Будет ли всё как раньше?

Все же некая ненависть омег еще сохранялась у них глубоко внутри, хоть те и были благодарны за спасение. Врачи выделили палаты для более сильных пострадавших, привозя вторые койки для истинных пар. Палата была общая, так что всех видели кто в каком состоянии. Кто то из омег был с капельницами, кто то же был с аппаратами исскуственной вентиляции лёгких из за ударов в грудную клетку. Но двум омегам было хуже всех. Хоть и они посмелели, сказав кучу слов в сторону той банды, те были в самом плохом состоянии. Николаев лежал с ивл и капельницей вместе, переодический кашляя и чуть не задыхаясь. У того были открытые переломы ног и осколки бутылок в черепной коробке которые было опасно вытаскивать из за венозного кровотечения. Из за этого врачи бегали туда сюда, всячески "окучивая" того. Но это ещё цветочки. У второй омеги с тяжелым состоянием, Максимовой, начались проблемы с её сердечной и нервной системой. Та лежала на кушетке с респиратором и трубкой в гортани, и так же капельницей, но был подключен холтеровский монитор сердца и пульса и каждые 30 минут той вводили разные препараты в руку. Истинный Виктории сидел на кушетке рядом, сложив руки и склонив голову вниз, понимая что в любой момент может быть хуже. Другие, которые находились в палате, так же беспокоились за девушку хотя сами шипели от боли и вонючей перекиси на своей коже. Романюк и Кудрявцев переглядывались, то горько усмехаясь то шикая от своих чувств и тихо ударя по своим щекам. Алачеев на соседней кровати тихо заговорил: - им хорошо досталось.... Максимову как только не кидали по помещению... Про Николаева вообще молчать буду...Того чуть по кругу не пустили... Все альфы встрепетнулись и удивленно посмотрели на того, а омеги же склонили голову, трясясь от воспоминаний. - Нас всех потрепали, только вот хоть вы и здесь и нам приятно от этого, вы уже догадываетесь почему омеги все ещё злятся. - Макаренко посмотрела на Машу, взглядом говоря что прощает только наполовину. Альфы же чуяли давление, хоть и понимали о чем речь. Теперь предстоят долгие и протяжные попытки извинения и так же попытки терпеть издевательства омег. Но они любят и добьются своего. - Даже не думала что мы сделаем это, но нас все же заставили, теперь мне противно... - Маврина тихо заговорила, но омеги не совсем поняли. - Ты о чем? - Васильев так же тихо спросил девушку. - Когда они убрали цепи и- - не говори этого, умоляю, мои губы до сих пор помнят всё....блять. - Не понимаю, что успело произойти кроме избиений? - Романюк подал голос после раздумий. - По кругу пустили нас, вот что. Максимова решила обратить на себя внимание, выводя из состояния задумчивости своего альфу, медленно и тихо говоря: - Горьло больно...неньавижьую этьихь тварлей... - все же та закашляла, выхаркивая кровь. Медсестра, которая шла мимо, услышала шорохи и сняла трубку, так же убирая аппараты ивл после того как все омеги пришли в сознание. - Спасибо что спасли, я благодарен, и говорю это за тех кто не может из за боли в горле. - Владимиров сидел в обьятиях Портнова, тихо смущаясь и шокируясь их разнице в размерах тела и тому как он "утопает" в его руках. А и ещё тому что у него грудь накаченная. Врач неожиданно зашел к тем в палату. - Ребят, всё, отбой. Ложитесь. За состоянием омег в тяжелом случае будут смотреть дежурные медсёстря которые теперь рядом с палатой. Отдыхайте. Тот ушёл, прикрыв дверь помещения, а альфы расположились на кроватях рядом. Кто то тихо матюкался от того что стукался и некоторые омеги тихо ржали над этим, кто то лежал и наблюдал за капельницами, а кто то просто смотрел с сожалением и горечью но и любовью в собственных глазах.