Пока горит Бетельгейзе

      Игорю думалось, его план — чёткий, как щелчок капкана. Беспорядочная болтовня стажёра подкинула ассоциацию, которая вывела на уверенный вывод: Vmeste. Социальная сеть, где псих в носатой маске распространяет свои видео — это же зацепка. Другой вопрос, насколько серьёзная. Определение социальной сети Игорь вечно сжимает до угловатого, излишне ёмкого «ну, это там, где люди сидят» и осмысленно уточнить не в силах. Но в его представлении — если есть человек в социальной сети, должен быть и тянущийся за ним след. Такой же, как от кредитной карточки или от мобильного телефона. Если есть компьютер или смартфон, с которого видео попало в сеть — значит, можно его найти, а вместе с ним и владельца. Наверное, на деле всё работает несколько сложнее, но уж в том, что существует сама концепция, Игорь убеждён твёрдо.       Кто знает больше, если не основатель сети? Вот он и расскажет.       Игорь думает, что это отличный план, ровно до тех пор, пока не сталкивается с невинно-удивлёнными глазами Разумовского.       — Нет, — говорит Разумовский. С такой интонацией, как будто Игорь это давным-давно сам знать должен. Все вокруг будто знать должны. — В этом и есть одно из главных достоинств сети Vmeste. Максимальное шифрование и максимальная же защита данных. Если пользователь хочет получить право на анонимность, он его получает. У меня нет никакой базы данных с записями о том, кто, откуда и что выкладывал. Как нет и возможности это отследить.       — Так уж и никакой? — напирает Игорь. Ему не верится: что, огромная социальная сеть пущена на самотёк? Предоставлена самой себе? — То есть, вы никак не контролируете, кто и что там творит? Никаких лазеек на случай, если это приведёт к трагедии, например? Как, вообще-то, уже ведёт? Звучит безответственно. И глупо.       Разумовского передёргивает.       — Никаких лазеек, — огрызается он. Зачем-то выхватывает смартфон, нацеливает камерой на себя и чётко в ту камеру говорит: — Один из основных принципов социальной сети Vmeste — гарантия полной анонимности. Социальная сеть не предполагает никаких способов отследить и вычислить автора публикации.       Его передёргивает снова, когда смартфон звонко тренькает, а экран озаряется зелёной вспышкой.       — И что это было? — хмуро спрашивает Игорь. Театральная речь на камеру его в лучшем случае смущает. — Типа, такой формулировке я должен был сильнее поверить? А телефон, камера, зачем?       — Это TrueTalk. Приложение. Работает как детектор лжи. Считывает пульс, дыхание. Ещё что-то…— говорит Разумовский. Он почти выплёвывает название, да и в целом его не перестаёт неуютно корёжить, пока он рассказывает о приложении. — Зелёный цвет означает правду. Красный — ложь. Я только что сказал вам правду, и добавить мне нечего.       Телефон всё ещё у него в руке, пиликает и продолжает отзываться на слова зелёными вспышками.       Детектор лжи, вмонтированный в смартфон, звучит как фантастическая хрень, но крыть Игорю особо нечем. Он со своим кнопочным телефоном, древним как динозавр, в новомодных приложениях и принципах их работы разбирается более чем слабо, поэтому поспорить не выйдет. На том и приходится отступить, несолоно хлебавши. Но Игорь не считает, что из этой зацепки он уже выжал всё, что мог. С ней ещё можно попытаться сделать что-то полезное. Тем более что теперь есть знакомый, который во всех этих новомодных приложениях разбирается куда лучше.       В участке, когда Игорь туда добирается, всё плюс-минус как всегда — за исключением частых любопытствующих взглядов в сторону стажёра. Дима Дубин ютится за выделенным ему крохотным столом на колченогом шатком стуле и усердно пишет. Только что не дымится от старания.       — Товарищ майор! — восклицает он, едва завидев подошедшего Игоря. И так радостно светлеет лицом, что товарищу майору разом становится неловко: он мальчишку прогнал в участок унылые бумажки сочинять, а тот к нему как к родному. Дима же спешно бросается докладывать: — Рапорт почти готов, товарищ майор! Ну, то есть, не совсем почти готов. За час, наверное, закончу. За полтора. В общем, сегодня доделаю. Зато там в подробностях, как вы просили. С деталями. Много текста получается.       — Много текста — это замечательно, — одобряет Игорь. Тем более, так старательно и честно написанного. Если кто решит проверить — авось захлебнётся в ворохе подробностей и поверит, что майор Гром с вверенным ему стажёром честно роют носом землю в поисках похищенных холодильников. — Выдохни, стажёр. Возьми перерыв. У меня тут к тебе вопрос. Да не по рапорту и не по холодильникам, не подпрыгивай.       Напрягшийся было Дима расслабляется, но не до конца, словно до последнего ждёт подвоха. И с опаской кивает: — Да, конечно. Что за вопрос?       — Есть, говорят, такое чудо-приложение для телефона: тычешь в собеседника камерой и видишь, врёт он тебе или нет, — говорит Игорь, стараясь как можно точнее описать то, как при нём возился со смартфоном Разумовский. — Это чего такое?       — TrueTalk? — неуверенно спрашивает Дима. Звучит очень похоже на то, как называл Разумовский, поэтому Игорь кивает. И лицо Димы немедленно озаряется пониманием: — А-а, это! Это мессенджер такой, его можно и как подручный детектор лжи использовать. Хоть на собеседнике, а хоть и на самом себе. Через смартфон читаются всякие физические показатели, и на их основании приложение определяет, говорит человек правду или ложь. А что?       Тут главное — не дрогнуть лицом и убедительно сделать вид, что понял все слова.       — С Разумовским пообщался. Который Vmeste, — говорит Игорь, предусмотрительно понижая голос: ему на расстоянии пушечного выстрела от Разумовского было не положено оказываться, ни к чему, чтобы новость об их разговоре понесли трепать по участку. — Странно он к этому приложению относится. Вроде размахивает им, а сам только что не плюётся от него. Почему бы так?       Дима задумывается. Думает долго, обшаривая взглядом стол. И наконец тихо говорит: — Я не уверен, не могу точно знать. Но мне кажется, они поругались с Денисом Титовым. С разработчиком TrueTalk. Вот буквально пару дней назад поссорились. На презентации новой версии Vmeste. Может, с этим связано? Переносит личное на приложение?       — Может, и связано. А подробнее можешь? — требует Игорь. Ему кажется, что он снова нащупывает оборвавшуюся было ниточку. Но это, конечно, ещё прояснять надо. Дима в ответ мучительно морщит лоб. Берёт свой смартфон и, ковыряясь в нём, начинает рассказывать:       — В общем… Понятное дело, я свечку нигде не держал, это всё гадание по соцсетям. Я знаю, что Титов собирался приехать на презентацию новой версии Vmeste, он об этом писал у себя на страничке. Вот, он даже на ней зачекинился. Значит, всё-таки приехал. А вечером того же дня вывалил огромный пост на Фейсбуке про «ложную анонимность». И несколько твитов ещё на ту же тему написал… да вот, можете посмотреть, — предлагает Дима. И протягивает Игорю смартфон, где на экране — куча текста.       Честно и вдумчиво читать это всё было бы непозволительной роскошью и тратой времени, поэтому Игорь проглядывает текст наискосок. Ему этого хватает, чтобы понять: пост полон камней в огород Разумовского. И камни эти Титов швыряет горстями без всякой жалости. Полный отказ собирать информацию, чтобы нечего было потом сливать её властям, он легко приравнивает к отсутствию у Разумовского яиц. Называет его «удобным способом спрятаться под одеяло». Игорь натыкается и на слово «безответственность», и на более резкое «анархия».       Разумовский слышал в сегодняшнем разговоре отголоски этого яростного, даже злобного поста — и, похоже, принял пост близко к сердцу, вот его и дёргало через раз. Теперь понятно.       Интересно только: у самого Титова-то какой подход? Собрать кучу информации и сидеть на ней, как безумная курица на яйцах?       — Спасибо, — говорит Игорь и бросает телефон Диме на колени. Растаявшая было зацепка снова начинает обретать плотность: возможно, Титов сможет рассказать больше про отслеживание через социальные сети. Указать на возможности, которые так решительно отрицал Разумовский. Вариант зыбкий, но ничего лучше пока всё равно не предвидится. Разве что псих в носатой маске сам притащит какие-нибудь улики в клюве. — Так, а этот твой Титов, получается, не в Питере живёт?       — В Москве. Офис у него в Москве, — машинально говорит Дима. Он с тревогой хватает телефон, крутит его, убеждаясь, что нигде ничего не сломалось и не треснуло, а затем начинает бодро елозить пальцами по экрану. — Но, возможно, он из Питера ещё не уехал. Чекинится вот в городе в разных местах, фотки из Питера продолжает периодически выставлять… Возможно, ещё здесь.       Игорь стремительно соображает. И говорит: — Так, стажёр, заканчивай с рапортом. Хватит в него воду лить. В смысле, подробности добавлять. Сколько есть, столько пусть и будет. Давай, минут за двадцать закругляйся. И будем другими делами заниматься.       При обещании «других дел» у Димы загораются глаза. Он кивает и с удвоенным энтузиазмом склоняется над рапортом. Отлично. Значит, закруглится и закончит. Тут можно не волноваться.       На то, чтобы пробить Дениса Титова по базам и выяснить, что его телефон там, по счастью, есть, как раз минут двадцать и уходит — с поправкой на то, что Игорь пытается скрытничать. Он подозревает, что не сможет в случае чего внятно объяснить, как разработчик мобильных приложений связан с десятью пропавшими холодильниками. Вот и нечего до случая доводить.       Добыть номер телефона, как оказывается, даже и не полбеды — не беда вовсе. Вот дозвониться по найденному номеру — это да, песня. Когда на улицу с сильным опозданием выскакивает взъерошенный Дима, Игорь уже с четверть часа наматывает круги перед участком и слушает заунывные гудки в телефоне. Титов категорически не снимает трубку. Игорь ждёт до упора, пока не сбрасывается звонок, а потом упрямо перенабирает. У него возможных зацепок — фиг да ни фига. Ему сейчас остро нужен любой след. Даже такой расплывчатый.       — Товарищ майор, рапорт готов! — размазанно докладывает Дима. И смотрит с живым интересом: — Какой дальше план? То есть, я хочу сказать, какие наши дальнейшие действия?       — По городу гулять будем, — отвечает Игорь. И перекладывает кирпич старенького телефона с одного плеча на другое: у него уже ухо горит от телефонной трубки и от высоких гудков. — Доставай свой мобильник. Где, говоришь, Титов в Питере отмечается? Последнее что засветил?