй, стоп, — молодой профессор схватил ее за руку, — куда? — Заливать горе! Ты ж сам предложил — забыть о проблеме! — Вот именно, Грейндж! Я предложил забыть о ПРОБЛЕМЕ, а не о своем внешнем виде! — Слушай, ну что ты прикопался к моему виду? Какая разница — кто на меня вообще смотреть будет? — Я буду. И, пожалуйста, не наноси непоправимый урон моему аристократическому чувству прекрасного своей унылой физиономией! — Я могу нанести тебе другой урон, — нахмурилась героиня войны, сжимая кулак. — Вот-вот, — легко парировал Малфой, — я на это и намекаю: ведешь себя, как третьекурсница! — Мне твои аристократические изыски чужды, я не в них не разбираюсь, — обиженно засопела девушка, скрещивая руки на груди. — Для этого существуют друзья! — торжественно воскликнул Драко, доставая палочку и начиная делать в воздухе рядом с Гермионой пасы. — Великий Мерлин, в кого я превратился, с вашими душевными терзаниями. Спустя минут пятнадцать блондин придирчиво оглядел дело рук своих и удовлетворенно кивнул. — Уже можно, Лагерфельд ты мой? — рассматривая его самодовольное лицо, спросила Гермиона. — Зеркало там! — махнул он рукой в сторону большого книжного шкафа. Гермиона ахнула, увидев свое отражение. Там была незнакомка. Молодая элегантная женщина с седыми волосами, уложенными непослушными волнами. Резко очерченные скулы и узкий овал лица, обрамленный длинными темными серьгами. Брови с соблазнительным изгибом и глаза, подведенные, черным карандашом. Темно красная помада на пухлых губах. Выступающие ключицы были открыты, как и длинная тонкая шея. Черное шерстяное платье в пол с небрежным ассиметричным декольте, которое открывало беззащитные хрупкие плечи и маленькие красные сапожки. — Д-драко, — заикаясь протянула бывшая одноклассница, — а ты точно профессором в Хогвартсе работаешь? — Грейндж, — игнорируя ее вопрос, подошел все еще озадаченный Малфой, — а кто такой Лагерфельд? — Модельер маггловский. — А-а-а, хороший хоть? — Неоднозначный, но очень известный. — А с хорошим ты меня сравнить не могла или я недотягиваю? — уже задирался блондин. — Малфой, — выдохнула Грейнджер, оборачиваясь и улыбаясь, — ты — гений! Я еще никогда так не выглядела! Спасибо! Даже настроение улучшилось! Жалко с Северусом поругались, он бы, наверное, оценил. Драко закатил глаза, вздыхая. — Пошли уже, принцесса Гриффиндора! У нас план! Не отвлекайся! Когда ребята шли к трансгрессионному барьеру, каждый думал о своем. Гермиона погрузилась в мысли о зельеваре, когда слизеринец ее неожиданно спросил: — Слушай, а какой у тебя патронус? — Выдра, а что? — Просто спросил, — скрывая улыбку, ответил Лорд Малфой, вспоминая патронуса Снейпа и думая, что пронырливая маленькая выдра все же вытеснила гордую статную лань из сердца его крестного. *** — Малфой, — зло буркнула Гермиона, дернув его за рукав пальто, — куда ты меня привел? — В паб! — легко отмахнулся Драко, распахивая перед ней дверь. — Это паб в нашей деревне! Куда мы ходим … ходили со Снейпом. — Да ты что! — притворно ужаснулся слизеринец, картинно прикрыв рот рукой. — Ты специально, да? — Специально — что? Привел тебя сюда? Конечно, Грейндж! Ау, детка! — помахал он перед ее лицом ладонью, — когда ты напьешься, аппарировать с тобой будет неудобно и небезопасно, а здесь до твоего дома я тебя легко дотащу! — Десять баллов Слизерину! — пробормотала девушка и проследовала в помещение. — Это теперь моя фраза, — отшутился парень, двигаясь за ней. Болтая о школьных проблемах Драко, о его семейной жизни, о Снейпе, друзья пропустили уже по паре пинт Гиннесса, когда к ним подошел улыбчивый официант. — Мадам, вам просили передать, — обратился юноша к Гермионе и поставил перед ее столиком на пол неприлично большую корзину подснежников, а на стол длинный поезд с шотами текилы. — Кто? — задохнулась девушка. — Вон тот мужчина, — отходя, официант махнул рукой в сторону темного угла. Гриффиндорка опасливо оглянулась, и у нее засосало под ложечкой. За небольшим круглым столом сидел Северус с бокалом огневиски и пожирал ее глазами. — Сразу видно, что вы больше никогда-никогда не помиритесь, старушка, — лукаво передразнил ее Драко. — Шуточки у тебя, хорек… — переводя взгляд на друга, пробормотала растерявшаяся девушка. — Ой, ладно, — шутливо и легко отмахнулся Малфой, вставая из-за столика, — пожалуй, купидон на сегодня может быть свободен. А вы, две выдры, тут сами разбирайтесь! — Какие две выдры? — удивленно спросила разом поглупевшая отличница, и услышала над своей головой низкий баритон: — Вы позволите, присоединиться к вам, раз молодой человек уже покидает этот гостеприимный паб, оставляя прекрасную даму в одиночестве? — Конечно! Она не против, — вместо Грейнджер ответил Малфой и, наклонившись к ее уху, очень тихо прошептал: А ты спроси Снейпа, как выглядит его патронус. — Так ведь лань же, — с опозданием и вслух пробормотала она, когда Драко уже ретировался. — М-м, — отрицательно покачал головой Северус, сидящий напротив, — теперь выдра. Гермиона замерла, переосмысливая услышанное, когда большая ладонь мужчины накрыла ее руку. — Я был не прав утром, — начал он, — прости меня. Излишняя резкость и несдержанность всегда ломали все планы. Я знаю, что обидел тебя, хотя ты сделала все и даже больше, ты подарила мне так много… Переводя дыхание, зельевар с трудом подбирал слова, заметно нервничая, и крепче сжимая худую девичью ладошку. — Ты подарила мне больше, чем я мог желать. Я так виноват… — Северус … — Подожди, мне сложно извиняться. Всегда было сложно. Но сейчас я готов, готов бросить к твоим ногам все, лишь бы ты простила меня. Смотри, — жестом он указал на маленькие шоты с текилой, — с нее началась наша честность… Помнишь? Это было недавно, а кажется, прошло уже много времени. У меня тоже есть для тебя подарок. Открой. Снейп положил на стол, запакованный в бумагу сверток. Когда Грейнджер с сомнением глянула в его полные надежды и страха глаза и развернула подарок. На ее лице отобразилось множество эмоций, она переводила взгляд с обложки рукописи на желанного мужчину, не веря тому, что видела. — Эти подснежники, — тихо кивнул мастер зелий на корзинку на полу, — ты, наверняка, читала маггловскую сказку про двенадцать братьев-месяцев и принцессу, которая решала, куда поставить запятую в предложении: «Казнить нельзя помиловать». Так вот ты — моя принцесса Гриффиндора, вынеси свой вердикт. Поставь запятую в том месте, куда велит твое сердце. У Грейнджер выступили слезы на глазах, и она бросилась на шею к Северусу. Мужчина обнимал ее крепко, и внутри у него словно распрямилась пружина от облегчения, когда он услышал ее жаркий шепот: — Помиловать, конечно, помиловать! Завсегдатаи паба, привыкшие к разному влиянию спиртного на человеческие организмы, едва ли обратили внимание на страстно целующуюся пару. И уж тем более никто из них не заметил рукопись на столе, на титульном листе которой было написано:

«Расширенный курс зельеварения. Авторы Гермиона и Северус Снейп.