Опрессовки

— В прошлом году они позже были, — недовольно твердит рыжий и лохматый комок, сворачивая в полотенце чистую одежду. — Так и думал, что надо было утром мыться идти. Когда Марья Ивановна оповещает о начале опрессовок, то все детдомовцы, как один, понимают вот что: в ближайшее время в ванной их ждёт только небольшой ковш с горячей водой и тазик, потрёпанный жизнью. Набираешь холодную, отдающую ржавчиной, воду в таз и разбавляешь кипячёной водой из ковша, чтобы она была, хотя бы холодной, а не ледяной. — Неделей раньше, неделей позже, — пожимая плечами, начинает Олег, собираясь сказать про то, что это значения не имеет. Но натыкаясь на недовольный прищур голубых глаз, поднимает руки, так и не договорив. — Давай очередь в самом конце займем? — Чтобы в два ночи в душевой стоять? — Разумовский удивленно поднимает брови, но кивает, соглашаясь на предложение. Все, как правило, стараются занять очередь как можно раньше; в начале и волос в сливе меньше, и мыло выглядит поприличнее, да и просто хочется быстрее спать лечь. Так что, встать самыми последними в очереди не трудно. Гораздо труднее выдержать ворчащих воспитателей, которые снова ставят кастрюлю воды на плиту, после чего суют в руки мальчикам два ковшика с горячей водой. Их недовольство, конечно, легко оправдать тем, что все уже успели помыться и разойтись по кроватями, а "вы двое, Волков и Разумовский, как обычно" Но цель выполнена, вода получена, поэтому вскоре они оказываются в душевой, довольно вздыхая от непривычной тишины в этом месте. — Как ты их вымывать собрался? Волков коротко кивает на рыжие волосы и Серёжа, распуская их из небрежного хвостика, пожимает плечами, заметно при этом дёргаясь от холода. Ему ещё предстоит снять одежду, облиться еле как тёплой водой и стоять так, замерзая, чтобы намылить голову. А потом смывать, надеясь, чтобы воды хватило. В прошлом году волосы хотя бы были короче и справиться с ними было намного легче. Но о волосах Серёжа совсем не жалеет. Особенно тогда, когда Волков задумчиво крутит рыжие пряди между пальцами или заплетает в косички, пока ждёт ответы на домашку. Олег шумно вздыхает и прикрывает свой ковшик какой-то крышкой, обматывая полотенцем и одеждой, чтобы вода не сразу остыла. Но даже, если остынет, то сначала все равно нужно было помочь мерзлячему другу. — Да ладно, я справлюсь, — Серёжа рукой отмахивается от подходящего к нему Олега, который уже успел раздеться до трусов, покрываясь мелкими мурашками. Только видом не показывал, что холодно, а сам замерз не меньше. — Как в прошлый раз не будет. Прошлый раз запомнил не только Олег, но и добрая часть местных медсестёр. Волков качает головой и берет из соседней кабинки тазик, ставя его рядом со вторым, в кабинке Серёжи. Не замечая недовольства последнего, Олег садится подле тазов, выливая в один горячую воду и начиная разбавлять холодной. — Воняет жуть, — уже не сильно препятствуя действиям друга, Серёжа садится рядом, держа руку в тазике, чтобы контролировать температуру. — Хватит, и так холодная уже. — Тебе этой воды не хватит, — Волков хмурится, но холодную воду выключает и встаёт в полный рост. — Раздевайся и садись. — Если вода будет ещё холоднее, то я в принципе не смогу ей воспользоваться, — цоканье языком отражается от кафельных стен и выходит слишком громким. — Что? Прямо при тебе? Прямо в тазик? Серёжа краснеет под внимательным взглядом друга и, обнимая себя руками, скукоживается то ли от холода, то ли от смущения. Олег же, внешне выглядящий спокойно, уверенно берет в руки шампунь, который когда-то они вдвоём стащили из магазина. Причина воровства серьёзная: за рыжими волосами нужен уход получше того, что может дать мыло. Усаживаясь в пустой тазик, Разумовский морщится от холодного железа, которое неприятно касается кожи. Волков эту реакцию замечает и сразу спасает положение, зачерпнув тёплую воду и обливая ей друга. Серёжа обнимает колени, сидя в тазике, пока Олег моет ему волосы, периодически выливая тёплую воду на тело, чтобы хоть как-то согреть дрожащего мальчика. Чувствовать то, с какой заботой Волков массирует голову и перебирает пряди, действительно приятно. Всё портит только холод, иногда заставляющий стучать зубами. — Олег? — рыжий чуть выгибается, когда пена скользит с волос по спине и оборачивается на друга, лишь на секунду замечая в его глазах что-то вроде испуга. Парень качает головой, бросая что-то вроде "все окей, Серый" и оставляет друга сидеть в тазике, ненадолго отлучаясь за своим ковшиком, который оставил на скамейке у стены. Используя эту, ещё горячую воду, Волкову хватает на то, чтобы смыть шампунь с волос друга. — А тебе что останется? — Ничего, Серый, мне закаляться полезно. Разумовский качает головой и, встаёт, неловко прикрываясь руками. После чего торопливо заворачивается в полотенце, висящее на крючке, который всё норовит отвалиться. — Используй хоть то, что осталось, не все же на меня надо выливать, — выйти, как собирался сделать Серёжа, ему не дали. Волков, схватив друга одной рукой поперёк талии, резко дёрнул на себя. Второй рукой Волков успел включить холодную воду, которая тут же окатила обоих парней. — Олег! Уже собираясь начать визжать, Серёжа успевает только распахнуть глаза и упереться руками в грудь друга, пока тот его целует. От поцелуя становится жарко, но ледяная вода, сбивает все чувства, заставляя все таки отпихнуть Волкова от себя. Быстрый взгляд друг на друга и Олег остаётся один, ещё несколько секунд тупо упираясь взглядом в дверь кабинки, за которую сбежал Разумовский. Сам Волков остаётся в душевой, но справляется со всеми процедурами намного быстрее. Оставшуюся тёплую воду он тратит на тело, а волосы можно и под холодной быстро прожулькать. Всё таки короткие волосы намного удобнее; можно почти не мыть и почти не расчёсывать. Но у Серёжи волосы все равно красивые. — Серёж, дай полотен- а. Серёжа стоит у стены. В полотенце Олега. И, в общем-то, достаточно недовольный. Почему-то, когда Олег затащил друга под воду, он совсем не подумал, что намокнет вместе с Разумовским и полотенце, в которое Серый успел замотаться. Волков переминается с ноги на ногу. Холодно. А полотенце на Серёже махровое и тёплое. Оставляя дорожку мокрых следов за собой, Олег добирается до стены, около которой, на скамейке лежат вещи. — Держи, я уже немного согрелся. Серёжа протягивает полотенце и отводит взгляд, убирая мокрые пряди волос за ухо прежде, чем Олег сцапывает его в объятиях, укутывая обоих одним махровым полотенцем. У Волкова все тело мокрое и холодное и от этого Разумовский недовольно фыркает, но в объятиях расслабляется, прижимаясь ближе. — Олеж, — так его Серёжа редко называет, но ради таких моментов Олег готов все отдать, поэтому довольно мычит, утыкаясь губами в уголок губ. — Мы с тобой, как эти.. — Как кто? Как голубые? — Олег сразу чувствует тычок в бок. — Мы с тобой уже год по углам целуемся, а голубыми только сейчас стали? — Но обычно, ммм- — договорить не удаётся, в подтверждение своих слов, Олег целует его, лениво и очень мокро. — Обычно мы не тремся друг об друга голыми, правда? Следующий тычок Олег уже успевает предотвратить, схватив руку Серого и нежно переплетая пальцы. А это всегда действует, как лучшее успокоительное в любой ситуации.