Meant To Be

Он наблюдал. Он наблюдал, как они расхаживали с чувством собственного превосходства после содеянного. Они расслабились и успокоились, похлопали себя по плечу за хорошо выполненную работу. Они шли с высоко поднятыми головами, радуясь своему достижению, несмотря на незначительное нарушение, омрачившее их победу. Они думали, что находятся на вершине мира, получив всего несколько слов похвалы от своего Учителя, но их ждало разочарование. Они могут принимать похвалы и поздравления от своих товарищей, парить в облаках, на которые сами себя вознесли, но это ненадолго. Нет, он будет ждать, ждать, пока их раздутое эго не сделает их беспечными, а затем он нанесет удар. Он придет тогда, когда они меньше всего этого ожидают, когда они останутся одни и беззащитны, и они заплатят.

***

Абель Гиббон ​​шел по темным, пустым переулкам Лютного, слегка опьяневший после вечеринки, которую только что покинул. Он почти без остановки веселился с момента инцидента, празднуя свою победу, которую смог одержать только он. Конечно, ему помогали, но это не имело значения. Он все еще стоял на ногах и никогда не чувствовал такой гордости за себя, гордости за то, что является одним из верных последователей Темного Лорда. Он по-настоящему жил только сейчас, когда был на вершине, в центре внимания за хорошо выполненную работу. И почему бы ему не жить? Он избавился от Поттера. То, что никому не удалось. Даже Темному Лорду, хотя он никогда не скажет этого вслух. Гиббон ​​знал, что он — самая отточенная палочка в коробке, но он также подавал большие надежды, и он доказал это всем, особенно Темному Лорду. Да, он получил наказание за неподчинение, и это было очень больно, но он ослушался приказа, а так делать нельзя. Но Темный Лорд похвалил его! Сказал, что он хорошо поработал и что со временем его наградят. Гиббон ​​не понимал, что это значит, но это должно было быть что-то хорошее. Он с нетерпением ждал этого! До этого момента Гиббон ​​был занят общением со всеми популярными людьми, которые знали о его достижении. В отличие от своего сообщника, он наслаждался похвалой и вниманием, которые ему оказывали. Праздничные ужины, похлопывания по плечу… к этому можно было привыкнуть. Конечно, в тот вечер он особо ничего не делал, но он нашел Поттера, выследив его друзей. И это было нелегко, это было изнурительно, и потребовалось все его волшебство, чтобы произнести заклинание, но он сделал это. Джагсон проделал большую часть работы в доме, но это не имело значения. Он поджег дом. О, это было зрелище! Наблюдать, как дом вспыхивает пламенем, а Поттер, словно крыса, оказывается в ловушке, кричит и бьется изо всех сил, пытаясь сбежать. Но ему это не удастся, они позаботились об этом. В конце концов Гиббон ​​перестал слышать Поттера из-за треска пламени и звуков обрушения дома, лишь изредка доносились крики страха. Это было похоже на сон, жаль, что он не смог остаться и наблюдать за гибелью Поттера, когда появился Орден, но что поделать. Они сделали то, за чем пришли, и это было приятно. У него все еще оставались воспоминания о криках Поттера, заполнявшие эту пустоту. Это было одновременно великолепно и ужасно, несомненно, в окружении огня и дыма. Не в силах дышать, в ловушке и… что это было? Гиббон ​​споткнулся, обернулся и огляделся. Ничего. Ему показалось, что он что-то слышал или почувствовал чье-то присутствие. «Может, я просто слишком много выпил», — подумал он и продолжил идти. Теперь, когда он об этом подумал, переулок был на удивление пуст для пятничного вечера. Он задался вопросом, где же все... «Ах. Вот оно снова», — подумал он, размахивая палочкой. Он сжал палочку в руке и угрожающе взмахнул ею. — Так я и думал, — пробормотал он пьяно, когда ничего не появилось. Спрятав палочку, он обернулся… и увидел перед собой фигуру в капюшоне. — Что… — это все, что он успел выдавить, прежде чем все погрузилось во тьму.

***

Коридор был темным и пустым, как обычно в поместье, но Эллиот Джагсон предпочитал именно так. Он мог бы быть там, как его товарищ Гиббон, — веселиться и ликовать по поводу победы над Гарри Поттером, — но он был не из таких. Он скорее любил наслаждаться тихой победой, а не хвастаться. Хвастовство, скорее всего, привело бы к неприятностям, и, несомненно, именно этим в данный момент занимался Гиббон. Нет, он предпочитал тишину и уединение в своей компании, может быть, в компании нескольких других людей, которым нравилось то же самое. Как сейчас, он просто хотел расслабиться, выпить бокал вина, чтобы отпраздновать, и ждать своей награды. И это было все, что имело значение, — его награда. Темный Лорд обещал, что она будет грандиозной, меняющей жизнь. Джагсон с нетерпением ждал этого. Это будут богатства? Ценные безделушки? Редкие книги? Дом за городом? Все, что он получит, будет желанным, ведь это от Темного Лорда. И он был щедр, очень щедр, в зависимости от типа задания и того, насколько хорошо оно прошло. Это конкретное задание было очень рискованным и прошло без сучка и без задоринки. Разница заключалась лишь в том, что они сделали это по собственной воле и поэтому были наказаны, но Джагсон учел это, и это было всего лишь незначительное нарушение. Награда будет не менее ценной. Как иначе, если они избавились от Гарри Поттера? О, как сладка победа! Если Джагсон будет ходить чуть прямее, горделивее, что с того — это будет отличная победа. «Может, выпью с Мэнсоном», — подумал он, остановившись в коридоре, внезапно ему захотелось выпить. Он повернулся, чтобы вернуться в гостиную, откуда пришел, и столкнулся лицом к лицу с фигурой в мантии. Он испуганно моргнул и отступил на шаг назад, но фигура не двинулась с места. — Чем могу помочь? — спросил Джагсон. Фигура просто стояла, склонив голову набок, словно изучая его. От этого действия у него по спине пробежали мурашки, и он мгновенно насторожился. — Если это для тебя шутка, Эйвери, то это совсем не смешно, — рявкнул он, вытащив палочку и угрожающе направив ее на фигуру. Этот жест даже не смутил ее, и она продолжала смотреть на него. — Прекрати! — сказал он. Реакции по-прежнему не было. — У меня нет на это времени, — сказал он, — пошел ты к черту. Он больше не был в настроении и обошел фигуру стороной. У него даже не было шанса пошевелиться, когда эта фигура напала.

***

—...он... —...бон...снись. — Гиббон, проснись! Гиббон ​​резко поднял голову и сонно огляделся. — Что?.. — пробормотал он и причмокнул губами, во рту было ощущение, будто он набит ватой. Он пошевелил руками и обнаружил, что они крепко связаны, и сделал то, что сделал бы любой другой человек. Он запаниковал. В результате путы затянулись еще туже. — Прекрати, Гиббон, ты только усугубишь ситуацию, — сказал Джагсон. — Да-да. Я знаю, — успокоился Гиббон. — Что случилось? — Понятия не имею, — ответил Джагсон и взглянул на него. — Что ты сделал? — Я ничего не делал! — ощетинился Гиббон. — Ну, а как же иначе это объяснить? — Не знаю, они так пожалеют об этом, когда я отсюда выйду... а где мы вообще? Джагсон оглядел комнату. На самом деле это была не комната, а, насколько он мог судить, вся поверхность была покрыта старым камнем. А видел он немного, он едва различал то, что находилось в нескольких футах перед ним. Окон не было, было совершенно темно, и где-то неподалеку постоянно капало... капало... — Не знаю, но похоже на какую-то темницу. — Темница? Зачем? Мы ничего не делали. — Я бы так не сказал. Мы и так много чего сделали. — О, очень хорошо. Я знал, что ты умный, — раздался в темноте мягкий и нежный, как бархат, голос. Гиббон ​​и Джагсон посмотрели в сторону, откуда доносился голос. В темноте они разглядели смутный силуэт мужчины, но на этом все. — Парень, у тебя большие проблемы. Ты хоть представляешь, кто мы? На кого мы работаем? Представляешь? — усмехнулся Гиббон. — Гиббон, замолчи! — прошипел Джагсон. Он понятия не имел, кто этот человек, но от него исходила очень неприятная аура. На удивление, Гиббон ​​замолчал, вероятно, почувствовав то же самое, когда фигура начала приближаться к ним плавными, размеренными шагами. Когда фигура приблизилась к ним на расстояние нескольких футов, факелы на стенах вспыхнули, заливая некогда темную комнату светом и ослепляя их. Моргнув, Джагсон поднял глаза и увидел мужчину лет тридцати с небольшим, со светлой кожей и черными волосами, которые обрамляли темно-синие глаза, впивающиеся в него взглядом, пока он рассматривал фигуру. Он мгновенно опустил взгляд, и страх пронзил его в ту долю секунды, когда их взгляды встретились. Он услышал резкое дыхание Гиббона и увидел, как тот склонил голову в похожем жесте, значит, не только он понимал, что они попали в серьезную передрягу. — Что вы от нас хотите? — тихо спросил Джагсон. — Хочу? — спросил мужчина. — То, чего я хочу, Джагсон, — это не тот вопрос, который следует задавать. Что я с тобой сделаю? Вот о чем тебе следует спрашивать. — Откуда ты… — Знаю вас? О, я вас двоих очень хорошо знаю. Имею на это право, я вас завербовал, — сказал мужчина, расхаживая перед ними. — Хотя я никогда не думал, что вы меня предадите. — Предать вас? Мы не работаем на вас! — заявил Гиббон. Именно тогда до Джагсона дошло. Знакомое чувство власти и запугивания, страх, который он испытывал, находясь так близко к этому человеку, и в то же время это невероятно опьяняющее. Джагсон знал только одного человека, который вызывал у него такие чувства. — Ах, — прокомментировал мужчина, поняв, что Джагсон догадался. Джагсон недоверчиво покачал головой: — Не может же... вы... мой... мой господин? — Что? Мой… — Гиббон ​​побледнел, тоже поняв, кто этот человек. — Черт возьми. — В самом деле, мистер Гиббон. — К-как? — прошептал Джагсон, оглядывая мужчину и часто отводя взгляд, боясь встретиться с ним глазами. — Потребовалось некоторое время, но я наконец-то смог вернуть себе прежнее тело, — сказал мужчина, осматривая свою руку, — но править с помощью страха проще, поэтому я сохранил свою маскировку. Чтобы держать вас всех в узде, но, видимо, на некоторых из вас это не подействовало, — сказал он, сжимая руку в кулак. — Мой господин! Мы всегда будем следовать за вами, — воскликнул Гиббон, — мы будем повиноваться каждому… — ТИШИНА! Вы мне лжете, — сказал мужчина. — Нет... — сказал Джагсон, покачав головой. — Ах да, вы это сделали. Том повернулся к двум мужчинам, стоявшим перед ним на коленях, съежившимся, как собаки, испуганным и растерянным, полностью в его власти. Он ждал этого несколько недель, и вот наконец это случилось. Он держал их в своих руках, и они наконец-то заплатят за содеянное. Именно поэтому он пришел таким, какой он есть, а не тем Темным Лордом, которого они знали. Он предстал перед ними как Том Риддл, отец и возлюбленный, который чуть не потерял двух очень ценных людей, поэтому он и показал свою истинную сущность. Вряд ли они доживут до того, чтобы кому-нибудь об этом рассказать. — Вы двое ослушались одного из самых важных приказов, которые я когда-либо отдавал, — сказал Том, вытаскивая свою волшебную палочку. — Н-нет, мой господин. Мы никогда... мы следовали каждому вашему слову! — воскликнул Джагсон. — Если мы чем-то вас огорчили, прошу прощения, милорд, — сказал Гиббон, склонив голову. — Вы меня огорчили? — спросил Том. — Вы не просто меня разочаровали, — сказал он, неспешно расхаживая перед ним и постукивая палочкой по бедру. — Вы вообще когда-нибудь задумывались, почему я прекратил поиски Гарри, а? Вы вообще использовали свой мозг? — тихо спросил Том, остановившись перед Джагсоном и погладив его щеку палочкой. — НЕТ! ВЫ ЭТОГО НЕ СДЕЛАЛИ! ВАША БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЧУТЬ НЕ СТОИЛА МНЕ ДОЧЕРИ! — закричал он, заставив их вздрогнуть. Том демонстративно отступил, слегка приложив руку к груди, пока они сидели, озадаченные его словами. — О! О, мне так жаль. Я забыл, что вы не знали. Видите ли, Гарри Поттер — мой любовник, — объяснил он, отворачиваясь от них, словно разговаривая сам с собой. Он не заметил, или предпочел не замечать их удивленных лиц и нарастающего ужаса от содеянного. — Конечно, он не всегда им был, это произошло недавно, сначала непреднамеренно, но теперь… но это уже совсем другая история, — заявил он, махнув рукой, словно пытаясь отогнать эту мысль. — Дело в том, что Гарри стал мне очень дорог. Но в результате нашей первой близости он родил мне дочь. Милую, красивую, невинную девочку, — тихо сказал Том, думая о них. Внезапно он резко повернулся к ним: — А вы чуть не отняли их у меня! — прорычал он. — М-мой господин. Я-я...мы так сожалеем... — НЕ ИЗВИНЯЙТЕСЬ! — прорычал Том, и они вздрогнули. — Ваши извинения для меня ничего не значат. — Мы… мы не знали, — слабо возразил Гиббон. — Конечно, вы не знали. Думаете, я бы рассказал вам всем что-то настолько важное? После всего этого? Нет, — Том покачал головой и продолжил свое сердитое хождение взад-вперед, — нет, я должен был обеспечить безопасность и защиту своей семьи. И они были в безопасности, пока вы двое не попытались убить их за моей спиной. — Мы не знали! Мы не знали! — кричали они оба, но Том и слушать не хотел. — Я бы больше никогда не смог увидеть Гарри. Никогда не смог просто поговорить с ним, подшутить над ним, увидеть, как загораются его глаза, когда он смеется или злится, обнять его, заняться с ним любовью, насладиться его восхитительной стряпней. Все это исчезло бы. И моя дочь. Моя милая девочка… — Том повернулся к двум своим последователям, которые съежились от ужаса, понимая, что выхода из этой ситуации нет. — Если бы вам удалось осуществить свой замысел, я бы никогда не смог увидеть, как вырастет моя дочь. Увидеть ее улыбки и смех, научить ее всему, чему я научился за эти годы, увидеть, как она превратится в невероятную женщину, какой, я знаю, она станет… — Том шагнул вперед, схватил Джагсона и резко потянул его вперед, так что тот оказался на коленях перед Гиббоном, игнорируя крики и мольбы о пощаде. Он использовал свою палочку, чтобы поднять связанные руки Джагсона так, чтобы они оказались на одной линии с его лицом, чтобы они оба могли видеть, что сейчас произойдет. Том выпрямил пальцы и медленно провел палочкой по линии чуть ниже костяшек. Джагсон начал кричать, когда его пальцы отрубались один за другим. — Она никогда не смогла бы почувствовать гладкое дерево и тепло волшебной палочки, магию, которая течет прямо под поверхностью ее кожи. Чтобы насладиться теплом и нежностью, которые дарят ей мать и я, когда держим ее на руках, — прошептал Том, и взмахом палочки руки Джагсона тоже исчезли. Джагсон закричал, почувствовав, как его руки упали ему на колени, ощутив влажность одежды, которая пропиталась кровью. Боль была невыносимой. — Она никогда не смогла бы почувствовать, каково это — успешно сварить зелье, и не смогла ощутить его опьяняющий аромат, — продолжал Том, игнорируя крики Джагсона, который размахивал руками, разбрызгивая кровь повсюду. — Не смогла бы почувствовать запах распустившихся цветов или смену времен года, — Том схватил Джагсона за волосы и откинул его голову назад, обнажив шею. Он игнорировал мольбы о пощаде и рыдания Гиббона и осторожно провел палочкой по шее и лицу Джагсона. Джагсон почувствовал, что приближается, и попытался покачать головой, но Том крепко держал его. — Запах восхитительной еды, которую готовит ее мама, когда спускается вниз на обед. Пахнет так вкусно! Приходить домой и чувствовать этот аромат, как только переступаешь порог, — Том наслаждался этой мыслью, осторожно проводя волшебной палочкой по носу Джагсона, — и это… то, что нельзя пропустить, — прошипел Том, и нос Джагсона соскользнул с его лица на пол с громким шлепком, и крики возобновились. — П-П-Пожалуйста! Клянусь, господин! — кричал Джагсон сквозь слезы. Кровь капала с обрубков, где раньше были его руки. Он чувствовал, как его тело впадает в шок, от потери крови у него начала кружиться голова, и ему было трудно дышать из-за того, что образовалось на месте его носа. Он просто хотел, чтобы это закончилось, но, судя по выражению лица его господина, он был далек от завершения. — О нет, нет, нет, Джагсон, — выдохнул Том и взмахнул волшебной палочкой над обрубками и носом, они мгновенно прижглись. — Теперь ты не можешь просто так заснуть. Не тогда, когда ты так легко поджег наш дом и просто сидел сложа руки и смотрел, — прошипел Том и взглянул на Гиббона, который отпрянул и попытался стать как можно меньше, но Том еще не закончил с Джагсоном, он разберется с ним позже. — Пожалуйста! Мне жаль! — Джагсон плакал. — Жаль? Ты сожалеешь? — сердито спросил Том. — Ты сожалел, когда смотрел, как огонь поглощает наш дом? Когда дым впитался в легкие моей маленькой девочки, так что она не могла дышать и видеть перед собой? Знаешь, это все, что у нее есть, будучи такой маленькой, она еще ничего не может делать сама. Она должна полагаться на свои чувства, которые подсказывают ей, что что-то не так, а что-то не так. Разве ты не слышал, как она плакала, Джагсон? Видел, как она лежала там беспомощная? И ты просто сидел и смотрел, лишая ее этих чувств? Справедливо ли, что я отниму и твои, не так ли? — спросил Том, поглаживая щеку своей палочкой и проводя ею вверх к глазам. Джагсон покачал головой, из его глаз текли слезы от страха и боли: — Пожалуйста… мой господин, пожалуйста. — Нет? Не глаза? Хочешь их сохранить?— в ответ на кивок Джагсона Том понимающе кивнул: — А, понятно. Тогда не глаза, хорошая идея. Я хочу, чтобы ты видел все, что я с тобой делаю. А как насчет этого? — спросил он, постукивая Джагсона по ушам своей палочкой. Когда он взмахнул палочкой раздался громкий хлопок, и из ушей Джагсона потекла кровь. Джагсон закричал, когда внезапно потерял слух, и на минуту все вокруг побелело. Он не чувствовал ничего, кроме боли, а теперь еще и слух пропал. Все вокруг казалось неустойчивым, и ему казалось, что он вот-вот упадет, хотя он был прикован к месту, куда его поместили, он не двигался. Он чувствовал, как говорит, кричит, но не слышал. Он ничего не слышал, только... тишина. — Наверное, это было не очень приятно, — прокомментировал Том, игнорируя пронзительные крики Джагсона. — Но ты меня больше не слышишь, но все еще видишь, разве это не здорово? — спросил Том, глядя прямо в заплаканное лицо Джагсона и жестикулируя между их глаз. — Как я уже сказал, это было справедливо. Моя маленькая девочка тоже не смогла бы слышать, она не смогла бы слышать мой голос или голос Гарри. Не смогла бы слушать музыку и все остальные звуки, которые мы все слышим каждый день, как ты. Глаза Тома сузились, когда Джагсон продолжал говорить, громко повторяя: — Прости, прости. — Знаешь, чего еще моя дочь не смогла бы делать? — спросил он, а затем медленно произнес: — Говорить. Глаза Джагсона расширились, когда он прочитал по губам Тома, и он покачал головой, но Том поднял свою палочку и сделал рубящее движение. Он закричал от боли, почувствовав, как что-то вырвалось у него изо рта, и ощутил медный привкус крови, вскоре она заполнила его рот, и он начал давиться большим куском чего-то, поэтому он выплюнул это, это был его язык, и теперь он присоединился к другим расчлененным конечностям, разбросанным вокруг него. Он закричал, или попытался закричать, когда начал дышать, кровь наполняла его рот. Гиббон ​​смотрел на него, беззвучно крича от ужаса из-за спины Темного Лорда. Джагсон мог только представить, как он выглядит без рук и носа, с кровью, растекающейся из его изуродованных ушей и рта. Но это было лишь то, чего они заслужили, он теперь это знал, он умрет, и он мог только догадываться, через что придется пройти Гиббону, когда их Лорд закончит с ним. — Говорить — это очень важно в жизни, а я еще даже не слышал от нее первого слова, я бы упустил это. Это же очень важно, не так ли? А все остальные первые достижения? Ходьба, бег, первое знакомство с магией, первый день в школе. Все это исчезло бы, вот так просто. Но самое главное, она никогда не смогла бы увидеть окружающий мир. Все чудесные вещи, которые существуют, магия, существа, которых можно увидеть, только чтобы поверить… она не смогла бы увидеть меня или Гарри. Она никогда не смогла бы ничем насладиться, если бы ты забрал ее у меня, — прямо заявил Том, — и это непростительно. Том поместил свою палочку между глаз Джагсона, и после произнесения заклинания глаза Джагсона вылезли из орбит и упали на пол. Джагсон закричал, Гиббон ​​разделил его ужас, в глазах потемнело, он ничего не чувствовал. Внезапно его толкнули на спину, и он почувствовал, как кровь стекает по лицу и из ушей, но больше всего кровь скопилась у него во рту, и выхода не было, он не мог пошевелиться. Дышать было невозможно, носа не было, а дыхательные пути заблокированы кровью. Это был конец, он умрет. Джагсон теперь понимал свою ошибку, хотя и не знал всей правды, он ослушался и поплатился за это. Винить ему было некого, кроме себя и Гиббона, который, несомненно, скоро присоединится к нему. Том равнодушно наблюдал, как Джагсон тонул в собственной крови, а затем, посчитав его неважным, переключил внимание на Гиббона, который с ужасом смотрел, как умирает его товарищ. — Меня тошнит от мысли, что вам двоим это сошло с рук. Вы идете на шикарный ужин, пьете, думаете о подарках, которые получите от меня. О, я знаю, о чем вы думали. Я не дурак. Но вы получите от меня подарок, возможно, не тот, на который надеялись, но все же подарок. Во всяком случае, для меня. Вы, наверное, думали, что это так здорово — в одиночку расправиться с Гарри Поттером, думали, что вы такие умные. И на этот раз ты был таким, Гиббон, это я признаю. Но ты выбрал неподходящее время, чтобы покрасоваться. — М-мой господин, пожалуйста. Простите! — воскликнул Гиббон. — Я бы никогда не сделал ничего подобного, если бы знал, что ваша дочь там. Если бы вы нам сказали… — Ты намекаешь, что это моя вина? — недоверчиво спросил Том. — Нет! — воскликнул Гиббон ​​в шоке. — Я не это говорил. Я просто… я имею в виду, что… если бы я… знал… — Значит, ты обвиняешь меня? — спросил Том, размахивая волшебной палочкой. — Нет! Простите, простите! Я больше так не буду делать! — Нет, не будешь. Знаешь, я думал о том, как бы тебя убить. Джагсон получил по заслугам, он был достаточно умен, чтобы понимать, что не стоит идти против меня. Но ты… я не знал, что ты можешь быть таким глупым! Когда я отдаю приказ, я ожидаю, что ты его выполнишь. — Я знаю, милорд. Прошу прощения! — воскликнул Гиббон, бросив взгляд на Джагсона, который больше не двигался. — Знаешь, ты все равно это сделал. — П-Позвольте мне загладить свою вину, я сделаю все, что угодно! — Загладить свою вину? Ты ничего не сможешь сделать, чтобы «загладить свою вину». Ты пытался убить мою семью! — прошипел Том. — Нет, ты умрешь здесь, и никто не узнает, что с тобой стало, и им будет все равно. Ты. Ничто. — М-Мой господин... — Тишина! Я не хочу слышать твои рыдания, ты упустил свой шанс на пощаду в тот момент, когда решил действовать самостоятельно. Это ты их нашел, это ты поджег дом, а потом просто сидел сложа руки и смотрел. — Н-нет... — Да! Я вижу это прямо в твоей голове, — прошипел Том, прижимая палочку ко лбу Гиббона, — ты стоял там, смеялся и злорадствовал, пока Гарри и моя дочь горели в аду. Посмотрим, как тебе это понравится! Кончик волшебной палочки Тома ярко засветился красным, и Том отступил от него. Гиббон ​​закрыл глаза, но не почувствовал никакой разницы и снова открыл их. Оглядевшись, он увидел, что ничего не происходит, и подумал, что его господин передумал. — Спасибо, мой господин, спасибо! Спасибо… — Гиббон ​​замолчал, почувствовав сильный жар, и взглянул на Тома, который лишь ухмыльнулся, глядя на него сверху вниз. — Что случилось, Гиббон? Тебе немного жарко? Гиббон ​​тяжело задышал, температура его тела начала повышаться. Почувствовав, что из носа течет кровь, он поднял скованные руки, вытер ее и посмотрел на пальцы, там была кровь. Она медленно капала из носа, и он постоянно вытирал ее, пытаясь остановить кровотечение. Ему все еще было жарко, и жар усиливался, он начал потеть и вытер лоб, чтобы смыть пот… но кровь размазалась по его руке. — Ч-Что… что происходит? — спросил он, начиная паниковать. Глаза наполнились слезами, и, вытерев их, он с облегчением увидел, что это всего лишь вода, но когда он вытер их в пятый раз, появилась кровь. Именно тогда он заметил, что его руки, когда-то покрытые красивым загаром, теперь почернели в нескольких местах. Он начал чесать их, и кожа начала шелушиться и крошиться, не говоря уже о том, что это ужасно болело. Ему было очень жарко, невыносимо жарко. Он горел! Гиббон ​​начал кричать, когда боль стала невыносимой, упал и стал барахтаться на полу. Он пытался кататься по полу, чтобы это прекратилось, но это не помогло, а только усугубило ситуацию. — Что вы со мной сделали?! — закричал он. — Просто отвечаю взаимностью, — легкомысленно сказал Том, отступая в сторону от размахивающих конечностей. — Не очень-то весело, правда? — Я горю! — закричал Гиббон. — Огонь! — Не совсем, но да. Гиббон ​​продолжал кричать и метаться, пока кровь лилась из всех его отверстий, капая на и без того залитый кровью пол. Глаза начали слезиться, перед ними появились пятна, которые постепенно увеличивались, пока, наконец, зрение не начало мутнеть, а затем и вовсе пропало. Гиббон ​​закричал, если это было возможно, еще громче, когда почувствовал, как глаза ослабевают, и по лицу начала стекать какая-то слизистая субстанция, он потянулся, чтобы потрогать ее, и почувствовал, что она идет из его глаз, вернее, это были его глаза. Жара стала настолько сильной, что его глазные яблоки расплавились на лице. Теперь Гиббон ​​понял, что сделал Темный Лорд, он поджег его изнутри. Его кровь кипела с пугающей силой и искала выход, который был повсюду. Кожа покрылась волдырями и горела изнутри, становясь черной. Когда он тер ее, почерневшая кожа трескалась и кровоточила, от его метаний по всему телу появлялись порезы. Он умолял и просил положить этому конец, но его Лорд не слышал мольб, несомненно, наблюдая за происходящим, как он в доме Поттера. И теперь его самого сжигали заживо. О, как он сожалел, что на этот раз оказался умнее всех. Это совсем не то, что он представлял себе, когда думал о награде. Но теперь ему становилось трудно думать, голова кружилась, и он начал забывать, что происходит вокруг, что он делает, почему ему так больно, где он, кто он... Том наблюдал, как разум Гиббона буквально превратился в кашу от жары. Он начал бормотать бессмыслицу, пускать слюни и барахтаться, теряя двигательные функции, пока совсем не перестал двигаться. Том скривился, увидев, как из его ушей течет розоватая слизь, он был очень устойчив к подобным вещам, но всему есть предел. Это уже не имело значения, он наконец-то отомстил за свою семью. Его гнев утих, но все еще таился где-то глубоко внутри. Поэтому, в качестве последнего удара по двум предателям, он поджег их обоих и наблюдал, как они сгорают дотла, не оставляя от себя и следа. Когда от них остался лишь пепел на полу, Том наконец-то почувствовал удовлетворение.

***

Гарри лежал на кровати в комнате Тома, читая одну из книг, стоявших на полке. Винтер крепко спала в своей трансфигурированной кроватке, и теперь Гарри просто ждал, когда Том вернется, где бы он ни был. В течение дня Гарри периодически чувствовал, как по их общей связи проходит гнев, но на этом все. Он не волновался, поскольку иногда «работа» шла не так, как хотел Том. Поэтому он ждал. Наконец дверь открылась, и Том вошел внутрь, тихонько закрыл дверь и подошел к кроватке, чтобы посмотреть на Винтер. — Том? Где ты был? — спросил Гарри, закрывая книгу и вставая. Он подошел к Тому и мгновенно понял, что что-то случилось, у него просто возникло ощущение, что что-то не так, и, взглянув на усталое лицо Тома и испачканную одежду, он не стал спрашивать. Он просто молча смотрел Тому в глаза, задавая молчаливый вопрос, на который тот ответил легким кивком. Том наблюдал, как глаза Гарри слегка расширились, и тот отвел взгляд, затем отступил назад и пошел в ванную, где минуту слышалось журчание воды, после чего Гарри вернулся с мокрым полотенцем. Гарри молча вытер влажным полотенцем брызги крови со его лица, и Том позволил ему это сделать. Гарри продолжал вытирать кровь с шеи и рук, пока ее совсем не осталось, и отбросил теперь уже розовое полотенце на стул. Подойдя сзади, он снял с Тома мантию и тоже бросил ее на стул. Затем он продолжил раздевать Тома, пока тот не остался в одном нижнем белье, после чего взял его за руку и повел в постель. Он откинул простыни и толкнул Тома, чтобы тот лег, затем осторожно укрыл его одеялом, после чего перелез через Тома и протиснулся под одеяло рядом с ним, где прижался к боку Тома. Если Том обнимал его чуть крепче обычного, Гарри ничего об этом не говорил. Он также не комментировал то, что, как ему было известно, Том сделал той ночью. Ничего и говорить не нужно было.