Маски

Репетиция. Одно слово звучит, как что-то официальное. В их случае это было каким-то беспорядком. От нее требовалось выучить слова и проявить немного эмоций, в то время как остальные бесились и развлекались, используя эту возможность, как халявный пропуск урока физкультуры или ОБЖ. Бегания Ромы с Ивановым на сцене, поломанная Люлькиным половица, вечно плохо работающие прожекторы и сосредоточенное лицо Вики-все это сопровождало рутинные сборы взрослых, но таких балованных детей. Лилия Павловна укоризненно смотрела на нее на уроках. Нагло забранное главное место в спектакле злило ее. Роль получила ни кто иная, как она, и это заставляло учительницу кипеть от злости. В то время как она отвечала на какой-то вопрос, классная руководительница максимально пыталась завалить свою же ученицу. Катя ходила подавленной, но, если Женя переводила свой спокойный взгляд на Смирнову-она надувала губы и гордо отворачивалась в противоположную сторону. Эти три дня были первыми рутинными буднями, когда все происходило по плану, без каких-то эмоциональных потрясений, проблем или ещё чего-то, что заставляло ее думать слишком много. Судьба решила, что три дня будет достаточно. Их отношения с Ромой колебались. Понятие друзей давно стало для нее расплывчатым. Они перекидывались парами фраз при репетициях, тройкой за партой. Иногда она раздражённо указывала на ошибки в его речи, когда он снова ставил ударения в словах средневековья неправильно. Он, в отличии от нее стал подозрительно расслабленным. Повлияли на него так репетиции или ещё чего, за три дня он поморщился всего один раз, и то, когда подали кислющий компот. Она замечает это, ей становится не по себе. Они слишком хорошо общались для знакомых и недостаточно для друзей. Нагнетает. Вечером все ещё обиженная на нее мать погнала ее за хлебом. Ботинки немного скользили по покрытому ледяной корке асфальта. Целлофановый пакет с вчерашним хлебом шелестел в двух красных пальцах. Было всего лишь полседьмого, но деревня постихала, только в некоторых окнах горел жёлтый свет. На протяжении всей дороги, вдоль домов, она не увидела ни одного человека, поэтому темный силуэт вдали заставил ее остановиться. Фигура была небольшой, и только через несколько шагов к нему, она распознала лицо одноклассника в тусклом свете одинокого фонаря. До того как он подошел к ней он успел споткнуться пару раз об непротоптанные бугры снега, плечи его были сжаты, а руки находились в карманах одетой явно не по погоде ветровки. Они оказались в паре метров, когда он соизволил ее заметить. Осмотрев ее раздраженным взглядом, он хотел обойти соседку еще быстрее, но та схватила его за предплечье и дернула на себя, заставляя того задержаться. -Съебалась. Он хотел развернуться и снова попробовать уйти, но девчонка перехватила ладонями лицо, стараясь не сильно давить на пораженные места. Он встрепенулся от неожиданности, но моментально подавил эмоции, стараясь снова приобрести доминантный вид. На бледной щеке красовался след от чего-то тонкого, центр распух красным синяком. Над правой бровью кровоточила маленькая рана, лева линия челюсти тоже была припухшей. Она бегло осмотрела лицо соседа, прежде чем заглянула в серьезные глаза, смотревшие на нее из под напряженных треугольных бровей. Он цокнул и, закатив глаза, развернул лицо в сторону, где заканчивается обочина. -Не смотри. -Проблемы? Ее руки уже не касались лица, она заломала средний палец, тот хрустнул. Он, как не старался, принял безразличный и спокойный вид. -Моя главная проблема,-он замолчал и громко втянул воздух,-в том, что ты сейчас стоишь здесь. Он еще раз осмотрел ее в ожидании действий. Выждав полминуты, она молча двинулась прочь в сторону дома. Если бы она еще немного посмотрела на него, когда ее ноги уже шли по заснеженной улице, она смогла бы заметить, что тот смотрит ей вслед, не делая и шага в ту сторону, куда он так спешил до их встречи, но сейчас она не думала об этом. У него явно проблемы, и самое ужасное, что ей захотелось помочь. Внутренняя борьба внутри нее против своих же принципов не принесла расслабления после сделанных выводов. Не успев обдумать все плюсы и минусы, она уже стояла на пороге чужого двора, занося руку для того чтобы постучать железным кольцом об поржавевшую калитку. Она знала, что проблема в матери, она знала, что он никогда бы не пожаловался на это, она даже не представляла, как незнакомая девчонка может повлиять на семейные проблемы, но она все равно не сдвинулась с места, когда послышался скрип открывающейся двери. Дверная ручка дернулась и передней снова появилось лицо знакомой ей женщины. Она ожидала увидеть сдержанное лицо, похожее на гримасу недовольного сына, но по щекам тети Инны катились тонкие струйки слез. Она молча смотрела на нее около минуты, прежде чем послышался ее осипший и тихий голос, такой неподходящий для той, самодостаточной женщины, которую она в первый раз увидела пару дней назад. -Ты его видела? Вопрос показался ей риторическим. Та, заметив все по ее лицу, бурно закивала и отступила назад. -Зайди. Все источники света в доме работали. На полу валялись какие-то помятые бумажки и деревянная табуретка, видимо ее в ярости кто-то отшвырнул в сторону. Ромбовидные пожелтевшие обои подходили к выгравированной кухонной гарнитуре. Коридор напротив двери вел к лестнице, чуть поодаль в дверном проеме красовался подлокотник рыжего дивана. Тетя Инна медленно села на оставшийся стул и устремила свой взгляд на собственные сжатые в замок руки. Тяжелое молчание, витавшее в воздухе, напоминало те самые вечера, когда ты до ночи не мог решить ту клятую задачу по математике в 5 классе или, когда маленькая девочка с обкусанными губами ждала, пока мама согреет таз воды, чтобы помыть голову. Немного глупое сравнение заставило ее задуматься на какое-то время. Такие простые, но в то же время отчетливые моменты в семье Пятифановых были именно такими. Но только вместо задорного болтания ногами перед ужином, были лишь тихие вздохи взрослой женщины, не подбирающей мыслей, в то время как сын, по-обычному хлопнув дверью, уходил непонятно куда. Она и не знала нужно ли ей что-то сказать, если бы соседка не подала голос. -Он что-то тебе говорил? -Насчет чего? -Ну.. Голос ее дрогнул. Она взглянула ей в глаза. Как в мелодрамах ее губа предательски задрожала. -Куда он пошел, почему он ушел? Может быть он говорил, какая я плохая? Он обижается? Боже..-продолжала она, бурно жестикулируя в попытке отвлечься. -Зачем вы его бьете? Ответ был итак всем ясен, но ей хотелось, чтобы она сама призналась. Только после ее слов, человека со стороны, она осознала, что она делает. Она бьет своего ребенка. Губы женщины натянулись в прямую линию. -Он стал таким.. непослушным. Я пыталась говорить с ним, но он не хочет меня слышать, мне так жаль, что я не являюсь для него примером. -Он никогда не говорил ничего плохого о вас и, я уверенна, что не сказал и не скажет даже своим близким друзьям. Он всегда будет защищать вас, потому что хочет показать, что заслуживает другого отношения к себе. -Из-за моих частых командировок мы очень отдалились.. -Он просто хочет вашего внимания. И пускай вы совершали ошибки в отношении с ним, он всегда будет хотеть почувствовать ту любовь, которую можете дать только вы. -Мне стоит найти его? -Просто подождите и поймите. Ему обидно, он должен сам все обдумать и понять, что он тоже в чем-то виноват. Извинитесь перед ним, когда он придет домой, и он обязательно вас простит. Только больше не стоит бить его шнуром, не думаю, что ему от этого легче. Если вам нужно просто поговорите, он обязательно прислушается к вам, если вы покажете, что в первую очередь вы его друг, а не надзиратель. -Спасибо тебе. Она обхватила молодые ладони своими накрашенными пальцами. -Вы хорошо с ним общаетесь? Мне кажется ты влияешь на него. Последнее время..,-она улыбнулась краешком губы,-Я пожалуй пойду отдохну, хочешь подождать Рому? -Я приберу кухню, вы итак сегодня перенапряглись. Напоследок крепко сжав ладони и кинув короткое: «Ты чудо», женщина встала и исчезла во мраке второго этажа. Все произошло так же быстро, как это написано. Если мать смогла так быстро поверить и, возможно, понять незнакомую девчонку, то почему никто не мог сделать этого раньше. Если бы все проблемы решались парой каких-то фраз, в которых нуждается каждый. Как бы ей хотелось, чтобы трудности были бы только словом, описывающимся в книгах или фильмах, потому что только там они всегда решаться. И не важно, что это за проблемы: выбрать зубную щетку или остаться без жилья и денег. Ей не нравилась идеализация, но ее отсутствие тоже удручала. Задерживаться надолго она тут не планировала, но какая-то знакомая атмосфера не давала ей покоя, либо же она просто не хотела возвращаться к своим родителям или тому месту. Она пробыла здесь совсем немного, но это было не то, не город. Здесь не было ничего, что было там. Здесь не было потерянного. Все было бессмысленно. Подобрав упавшую табуретка, она встала на нее, чтобы взглянуть в шкафы. Пальцы уже сомкнули круглые ручки, когда что-то сподвигло повернуть голову в сторону гудящего холодильника. На пыльной поверхности стояла деревянная шкатулка. Обернувшись по сторонам на наличие свидетелей, она потянулась за найденным. Аккуратно осмотрев предмет, она выяснила, что тот наверняка самодельный. Конструкция складывалась из двух одинаковых брусков с неаккуратно запиленными углами. Приделанный замок не давал ей открыться. Встряхнув, она услышала шелест какой-то груды мелочи, что там было она так и не узнала. Разбивать ее было неправильно, да и любопытство не было у нее слишком сильным, но где-то далеко в сознании она хотела бы вернуться к этой непонятной сокровищнице. Снова сев за стол, покрытой клеенкой, она принялась слушать тиканье часов. Решив, что через ровно 100 отстукиваний она пойдет домой, она легла на согнутые руки. Она могла чувствовать страх, разочарование, ненависть или же угнетение, но сейчас она просто не могла представить, что есть дело до чего-то вне счета. Пустота, заполненная дымом. Возможно, так она на самом деле выглядит внутри, либо ей уже действительно нужно найти, чем занять свою голову или руки. Дверь за ней скрипнула. Медленно подняв голову, она лениво развернулась. На пороге находился помотанного вида Рома. Оперившись плечом об косяк, он даже не замечал ее. Пока она наблюдала за ним, он стоял, опустив голову в пол. -Я, конечно, думал, что ты будешь здесь, но ты, что правда приперлась, чтобы точить лясы с моей мамашей? Он наконец-то поднял голову и криво ухмыльнулся, переводя взгляд в другую сторону. -Ты не выглядишь благородной героиней из книжек нашей классной, никогда не пойму зачем ты делаешь весь этот бред. Оттолкнувшись от косяка, он хотел было войти в дом, но ноги понесли его в другую сторону, заплетаясь. Он явно был пьян. Где уже он нашел какую-то приличную склянку бадяги не ясно. -Ты правда пришел в дом в таком состоянии? -Ты предлагаешь мне уйти на улицу? -произнес он, держась за голову. -Тебе совсем не жаль свою мать? -Нет, не жаль, лучше бы за собой так следила,-чертыхнулся он. Еще немного посмотрев на его бледное лицо и на тарелку, валяющуюся в раковине, она решила, что сейчас самое время уйти, пока она не сделала чего похуже. -А знаешь, ты права, пойду ка я отсюда нахер. Все еще неуверенным шагом он вышел из дома, она пошла следом. Когда она захлопнула калитку, он уже поворачивал в противоположную сторону, попутно сплевывая в снег. -И куда ты пойдешь. -Не думаю, что тебя это волнует. -Черт, и где ты так нажрался? Он снова поднял взгляд со снега. -А вот это уже грубо. -Боже.. Она схватила того за рукав куртки и потянула к собственному дому. -Не думай, что я делаю это из-за своей доброты? -Ого, ты что тащишь меня к себе домой, как мило с твоей стороны, а я говорил Аврамову, что ты никакая не злая, стерва правда немного.. -Тебя оставить на улице? Он лишь хмыкнул. Дом встретил их зловещей тишиной. Родители уже вероятно отдыхали в своей комнате, мать уже долгое время не проверяла наличие дочери перед сном, ссылаясь на ее возраст, поэтому переживать не было смысла. Кинув ключи на диван, она разулась. Чтобы проделать соседу тоже самое, ей потребовалась выдержать по-хозяйски устроенную руку на своем плече, иначе тот попросту свалился бы в грязную лужу с под обуви. В молчании они добрались до комнаты. Момент, когда люк закрылся с тихим щелчком, настиг очень скоро. Они в первые должны будут составлять какие-то диалоги только вдвоем. -Я думал у одного меня в комнате такой срач. Она обвела комнату взглядом, по-новому оценивая. -Не зазнавайся. Он осмотрел пару ее футболок, висящих на стуле, гирлянду на верху стола, торчащий край простыни из-под одеяла, а затем развернулся к ней. Одним шагом он оказался рядом и одним словом ввел в ее ступор, который она давно не ощущала. -Улыбнись. Улыбнись. Какое-то неизвестное слово, на вкус острое как искры от рождественских бенгальских огней, прожигающих линолеумы в квартире. Или наоборот слишком сладкое, как вкус подпаленного зефира на костре, который она так ненавидела. Когда в последний раз мышцы краев губ работали у нее? Возможно разучиться улыбаться? Почему она перестала придавать значение отсутствию самой важной части ее детства? Ведь раньше ей казалось, что мама любит ее только за улыбку, которую постоянно выделяла. Почему он первый, кто напомнил ей про это жгучее слово? -Ты никогда, никогда не улыбалась никому и ничему, я бы заметил.-Он вопросительно поднял брови в умоляющем жесте.- Что ты за человек такой? Он оперся руками на стену, где был тот самый гордый олень, которого она нарисовала в первый день. Его ладони были с двух сторон от ее головы, и вместо того, чтобы что-то сказать или сделать, она продолжала рассматривать собственное отражение в зрачках парня. -Улыбнись для меня. Она продолжала молчать. За миг пересохшие губы слиплись. -Никакая девчонка не вела себя также. Он еще несколько раз посмотрел в оба ее холодных глаза, затем опустил взгляд чуть ниже на кончик носа. Тяжело вздохнув от отсутствия результата, он потянулся двумя пальцами к ее носу. Аккуратно развернув пирсинг, он грустно хмыкнул и снова поднял глаза к ее помертвевшему лицу. -Странная ты. Действительно. Какая же она странная. Вопросы касательно улыбки не давали ей покоя. Она и представить не могла каких-то пару лет назад, что сможет жить без смеха. А живет ли она вообще? Сейчас она не думала о Роме, который стоял настолько близко, что обычно она бы отодвинулась. Она не замечала его, замечала только то, что он просил. Улыбнуться. Первый, кто сказал и напомнил. -У тебя лицо кровоточит. Первое, что смогла сказать Женя, после минутного оцепенения. Она больше не вспомнит про это слово, как и до этого. Противное ослепляющее. Завистливое слово, данное точно не ей. Он было хотел сказать, что-то еще, но сдался и убрал руки от стены. -Сядь. Он пару секунд смотрел на дубовую кровать, а потом с ногами забрался к стене. Найдя в нижнем ящике почти пустой бутыль с перекисью, она села рядом. Лицо парня немного отличалось от того, что она видела на улице. На щеке была сочащаяся ссадина. Откупорив пробку зубами с громким звуком, она вылила в горсть ладони жидкость. Он внимательно наблюдал за ее движениями, и когда она подползла ближе, чтобы с размаху приложить руку к щеке, зашипел. -Ты что, как маленький. -Убери!-промычал он, хватаясь за ее запястье. -Терпи! -Дуй, подуй, подуй. -Господи. Легкий ветерок обдал разгоряченную щеку. Наклонившись, она принялась аккуратно дуть на обработанное место, пока тот не перестал дергаться. -Раньше ты говорила, что я черт,-произнес он с закрытыми глазами. -Так и есть. -Помогаешь черту? -Работаю ветеринаром. -Стерва. Пока она доставала одежду и одеяло, он уже успел заснуть. Брови за долгое время расслабились. Кто бы мог подумать, что на самом деле они прямые. Она привела к себе домой соседа, хотя они даже не считают себя друзьями, что за путаница. Катя умерла бы на ее месте, подумала она прежде чем расположиться ко сну. Мысли. Много мыслей. Перед ней лежит тот, кого в первый день нахождения здесь она ненавидела, тот, кто не должен был стать ее знакомым. Она не хотела знакомых, ей нужно было далеко не этой. Но хотелось ей бы вернуть ту счастливую жизнь? Хотелось бы ей друзей, гулянок, сплетен? Может быть еще не все потеряно. Его разбудил свет, бьющий в глаза. Голова гудела и ходила ходуном. Сразу всплыли нечеткие воспоминания вчерашнего вечера, которые не поддавались осмыслению. Пружины в матрасе заскрипели, когда он привстал на локтях. Взору предстала чужая светлая комната. Он был у нее в доме. Это все было не сном, и она действительно привела его к себе. Рома ухмыльнулся, переводя взгляд в поисках хозяйки. Клубок одеял, из которого торчала черная завитая макушка, находился рядом у прикроватной тумбочки. Оперев голову на мебель, она спала. Кончик носа немного дрожал, а пальцы на ногах в оранжевом носке, выглядывающие из коричневого пледа, интервально сжимались. Она уступила ему собственную кровать и спала на полу в зиму, в плохо отапливаемом доме, о Боже. Быстро встав с кровати, он подхватил ком с девчонкой, положив тот на кровать. От резкой физической активности голова закружилась, и он чуть не полетел за ней. От перемещения та что-то тихо зафыркала и легла по-другому, свесив ногу за пределы матраса. Ухмыльнувшись от вида, он сел за стол, рассматривая перед собою разбросанные вещи. Его олимпийка висела поверх ее одежды на краю стула. Перед ним валялись груды клочков бумаги с какими-то пометками, пустые упаковки резинок, поломанный транспортир, порисованные деревянные линейки в стакане и прочее груды мелочи. Рука потянулась к верхнему ящику, тот открылся с рывком. Тот самый блокнот, скрепки, наклейки и фотка. На липкой цветной карточке находились две маленькие девчонки, держащиеся за руки. Одна была помлачше и держала плюшевого медведя подмышкой, другая скалилась во все 32. -Вчера ты просил меня улыбнуться. -А?-он недоуменно перевел взгляд на бодрствующую соседку. Глаза ее еще слипались, но она уже ровно сидела на кровати, глядя на него. -Это ты что-ли? -Представь себе. Он принялся сравнивать людей с фотографии к тому моменту, как та встала и подошла ближе. Он поверить не мог, что это одни и те же люди. Маленькая девочка лет 10 с темными длинными дымного цвета волосами, собранными в два хвоста, это была та Женя, которую он видит сейчас перед собой. Вместо щек появились отчетливая линия челюсти, короткие волосы, торчащие как облако, прятали маленький лоб. Веснушки на носу повыцветали и больше походили на скопление незаметных родинок. Лишь по кругловатому лицу, большим ртутным глазам и широкому носу можно было понять, что это она. Светящаяся улыбка не давала ему сопоставить схожесть. Решив, что хватит ему лицезреть фото, пальцы потянулись к карточке, затем та пропала в темноте ящика. -А кто с тобой? Она знала, что этот вопрос будет. Но об этом нельзя, это запретное, скрытое, то от чего та все время хочет убежать. Она не даст сознанию подать эти мысли-это недоступно ни для кого. -Подруга. -Ты верующая? Он обратил внимание на серебряный крест, висящий на длинной веревочке у той на шее. -Почему бы и нет. -Ты не похожа на ту, кто ждет помощи о других. -В отличии от них я не всесильна. Он еще пару секунд удивленно посмотрел на нее, прежде чем она пошла спускаться. -Ты идешь или нет? Они спустились в коридор. Мама была на кухне, это было слышно по гулу сковородок и прочих посторонних звуков. -Э.. мам -Почему так долго, на дворе 11 час..Рома? Сосед, стоявший рядом, нисколько не смутился. -Здрасте. -Какие люди, ты почему не сказала, что у нас гости. Что на тебе одето, как ты выглядишь, Господи Боже. Расчешись ты уже наконец-то раз в полгода. Что это еще за футболку с вандалами какими-то, ты девочка или кто? -Ну, мам.. -А ты, Рома проходи садись сейчас я вам сделаю завтрак. Он весело глянул на Женю, дернул бровями и сел за стол. Мать вмиг зашухарилась через несколько минут кухню заполнил аромат жаренных яиц. Приятное, но в тоже время грустное воспоминание о семейном субботнем завтраке, когда мама всем готовила молочную кашу заставило ее поморщиться. Рома в ожидании уставился на плиту, то и дело цепляя ее ногами под столом. Мама поставила перед ними две тарелки с горячей едой. -Эй, а почему ему две сосиски? -Потому что он мальчик, ему больше пищи надо, а тебе итак нормально,-она оценивающим взглядом прошлась по ногам дочери. Обиженно закатив глаза, она принялась ковыряться в своем омлете, попутно открывая книгу по химии. Мама ушла, кинув: «Приятное аппетита», посвященное Роме. Смазливый взгляд матери порядком надоел. -Сосиска то моя. Он продолжал скалиться, пока та завистливо пережевывала помидор. -Подумаешь. Быстрым движением та наколола предмет спора на вилку и, закинув к себе на тарелку добычу, отодвинулась на один стул. -И ты еще говоришь, что ты не стерва? -Именно.