Жемчуг из ручья

-1-

Первое правило автостопа: хочешь, чтобы тебя подвезли, излучай добра желательность и позитив. Это сложно, если тебе из пригорода ранним утром нужно попасть в город. А в городе N начался сезон туманов и дождей. Зонт — обязательный атрибут на пару месяцев нестабильной погоды, пока капризная дама не решит просушить слёзы. Хорошо, что мы на машине. Жена строчит сообщения в мобильнике, сердито хмурит татуированные брови, а мне больше нравились натуральные. Лаура была похожа на белочку, а сейчас — всё больше на куклу, добавляя больше искусственного во внешность. — С кем пикировка? — С Энн. Куда пойти потанцевать в субботу. — В субботу у нас ужин у Джексонов. — Ой, милый. Это же по большей части деловая беседа. Обойдись без меня? — Лаура очаровательно хлопает ресницами. — Мы договаривались заранее, — говорю довольно строго. На таких ужинах демонстрируется семейная стабильность партнёров. Это не быстрый перекус в пиццерии. Лицо Лауры перекраивает досада. — Ужасная скука эти ваши серьёзные посиделки. А жена Джексона — серая мышка, затворница и молчунья. Если я при ней заговорю про Леди Гагу или новый сезон «Игры престолов», она перекрестится. — Жена Джексона — очаровательная собеседница и лучшая мама для своих детей. Не надо бояться быть домохозяйкой. А то, что она слушает Фрэнка Синатру и смотрит «Волшебника из страны Оз», не делает ее невзрачной. — Камень в мой огород? — Лаура принялась смотреть в окно. — Дети — это непростой шаг. Мы только начали наслаждаться жизнью, Итан. Ну же? — порывисто с надеждой, что опять понимающе поддержу, оборачивается. — Милый? Конечно же, дети будут. Лаура была другой: мечтала нарожать хоккейную команду сорванцов с моими синими глазами и обязательно блондинов — в неё! Я повернул на главную дорогу. Наверное, и я был другим… Глазами упираюсь в зачитанный до дыр ветрами билборд: «Не упусти своё счастье!» И сохрани чужое. Под рекламным щитом застыла «голосующая» мужская фигура. Зонт, естественно, для слабаков, в таком кожаном прикиде вещь пижонская и ненужная — лучше промокнуть до трусов, чем погрешить против кодекса брутала. — Подхватим? — Лаура с интересом прилипает носом к запотевающему стеклу. У меня предусмотрительно надет кожаный чехол на заднем сидении. Притормаживаю. Парень молодой, интересный, уже отчаявшийся, на кончиках волос, замысловато прихваченных сзади, свисают дождинки. — Спасибище! — Он аккуратно садится позади, ставя мокрый рюкзак на колени. — Вам куда? — кокетничает Лаура, я не вижу, я знаю. На свой возраст жена не выглядит. — До спорткомплекса «Акквима». — О, вы инструктор? — Немного… Пытаюсь получить работу, — парень слегка расслабляется. С его внешностью, длиной ног и шириной плеч краснеть не стоит. У него немного странный мягкий акцент для наших северов. Лаура протягивает пачку салфеток, он улыбается на Оскара, берёт несколько и вытирает лицо. — Ещё раз огромное спасибо! Я, видимо, перестал внушать доверие, меня все объезжали сегодня. Да уж, странно, отчего это владельцы авто не учинили драку, чтобы заполучить в салон пару галлонов дождевой воды? Моя усмешка его явно заинтересовала. Но довольно того, что с пассажиром говорит жена, а мне нужно следить за мокрой дорогой и не натворить дел, или не дать другим нарушить… Нарушить правила. Лаура чирикает с Кайлом. Они как-то незаметно познакомились. Его голос чуть осип, и, скорее всего, завтра случится досадный насморк. Но прононс лишь украсит этого мачо. — Дорогой, у тебя нет в термосе горячего чая? — Нет, извини, сегодня я не поеду на стройку. Я чувствую, как он пытается ловить мой взгляд в зеркале заднего вида. Наконец Кайл замолкает, словно превысив меру приличия или решив пощадить мои уши. Зато Лаура разошлась в своей заботе не на шутку. Она его собралась ещё и чаем напоить? На остановке стоит огромный мужик. Такому только лесорубов и сказочных великанов играть. Делаю вид, что хочу подобрать и его. Жена играет бровями. Но остановка надёжно укрывает от дождя, и рейсовый автобус ходит по расписанию. Мне просто забавна реакция Лауры. — Ты видел его ручищи?! — Не рассмотрел. Когда ты успеваешь? Смотрю на свои, лежащие на руле. Друзья шутят, что у меня они маленькие, задуманные только здороваться. Но ими я в своё время очень неплохо повкалывал. Вены вздувались будь здоров! Вот кожа — да… обветривается и шелушится в момент. Поэтому постоянно таскаю в кармане тюбик с кремом. Кайл наверняка чувствует этот запах и не может ни с чем срастить. Я покупаю крем в аптеке, он на травах, и аромат леса удивительно стойкий, оживающий на коже всполохами. Как сейчас. В салоне ещё немного — и тропики. Пассажир согревается и дремлет, прикрыв глаза. Лаура изнывает от недоговора. Я же ищу глазами на горизонте окончание дождя хотя бы на пару дней. Нужно залить фундамент, а с такой погодой вся работа тормозится и сдвигается. Понятное дело, что неустойку платить не заставят — заказчик не с Марса, а с этого же штата. Я сам не люблю срывать сроки. Планов на застройки у людей — до седьмых небес. А фирма теряет заказы. Индейские шаманы, шаманьте! — Ним, базилик и алоэ… это крем! — вдруг произносит Кайл, вынырнув из сна и улыбаясь, словно выиграл в викторине. — Пирожок за догадливость! — Лаура оживает. — С капустой? — Пассажир снова прикрывает глаза. — С котятами, — роняю с губ старую, как мир, шутку. А парень реально молод. — Как с котятами? Почему с котятами?! — Проехали, Кайл. У Итана шутки мезозойской эры! Лауру очень кстати отвлекает телефон. И я наконец-то позволяю пассажиру заглянуть в зеркала моей души. Ровно десять секунд. Я даже яркость синему прибавил, чтобы понял разницу между синим и голубым, да и мужика с яйцами во мне получше рассмотрел, а не интеллигентного женатика. — Скоро ваша остановка, молодой человек. Там рядом хорошая кофейня. Он наигранно послушно кивает. Лаура поспешно предполагает, что мир тесен, и возможно, в следующий раз их подвезёт Кайл… Пассажир ловко выбрасывает гибкое тело в руки дождя, широкими скачками перелетая лужи, бежит до серого массива спорткомплекса. Я вижу нескрываемый интерес в глазах жены. Это не совсем приятно, когда другого самца оценили на твоей законной территории. Протягиваю Лауре салфетки. — Слюни подотри. — Да ладно тебе. Он классный! — Она мечтательно откидывается в кресле. — И общий. — Вот именно. Такие чистят бассейны по вызову и лично тренируют бюсты и задницы богатых цыпочек. Нам пора почистить бассейн? — Фу на тебя, Итан! Я не такая! — Лаура достаёт наушники. Нам с ней ехать ещё минут тридцать, если не скопились первые пробки в центре. Городские дороги напоминают мне забитые холестериновыми бляшками сосуды чревоугодников. Поэтому я строю дом в пригороде. Встать в шесть утра для меня не проблема, жена досыпает в машине и каждый раз настаивает перебраться в брошенную городскую квартиру. — Лаура? Она делает глазами знак «внимание», но я-то не наивный ландух. В плеере страстно разносит мир на осколки Ламберт. Лаура прикусывает нижнюю губу. Обижена. — Я освобождаю тебя от субботнего ужина. Визг и суета у моей щеки и уха. Помада не оставит следов, а я был бы не прочь, чтобы как раньше — яркий нежный отпечаток губ. Сердечком. На щеке или шее, чтобы мужики в офисе присвистнули.

-2-

Под моим вопросительным взглядом Лаура выгоняет свою машину из гаража. — Что это вдруг? — Вот так… Захотелось погонять. Да и тебе крюк не выписывать. — А я хоть раз напрягался? — Жму плечами, но, с другой стороны, сыреть в гараже не на ходу для машины — ничего хорошего. Свечи я недавно поменял, бензин залил. — Обещаешь быть осторожной и внимательной? Телефон чтобы убрала на фиг, я проверю. — Не злись! — Вот ещё! — На самом деле странно, что она так внезапно решила порулить сама. — И не гони! — Слушаюсь, папочка. — Она закатывает глаза, накрашенные немного сильнее обычного, и перекатывает жевательную резинку во рту. Тянусь за поцелуем с мятным вкусом. Отвечает быстро и жадно, даже настроение в штанах приподнялось. — Может, ну её… эту работу, детка? Скажем, нас скосил однодневный грипп. Есть такой? — Нет такого! — Малышка обнимает за шею, вся такая девчонка девчонкой. К субботе готовится? Когда она такая тёплая и сумбурная, всё ей прощаю. — На ужин твоя любимая рыба, — продолжая атаковать ласками, щекочет дыханием и бьёт наповал. — Моя любимая рыба — это телятина с брусничным соусом или курица карри. — Хорошо, тогда карри, — соглашается легко, отстраняется, а я знаю — мысленно делает ревизию запасов. — Поострее… — Максимально остро. Будет просто пожар, Итан, — мурлычет Лаура. — И угольки в постель? Позажигаем и там. — Снова целую, прихватывая аккуратный зад ладонями. — Я люблю тебя. — Люблю. Весь день в тянущем, сладящем язык предвкушении. Мне даже работать было лень. Зависал глазами в мечтах, рассекречивая все планы улыбкой. Даже солнце немного раскроило серое небо парой-тройкой лучей. Что связывает людей на всю жизнь? Есть пары, как мотыльки-однодневки, есть те, что живут, не разжимая рук, и умирают в один день. Есть живущие для одной-единственной ночи вместе, есть — не считающие ночей. Я помню, что Лаура просто налетела на меня в парке на бегу. Заболталась с подружкой и оказалась буквально на мне. — Ой, какой синеглазый! — Ой, какая блондинка! Едва ли по двадцать. Одногодки. С одного тихого пригорода. Три года страстных встреч. Тринадцать лет брака. Несчастливое число? Только не про нас, Лаура! К острой курице подойдёт молодое игристое розе. Две бутылки точно застряли в нашей городской квартире, можно заехать и прихватить на ужин. Лаура любит искрящиеся пузырьки, и вино её обрадует. По дороге купил сладких груш и виноград. Когда рядом призывно блеснул витриной ювелирный, я и его не разочаровал. Шагнул в бриллиантовый рай и купил давно желаемое колье из чёрного жемчуга под то невообразимо короткое, умопомрачительно декольтированное тёмное платье. Собственно, уже и дождь не раздражал, а вполне гармонично настраивал струнные оркестры. И с работы я удрал пораньше, чтобы не есть огонь-пожар на ночь глядя… Открыв дверь, не сразу сосредоточился на двух парах обуви, сброшенных явно на бегу. Сумка и плащ Лауры, знакомый рюкзак с кучей бойскаутских нашивок и эмблем… Десять шагов по тёмному прохладному коридору. Поворот. Через гостиную ещё десять. Они немного тяжелее, как будто ноги вязнут. Довольные громкие женские стоны из спальни, энергичные плотские шлепки. Ещё три шага. На кровати Кайл и Лаура в самом диком страстном финальном па взрываются одним криком на двоих. Она закидывается, дотанцовывая на его бёдрах, и впивается шальными глазами в моё лицо. Кайл облизывает пот над губой и тоже смотрит, не разжимая рук. — Я за вином, — не узнаю свой холодный голос. — Но вам оно, похоже, нужнее. — Итан… — Лаура быстро натягивает на себя и любовника покрывало. Сейчас в её голове рушатся: мир, башни-близнецы, какие-то наши уже ненужные общие планы. — Он хорош? Он хор-р-рош… — А я такой дурак с маленькими руками. Сам спросил — сам ответил. Очевидно же? У жены дрожат губы, но слова подзастряли у всех троих. Пережёвывать произошедшее — нам по отдельности, и дай бог, этот парень не свалит от Лауры сразу же за мной. Пожалуй, я заберу мой коллекционный арманьяк. И нарежусь под фрукты. — Итан. — Мне… надо подумать. Сегодня переночуй здесь. Хорошо? — Она кивает и начинает реветь. Кайл обнимает, целуя в волосы. Надёжно так. Немного успокаивая моё нутро. Может… так и было однажды запланировано? Сработало ещё одно правило связей. Они просто влюбились с первого взгляда и потеряли головы. Я был занят правильной ездой по мокрой дороге, а они не упустили своё счастье. — Итан… я её не оставлю и… Три шага вперёд. И мой маленький кулак с размаху врезается в его волевой подбородок. Кайла опрокидывает на затраханные простыни. Пригородные замашки в крови — я не был пай-мальчиком. Только волосы носил в хвосте, а не плёл сзади косичку.

-3-

Лечу по полупустой трассе через мост. Правая рука пульсирует болью и немного опухла. Голова пустая и лёгкая, даже странно. Измена была подана горячей и без изысков. Мне не пришлось пару месяцев носить рога и гадать о переменах в глазах жены. Выпью, поем и лягу спать. На выходных рвану в горы к старику Харди, покурить травку и поговорить со звёздами. Я купил ему хорошее лекарство от ревматизма и… На остановке стоит здоровый мужик. Великанов тоже, оказывается, шатает, и вот он грузно садится на скамейку. На каком-то импульсе делаю разворот. Благо, по встречной никого. — С вами всё в порядке? — А? — он вскидывает голову, рыкнув, как простуженный гризли. Несмотря на опрятную бороду и усы, лицо открытое, усталое, светлое. — Поплохело. Не ел сегодня. Сейчас посижу и пойду поем. — А далеко идти? Ко мне-то поближе будет, да и на машине… Я один ещё не напивался. — Эм… — он краснеет, как пацан. — А сегодня надо напиться? — Очень. — И поговорить? — Желательно. — Перл Роуд. — Жемчуг на дороге, — меня накрывает, как плитой. — Итан Брукс. — Перевести не смогу, приятель. — Перл протягивает свою лапищу, жмёт мою по встречке. Левша. Сейчас он скажет, что у меня маленькие ру… — Ого, и кому нехило прилетело? — он осматривает мой сбитый опухший кулак. — Давай, я сейчас не буду жаловаться? — Как скажешь, Ит. — Запрыгивай! — Сразу отодвигаю кресло рядом со своим. От огромного тела рядом тут же пахнуло сигаретами, мускусом и чем-то очень знакомым. — Аптечный крем для рук? — Ога. Сохнут сильно. — Он покрутил большими руками. — И у тебя? — И у меня. Тебе не странно, что я тебя зову в гости, Перл? — Честно говоря, я сначала офигел, а потом подумал, вдруг ты не буйный? — он белозубо улыбнулся. — Из ручья. — Что, Итан? — Брукс означает «из ручья». Ты умеешь готовить курицу карри? — Мать жешь твою нежно любить, не форси, Ит. Просто сунем в духовку с солью и перцем. Что может неожиданно связать двух людей? На любой срок? Мы пронеслись по мокрой дороге под щитом с мелькнувшей размытой надписью. Я даже не вспомнил, что там было написано. И где-то под ним я вышвырнул на дорогу купленное колье, чтобы все мои тёмные мысли рассыпались по асфальту полусотней чёрных жемчужин. Без сожаления. На счастье!