Безответно

Я очень хорошо помню тот день, когда она снова напомнила о себе после долгого затишья. Билась в немом крике, выдирала из меня куски плоти, цепляясь когтями, и царапала беззвучным хрипом мои лёгкие. Она. Первая. Та девочка, целую жизнь назад погребённая под обрушившейся крышей вместе с другими, которые оттуда уже так и не вышли. Никогда. А она спаслась. Уцелела чудом, оставшись с обглоданным огнём лицом, телом, душой. Жизнью. Простой жизнью с обыкновенными мечтами о собственной семье и доме с настоящим садом. Свадебное платье стало саваном, а сожённые до тла надежды укрыли её свежую могилу. Чужое имя, чужой дом, чужой ребёнок, которого она полюбила как родного. Имя вернулось, но Первая затёрлась бинтами, затерялась в одиночестве под новой кожей, рождая Вторую. Вторую. Никак не вхожую в прежнюю жизнь — всё рассыпа́лось в руках, стоило только прикоснуться. Не подходящую на старую роль невесты с этой внезапно вспыхнувшей материнской привязанностью и любовью к волшебному мальчику. Не такую удобную, как раньше, с этими выпирающими отовсюду противоречивыми чувствами к человеку, который, казалось, меньше всего этого заслуживал. Вторая влюбилась. Очень некстати. В какой-то момент всё так запуталось... Я словно начала сходить с ума, наблюдая за этими двоими, не понимая, кто же из них я. Где? И была ли вообще? Обе рвали меня на части, доказывая свою правоту. В итоге раскололи пополам осознанием, что за изуродованную жизнь Первой виновный должен заплатить сполна. Я помню, до сих пор помню тот момент. И как Вторая пульсировала мыслью, что надо было дать тебе выбор. Но разве у той девочки он был? Я всё сделала правильно, потому что это был окончательный расчёт, а не месть. Я всё сделала правильно. Отпустила её, освобождая всё пространство для Второй. И для тебя. Я всё сделала правильно, иначе мне не стало бы легче. Не сразу, но всё же. Иначе эти семь лет стали бы пыткой, а не томительным ожиданием. 7 лет. 84 месяца. 365 недель. Редкие встречи и наш роман в письмах. Ты не взял меня в жёны, потому что «ждать не значит дождаться, любимая». Широкий жест, но я не собираюсь убегать. Только не от тебя. Хотя мне страшно. Боюсь, что вся моя любовь выцвела, усохла за эти годы, привиделась тебе в моих глазах. Глупость. Смотрю, как солнце ласково облизывает шрам на левой руке, и успокаиваюсь. Волшебный мальчик уже маленький мужчина и сидит под деревом, не отрываясь от телефона, а я в двадцатый раз за последний час пытаюсь представить, как всё будет. Наверное, ты улыбнёшься, обнимешь меня, а потом поцелуешь. Но ты целуешь сразу. Нетерпеливо, порывисто и без приветствий. Как никогда, как в последний раз. Судорожно прижимаешь к себе, прожигая руками тонкую ткань моего платья. Отрываюсь со вздохом, провожу кончиками пальцев по твоему лицу. Разглаживаю невидимые морщинки от наших ещё несостоявшихся ссор. Удерживаю на губах тишину неозвученных клятв. Вытираю невыплаканные слёзы радости от появления на свет малышки с твоими глазами. Всему своё время. Наше пришло. — Поехали домой? — немой кивок, потому что слова не нужны. А я дождалась.