Лебеди летают парой

— Когда-то давным-давно, — мама нараспев растягивала слова, будто сагу говорила, — стал человек равен по силе богам. Прекрасными люди были настолько, что многие из небожителей на землю спускались, пленённые красотой смертных. Влюблялись, браки заключали. Потомство их — духи природы — до сих пор в лесах, реках и полях гуляет, — говорила мама маленькому Свану. — По силе стали люди как божества — в одиночку могли поле вспахать, дом построить, дитя взрастить. Да и знаний много у смертных скопилось. Передавали их из поколения в поколение. — Мам, это как в школе? — спрашивал Сван, распахивая небесно-голубые глазёнки. — Ещё более могущественные, сынок, — отвечала мама. — Однажды люди так научились пользоваться своими умениями, что боги испугались. Побоялись, что живущие под облаками когда-нибудь пойдут против своих создателей. — И тогда боги залили всю землю водой? — уточнил мальчик. Улыбаясь прозорливости сына, мама кивнула. — А ещё разделили каждого человека на две половинки, чтобы силу людскую уменьшить, — ответила мама. — Да отдали лебедям разнести те половинки над водами великими по небесам широким как можно дальше друг от друга. И придали частям одного целого такие причудливые формы, чтобы не смогли они воссоединиться. Так как Сван был ещё маленьким, мама не рассказала самого главного. Самой большой магии лишили боги людей. Разделили пополам человечьи сердца и души, чтоб те не познали Любви и её магии. Уж как рыдали половинки, как умоляли лебедей не разлучать, а птицы всё же приказ божественный выполнили. Не смог на это смотреть Лебяжье Сердце, светловолосый предводитель лебедей. Тронули его тщетные мольбы душ, своя разрываться стала. Небесного цвета глаза потемнели. Юноша-божество долго сопротивлялся тем слезам, долго не мог забыть плач разлучённых. И однажды не выдержал того, что принёс люду. Корил себя, что лишил смертных магии Любви. Чтобы хоть немного облегчить горечь сожаления от проделанного, себя пополам разделил на двух лебедей — одного чернее ночи, другого белее снега. Закружила пара в небесах, запела. Хотел Лебяжье Сердце в облике прекрасных птиц соединить то, что его воины разделили. Да не получилось. Помрачнели небесного цвета глаза. Горькие слёзы закапали. И задумал предводитель лебедей исправить свою ошибку. Решил помочь людям постичь магию Любви. Верные воины Лебяжьего Сердца последовали примеру своего вождя — тоже разделились надвое. Но не смогли разлететься в разные стороны. С тех пор так парами и остались, расселились по всей земле. Но напоминают людям-половинкам, что есть кто-то в мире, с кем все преграды нипочём. Стали у людей-частичек перед глазами всё чаще появляться. И с тех пор нет покоя людям. Сами того не понимают, но ищут свою половинку. Как увидит человек пару лебедей, что склоняют головы друг к другу, в частичке души затрепещет тоска по своей половинке, потерянной в стародавние времена. И идёт человек по свету в поисках того, с кем магия Любви засветится. Сам Лебяжье Сердце в облике двух юношей искал себя, когда понял, что некоторым половинкам удаётся воссоединиться. Да потерялись его собственные во времени и в пространстве. Ходят где-то по земле эти двое, а встретиться, как пара лебедей, что всегда были с предводителем, не могут. Но ищут друг друга, блуждают по свету в поисках встречи, чтобы вновь стать Лебяжьим Сердцем и излучать верность и преданность. Один с волосами, подобными полуденному солнцу, и небесного цвета глазами, другой ликом на ночное светило похожий, с волосами, как ночь, и глазами-звёздами… Сван всегда посмеивался над той легендой. И очень сердился на маму, что она его назвала Лебедем. А уж когда понял, что быть ему вместе с каким-нибудь другим Лебедем, совсем приуныл. — Детка, магии Любви подвергаются все люди, независимо от их формы, — сказала тогда мама, узнав, что сына больше привлекают парни, чем девушки. — Главное, найти свою половинку. Сван только ухмыльнулся. В свои девятнадцать он считал это вздором. Достаточно было коротких, но бурных романов, а то и просто приключений на одну ночь. Что его заставило решиться поехать в соседний город, он так и не понял. Но что-то гнало его. Заставляло жать на газ. Тянуло скорее оказаться на той дороге. Казалось, перед ним маячили большие лебединые крылья чернее ночи… Сван отвлёкся всего на мгновение! Показалось? Он почувствовал, что на его спине, там, где недавно набил татуировки — огромные крылья, пробиваются настоящие — белые, с мягкими перьями — и тянутся к тем чёрным впереди. Едва отвёл взгляд с дороги на пролетающую в небе пару лебедей: белоснежного, как полуденное солнце, и темнопёрого, чернее самой ночи. Залюбовался прекрасными птицами… И не заметил вспыхнувших фар гружёной фуры на встречке. Услышал тревожное шипение, почувствовал, как сам лебедем взлетает, и как пара чёрных крыльев с мягкими перьями оградила от надвигающейся тьмы. Что-то лебединым клювом застучало по стеклу на шлеме: — Даже не вздумай улетать! Я тебя так долго искал… …Очнулся Сван в тишине, нарушаемой мерным писком приборов. — Долетался? — В палату вошла молодая женщина в белом халате. — Лебедь ты наш скоростной, — улыбнулась доктор. — Если бы не твой приятель, не спасли бы тебя, — уже мягче сказала она. — Какой приятель? — едва смог выдавить из себя Сван. — Такой же отмороженный на мотоцикле, — ответила доктор. Молодой парень прикрыл глаза. Пару прекрасных птиц в небе помнит. Зловещие очи сбившего его монстра тоже. А тепло, что лебедем ворвалось в душу, посчитал глюком. Ну или как оно бывает, когда на скорости влетаешь в фуру? И мягкие перья помнит! Сам руками без перчаток по смоляным крыльям скользил. И тихий голос, словно лебединый клёкот, помнит. А никого с ним не было рядом. Один ехал. Сван вздрогнул, понял, что опутан трубками от капельницы, от приборов. Дёрнулся. Вот-вот забьётся лебедем в сетях. — Не переживай! — доктор успокаивающе погладила по светлым волосам. — Ещё полетаешь по дорогам. Это вообще чудо, что обошлось без переломов и сотрясений. Только ногу немного повредил. И твой верный ангел-хранитель уже вторые сутки к тебе рвётся. Сван удивлённо вскинул пшеничные брови. — Твой… друг сидит в коридоре и ждёт, когда тебя переведут в обычную палату, — терпеливо пояснила доктор. — Каждый раз поражаюсь, видя такую лебединую верность. У байкера дыхание перехватило. Значит, лебединые крылья на пороге смерти и тепло, что вернуло его назад, были настоящими! И стук сердца, что он почувствовал через две байкерские брони, звал с собой по-настоящему. Обещал слиться воедино и познать неизведанную магию. И что-то по-лебединому курлыкал про хранителей. — Он так смотрел, словно сам попал под ту фуру, будто твою боль чувствовал, — сообщила доктор. — Вы как две половинки одного целого. Чем больше Сван слушал доктора, тем больше поражался переплетению мифов и реальности. Несколько ночей не спал, всё думал над словами доктора. Особенно его поразило, когда женщина сказала, что найти свою половинку — великое счастье, а понять это в столь юном, как у Свана, возрасте — огромная удача. И напомнила, что любить и быть любимым — ежедневный труд для двоих. Почему доктор так говорит, словно он с этим парнем уже давно? А сам Сван даже не видел эту свою половинку! Но едва его перевели в обычную палату, среди ночи вышел в коридор. На диване у стены спал парень чуть старше Свана. Длинные ноги в мотоциклетных штанах поджаты под себя, тёмные волосы растрепались по спинке дивана. Сван подошёл поближе и чуть не обомлел: в вырезе синглета на спине виднеется татуировка — лебединые крылья, как у самого Свана, только чёрные, в отличие от Свановых белых. Не поверив глазам, он едва коснулся рисунка на тёплой коже. Словно прострелило током. Спящий распахнул глаза, похожие на ночные звёзды, и улыбнулся, как старому знакомому. Сван чуть не захлебнулся раскалённым воздухом, едва удержался на ногах. Он словно увидел в глазах парня своё отражение. Будто всю жизнь его искал. И малодушно сбежал обратно в палату. «Не верю в сказки! Это не может быть!» — твердил он себе. Убеждал, что это его тряхануло от лекарств. Убедился Сван, что это был не глюк, после выписки. В лучах солнца к больничной ограде летел лебедь, раскинув крылья чернее ночи. Сван сморгнул видение. По узкой дороге ехал мотоциклист — стройный парень в брюках, шлеме, мотоботах, чёрной куртке. Но за спиной два крыла будто несли его над самой землёй. Сван выматерился и протёр глаза. Байкер затормозил около Свана. Снял шлем. — Всё-таки не зря я задержался в том городишке на день, — сказал парень и протянул крепкую руку: — Йоутсен. — Сван. Йоутсен снова улыбнулся. И снова Свану показалось, что он знает парня давным-давно. — У тебя предки тоже фанаты легенды о Лебяжьем Сердце? — спросил он. — Дед все уши прожужжал, — ответил Йоутсен, глядя в небесного цвета глаза своего предназначенного. — Думаешь, почему так назвали? — У меня мама, — заулыбался Сван. Парни смотрели друг на друга, не верили в происходящее, пока один из них не предложил заехать в кафе. — Ну хотя бы перекусим и поболтаем. Второй согласно кивнул. И взял за руку. То были робкие шаги навстречу друг другу, первые попытки узнать другого, поверить в своё счастье. Но то была и первая проверка на прочность, на умение противостоять трудностям вдвоём. Когда-нибудь они будут купаться в своих чувствах. Когда-нибудь прозвучат признания в любви, и они сольются воедино. Будут радости и горести. Будет холодный ветер на дороге и жаркие ночи вдвоём. Будут взлёты и падения. Будут обиды, разочарования и ссоры. Но будут задушевные разговоры, поддержка и желание быть вместе. Когда-нибудь Лебяжье Сердце станет целым, застучит в полную силу, посылая тёплые волны любви по всему свету, и облегчённо вздохнёт. А пока по дороге навстречу солнцу летела пара лебедей на курлычащих байках. Две пары крыльев раскинулись вровень: белоснежные, как полуденное солнце, и темнопёрые, чернее самой ночи…