Твоя ошибка

      — и вправду явился. — шутливо выдал Гречкин, улыбаясь и прикусывая нижнюю губу. он отбросил коньяк в сторону и сел в более удобную позу, не сбивая взгляда с Макарова. должна признать, Кирилл не так глуп, как может показаться. его знания в психологии могут поражать, — уж думал, что всё-таки струсишь. ну, че делать собираешься? продолжать стоять в дверях со своей железякой и трястись как мелкий, никому не нужный котёнок, которого утопить пытались?       Лёша стоит в ступоре. не может выдавить и слова. зубы скрипят. тряска стала сильнее, но отнюдь не от волнения. гнев, гнев и раздражение со слов ненавистника. он просто выводит его из себя обычным присутствием, про разговоры можно молчать. вдох. еще более сильное сжатие инструмента       — ты.. это всё из-за тебя. — с длительными паузами, неровным голосом выдавливал из себя мальчик, смотря в пол. слёзы подступали к глазам, изображение мутнело, он почти ничего не видел, — если бы не ты, сейчас бы она была жива! Лиза, она.. она была еще совсем крохой, неужели в тебе нет ни капли совести?       спокойствию Кирилла можно только позавидовать. ему, кажется, нравилось смотреть на то, как мелкий надрывается. порой было хихиканье. он никак не может воспринимать мальца серьезно: уж слишком он жалок и смешон       нервы Макарова подходили к исходу. он окончательно перешёл черту дозволенного. всё вокруг, что было связано с обидчиком — выводило его. первый удар — разбитая ваза и покалеченная тумба. второй — вмятина в стене. третий — картина, стекло которой теперь было разбросано по всему полу. четвертый, пятый, шестой — не так значительны, больше похожи на обычные махи       постойте, что творит этот малой? Гречкин вскочил с кровати и попятился назад: к шкафу, стоящему в самом углу комнаты. на его лице было скорее удивление, но и нотки страха присутвовали. он продолжал недооценивать юношу, вряд-ли переберётся с мебели       — я ненавижу тебя, — твёрдо сказал Лёша, — так, как ненавидел ещё никто. откуда ты вообще взялся, почему поехал именно там. думаете, если бумажки при вас, то вам всё можно? — юноша постепенно переходил на крик, продолжая истощать себя. он еле держался на ногах. горькие слёзы капали из серо-голубых глаз. ноги тряслись, сознание мутнело, боль пробралась в его сердце и распространялась по всем венам. лом выпал из рук, а сам Макаров упал на пол: ноги перестали держать. кое-как он упирался на одну руку, просто чтобы окончательно не упасть. слёзы, мальчик продолжал надрываться и кричать что-то невнятное через кашель       улыбка вновь вернулась на лицо Гречкина. ему нравилось это, нравилось смотреть на его страдания. медленным шагом, чуть шатаясь, видно, был подвыпивший, он подходил к бедняге, продолжая убеждаться в своих преимуществах. постояв немного над Макаровым, он, на всякий случай, откинул лом куда подальше, хоть юноша и пытался предотвратить это: он был слишком слаб. Кирилл сел на корточки перед жертвой, положил руку на подбородок и поднял лицо Алексея, дабы тот, своим заплаканным лицом смотрел на него. ухмылка, облизывание губ и фраза, убивающая беднягу: