Универсал

      Я погрузилась глубоко в свои мысли, рассуждая о ситуации, в которой оказалась с нового, только что открывшегося ракурса. В реальный мир меня вернуло чьё-то вежливое покашливание. Посмотрев на своих собеседников, я увидела три пар глаз, внимательно и выжидающе смотрящих на меня.       — Хм, кхе-кхе, — прокашлялась я, прочищая внезапно пересохшее горло, затем отпила воду из стакана, заботливо выдвинутого из стола ПУМОЙ, и продолжила, — давайте я вам выскажу кое-какие свои мысли, а то они так распирают мою бедную головушку, что она вот-вот лопнет.       Мужчины синхронно кивнули.       — Значит так, — сказала я, чтобы выстроить свои мысли в более-менее стройные предложения, — Юрглис и дядя Володя…       — Пожалуйста, называй меня дедом, — перебил меня Высоцкий-старший.       — Хорошо, деда, — сказала я с максимальным сарказмом и посмотрела недовольно на него. Не люблю, когда меня перебивают, сбивая при этом с мысли. Когда я была преподавателем в прошлой жизни и прошлом мире, моим студентам периодически прилетало за это. — Юрглис и дедушка параллельно друг другу пожелали себе один идеальную для него девушку, другой идеальную для себя внучку, — продолжила я.       — Не идеальную, просто внучку, — опять вклинился фразой в мой монолог Владимир Семёнович, который, увидев мои глаза, из которых казалось сейчас вырваться молнии, сразу же замолчал.       — Нет, ну если вам неинтересны мои мысли и мой взгляд на ваш мир, мы можем закончить этот разговор, — максимально холодным голосом проговорила я. Деда Володя изобразил жест, что пока я не закончу или не попрошу его высказаться, он больше не будет вклиниваться в разговор.       — Ладно, пусть не идеальную внучку, но как-то похожую на вас или на вашу жену внешностью и характером вы пожелали, — повторила попытку продолжить я. — Я не знаю, почему это оказалась я. То ли в вашем мире не оказалось человека, соответствующего всем критериям. То ли мне просто не повезло оказаться в той же точке пространства в своём мире, где в вашем мире находится зона исполнения желаний. Возможны оба варианта, или совокупность этих вариантов, или вообще какой-то третий. Но в результате я оказалксь здесь. Должна вам сразу сказать — вам очень повезло, что вы пришли меня искать спустя более чем два месяца после выдёргивания меня из моего мира. Первое время я была очень зла на Юрглиса из-за того что он своим желанием поместил меня в это тело и в этот мир и, если бы вы пришли в тот момент и добавили в копилку моего раздражения ещё и свою историю, то я бы послала вас в далёкие африканские дали. Сейчас я уже свыклась со своим новым телом, привыкла к этому миру и прикипела к некоторым людям и существам в нём. К тому же и вы не сразу в лоб высказали свои притязания на меня, а предварительно расположили меня к себе.       Новоприобретённый дедушка хотел опять вставить свою фразу, но я его остановила.       — Ещё буквально пять минут. Раз уж у нас тут зашла речь о зонах выполнения желаний — хочу высказать вам свои мысли по поводу них. Давайте я вам навскидку предложу места, где возможно находятся другие зоны. Если я угадаю, кивайте. — Деревня Прохоровка в Белгородской области.       — Губернии, — поправил меня Высоцкий-младший и кивнул.       — Окрестности Волоколамского шоссе в Подмосковье, — на этот раз удивлённо кивнул дед.       — Окрестности деревень Бородино и Шевардино под Москвой, — в этот раз кивнул Юрглис, не сводя с меня удивлённого взгляда.       — Окрестности Ржева, окрестности Санкт-Петербурга, — на первый вариант все дружно кивнули, после второго бросили на меня недоумённый взгляд.        — Место впадения реки Невы в Финский залив, — поправилась я. Совсем забыла, что Петербурга в этом мире нет. Высоцкие переглянулись, а Юрглис уверенно кивнул.       — Окрестности реки Сары-Су* недалеко от впадения в Волгу, в нашем мире эту название Сары-Су переделали в более знакомое для русского слуха Царица. У нас там располагался город в разное время называвшийся Царицын, Сталинград и Волгоград. Все опять дружно кивнули.       — А места расположения в других странах назвать сможешь? — похоже, Юрглиса охватил своеобразный азарт.       — Дрезден, Гаити, Хиросима, Нагасаки, Эль-Аламейн в Египте, — быстро перечислила я.       — Но как? Каким образом ты всё это узнала? — воскликнул Юрглис. — Обычные люди знают два, максимум три места. Спецслужбам конечно, известны большинство зон, но эта информация засекречена. Говорю это как бывший сотрудник спецслужбы.       — Бывших спецслужбистов не бывает, — недвусмысленно намекнул, усмехаясь, Высоцкий-старший.       — К сожалению, я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть ваш намёк, — раздосадованно цыкнул языком мой парень и, увидев мою вопросительно поднятую бровь, быстро добавил, — но даже если я и являюсь сотрудником спецслужбы, то могу тебя клятвенно заверить, — повернулся он ко мне, — ни действием, ни даже мысленно я не навредил тебе и не наврежу. Ты свет, ты солнце моей жизни — всё остальное в моей жизни второстепенно.       Я скромно потупила взгляд, покраснев, поэтому не видела многозначительных взглядов, которыми обменялись Высоцкие.       — По поводу того откуда я это знаю, — продолжила я после лирического отступления, — я этого не знала, а лишь предполагала. А раз уж мои предположения подтвердились, значит, и моя теория имеет право на существование.       — Какая теория? — воскликнули мужчины почти хором.       — Ваш мир — паразит, он паразитирует на моём мире и возможно на других.       — Паразит? Но что он делает? — спросил меня Юрглис.       — Дело в том, что на месте перечисленных мною зон в моём мире произошли крупные сражения или крупные катастрофы, унесшие множество жизней. А что такое оборванная жизнь? Это несбывшиеся желания и нереализованные возможности. Вот эти-то желания и возможности и воплотились в ваших зонах.       — Но какую выгоду это принесло нашему миру? — спросил меня дедушка.        — Выгода? Будет вам и выгода. На парах по истории я обратила внимание — как только появились зоны исполнения желаний, в вашем мире превратились войны, — я жестом остановила готового возразить Юрглиса, — мелкие локальные конфликты не в счёт. Конечно, сначала пытались вести войны за сами зоны, но они так густо покрыли ваш мир, что практически каждое государство обзавелось как минимум одной. Зачем воевать и умирать, если можно просто съездить в зону исполнения желаний и получить то, что хочешь? В итоге люди умирают в других мирах, а их желания реализуются людьми вашего мира. Что это как не паразитизм? — закончила я и обнаружила, что стою перед притихшими собеседниками. — Всё лекция окончена, задавайте вопросы, — по старой преподавательской привычке закончила я, опустившись на кровать и жадно хватаясь за стакан с водой.       — И много было погибших в этих сражениях и бедствиях, — поинтересовался Александр.       — От десятков тысяч до миллиона человек, — ответила я. За столом повисло тяжёлое молчание.       — Я могу рассказать твою теорию моим… бывшим коллегам? — поинтересовался Юрглис после затянувшейся паузы.       — Я думаю, не стоит, — сказала я, — могут возникнуть ненужные вопросы. Мы с ПУМОЙ и так привлекаем избыточное внимание.       — Но…       — Она права, — веско сказал мой новоприобретённый дедушка, перебив Юрглиса.       — Эх, не на тот факультет ты поступила — надо было на исторический или философский, — перевёл разговор со скользской темы мой парень.       — Кстати, в свете открывшихся фактов, — Александр указал на ДНК-тест, — не хочешь ли ты перевестись на учёбу в Москву, так сказать поближе к семье? Заодно можешь и факультет поменять.       — К семье? — недомённо спросила я.       — Ну да, к семье, — сказал дедушка, — неужели ты думаешь, что мы остановимся на полпути? Мы собираемся удочерить тебя, ну то есть Александр удочерит, а я увнучерю. Если ты конечно не против?       Я задумалась, предложение было очень заманчивое. В том мире у меня была большая семья, а тут моей семьёй можно было назвать только Юрглиса с ПУМОЙ. Да и Владимир Семёнович с Александром были хорошими людьми, и я к ним привязалась. При этом если я сменю фамилию и документы, это позволит мне окончательно легализоваться, не переживая каждый раз что мои документы признают поддельными. Плюс фамилия Высоцкая однозначно звучит лучше, чем Мухина.       — Хорошо, я согласна, — новоявленные дед и папа радостно встрепенулись, — но на моих условиях. Во-первых, никаких династических браков. Моя личная жизнь это моя личная жизнь, и никаких вмешательств в неё я не потерплю. Могу выслушать пожелания и рекомендации, но всё равно буду делать, как считаю нужным. Во-вторых, жить и учиться я продолжу здесь, тут у меня бизнес и друзья. На слове «друзья», Юрглис дёрнулся, будто хотел что-то возразить, но потом передумал.       — Но в чём смысл такой семьи, если ты будешь жить здесь, а мы там? — возразил дедушка.       — Вы будете знать, что я есть, а я обещаю прилетать к вам на праздники. Плюс я всегда буду счастлива видеть вас у себя в гостях.       — Хорошо мы согласны, — вздохнул Высоцкий-старший, — но тебе всё равно придётся слетать с нами в Москву, чтобы мы провели процедуру удочерения по всём юридическим правилам.       — Но у меня нет загранпаспорта.       — Его оформлением займёмся мы, — сказал мой новый папа, — просто надо будет съездить с нами и сфотографироваться. Какие документы взять с собой мы тоже скажем.       — Договорились, — сказала я и подумала: «Заодно посмотрю, как выглядит Москва в этом мире, а может и в Казань смотаюсь»       * Сары-Су - жёлтая вода в переводе с татарского.