Sweet Hurt

      Это случилось неожиданно. Прошлой ночью Юнги стоял на четвереньках, а сзади Тэхён быстро и жёстко врезался в него, прямо в простату. Рот Юнги был приоткрыт, из глубины беспрепятственно вырывались стоны. Тэхён потянулся вперёд и подцепил пальцами край его рта, раскрывая шире и натягивая кожу. Другая рука лежала на правом бедре, сжимая его настолько сильно, что останутся синяки. Юнги запрокинул голову, легко подаваясь к движениям Тэхёна, встречая каждый из сильных толчков. Он терял себя в охвативших его чувствах, рука Тэхёна во рту, надавливающая на губы, член внутри, с каждым движением касающийся простаты. Его почти ошеломляло ощущение тэхёновой руки на бедре, оставляющей красные отметины от пальцев на бледной, чувствительной коже, пока он сжимал изо всех сил, притягивая Юнги навстречу своим толчкам, врезаясь в него сильнее, жёстче, и Юнги отдалённо осознавал, что это больно. И тогда с нарастающей уверенностью понял, что хочет, чтобы было ещё больнее.       Затем Тэхён разжал руку, убирая её с бедра Юнги, и шлёпнул его. Сильно. Кожа горела, а Юнги был поражён. Он тут же кончил, тело напряглось, содрогаясь, когда удовольствие тёплой волной распространилось по нему. Из горла вырывались громкие, неконтролируемые стоны. Он крепко сжал член Тэхёна, покачивая бёдрами, подаваясь назад, чтобы продлить удовольствие до самого конца. Следом кончил Тэхён, и когда оба остановились, рухнули в объятия друг друга, долгое время пытаясь восстановить дыхание.       Только сегодня утром Юнги начал ощущать себя странно из-за произошедшего.       Он садится за свой стол как раз перед тем, как наступает время уходить домой после рабочего дня, и чувствует лёгкое отвращение к самому себе. Юнги всегда был мягким. Он нежный и терпеливый, не склонный к злости. Он любит всё мягкое: мягкую одежду, мягкие одеяла, мягкие прикосновения.       Так почему же Юнги так понравилось, когда Тэхён ударил его? Почему ему так понравились синяки от сильной хватки на своём бедре? Разумеется, Тэхён и раньше шлёпал его в постели, но… но никогда так, как прошлой ночью — наказывающий удар, оставивший красный след на его ягодице. И Юнги понравилось это. Что со мной не так? — думает он, пряча лицо в ладонях. Ему необходимо обсудить это с Тэхёном, но Юнги стыдно. Он не хочет видеть выражение в глазах Тэхёна, когда скажет ему, что прошлой ночью он причинил ему боль — неважно, что Юнги это понравилось — и не только это, Юнги не против, чтобы Тэхён сделал это снова. Нет, дело даже не в том, что он не против, а наоборот — он действительно хочет этого. Хочет, чтобы Тэхён шлёпал его жёстче, был с ним грубее. Хочет, чтобы Тэхён причинил ему боль. Но он просто не понимает почему!       Тэхён — самый нежный, любящий, заботливый партнёр во всём мире, даже если он поймёт, почему Юнги хочет, чтобы он причинил ему боль, сам Тэхён этого не захочет. Так что Юнги должен просто отпустить это сейчас.       Но он продолжает слышать в голове голос Тэхёна: «Юнги-я, мы должны быть полностью честны друг с другом в том, чего хотим. Никакого осуждения. Никакого страха». Он должен быть честным.       Юнги собирает свои вещи в четыре сорок, прощается с коллегами и направляется домой. Всю дорогу тревожный комок в животе всё растёт и растёт. Когда он заходит в их квартиру, Тэхёна ещё нет, поэтому Юнги принимает долгий душ, стараясь расслабиться. Он изгибается, пытаясь посмотреть на своё правое бедро, разглядывая маленькие круглые синяки на коже — отпечатки пальцев Тэхёна, метки, говорящие, что Юнги принадлежит ему.       Закрыв глаза, Юнги накрывает их своими пальцами и слегка сжимает, представляя, что это рука Тэхёна, и тихонько вздыхает. Он убирает руку и затем принимается мыть волосы и тело.       Это оно? думает Юнги. Это… собственничество? Он встряхивает головой и откидывает её назад, чтобы смыть кондиционер. Он не хочет чувствовать себя собственником, но… действительно хочет чувствовать себя принадлежащим. Он хочет чувствовать твёрдую уверенность в том, что принадлежит Тэхёну. Что тот не отпустит — нет, он слишком крепко держит, чтобы отпустить.       Юнги думает о мягких прикосновениях, о том, как Тэхён обнимал его и ласкал после того, как они закончили ночью. Последующая забота — так назвал это Тэхён, когда они начали говорить о том, чтобы слегка продвинуться в динамике своих отношений. Потом Юнги сам немного почитал. Он знает, как это важно, особенно после грубого обращения. Он думает о том, как Тэхён обнимал его и целовал, шепча, каким он был хорошим и идеальным. Вот чего именно он хочет, думается Юнги. Он хочет, чтобы было больно, а затем эту боль сладко успокоили.       Как бы сильно он ни пытался это понять, Юнги всё равно думает, что с ним что-то не так. Он любит Тэхёна, он не должен хотеть, чтобы Тэхён причинил ему боль! Это должно быть полной противоположностью его желаний!       Юнги заканчивает принимать душ, сердито выключает воду и вытирается. Он рад, что зеркало запотело, потому что не хочет видеть себя сейчас. Направляется в спальню и надевает мешковатые фланелевые штаны, футболку и сверху огромную толстовку. Натягивает капюшон, прячась, насколько это возможно, и идёт на кухню, чтобы начать готовить ужин.       Он почти заканчивает — дакгалби, с овощами, сыром и рисом, — когда в квартиру заходит Тэхён.       — Привет, малыш, — говорит Тэхён, и Юнги слышит улыбку в его голосе ещё до того, как оборачивается, чтобы увидеть её. Тэхён разувается, ставит портфель перед маленьким столиком у входной двери и проходит на кухню. Подходит к Юнги сзади и обвивает руками его талию, прижимаясь лицом к шее через толстовку. — Ты весь закутан, — ворчит. — Я даже не могу тебя найти.       Юнги тихо смеётся и скидывает капюшон, целуя его в щёку, а затем, даже несмотря на своё ужасное настроение, в губы.       — Ты приятно пахнешь, — шепчет Тэхён.       — Я уже принял душ, — мягко произносит Юнги. Хватка Тэхёна вокруг его талии сжимается, и Юнги проклинает свою прозрачность.       — Что-то не так, малыш? У детей был тяжёлый день?       Юнги поджимает губы и мотает головой.       — Нет, сегодня они по большей части были сосредоточены. П-после того, как они разошлись, у меня просто было кое-что на уме.       Тэхён отстранился, опираясь бедром о стойку рядом, продолжая держать одну руку у него на спине.       — Ты хочешь поговорить об этом? — ласково спрашивает Тэхён.       — Нет, — бормочет Юнги. — Но я знаю, что мне это нужно. Давай сначала поужинаем? — Юнги наконец поднимает глаза и встречается взглядом с Тэхёном, видит беспокойство в глазах напротив и чувствует себя невероятно виноватым. — Почти готово.       — Хорошо, позволь мне надеть удобную одежду, — Тэхён наклоняется и целует его ещё раз, задерживаясь на мгновение, а затем исчезает в спальне, чтобы переодеться, оставляя дверь широко открытой.       Юнги накладывает еду и расставляет тарелки на столе. Тэхён возвращается как раз, когда он усаживается, и плюхается на стул напротив, с улыбкой рассматривая приготовленное.       — Пахнет восхитительно! Спасибо за готовку, Юнги-я, — говорит он, глядя в глаза Юнги и широко улыбаясь.       — Всегда пожалуйста, дорогой, налетай.       Настроение Юнги уменьшило его аппетит, поэтому он ест без особой охоты, медленно, пока Тэхён наслаждается едой. Между пережёвыванием пищи он рассказывает Юнги о своём дне, о том, как хорошо прошло заседание и как продвигаются различные проекты. Тэхён входит в совет директоров большой рекламной компании и является там самым молодым участником за всю историю этой компании, и Юнги им гордится. Он так упорно трудился, чтобы достичь того, что имеет, и Юнги рад, что начальство признаёт его тяжёлую работу. Деньги, которые он приносит домой, тоже, безусловно, хороши. Тэхён так хорошо обеспечивает его, и теперь Юнги должен сказать ему, что хочет, чтобы он причинил ему боль в постели, когда всё, чего хочет сам Тэхён — это заботиться о Юнги.       Он не осознавал, что начал плакать, пока слеза не скатывается с его носа и не приземляется на тарелку, а палочки Тэхёна не падают на стол.       — Малыш? — зовёт он, вскакивая со стула, обходя вокруг стола и опускаясь на колени рядом со стулом Юнги, положив одну руку ему на плечо, а вторую на бедро. — Кроха, что случилось? Поговори со мной, Юнги-я.       — Прости, — бормочет Юнги, откладывая свои палочки и закрывая лицо руками. Он делает глубокий вдох, пытаясь подавить эмоции, угрожающие захлестнуть его. — Я в порядке, ничего страшного, продолжай есть.       — Нет, милый, о тебе я беспокоюсь больше, чем о еде. Пойдём, — говорит Тэхён, встав и потянув Юнги за собой. Они оставляют на кухне беспорядок, ужин всё ещё на столе, и идут к дивану. Тэхён садится и устраивает у себя на коленях Юнги, свернувшегося калачиком у него на груди. Крепко обнимает его — как любит Юнги, когда он расстроен; и Юнги изо всех сил пытается взять себя в руки. Тэхён делает глубокие, медленные вдохи, и Юнги пытается соответствовать ему. Через несколько минут слёзы стихают, а дыхание выравнивается. Он закрывает глаза, вдыхает через нос и выдыхает через рот, а затем слезает с колен Тэхёна и садится рядом, лицом к нему, скрестив ноги перед собой. Тэхён поворачивается, копируя его позу. Берёт руки Юнги в свои и поглаживает большими пальцами гладкую кожу на тыльной стороне ладоней. — Расскажи мне, что тебя беспокоит, детка, — спокойно говорит Тэхён.       Юнги прикусывает внутреннюю сторону щеки, издавая тихий несчастный звук в глубине горла.       — Я кое-что понял сегодня, и мне стыдно, и я не знаю, как ты к этому отнесёшься, — начинает он.       — Кое-что о…? — выпытывает у него больше информации Тэхён.       — Кое-что о том, что мне нравится в постели.       — Хорошо, помни, что тебе нечего стыдиться, когда речь заходит о том, что тебе нравится в спальне, даже если мне это не нравится. Но просто скажи мне, что это, и мы сможем всё обсудить.       Щёки Юнги слегка вспыхивают, и он говорит:       — Прошлой ночью, когда ты меня трахал, ты очень крепко держал меня за бедро. Остались синяки, и это… б-было больно, — шепчет он. — А потом ты очень сильно шлёпнул меня, прямо перед тем, как я кончил. И я понял, что мне нравится, что это больно. Я хотел, чтобы было ещё больнее, — его голос стал таким тихим, что он не уверен, что Тэхён вообще услышал его. Но он продолжает, на этот раз немного громче. — И я чувствую, что со мной что-то не так, потому что я не должен хотеть, чтобы ты причинял мне боль! Я люблю тебя, а ты любишь меня, и боль, особенно от тебя, — это не то, чего я должен хотеть! — отвращение к самому себе скручивается в его груди, и он морщится, избегая взгляда Тэхёна.       — Юнги, — решительно говорит Тэхён, сжимая его ладони. — Посмотри на меня, — просит он мягким, но твёрдым тоном, и Юнги обнаруживает, что подчиняется, даже не пытаясь. — С тобой всё в порядке. Нет ничего плохого в том, чтобы хотеть немного боли во время секса. Ты же не хочешь, чтобы я бил тебя в любое время дня. Многим людям нравится, когда их шлёпают во время секса или в качестве прелюдии. Некоторым даже нравится, когда их бьют по лицу, и в этом нет ничего плохого, если обсуждать всё заранее. Так что то, что ты хочешь, чтобы я был немного грубее, это нормально, малыш.       — Ты не ненавидишь меня за это? — бормочет Юнги, чувствуя себя глупо, даже когда спрашивает об этом. Умиление отражается на лице Тэхёна, и он качает головой.       — Конечно же нет, Юнги-я, — Тэхён глубоко вдыхает, с облегчением выдыхая и легко улыбаясь. — Кроме того, для этого понадобятся безопасное слово и система стоп-сигналов. Если ты хочешь, чтобы я тебя отшлёпал, я отшлёпаю, и мне это чертовски понравится, детка. Но если я шлёпну тебя слишком сильно, просто скажешь мне наше стоп-слово, я остановлюсь, и мы поговорим об этом.       — Ты хочешь отшлёпать меня?       — Да, хочу, — мурлычет Тэхён, наклоняясь вперёд. Юнги встречает его на полпути, целуя. Однако Тэхён сохраняет поцелуй невинным и через мгновение отстраняется. — Значит, тебе понравилось, что я сильно шлёпнул тебя, и тебе понравилось, что я крепко держал тебя за бедро. А понравилось ли то, что остались синяки?       — Да, — шепчет Юнги, всё ещё чувствуя лёгкий стыд, хотя это постепенно ослабевает.       — Можешь ли ты назвать ещё что-нибудь, что ты бы хотел, чтобы я делал немного грубее?       Юнги на мгновение задумывается, размышляя о некоторых вещах, которыми они занимались в последнее время. С тех пор, как они поговорили о том, что Юнги нравится подчиняться доминированию Тэхёна, они медленно продвигались в исследовании этого. Юнги любит, когда Тэхён приказывает ему, грубо с ним обращается. Любит, когда Тэхён заставляет его поработать, когда хвалит его, пока Юнги доставляет ему удовольствие. Он вспоминает, о чём думал чуть раньше в душе.       — Мн-мне очень понравилось прошлой ночью, что ты так крепко держал меня, потому что это заставляло меня чувствовать себя… в безопасности. Чувствовалось будто: «О, у него есть я». А потом мне очень понравилось, когда ты гладил меня по заднице, целовал и говорил, какую хорошую работу я проделал. Я думаю… думаю, я просто хочу, чтобы ты был действительно груб со мной, а потом утешил, — Тэхён кивает, внимательно слушая, что говорит Юнги. — И мне очень нравятся синяки, потому что теперь я могу смотреть на них и вспоминать о том, каким образом они туда попали и кто их там оставил, — тихонько добавляет он.       — Знаешь, я читал, что одна из причин, почему люди наслаждаются небольшой болью в спальне, заключается в том, что благодаря ей в мозгу выделяются эндорфины, и это усиливает удовольствие. Было приятно в тот момент? Когда я крепко держал и когда шлёпал тебя?       Юнги кивает.       — Да, когда ты шлёпнул меня прошлой ночью, это заставило меня кончить. Это удивило меня, и место удара жгло, но было так приятно, — Юнги делает ещё один глубокий вдох и обнаруживает, что чувствует себя… намного лучше. Он наклоняется вперёд, утыкаясь лбом в грудь Тэхёна. — Спасибо, что поговорил со мной об этом, Тэ-я, — говорит он, — Я чувствую себя лучше, и мне жаль, что я заставил тебя волноваться.       Тэхён поднимает руки, проводя по его пушистым после душа волосам.       — Конечно, Юнги-я. Я никогда не хочу, чтобы ты думал, что не можешь говорить со мной о подобных вещах. Я так сильно люблю тебя и хочу, чтобы ты был счастлив и чтобы тебе было комфортно от того, чем мы занимаемся вместе. Даже если иногда об этом немного страшно говорить. И, малыш? — говорит он, скользя ладонями и укладывая их на щёки Юнги, побуждая того поднять взгляд. Он поглаживает большими пальцами его щёки. — Я так горжусь тобой, что ты рассказал мне об этом, даже если это было страшно и заставляло тебя нервничать, — Юнги слегка дрожит, двигаясь, чтобы сесть поближе к Тэхёну и обхватить его руками, уткнувшись лицом в шею. — Я люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю.       — Хочешь закончить ужин? — спрашивает Тэхён спустя долгое мгновение. Юнги собирается с силами, готовясь отстраниться, и, наконец, кивает. Они встают и идут есть.       После ужина они не увлекаются друг другом, даже несмотря на то, что их разговор о новоприобретённых желаниях Юнги так свеж. Его тело всё ещё ноет после вчерашнего, и он чувствует себя немного эмоционально уязвимым. Поэтому после ужина они вместе прибираются и заваливаются в кровать, смотря фильмы и обнимаясь друг с другом. Засыпают чуть позже одиннадцати, руки Тэхёна обвиты вокруг Юнги, а лицо Юнги прижато к его груди.

***

      Они решают подождать до выходных, через три дня. А тем временем разговаривают. Они говорят о словах, которые поначалу звучат немного пугающе, таких как мазохизм и садизм. Говорят о том, что правилам и ожиданиям этого мира нет места в их спальне — чему они следуют уже давно. Говорят о том, что не имеет значения, что мир будет смотреть на них косо из-за их желаний. Не до тех пор, пока Юнги счастлив и в безопасности, и Тэхён счастлив и в безопасности. Они могут делать всё, что угодно, они могут быть кем угодно, и не имеет значения, что скажут или подумают другие.       Тэхён объясняет, что хотя может показаться, что Юнги немного мазохист, он сам не назвал бы себя садистом, его заводит не причинять боль кому-то. А видеть, как от этого получают удовольствие. Он объясняет в мучительных подробностях, что в ту ночь, когда он шлёпнул Юнги, заставив его кончить, он увидел, насколько сильно тому это понравилось, и это, в свою очередь, заставило кончить его. Узнав об этом, Юнги почувствовал себя ещё лучше в отношении всей этой ситуации.       Они обсуждают то, как Тэхён грубо обращается с Юнги, используя силу, чтобы заставить его делать то, чего хочет. Тэхён получает удовольствие от власти, которую имеет над Юнги, и от знания, что Юнги последует туда, куда он поведёт, и сделает то, что он скажет, и всё это с наслаждением. Юнги хочет слушаться его и хочет, чтобы Тэхён щедро хвалил его за это.       Они говорят о покупке новых игрушек — плётки или пэддла — но решают пока воздержаться от этого. Рука Тэхёна — отличная идея для начала.       Наконец, наступает суббота. Стремление Юнги попробовать что-нибудь новенькое постепенно росло к концу недели, только подпитываемое энтузиазмом Тэхёна. Они доделывают запланированные дела — покупают продукты, забирают вещи Тэхёна из химчистки, а затем хорошенько обедают в ресторанчике с видом на реку Хан, пока солнце освещает их столик. Юнги не может оторвать глаз от Тэхёна, от того, как его кожа сияет золотом в лучах яркого послеполуденного солнца, как они отражаются от его волос. От улыбки, которая вырастает каждый раз, когда он поднимает глаза и видит, что Юнги пялится на него.       — Что такое, малыш? — весело спрашивает Тэхён.       — Не могу дождаться, когда мы вернёмся домой, — тут же отвечает Юнги. Он видит, как глаза Тэхёна слегка расширяются. — Не могу дождаться, когда ты…       — Придержи эту мысль, детка, — перебивает Тэхён, поднимая руку. — Я не хочу выйти отсюда со стояком, хорошо?       Юнги ухмыляется, но откидывается на спинку стула. Не говоря больше ни слова, оба уплетают оставшуюся еду — пасту — и спешат оплатить счёт и вернуться к машине.       Когда они возвращаются домой, Тэхён смотрит на него потемневшим взглядом и говорит:       — Прими душ.       Дрожа от предвкушения, Юнги уходит. Десять минут спустя, когда он почти закончил, Тэхён открывает дверь ванной и входит к нему под воду.       — Привет, — мурлычет Юнги, но затем вскрикивает, когда Тэхён поворачивает его и прижимает к стене душа. Она холодная, и Юнги дрожит, но Тэхён удерживает его так, прижав руку между лопаток. Другая рука скользит вверх и вниз по спине, по заднице. Глаза Юнги расширяются, и он напрягается, когда Тэхён касается его правой ягодицы, просто слегка похлопывая.       — Расслабься, детка, — шепчет Тэхён ему на ухо. — Тебя отшлёпают позже. А пока, — говорит он, выходя из душа и беря стеклянную пробку, одну из самых толстых. — Я просто знаю, что наблюдать за тем, как тебя шлёпают, будет так чертовски горячо, что я не захочу подготавливать тебя должным образом, прежде чем трахну. Так что я сделаю это сейчас, — он прикусывает мочку уха Юнги, вырывая вздох, и отстраняется, но лишь на мгновение, прежде чем провести скользкими пальцами между ягодицами, прямо по дырочке. Юнги выпячивает бёдра, раздвигая ноги. Тэхён тихо стонет. — Посмотри на себя. Такой нетерпеливый. Так идеально готов для меня в любое время, верно?       — Да, — стонет Юнги, когда Тэхён, наконец, вводит в него палец. Тэхён эффективно использует своё глубокое знание тела Юнги, чтобы растянуть его как можно быстрее. Однако он двигается немного резче и растягивает сильнее, чем обычно. Юнги расслабляется, наслаждаясь ощущением пальцев, наполняющих его, думая о пробке, которую в него вставят, а позже его наполнит член Тэхёна. Тэхён неспеша вводит три пальца, слегка раздвигая их, чтобы растянуть ещё немного, а затем — кажется, целую вечность спустя — внутрь проскальзывает гладкая пробка. Юнги глубоко стонет, пока она раскрывает его, растягивает ещё больше. Руки Тэхёна скользят по его заднице и вверх по спине. Он обхватывает ладонями его шею и, придерживая за подбородок, откидывает голову назад, чтобы пылко поцеловать Юнги.       — Ты такой чертовски горячий, — отстранившись, рычит Тэхён, а Юнги может только захныкать в ответ. Затем Тэхён берёт себя в руки, делая успокаивающий вдох, и подталкивает Юнги развернуться. Тот обвивает руками шею Тэхёна, прижимаясь так близко, что его возбуждённый член касается тэхёнового, пока только на половину твёрдого. — Ладно, детка, я хочу ещё кое-что обсудить, прежде чем мы начнём.       Юнги кивает.       — Хорошо.       — Я читал, что во время подобных игр довольно часто сабы впадают в сабспейс из-за адреналина и эндорфинов от боли. Тебя это устраивает? Я знаю, что ты испытывал это раньше, но тогда мы этого не предполагали. Если ты не хочешь, чтобы это произошло, я не буду действовать слишком жёстко, — голос Тэхёна серьёзен, но это не нарушает расслабленного возбуждения, пронизывающего Юнги.       — Я не против, если это случится. Я знаю, что ты позаботишься обо мне. И я хочу, чтобы ты действовал жёстко. Если мне не понравится, я использую стоп-слово. Я доверяю тебе.       — Хорошо, — говорит Тэхён, кивая. — Я тоже тебе доверяю. Если ты захочешь, чтобы я остановился, притормозил или был нежнее, ты должен сказать мне.       — Я скажу, — Юнги целует его и тихо стонет через нос, когда Тэхён сжимает его задницу и прикусывает губу.       — Что ж, в таком случае, идём в кровать, — он отпускает Юнги и выключает воду. Они вытираются полотенцем и вместе идут в спальню, обнажённые. С каждым шагом Юнги отчётливо ощущает пробку в своей заднице, при каждом движении задевающую простату и посылающую по телу лёгкую дрожь удовольствия. Он всегда так заводится, когда Тэхён растягивает его пальцами, и хотя тот в основном держался подальше от его простаты и ни разу не прикоснулся к члену, Юнги остаётся болезненно твёрдым и невероятно возбуждённым. Он в предвкушении.       Они заранее обговаривали, в какой позе хотят это сделать. Хочет ли Юнги лежать на кровати, а Тэхён рядом, или он хочет лечь на колени Тэхёна. Мысль о том, чтобы оказаться распростёртым на коленях Тэхёна, словно ребёнок, которого наказывают, заставляла Юнги дрожать. Он не хочет, чтобы его наказывали, дело не в этом. Мысль, что это ставит Тэхёна в столь явно превосходящее положение над ним, — вот что возбуждает его. Поэтому Тэхён садится на край кровати, похлопывая себя по бёдрам. Юнги перелазит через его крепкие, сильные бёдра, которые так любит. Его член свисает между ними и кроватью, задевая головкой ногу Тэхёна сбоку, а грудь прижимается к кровати с другой стороны. Он скрещивает руки и упирается лбом в предплечье.       Тэхён некоторое время поглаживает его спину обеими руками. Юнги позволяет себе расслабиться, тихо постанывая, когда Тэхён раздвигает его ягодицы и мягко давит на пробку. Затем его левая рука ложится ему на поясницу, а правая исчезает.       — Хорошо, малыш, — спокойно говорит он. — Ты готов?       — Да, — тут же отвечает Юнги, даже не пытаясь скрыть своё нетерпение.       — Какое у нас стоп-слово?       — Макарошки.       — Если ты не хочешь останавливаться, но хочешь, чтобы я притормозил и проверил, что ты скажешь?       — Жёлтый.       Правая рука Тэхёна возвращается, тяжело опускаясь на его правую ягодицу, слегка сжимая, а затем поглаживая.       — Хороший мальчик, — мурлычет Тэхён. Затем убирает руку и шлёпает его первый раз. Юнги втягивает воздух, ток проходит через него. Член дёргается, и всё тело просыпается. Это было не сильно, даже не больно, но предвкушение Юнги усилилось, и он хочет больше. Тэхён вновь поднимает руку и опускает с той же скоростью на другую ягодицу. — Это два, — говорит он, снова поглаживая Юнги. Они договорились начать с десяти, а потом решат, хотят ли продолжить. Юнги выдыхает, он не желает уже начинать умолять, но он хочет жёстче. Он хочет, чтобы было больно!       Тэхён снова шлёпает его, опуская ладонь на обе ягодицы, и на этот раз немного больно. Это также заставляет пробку внутри него двинуться, и Юнги не может сдержать развратный стон.       — Ты звучишь так прекрасно, детка, — произносит Тэхён и опять шлёпает, на этот раз по нижней стороне левой ягодицы. Удар жжёт, и Юнги дрожит. — Как ты, малыш? Хочешь, чтобы было сильнее? — спрашивает Тэхён, и по его тону Юнги понимает, что он уже знает ответ.       — Сильнее, — говорит Юнги. Тэхён отвечает ещё двумя крепкими шлепками. Юнги стонет, извиваясь. Он хочет трения о свой член, но его нет. Тэхён проводит кончиками пальцев по его коже, которая уже розовеет и становится теплее, даже после всего шести ударов. Это поддразнивает, и Юнги слегка сдвигается, приподнимая бёдра, преследуя руку Тэхёна, когда тот убирает её. Тэхён шлёпает его сильно, куда сильнее, и инстинктивный вскрик Юнги превращается в громкий стон. Следом ещё три удара, по одному на каждую ягодицу, и последний прямо посередине. Затем он обхватывает обе ягодицы ладонями и сжимает. Член Юнги так сильно течёт, так болезненно твёрд. Его дыхание вырывается резкими вздохами, мышцы бёдер напрягаются, а пальцы на ногах скручиваются. Это больно, и Юнги чертовски понравилось.       — Это был десятый, детка, — воркует Тэхён. — Ты так отлично справляешься, такой идеальный малыш, — он ласкает красную, разгорячённую кожу задницы Юнги, и всё, о чём может думать Юнги, это то, что он хочет больше. Поэтому, чтобы быть честным в своих желаниях, он поднимает голову и оглядывается на любовь всей своей жизни.       — Это всё, что у тебя есть? — говорит он, бледнея, когда видит, как взгляд Тэхёна тут же слегка ожесточается. Они оба упрямы, и ни один из них никогда не отступит перед вызовом. Губы Тэхёна изгибаются в улыбке, такой ласковой, такой не похожей на мрачный взгляд, которым он одарил его мгновением ранее.       — О, это было недостаточно сильно для тебя? Хочешь ещё?       Юнги с трудом сглатывает, но сейчас он не хочет отступать. Он кивает. Тэхён сжимает его ягодицу, впиваясь в неё пальцами.       — Используй слова, Юнги.       — Да, — стонет Юнги. — Я хочу ещё.       — Такой ненасытный, — воркует Тэхён. — Хмм, а я думал, воспитатель в детском саду должен знать, как вежливо попросить о том, чего он хочет.       — Пожалуйста, — хнычет Юнги, его щёки пылают, и он снова опускает лоб на скрещенные руки. — Умоляю, Тэ-я. Пожалуйста, ударь меня ещё.       — Вот так, любовь моя, — говорит Тэхён, и Юнги слышит улыбку в его голосе. — Раз уж ты так вежливо попросил. Хочешь ещё пять или десять?       — Десять, пожалуйста, — не задумываясь, отвечает он.       Юнги чувствует, как член Тэхёна дёргается под его животом, за долю секунды до того, как его рука с резким шлепком опускается на нижнюю часть правой ягодицы, и звук, вырвавшийся из него, сдавленный, застрявший в горле. Тэхён шлёпает его снова, а затем ещё и ещё, быстро и сильно, не останавливаясь между ударами и никогда не ударяя в одно и то же место дважды. Затем он останавливается, поглаживая спину, задницу и бёдра. Его ладонь движется до головы, несколько раз прочёсывая волосы, прежде чем вновь скользнуть вниз по спине.       — Такой прекрасный, — шепчет Тэхён. — Я так сильно люблю тебя. Ты такой хороший мальчик для меня, так хорошо всё принимаешь, — продолжает хвалить Тэхён, делая паузу, чтобы снова шлёпнуть его, и тогда он полностью отдаётся происходящему. Юнги чувствует, что его разум немного ускользает. Не полностью, но между шлепками во всём теле ощущается лёгкость, покалывание. Слова Тэхёна только помогают этому. Ему так хорошо, и он знает, что станет только лучше, когда они закончат и Тэхён трахнет его.       Осталось ещё пять ударов, и Юнги знает это только потому, что Тэхён говорит ему. Тэхён, который так хорошо заботится о нём, уделяет такое пристальное внимание его телу и тому, что делает с ним.       — Я люблю тебя, — выдыхает Юнги, слова слегка сливаются воедино.       — Я тоже люблю тебя, — произносит Тэхён, подчёркивая каждое слово жёстким шлепком. У Юнги саднит в горле от того, как громко он кричит и стонет. — Последний, малыш, — мурлычет Тэхён, потирая ладонью круги по горячей, ярко-красной коже. Юнги приподнимает бёдра.       — Пожалуйста, — шепчет он. Член Тэхёна снова дёргается, и Юнги трепещет. Затем Тэхён наносит последний удар, самый сильный из всех, и Юнги всхлипывает от того, как это больно, но Тэхён перемещает их, передвигая так, чтобы Юнги лежал на кровати, а он мог лечь рядом. Юнги смотрит на него, его дыхание прерывистое, зрение затуманено от непролитых слёз. Тэхён проводит пальцами по юнгиевым волосам, всё ещё влажным после душа, и страстно целует его.       — Ты знаешь, насколько это было горячо? — говорит Тэхён ему в губы. — Боже мой, детка. Охренеть!       — Тэ, — стонет Юнги.       — Да, кроха?       — Трахни меня.       — С удовольствием, — Тэхён целует его ещё раз и отстраняется взять смазку там, где он положил её, когда они вернулись из ванной. Он нависает над бёдрами Юнги, смазывает себя, а затем вытаскивает пробку, проворно двигая ей. Затем медленно и уверенно вдавливает обратно, растягивая его ещё больше, чтобы подготовить к разнице в размерах между пробкой и собственным членом, и именно тогда Юнги позволяет себе начать полностью парить. Мир вокруг расплывается, и он чувствует только то, как ему хорошо. Даже остаточная боль после двадцати шлепков, которые он получил, приятна. Но нет ничего лучше, чем стоны Тэхёна, когда он погружается в его тугое, горячее тело. Вот как Юнги может позаботиться о Тэхёне, после того как тот позаботился о нём.       Бёдра Тэхёна вдавливаются в его ягодицы, когда тот движется вперёд, и Юнги стонет, чувствуя, насколько горячая его кожа по сравнению с гораздо более прохладной кожей Тэхёна. Тэхён укладывается поверх Юнги, прижимая их тела друг к другу с головы до ног, сгибая бёдра, чтобы вжаться внутрь. Он долгое мгновение остаётся в таком положении, позволяя Юнги приспособиться, позволяя ему почувствовать себя удерживаемым весом его тела. Это отрезвляет его, ровно настолько, чтобы почувствовать нетерпение.       — Тэ, двигайся, — скулит он. — Пожалуйста, — добавляет, вспоминая. — Пожалуйста, трахни меня. Ты мне нужен. Трахни меня жёстко, детка, — теперь, когда начал умолять, он, кажется, уже не может остановиться.       — Я рядом, — уверяет его Тэхён. Затем Юнги чувствует, как он переносит свой вес на колени по обе стороны от ног Юнги. Приподнимает торс и кладёт одну руку на поясницу Юнги, удерживая его, а другую — на бедро. Он толкается один раз, просто дразня, покачивая бёдрами, и Юнги скулит, удовольствие пробегает по позвоночнику, когда член касается простаты. Затем Тэхён начинает двигаться, уступая собственной потребности в удовольствии. Он толкается быстро и резко, прижимая Юнги так, чтобы тот не мог пошевелиться, даже если попытается, и сжимает достаточно сильно, чтобы снова оставить синяки, как в начале недели. Юнги чувствует эйфорию, ликование. Вот! Вот чего он хотел!       — Потяни меня за волосы, — выдыхает он, выражая желание в тот момент, когда оно приходит ему в голову. Рука Тэхёна отрывается от его бедра и взмывается вверх, чтобы схватить его за волосы, дёргая и откидывая голову Юнги назад. — Да! — вскрикивает Юнги, и хотя он хочет продолжать говорить, продолжать подбадривать Тэхёна, не может произнести ни одного связанного слова из-за множества глубоких стонов удовольствия, которые льются прямо из самых глубин его души. Тэхён ещё сильнее откидывает его голову, и Юнги приходится приподняться на руках, чтобы последовать за ним, продолжая стонать и кричать от того, как чертовски хорошо он себя чувствует.       — Блять, — повторяет Тэхён снова и снова. — Блять, посмотри на себя, — рычит он. — Чертовски идеальный, — он отпускает его бедро, чтобы снова шлёпнуть, толчки не прерываются, пока Юнги неконтролируемо выкрикивает «да, Тэ».       — Ещё!       Тэхён шлёпает его снова, а затем ещё раз, и глаза Юнги закатываются, когда он погружается в самый потрясающий, дрожащий, кричащий, восхитительный оргазм, который у него когда-либо был. Раскаленное добела наслаждение обжигает, распространяясь по всему телу, и Тэхён отпускает его волосы, когда его руки ослабевают и он падает на кровать. Тэхён так крепко сжимает его бёдра, что у Юнги останутся синяки размером со всю ладонь вокруг тазобедренных костей. Он резко тянет его обратно на свой член, преследуя собственный оргазм, и всё это время Юнги дрожит и плачет, каждое прикосновение к простате, кажется, только продлевает его оргазм, пока он не становится таким чувствительным, что думает, что потеряет сознание. Тэхён кончает с громким, отрывистым криком, наполняя Юнги настолько, что ему кажется, что он почти чувствует это.       Юнги не думает, что сможет пошевелиться, даже если попытается. Всё его тело будто превратилось в желе. Тэхён медленно выходит из него и помогает Юнги опустить его нижнюю половину на кровать. Он снова плывёт, лишь смутно осознавая происходящее вокруг. Чувствует, как руки Тэхёна убирают его чёлку, чувствует губы на лбу и щеке. Затем, через какое-то время, — мягкое влажное полотенце, рука Тэхёна нежно касается его опавшего члена, вытирает начисто и проводит по одеялу перед ним, чтобы убрать мокрое пятно, оставленное там Юнги. Тэхён осторожно протирает между ягодицами, собирая вытекающую из него сперму. Жжётся, когда влажное полотенце проходится по ягодицам, но Юнги едва замечает это. Затем полотенце исчезает, и Юнги чувствует что-то прохладное и успокаивающее на своей заднице. Вчера они купили алоэ, в ожидании сегодняшнего дня, и тогда Юнги понимает, что это, должно быть, его Тэхён намазывает на горячую, опухшую и чувствительную кожу.       Юнги вздыхает от успокаивающего ощущения алоэ, впитывающегося в его кожу. Когда Тэхён заканчивает, он снова исчезает, лишь для того, чтобы через мгновение вернуться с юнгиевой бутылкой воды, которую тот держит рядом с кроватью. Ночью он испытывает жажду — побочный эффект от того, что он обычно слишком занят на работе, чтобы пить достаточно воды, и сейчас это очень удобно, потому что Тэхёну не нужно уходить слишком далеко, чтобы принести им воду. Он придерживает голову Юнги, помогая ему приподняться ровно настолько, чтобы можно было попить, а затем убирает бутылку и сдвигает их, садясь у изголовья кровати и устраивая голову Юнги у себя на коленях. Тэхён прочёсывает пальцами его волосы и гладит по спине.       Юнги чувствует себя в такой безопасности, его так любят, о нём так хорошо заботятся, и он закрывает глаза, позволяя разуму окончательно уплыть. Он засыпает, а когда просыпается чуть позже, ему холодно. Он дрожит, но прежде чем успевает что-то сказать, Тэхён наклоняется, проверяя, высохло ли алоэ у него на ягодицах, и тянет дальний край одеяла, укрывая Юнги.       — Привет, малыш, — тихо говорит он.       — Привет, — шепчет Юнги в ответ. У него болит горло, и он слегка морщится. Немного приподнимает голову и бормочет, — Ещё воды?       Тэхён поставил бутылку на прикроватную тумбочку рядом, так что ему нужно только протянуть руку. Он держит её перед лицом Юнги, пока тот обхватывает губами соломинку и пьёт. Когда он напивается, Тэхён снова отпускает его, и Юнги укладывает голову обратно на его колени. Он вздыхает.       — Как ты? — руки Тэхёна возвращаются в его волосы, и Юнги закрывает глаза, позволяя себе насладиться приятным ощущением.       — Я в порядке, детка. У меня саднит всё тело. В горле такое ощущение, будто я кричал целый час подряд.       Тэхён тихо фыркает.       — Это недалеко от истины.       — И болит задница. Но это приятно. Это то, чего я хотел, — Юнги наклоняет голову набок, чтобы взглянуть на красивое лицо Тэхёна. — Ты был идеален.       — Как и ты, малыш, — ухмыляется Тэхён. — Я почти кончил, когда ты попросил меня потянуть тебя за волосы. Это было так горячо. Всё происходящее. Я рад, что тебе понравилось, мне тоже.       Юнги улыбается, промычав.       — Я рад, что мы сделали это в субботу. Завтра я не смогу сидеть.       Тэхён тихо посмеивается.       — Ничего страшного, завтра нам нечем заняться. Мы сможем проваляться в кровати весь день.       — Звучит как идеальное воскресенье.       Тэхён подталкивает его поднять голову со своих колен, а затем сползает вниз, ложась на бок, лицом к Юнги. Обхватывает ладонью его щёку и нежно целует.       — Пока ты спал, я думал, — говорит он. Юнги хмыкает, и улыбка Тэхёна становится шире. — Ты знаешь, что приближается наша годовщина?       — Ага, — отвечает Юнги. Она в следующем месяце. — Одиннадцать лет.       — Мы не смогли съездить куда-нибудь, чтобы отпраздновать десять лет в прошлом году, потому что я заболел.       Юнги надувает губы, вспоминая. Тэхён заболел гриппом так сильно, что Юнги был близок к тому, чтобы отвезти его в больницу. Он был прикован к постели целую неделю, и они отмечали годовщину тошнотой и слезами. Это было действительно ужасно.       — Но в этом году мы оба здоровы, и я хочу отвезти тебя в какое-нибудь особенное место.       — Сейчас у нас нет возможности взять отпуск, — тихо говорит Юнги.       — Я знаю, знаю. Но Чусок через неделю, думаю, наши семьи простят нас, если мы не приедем в этом году, чтобы мы могли отпраздновать нашу годовщину.       Юнги согласно мычит, кивая.       — Да, они не будут возражать. Куда ты думал поехать?       — Как насчёт Гуама?       По губам Юнги расплывается широкая улыбка.       — Нам было очень весело на Гуаме, — они ездили туда на шестую годовщину, пять лет назад, и едва выходили из гостиничного номера. В этот раз, скорее всего, они вообще даже не будут пытаться это сделать, но Юнги это полностью устраивает, если у него будет больше оргазмов подобных сегодняшнему. — Звучит как план, детка.       Тэхён целует его, придвигаясь ближе, обхватывая рукой шею Юнги сзади. Они проводят остаток дня в постели, спят и целуются, и встают только для того, чтобы поесть и засунуть в стирку одеяло, прежде чем устроиться на диване. Юнги ложится на живот, устроив голову на коленях Тэхёна, чтобы посмотреть фильм. Они ещё немного обсуждают, чем занимались сегодня, что хотят попробовать снова, и когда ложатся спать незадолго до полуночи, Юнги сразу же погружается в глубокий сон, надёжно завёрнутый в объятия Тэхёна.