Синяя Птица

— Доволен, герой. Вернул все на круги своя? — зло шипит Разумовский. Адреналин все еще плещется в крови, азарт битвы вызывает эйфорию. Гром не замечает, как Сергея всего начинает трясти, не видит кровь, струйкой стекающую по красивому лицу. Неровные рыжие пряди липнут к лицу, приобретая более яркий оттенок, багряные капли наполняют ушную раковину, оставляя липкую дорожку под волосами. Игорь не замечает, что Сережа все еще держится на ногах лишь благодаря упорству Птицы. — Достоевского читал? — торжествуя спрашивает Гром, склонившись к лицу поверженного врага. — Нельзя людей убивать, даже самых последних. — Я и Гоголя читал. — усмехается Птица, напоследок нагло подмигнув Грому.       На мгновение Игорь теряет былую уверенность, замечая, как янтарную радужку Чумного Доктора вновь затопляет лазурная синева. — Игорь? — глаза Сережи широко распахиваются, он словно весь сжимается, встречаясь с полным ярости и презрения взглядом Грома, дергается как от пощечины. — Почему…так больно? — шепчет Сережа, окроваленными губами, начиная медленно оседать на пол.

***

      Победа горчит, оседая пеплом на языке. Мимолетное торжество уступает место опустошению. Гром сам не может объяснить, почему второй час сидит у дверей операционной, пока врачи борятся за жизнь его заклятого врага. Что он здесь делает?! — Как он? — Гром срывается, кидаясь к вышедшему из операционной врачу. — Разумовского сейчас переводят в реанимацию. Состояние стабильно тяжелое. Черепно-мозговая травма, кровоизлияние, сломанные ребра, одно из которых повредило легкое. Привезли бы его раньше, возможно… Мы пытались его стабилизировать, но пациент впал в кому. — Он …выкарабкается? — осторожно спрашивает Игорь. — Этого вам никто не может сказать. Пока слишком рано делать какие-то прогнозы. Я вообще поражен, что он жив остался. — Почему так? — Ну а чего вы хотели, Игорь? Вы же его несколько раз по голове железной дверью ударили.       Верно, с горечью думает Игорь, вспоминая, как дважды приложил Разумовского дверью, как бросал об стены.       Когда он шел в Башню, ведь он прекрасно знал о раздвоении личности. Но все равно не думал, что вредит сейчас не Птице. Ведь они делили одно тело. И сейчас Сережа принял всю боль и последствия на себя.       Тот самый идеалист-социофоб, который искренне хотел сделать жизнь в этом городе лучше, который помогал сиротам и выкупил городскую свалку. Тот самый Сережа, который застенчиво и нерешительно пожимал его руку в казино "Золотой Дракон" и смотрел на него из-под рыжей челки, со странным восторгом и восхищением.       Этот Разумовский сейчас усилиями Грома лежит в реанимации, с кислородной маской, весь обмотанный разными проводами и трубками, бледный как фарфоровая кукла, словно неживой.       Игорю сейчас так тошно от самого себя.       Майор покидает больницу, когда сумерки давно опускаются на город. Останавливается на перекрестке, выжидающе сморя на светофор. — Теперь доволен, герой? — зловещий, насмешливый голос раздается прямо над ухом. Игорь подскакивает на месте, чувствуя резкий толчок в районе лопаток.       Гром не успевает ничего сделать, вылетает на проезжую часть прямо под колеса летящей машины. — Смореть надо, куда прешь, дебил!!! — водитель, чудом успевший затормозить в последнюю секунду, продолжает осыпать майора отборным матом. Игорь не спорит, молча поднимается с асфальта, отряхивая грязные брюки, он полностью согласен с водилой в оценке ситуации. Оглядывается по сторонам, убеждаясь, что перекресток пуст.       Что это вообще, чёрт возьми, было?!       Гром скидывает все на усталость, понуро тащится в опостылевшую квартиру. Впервые в жизни майору настерпимо хочется выпить, а лучше нажраться в хлам и забыть весь этот кошмар.       В квартире у майора нет даже дешевого чая, не говоря уже о чем-нибудь покрепче. Тащиться в круглосуточный нет ни моральных, ни физических сил.       Гром небрежно скидывает одежду прямо на грязный пол, наполняет ванну горячей водой. Надо смыть кровь и еще этот ненавистный запах Разумовского, который теперь мерещится ему повсюду. Просто смыть этот проклятый день. Вытравить из памяти. И жить дальше, делая вид, что никакого Сергея Разумовского никогда не было.Что все это игра, ложь. Что был только Чумной Доктор и Птица.       Только перед мысленым взором, голубые доверчивые глаза, тонкие подрагивающие пальцы в его большой ладони. Неловкая радость от неожиданной встречи. Разговоры о свободе слова и искренняя вера в то, что мир можно сделать лучше.       Майор устало прикрывает глаза, накидывая на лицо старое полотенце, погружаясь в горячую воду. Ушибы и ссадины отзываются болью, но Игорю сейчас все равно. Вода расслабляет мышцы, обволакивает, создавая ощущение мнимого покоя.       Где-то на краю сознания он ловит фантомное ощущение чужого присутствия, словно кто-то пристально разглядывает его прямо сейчас.       Гром резко открывает глаза, оглядываясь в темноту. Бред какой-то. «И когда я успел стать таким параноиком?» — думает майор, вновь накрывая лицо полотенцем.       Майор выныривает из сна, чувствуя прикосновение холодных рук. Чьи-то сильные пальцы ползут по спине, касаясь напряженной шеи. Ощущение, словно изворотливая змея медленно ползет по твоей коже, обвиваясь у основания шеи.       Гром не успевает даже закричать, как на плечи резко давят, удерживая под водой.       Майор дергается, раскрывая рот, беспомощно дергая ногами и руками, но невидимый враг держит крепко, не давая сделать глоток спасательного воздуха. Все, что он видит сквозь толщу воды — огромную черную тень с горящими глазами.       Железная хватка с плеч исчезает также быстро, как и появилась. Игорь выныривает из ванны, мучительно кашля, разбрызгивая воду на грязный пол. Трясёт головой, оглядываясь по сторонам. В ванной комнате никого нет. Вокруг дышит зловещая тишина, Игорь слышит лишь тиканье старых часов в гостиной и безумный ритм собственного сердца.       Он просто заснул в ванне и случайно соскользнул в воду. А его сознание, из-за кислородного голодания подбросило ему этот кошмар, да? Или нет? — Что, страаашно? ~ насмешливый, каркающий голос раздается из ниоткуда, словно из глубины его черепной коробки.       Гром никогда на верил ни в какую мистичекую хрень. В его квартире от голода дохнут даже тараканы.       Майор наскоро вытирается полотенцем, вылетает из злополучной ванны, попутно натягивая брюки. Сон как рукой сняло. — А у тебя не часто бывают гости, да? — Гром леденеет, слыша до боли знакомый голос. — Отсутствующая дверь в туалете — это такая новая ступень одиночества? Или ты просто тренировался на ней двери с ноги вышибать?       Птица отделяется от стены, смотря на Грома с нескрываемым ехидством.       «Какого хрена? Неужели шиза Разумовского заразна? Или же компьютерный гений слишком сильно его бутылкой по башке приложил, вот и мерещится теперь… всякая пернатая хрень.»       Мужчина отчаянно жмурится, трет покрасневшие от усталости темно-голубые глаза, однако, когда он открывает их вновь, картинка не меняется. Птица стоит почти вплотную к нему, хищно склонив голову, смотрит с нескрываемым превосходством и затаенной яростью.       У пернатого демона лицо Разумовского, только черты кажутся более заостренными, а пылающие адским пламенем глаза янтарного оттенка. Да, он определенно помнил эти глаза и этот голос, когда вторая личность полностью брала под контроль тело компьютерного гения. Личность ли? Пернатая тварь угрожающе скалится, обнажая белоснежные острые клыки.       Волосы Птицы огненно-рыжие, только в отличие от Сережи уложены на одну сторону, рваными, неровными прядями. Гибкое тело полностью покрывают маленькие черные перья, за спиной Гром пораженно разглядел два огромных вороньих крыла. Ногти на изящных руках Птицы — черные и острые. — А ведь все так хорошо начиналось…~ — ядовито-сладко тянет Птица, ловко уворачиваясь от удара. — Помнишь, как ты меня на стол кинул и ремень сорвал? А как душил! О, мне это даже понравилось! Но потом ты меня разочаровал.       Гром отчаянно рычит, пытаясь достать изворотливую тварь, опрокидывая журнальный стол, вызывая новый приступ издевательского смеха. — Давай, герой. Круши свою квартиру, разнеси здесь все к херам!       Игорь опомнился лишь когда стоял посреди разрушеной квартиры, а по трубам и в дверь начали барабанить возмущенные шумом соседи. — И да, герой, теперь я буду жить здесь, ~ — зловеще прошептал пернатый демон, растворяясь в ночной тьме, оставляя Грома наедине с перевернутой мебелью и разгневанными соседями.

***

      Игорь задерживается допоздна на работе, делая муторные отчеты. Никогда еще майор не проявлял столько энтузиазма к бумажной работе. День тянется муторно долго, Игорь не хочет признаваться даже себе — возвращаться в (не)пустую квартиру страшно. Проскакивает предательская мысль заночевать прямо на работе, можно даже в обезьяннике. Майор честно предпочел бы компанию бомжей и дебоширов изысканному обществу ебанутой Птицы. Однако, Прокопенко обламывает гениальный план, буквально выставляя подчиненного за дверь.       Ноги сами несут его в больницу. Врач смотрит на Игоря нечитаемым взглядом: Разумовский все еще в реанимации, состояние стабильно-тяжелое.       Рука замирает на дверной ручке, прежде чем Игорь решительно распахивает дверь, воровато оглядываясь по сторонам, ожидая очередной подлянки. В квартире непривычно тихо. Гром облегченно выдыхает, заходя в зал. — Ты сегодня долго,~ — Птица торжественно восседает на стуле посреди зала, словно на троне, изящно согнув правую ногу. Тонкие пальцы задумчиво передвигают фигуры на шахматной доске. — Я уже соскучился,~ — хищная улыбка озаряет лицо пернатого демона, не предвещая ничего хорошего. — Не трожь! — раздраженно бросает Гром, и сразу осекается, понимая свою ошибку. Эти шахматы единственная память об отце. Если Птица прознает об этом, наверняка поглумится и выбросит в окно. — Чем ты вообще здесь занимался все это время? — Обдумывал разные способы твоего жестокого убийства, — ядовито-сладко тянет Птица, смотря на Грома с ленивым пренебрежением и нескрываемым превосходством. — Ты был очень плохим полицейским, Игорь, испортил мой гениальный план. — Не такой уж он и гениальный, раз я его испортил, — огрызается Гром, направляясь к холодильнику.       Терпеть. Игнорировать. — А я очень не люблю, когда кто-то вмешивается в мои игры, — глаза Птицы угрожающе вспыхивают в полумраке комнаты. Игорь яростно дергает дверцу допотопного холодильника. — М, не густо здесь, да? Ты решил заморить себя голодом, цепной пес режима? — Птица удобно устраивает голову на плече Грома, с любопытством изучая содержимое холодильника. Взбитые сливки и сгнившее яблоко. Поживиться здесь действительно нечем. — Знаешь, Сережа очень любит… Сладкое. Если бы он был здесь, с удовольствием медленно слизал бы сливки с твоего голого разгоряченного тела.~ — горячее дыхание Птицы согревает ушную раковину, рыжие волосы ложатся на щеки, слишком близко.        Бесит! Похоже, пернатый демон понятия не имеет о личном пространстве или игнорирует его в принципе. — Вылизал бы каждый твой шрам, скользя по мощной шее, к широкой груди и ниже, уделяя особое внимание кубикам стального пресса. Знаешь, они Сережу с ума сводят. Он еще когда тебя в тот раз раздевал, весь пылал, все не мог оторвать глаз от твоего мускулистого тела, а после беззастенчиво взял бы в рот, — томно продолжает Птица, видимо решив добить Грома окончательно, — и разрешил бы кончить на лицо с пылающим румянцем. Знаешь, Сережа может быть очень послушным и чувственным мальчиком, когда хочет, конечно. А хочет он сильно. — Заткнись! — рычит Гром, с гневом захлопывая холодильник. Проклятое воображение сразу же подкидывает яркие картины, а истосковавшееся по ласке и разрядке тело, омывает предательским возбуждением. Если похотливая тварь продолжит нести всякое непотребство, у него позорно встанет.       Пернатый демон словно теряет интерес к происходящему, оставляет Игоря в покое, вновь возвращаясь к шахматам. Он двигается незаметно и бесшумно, почти неуловимо для человеческого глаза и эта способность напрягает. — А знаешь, я передумал тебя убивать~ — пернатый демон задумчиво крутит фигуру белого короля в тонких пальцах. — Я убью всех, кого ты любишь… Твоими руками. — Только попробуй, тварь! — А кто меня остановит, ты, что ли? — Птица насмешливо склоняет голову. — Единственный человек, который мог мне противостоять, твоими усилиями сейчас лежит в реанимации. О, Сережа был так безутешен, когда думал, что убил тебя, так отчаянно рыдал над твоим телом. — усмехается Птица, — даже Шекспир бы прослезился при виде этой милой картины. И да, Сережа не хотел убивать всех этих людей, он даже готов был сам умереть, чтобы остановить меня. Пришлось выбить стекло из его рук и взять его тело под полный контроль.       С каждым новым словом острая, как лезвие бритвы, улыбка рыжего демона, становилась все более кровожадной и сладкой. И хотя Гром все еще старался убедить себя, что это все галлюцинация, в глубине души он понимал что Птица — реальна. И он был в ужасе. — Знаешь, хотя я и называю Сережу тряпкой, он достаточно сильный. Я нашел его, когда Разумовский был еще совсем ребенком, одиноким и отвергнутым всеми, не нужный этому миру и собственным родителям. Идеальная жертва, прекрасный сосуд. Но нет. Даже ребенком он был достаточно силен, не дав мне себя поглотить или взять тело под полный контроль. Он же слишком наивен, чтобы чувствовать свою силу. Разумовский слишком хорош для этого прогнившего мира. Такие души встречаются не часто… А вот ты, ты — совсем другое дело, герой. Думаешь, ты такой крепкий орешек? Мне достаточно будет и пары недель чтобы сломать тебя. А потом я полностью возьму под контроль твое тело. И заставлю тебя убить всех, кого ты любишь.       Гром в ярости бросается на пернатого демона, разламывая пополам деревянный стол. Костяшки сбитых пальцев саднят, шахматы с грохотом разлетаются по грязному полу. — Сладких снов, герой.~ — ядовито-сладко шепчет Птица, растворяясь в ночной тьме.

***

      Когда-то Игорь Гром не хотел возвращаться домой в пустую квартиру, в тайне надеясь, что кто-то будет ждать его возвращения. Ну вот, накаркал. Потому что сегодня его дома встречает… синяя Птица. Пернатый демон вальяжно развалился на его диване, отсалютовал майору бокалом красного вина, хитро поглядывая на него из-под рыжей челки. Откуда в его доме взялись дорогое итальянское вино и бокалы, Гром в душе не знал. — Знаешь, Сережа такой эстет. Утонченная творческая личность, с тонкой душевной конституцией. Но его выбор в мужчинах просто ужасен, — Птица томно вздыхает, облизывая влажные от вина губы. — Один в Сирию на войну сбежал, второй вообще тупой мент. — Я бы от тебя вообще на Марс мигрировал, — привычно огрызается Игорь. — Как грубо.~ Интересно, что Сережа в тебе нашел? В тебе же кроме хм… Впечатляющего достоинства ничего нет. Хотя знаешь, Олег тоже… Весьма неплохо оснащен. — Юркий язычок касается кромки острых зубов. Настроение пернатого демона сменилось с угрожающе-опасного на игриво-похабное. И Игорь не знал, чего ему следует опасаться больше. — И в отличие от тебя, он явно умеет обращаться со своим стволом. А вот насчет тебя я точно не был бы так уверен. Слишком уж ты импульсивный и примитивный. — Я не собираюсь с тобой обсуждать член Олега. — яростно рычит Гром, пытаясь скрыть свое смущение. — Ревнуешь?~ — насмешливо интересуется Птица. — Знаешь, в отличие от тебя, Олег мне даже нравится. Вся эта его волчья преданность. — пернатый демон продолжает рассуждать, играя бокалом в тонких пальцах, полностью игнорируя возмущения Грома. — Видишь ли, Олежа любит исполнять мои приказы. Если я скажу убить, он спросит, кого и как. Если захочу приставить нож к его горлу, Олег сам вложит его в мои руки. И если я прикажу ему встать на колени, он встанет. Так забавно наблюдать за его метаниями. Олег всегда считал Сережу невинным цветочком, думал, что он не поймет. Вбил себе в голову, что Сережа видит в нем старшего брата и защитника. Так отчаянно скрывал свои чувства, боясь разрушить их драгоценную дружбу. Шекспир бы плакал, нет, рыдал и аплодировал стоя! — пернатый демон заливается издевательским смехом, поднимая бокал. — Олежа не знает, о чем мечтает его Сережа с четырнадцати лет. Хочет и молчит. Плачет и… — Заткнись! — гневно рявкает Игорь. — Я знаю все его сокровенные мысли, самые постыдные желания. У нашего Птенчика очень богатая и грязная фантазия. Вот только в отличие от Сережи, я невинность или воздержание никогда добродетелью не считал. — пернатый демон опасно блеснул глазами из-под рыжей челки, одаривая Игоря заносчивым взглядом. — И я всегда получаю то, что хочу. Ты наверное, заметил, что Разумовский совершено не умеет пить. Сережу уносит буквально с нескольких бокалов шампанского. И тогда я незаметно беру его тело под свой контроль. Разумеется, утром Сережа ничего не помнит. — похабно усмехается Птица. — Раньше было сложнее, приходилось ждать пока Сережа уснет.       «Разумовский засыпает, просыпается Птица, как удобно, блять», — мысленно ругается Игорь, в груди клокочет глухое раздражение и странная иррациональная ревность. — Звучит не слишком правдоподобно. — хмыкает Игорь, — даже если Разумовский ничего не помнил утром, как можно не почувствовать, что тебя трахали всю ночь напролет?! — ядовито выплевывает майор. — Ощущения в теле после того, как тебе вставляют несколько раз подряд должны быть весьма специфическими. Вряд-ли Разумовский мог бы крутиться в своем любимом компьютерном кресле, да и вообще нормально сидеть. — И откуда такие глубокие познания в гейском сексе? Я что-то о вас не знаю, майор? ~ — издевательски-сладко тянет Птица, хитро щуря свои янтарные глаза, — Почему ты так уверен, что трахали именно меня?       Игорь шокировано уставился на рыжего демона, потому что он и правда не думал… — Попался! — торжествующе шепчет Птица, где-то внутри его черепной коробки. Взгляд пылающих глаз не отпускает, затягивает. И, прежде чем Игорь успевает осознать свою ошибку, его словно затягивает водоворот чужих воспоминаний. Яркие образы вспыхивают в сознании, слишком живые и реальные. Чужие эмоции затопляют разум, слишком острые и сильные, чтобы он мог их контролировать. Это похоже на странный сон, в котором ты являешься участником и одновременно как бы видишь себя со стороны.       Вспышки молний освящают захламленную, старую крышу. В воздухе пахнет озоном и вечерней прохладной. Напряжение, висящее в воздухе, почти осязаемо. Время отбоя давно прошло, сейчас весь приют уже давно погрузился в сон.       Игорь с трудом узнает в растрепанном, хмуром подростке Олега Волкова. Черная футболка с Арией небрежно заправлена в такие же черные брюки, сбитые в кровь костяшки пальцев нервно подрагивают, нижняя губа все еще саднит, глубокая ссадина над бровью бережно залеплена белым пластырем.       Гром впервые видит Разумовского еще нескладным подростком. Худощавый и бледный, с россыпью золотых веснушек на лице, одетый в нелепую фиолетовую футболку с совятами. Черты его лица еще не успели полностью утратить подростковую мягкость, растрепанные рыжие волосы отросли до самых лопаток и закрывают лицо.       Олег неловко касается лица друга подушечками пальцев, трогает мягкие, как шелк, рыжие волосы, убирая с лица упавшие пряди, аккуратно заправляя их за ухо. — Сережа… — Сережи здесь нет. Он сейчас спит. — ядовито усмехается Птица, нагло вскинув подбородок, плевать что Олег на пол головы выше, резко сокращая расстояние между ними, буквально вжимаясь в него всем телом.       Движения быстрые, хищные. Глаза Сережи сейчас точно расплавленное золото и пылающий огонь. Демонические глаза парализуют, в самую душу смотрят.       Олег давно понял, что их было двое. Всегда замечал, как Сережа неуловимо менялся, как расправлялись его плечи, а на губах появлялась холодная, острая улыбка. Интуитивно ощущал чужое присутствие. Видел, как проявляются янтарные всполохи на дне родных лазурных глаз, когда Птица смотрел на мир глазами Сережи. Олег часто ловил на себе этот холодный, изучающий, потусторонний взгляд. Знал, что Птица изучает его, подбирается ближе. Только вот зачем? — Страшно? — издевательски-нежно клекочет Птица, ведет раскрытой ладонью по чужой груди, игриво царапая маленькими, острыми ногтями. Смотрит на него своим неморгающим, пылающим взглядом. Словно хочет грудную клетку когтями разорвать и из груди сердце вырвать, еще трепещущее и живое. Забраться под кожу, влезть в его голову, отравляя мысли сладким ядом. — Я тебя не боюсь. — хмурится Олег. — А следовало бы, волчонок. — тонкие холодные руки обвиваются вокруг шеи, острые ногти ерошат короткие волосы на затылке. — Я — твое проклятие, твоя погибель. — ядовито-сладко шепчет пернатый демон, тонкие пальцы гладят чувствительную кожу за ухом. А затем, резко срывают пластырь над рассеченной бровью. Птица поддается вперед, слизывая карминные капли с горячей кожи. — С огнем играешь, Птиц. — нарочито холодно бросает хмурый подросток, из последних сил стремясь не поддаваться на очевидную провокацию. — Я и есть огонь. — томно шепчет «Сережа», вскидывая голову. — Давай, волчонок. Я знаю, как ты смотришь на нас. — томно шепчет Птица, обжигая горячим дыханием ушную раковину.       Олег осторожно касается чужой узкой спины, обводит острые крылья-лопатки, чувствуя, как тело Сережи выгибается от этой неловкой ласки, неловко кладет руку на тонкую талию. Зарывает ладонь в шелк огненно-рыжих волос, пропуская между пальцами. Проводит носом по горячей шее, вдыхая одурманивающий запах кожи.       Птица лишь насмешливо фыркает и больно дергает Олега за волосы. Демонический близнец Сережи явно не настроен на нежности. Волков чувствует его взгляд: томный, зовущий, голодный.       Олег словно в пропасть срывается, сминает тонкие насмешливо-улыбающиеся губы, целует яростно, неумело, влажно. Сжимает в руках хрупкое тело Сережи, не вырваться, не сбежать. Возбуждение прошивает тело подростка. Мало, слишком мало. Птица смеется сквозь поцелуй. Чужая неопытность и желание лишь сильнее разжигают его интерес. Птица приоткрывает губы, проскальзывает горячим языком в чужой рот, углубляя поцелуй, разжигая порочное желание. Целует влажно, развратно, глубоко. Кусает обветренные губы Олега до крови, и тут же зализывает горячим, юрким языком.        Птица буквально пьет чужие эмоции, пьянея от чужих чувств.       Олег окончательно теряет себя, лихорадочно покрывая лицо Сережи нежными поцелуями, вылизывает красивую шею, осторожно прикусывает нежную кожу, там, где лихорадочно бьется пульс. Хочется оставить собственнические следы, запятнать нетронутую кожу яркими засосами. — Дорвался до тела, да, волчонок? И как ты это Сереже объяснять будешь? — насмешливо клокочет Птица в его голове, вынуждая сбавить обороты.       Волков нежно целует острые плечи Сережи, запуская ладони под чужую футболку. — Не так быстро, волчонок~ — лукаво смеется Птица, резко дергая подростка за волосы, отстраняя от себя. — Так просто ты меня не получишь. Тебе придется очень, очень постараться…       Птица играет с ним, явно наслаждаясь смятением подростка. Растрепанный, с горящим взглядом, заведенный до предела. Таким Олег ему определено нравится. Птица давит цепкими пальцами на плечи Волкова, заставляя медленно опуститься перед ним на колени на грязный пол.       Олег нерешительно поднимает голову, сталкиваясь с насмешливым взглядом пылающих демонических глаз. Не торопит, но провоцирует. Молчит, смотрит выжидающе, насмешливо склонив голову, словно спрашивая: Решишься или сбежишь? Щеки подростка начинают предательски пылать.       Олег задирает чужую футболку, прижимается губами к горячему, плоскому животу чуть выше пупка, коротко лижет влажную кожу. Птица сверху несдержанно выдыхает, когда он стягивает до колен мягкие брюки вместе с бельем, высвобождая уже полностью твердый член. Красивый, с влажной розовой головкой. Олег нерешительно склоняется, касается языком, влажно лижет, обводит по кругу, обхватывает губами, втягивает в рот, словно леденец на палочке. — Смелее, волчонок, — тонкие цепкие пальцы вцепляются в темные волосы, направляя и заставляя брать глубже. — Смотри на меня, — не просьба — приказ. — Потрогай себя, — томно выдыхает Птица, и Олег вспыхивает еще сильнее, готовый от стыда сквозь землю провалиться. — Мне нравится такой послушный волчонок. Я даже разрешу тебе кончить, пока ты мне отсасываешь. — порочно смеется пернатый демон.       Воспоминания меркнут и исчезают, словно догорающий кадр на кинопленке. Игорь шокировано оглядывается по сторонам, узнавая офис башни Vmeste. От понимания, что он все еще заперт внутри чужих воспоминаний, Грому хочется взвыть.       Сережа вальяжно устроился на кожаном диване. Подносит бокал к губам, чуть прикрывает глаза, наслаждаясь вкусом благородного напитка. Лицо смазливое, манеры изящные, все это поначалу бесило Игоря неимоверно.       Птица вновь берет тело Разумовского под свой контроль. Игорь понимает это, когда опасная, холодная улыбка озаряет лицо компьютерного гения. Видит в насмешливом наклоне головы и идеально ровной спине. В демоническом блеске янтарных глаз. В Птице всегда чувствовалось что-то притягательное, темное, опасное. Длинные, огненно-рыжие волосы, зачесанные на правую сторону, подчеркивают заостренные, аристократические черты лица.       Шелковый алый халат сползает с плеч, обнажая красивое, гибкое тело компьютерного гения. Игорь невольно любуется идеально бледной кожей с мелкой россыпью золотых веснушек.       Олег Волков сидит на коленях между длинных широко разведенных ног Сережи, совершенно голый и неподвижный, сильные руки крепко связаны за спиной собственным ремнем. Алые капли крови стекают по сильной широкой спине, словно капельки пота.       «Его что, только что как следует отхлестали плетью?» — с ужасом думает Игорь. Майор видит напряженное тело наемника во всей красе, как мышцы перекатываются под кожей. Невольно отмечает глубокие алеющие полосы на спине и ниже. Похоже, Пернатый демон уделил пристальное внимание бедрам и ягодицам наемника, охаживая их плетью с особым энтузиазмом. — Тебе нравится мой подарок, Волче? — насмешливо-ласково воркует Птица. Изящная ступня давит на твердый член Олега, маленькие красивые пальчики игриво массируют сочащуюся смазкой крупную красную головку. — Дааа… — полный похоти полурык-полустон срывается с губ наемника.       Птица издает довольный смешок, ведет маленькими пальцами вверх по широкой груди Олега, довольно пачкая их в свежей теплой крови. Подцепляет маленькое платиновое кольцо пирсинга, медленно тянет, заставляя покрасневший сосок вновь взорваться ослепительной болью и кровоточить. Олег едва сдерживает крик, проколотые соски горят огнем, боль волной прокатывается по позвоночнику, отзываясь сладкой тяжестью в паху. Член дергается, прижимаясь к плоскому животу, что не ускользает от цепкого взгляда рыжего демона.       Взгляд Игоря невольно задерживается на странном подарке; сделанные на заказ платиновые кольца для сосков с маленькой подвеской в виде волчьего клыка, точная копия подвески, которую наемник всегда носил на своей шее поверх черной водолазки. Выглядит извращенно, но красиво. — Не сдерживайся, мне нравится, когда ты кричишь для меня, Олежа~       Птица довольно хмыкает сверху, резко подцепляя ступней его подбородок, давая долгожданное разрешение смотреть на себя.       Серебристо-серые глаза подернуты пеленой дикого возбуждения, Олег смотрит на Разумовского с благоговейным обожанием, странным восхищением и трепетом, как язычники смотрят на древнее, могущественнее божество.       «Какого черта?!» — мысленно негодует Гром, наблюдая, как наемник с явным наслаждением вылизывает ступни Разумовского, с пошлым влажным звуком втягивает в рот маленькие красивые пальчики. Облизывает, ласково прикусывает подушечки пальцев, лижет языком внутреннюю сторону изящной ступни. Птица прикрывает светящиеся золотом глаза, едва не мурчит от удовольствия.       «Ладно еще Птица, его садистко-доминантные замашки были ожидаемы. В конце концов, рыжий миллионер всегда отличался эксцентричными выходками. Но Олег? Крутой наемник всегда выглядел нормальным мужиком. Какого черта он позволяет с собой так обращаться?!»       И чем больше Игорь наблюдал, тем сильнее убеждался, Олег вовсе не был невинной жертвой. Волков сам жаждал этого. Более того, совершено откровенно и бесстыдно наслаждался всем этим непотребством.       Воспоминания сменяются словно кадры кинопленки.       Огромная спальня, обставленная в лучших традициях итальянских королей. Алые шторы на окнах, огромная кровать со спадающим бордовым балдахином. Два тела сплетаются на аспидно-черных простынях, предаваясь опасным играм.       Пламя свечей отражается в янтарных глазах Птицы, улыбка на тонких губах, напоминает хищный оскал.       Блики играют на бледной коже, подчеркивая изящество и красоту тела компьютерного гения, Гром невольно любуется красивым прогибом спины и маленькими упругими ягодицами Разумовского. Огненно-рыжие волосы небрежно спадают на плечи, словно подсвеченные изнутри ярким сиянием свечей.       От неуклюжей робкости и милой застенчивости гения-социофоба не осталось и следа. На прикроватном столике забыта пустая бутылка дорогого шампанского. Птица вновь правит балом, понимает Гром.       Черный халат давно отброшен на ковер. Птица не стесняется своей наготы, откровенно демонстрируя себя. Игорь догадывается, чья идея была повесить огромное зеркало прямо напротив кровати.       Запястья Олега накрепко прикованы кожаными наручниками к кованому изголовью кровати. Черная лента на глазах Волкова лишает его возможности любоваться своим прекрасным мучителем.       Обездвиженный, с черной лентой на глазах, заведенный до предела, полностью утративший контроль над ситуацией, такой Волков Птице определенно нравится.       Разумовский хищно облизывается, буквально пожирает глазами свою «жертву», сползает вниз, ловко седлая чужие бедра, отираясь о чужой, просто каменный член своими ягодицами, в тягучем, в мучительно-медленном темпе, стараясь продлить эту сладкую пытку.       Острое, зазубренное лезвие опасно блестит в руках Разумовского. Птица скалится: опасно и безумно. Ведет лезвием по сильной шее Олега, вдавливая в кожу в опасной близости от сонной артерии.       Глаза Пернатого демона темнеют от похоти и желания, чувствительные рецепторы дразнит манящий металлический запах свежей крови. Разумовский склоняет голову, словно завороженный вампир, наблюдая, как карминные капли стекая по напряженной сильной шее, скапливаясь во впадине между ключицами.       Склоняясь ниже, вцепляясь в волосы Олега мертвой хваткой, обнажая беззащитную шею. Лижет грязно и влажно, прикрывая светящиеся глаза, едва не урчит от удовольствия. Вылизывает, втягивает в рот влажную кожу, метит засосами и укусами, буквально распластавшись на теле Волкова, дразнит, отираясь о член любовника своими округлыми бедрами.       Птица склоняется ниже, изящно прогибаясь в спине, жадно оглаживая сильное тело наемника, царапает острыми ногтями старые и новые едва зажившие шрамы. Жаждет добавить к ним новых. Чтобы всегда помнил, кому принадлежит, когда будет смотреть на себя в зеркало, касаясь кончиками пальцев свежих шрамов, вспоминая сладкую боль и острое запретное удовольствие. Ведет острым лезвием по коже, оставляя глубокие кровоточащие порезы, и сразу зализывает горячим юрким языком, слизывая горячие карминные капли.       Глаза Птицы опасно вспыхивают в ночной тьме, рыжий демон с наслаждением облизывает тонкие окрашенные алым губы, словно вампир желающий крови. Игорь видит, как Олега буквально выламывает от этой жестокой ласки, он прогибается в спине, вцепившись руками в кованную спинку кровати, стонет громко и глухо, всем телом буквально моля о продолжении.       «Возможно, его просто заводит адреналин и опасность? — думает Гром, — Когда твой любовник отбитый псих, никогда не знаешь, разбудят ли тебя сладким поцелуем или завтра ты проснешься с перерезанным горлом».       Нет, Гром бы на такое не подписался. Словно прочитав его мысли в голове майора слышится глумливый смех пернатого демона. В следующее мгновение перед шокированным взором Игоря предстает картина потрясающая в своем бесстыдстве.       Олег дергает перевязанными собственным ремнем запястьями, сминает дрожащими пальцами черную простынь, упиваясь чужой властью и собственным бессилием, протяжно стонет, чувствуя горячий пульсирующий член распирающий глубоко внутри. Волков низко опустил голову, отчаянно избегая увидеть свое отражение в огромном зеркале. Сильное тело обессилено падает на постель, прижимаясь грудью к кровати в поисках опоры, хочется незаметно потереться изнывающим без внимания членом о простынь и позорно кончить, но его рыжий демон еще не насытился.       Птица всегда знал, как заставить его умолять. Острые ногти оставляют глубокие алые царапины на бедрах, Разумовский держит крепко, прижимается гибким горячим телом к влажной от пота и крови широкой спине Олега, врываясь мощными, глубокими толчками, безжалостно вцепляется в волосы, заставляя смотреть на себя в зеркало.       Серебристо-серые глаза сталкиваются с голодным пылающим взглядом демонических глаз. — Смотри на меня, Олежа, когда я тебя трахаю, — ядовито шепчет Птица, хриплое, горячее дыхание опаляет ухо любовника. — Смотри, каким грязным и жаждущим ты становишься подо мной.       Рыжий демон кусает за загривок, сжимает пальцы на мощной шее, заставляя хрипеть от недостатка воздуха. — Такой послушный послушный волчонок, так хорошо принимаешь мой член.       Олега ведет от опасности и нехватки кислорода, от жесткого, безжалостного ритма, от невыносимого трения внутри, когда горячая головка так правильно давит на простату, от горячего, порочного шепота.       Волкова буквально выламывает под ним, он надрывно стонет от постыдной боли и острого, как лезвие ножа, запретного удовольствия.       Птица вцепляется в волосы любовника, тянет на себя, любуясь совершенно расфокусированным, молящим взглядом, вгрызаясь в губы Олега хищным, голодным поцелуем. Словно демон, желающий заклеймить тело и душу.       Грому едва хватает сил вернуться в реальность, сбросить наконец с себя морок чужих воспоминаний. Игорь тяжело дышит, и ему хочется верить, что от ярости, смотря на Птицу просто испепеляющим взглядом, полным гнева и раздражения. Однако такая реакция лишь сильнее раззадоривает бесстыжего пернатого демона. — Олег наемник, ему иногда полезно расслабиться полностью. Знаешь, это кайф, когда контроль находится не в твоих руках. — томно шепчет Птица. — Я бы с удовольствием поиграл с тобой, герой. Игорь, у тебя серьезные проблемы с управлением гневом. Тебе нужна дисциплина, наказание и контроль. Я и с тобой мог бы поиграть, если так попросишь меня как следует. — сладко улыбается Птица, лукаво щуря янтарные глаза. Оглаживая взглядом тело майора откровенно-похотливым взглядом, что Гром невольно чувствует себя голым. — Да что ты за похотливая тварь такая?! — обречённо воет Гром, — Ты можешь думать о чем-нибудь кроме секса? — Конечно! Давай кого-нибудь сожжем! — мгновенно оживляется Птица. — Ну о сексе так о сексе. Я не ханжа в конце концов, — устало соглашается Гром. Чем бы Птица не тешилась, лишь бы Питер не пылал.

***

      Гром никогда не думал, что будет так радоваться бесящей трели будильника. Подорвавшись с постели ни свет ни заря, майор наскоро почистил зубы, выпил кипятка и, нацепив любимую куртку, буквально вылетел из собственной квартиры, где теперь гнездится пернатый демон.       Еще никогда Игорь не летел с таким энтузиазмом на любимую работу. Как же он всех рад видеть! Даже кислые лица коллег сейчас не раздражали, а дешевое кофе из автомата кажется живительным напитком. — М, не зря я сжег этот гадюшник к херам, ~ — ехидно комментирует Птица над самым ухом.       Гром дергается как от удара электрического тока, проливая горячий кофе на единственную чистую рубашку. Игорь шипит как раздраженный кот, разражаясь отборным матом, неверяще уставившись на бесящий раздражитель. — Утречка, майор~ — довольно мурчит Птица, широко раскинув руки, словно собираясь заключить его в объятия. — А я уже соскучился. — Какого хрена ты здесь забыл? — раздраженно шипит Гром. — Ты правда думал, что я буду все время сидеть дома, и ждать тебя, как послушная женушка? — продолжает издеваться пернатая падла. — Я уже говорил, теперь я всегда буду рядом с тобой. Прям как лучшие друзья — куда ты туда и я.       Птица нагло закидывает руку на плечо майора, буквально наваливаясь на него со спины. — Игорь, ты в порядке? — Дима, завидев любимого напарника, летит к нему через весь офис, налетая на коллег и едва не растянувшись на полу. Дважды. Вызывая издевательский смех Птицы и новый поток глумливых комментариев. — Да зашибись просто. — кисло отзывается Гром, стараясь состроить максимально приветливую рожу.       Дубин сияет как начищенная монета, разве что хвостом не виляет. Тянет руки к Игорю, пытаясь неловко оттереть влажной салфеткой стремительно расползающееся по рубашке пятно, только усугубляя ситуацию. — Ты точно в порядке? Выглядишь не важно. Кошмары мучают, да? — продолжает тараторить блондин. — Дима, будь другом, отъебись, а? — рычит Гром, не сильно толкая напарника в плечо, проходя мимо к своему рабочему столу. Старательно делая вид, что никакой Птицы не существует. Однако, у пернатой падлы были другие планы на этот счёт.       Не выдержав игнора, пернатый демон отправился полетать по полицейскому участку, суя свой любопытный клюв в каждый угол. Попутно заглядывая в экраны мониторов через плечо ни в чем не подозревающих стражей порядка, а также в их бедовые головы. Правда, вскоре это занятие Птице наскучило и он принялся доставать Грома с удвоенным энтузиазмом. — Ты жалок, Игорь, — Птица вальяжно устроился на краю стола, закинув ногу на ногу, глядя на майора с нескрываемым превосходством. — Сам посуди, живешь впроголодь в старой полуразвалившейся конуре, ходишь еще в отцовской кожанке и кепке. Не то что нормальных продуктов, но даже трусов себе купить не можешь. Кстати я не против, задница у тебя ничего так, — Птица пошло поиграл бровями.       Гром едва не подавился воздухом от возмущения, уставившись на наглую, бесстыжую тварь. — И ради чего все эти жертвы? — пернатый демон сделал изящный жест рукой. — Ты цепной пес режима. Служишь системе, которая давно прогнила до основания. Система, которая перемолит и выплюнет тебя. Хотя о чем я, тебя ведь снова в любой момент может вышвырнуть из отдела московский хрен вроде Стрелкова. Ради кого ты каждый день рискуешь жизнью? Оглянись вокруг: твои коллеги тебя ненавидят, они все словно стервятники, только и ждут твоего провала. Делают ставки на то, когда тебя наконец вышвырнут на улицу, как надоевшего щенка. Говоришь есть Дима Дубин? Ты уже забыл как этот мальчик-одуванчик сдал тебе Стрелкову с потрохами? Кстати, он мог бы и предупредить тебя об облаве в казино, но он этого не сделал. - Игорь раздражённо зыркнул на пернатую проблему. — Такие как он легко втираются в доверие, а потом случайно подставляют. Стоит расслабиться как они воткнут тебе нож в спину в самый неожиданный момент. Думаешь, Юля Пчёлкина питает к тебе самые нежные чувства? Забыл, как она ради рейтингов изображала из себя невинную жертву, чтобы просто проникнуть в твою квартиру и добыть материалы для своего скандального расследования? Забыл, что опубликованные материалы могли стоить тебе работы? — зло усмехается Птица. — Думаешь, она тебе жучок к куртке прицепила чтобы помочь? Нет, все что ее интересовало — это возможность сделать топовый ролик с разоблачением Разумовского. Чего не сделаешь ради лайков и просмотров. Думаешь, ты ей нравишься? Пчелкиной просто выгодно иметь своего человека в полиции. Какой журналист упустил бы подобную возможность! Так что не обольщайся, герой, ваш возможный роман не более чем грамотно продуманный пиар-ход. Твоя Пчёлкина забудет о тебе, как только ты перестанешь быть ей полезен. — Ах да, есть еще Прокопенко. — ядовито-сладко продолжает пернатый демон, — тут я вынужден признать, он и вправду о тебе заботится. Ты для него что дите, малое и несмышленое, — продолжает издеваться Птица, — я думаю, это все нереализованный родительский комплекс. И колоссальное чувство вины. Он же вроде был напарником твоего отца да? Их уж эта крепкая мужская дружба.~ — Заткнись! — Гром угрожающе рычит, ударяя кулаком по столу. Коллеги мгновенно замолкают, боязливо косясь в его сторону. По старому дубовому столу стремительно расползается паутина трещин. Проклятие!       Дело принимало крайне скверный оборот. Похищение детей, требование выкупа. Кирилл и Лера Макаровы, погодки. Похищены двадцать четыре часа назад. Отец бывший врач, мать искусствовед. Хотел заняться бизнесом чтобы прокормить семью, задолжал деньги бандитам. Сначала в ход пошли угрозы, потом похищение. Отец слег с предынфарктным состоянием, мать в истерике. Гром прекрасно понимает счет идет буквально на часы. Как только бандиты получат деньги, детей они убьют. И, если не получат, тоже.       По своим каналам Гром выходит на одного из подельников. Бьет, не рассчитывая силу, наотмашь, сразу разбивая прикованному к стулу мужику нос и губы. — Напрасно стараешься, майор, — криво ухмыляется Громила, презрительно сплевывая на пол кровь. — У тебя на меня ничего нет. А когда я выберусь отсюда, подам в суд на ваш департамент, и тебя вышвырнут оттуда как поганую шавку. Я законы и свои права знаю, майор.       Гром в ярости бьет под дых. Дубин брезгливо отворачивается, изучая грязные углы склада, всем своим скорбным видом демонстрируя, что не одобряет подобные методы ведения допроса. Игорю в принципе насрать. Он с досадой понимает, что время стремительно уходит. А этому Громиле его удары, что комариные укусы. А пытать даже самых конченных преступников Гром не любил и в принципе не собирался. — Гром, а у тебя же есть нож, да? — томно шепчет Птица, резко хлопая по заднему карману, сжимая левую ягодицу майора. Игорь от неожиданности подпрыгнул на месте, шипя под нос отборные ругательства. — И зажигалка тоже есть? — Ну, допустим. — майор мрачно косится на веселящуюся пернатую падлу. — Давай отрежем ему яйца! — весело предлагает Птица, — да ладно тебе, я же не предлагаю его убивать. Потом просто зажигалкой прижгешь, чтобы не подох от кровотечения. — А это идея, — Гром опасно скалится надвигаясь на Громилу начиная стаскивать с него штаны. — Эй мужик, ты чего?! — вопит бандит, когда острый нож оказывается в опасной близости от его поджавшегося хозяйства. — Собираюсь отрезать тебе яйца. — честно заявляет Гром глядя на Громилу с совершено диким выражением лица. — Прямо под корень.       Где-то за спиной раздается издевательский смех Птицы. Дубин стоит бледнее мела, глотая воздух от шока. — Я все скажу!!! — Ну чего уставился, напарник. Адрес записывай.       Через пол часа вся банда уложена мордами в пол, а освобожденные дети возвращены обратно любящим родителям. Перепуганные и голодные, но главное живые. Вечером Игорь привычно задерживается до поздна в участке, доделывая ненавистные отчеты. Он бы с удовольствием свалил эту работу на Дубина, но он как сквозь землю провалился.       Уже собираясь уходить, проходя мимо кабинета Прокопенко, Гром неожиданно замедляется, слыша звонкой голос своего напарника. — Ты хорошо все обдумал, Дима? — по-отечески вкрадчиво спрашивает Прокопенко, — Может не надо так сгоряча с плеча рубить? Характер у Игорька, конечно, не сахар, сам знаю. Вы же вроде с ним сработались, подружились. Сложно ему людям доверять, Дима. — Да не могу я так больше, Федор Иванович! Просто не могу! — взвивается Дубин. Голос Димы громкий и звонкий, как у перепуганного подростка на грани истерики. — Не могу, я с ним работать, понимаете? Я сам Игоря уже боюсь! Я честно пытался… До последнего старался увидеть в нем что-то хорошее. Но он… Он же совсем уже берегов не видит со своей агрессией. Того и гляди окончательно с катушек слетит. — Я тебя услышал, Дима, — тяжело вздыхает Прокопенко, подписывая документы, — постараюсь подобрать тебе более… Адекватного напарника. — Спасибо, Федор Иванович.       Уже у входа Игорь случайно сталкивается со своим уже бывшим напарником. Дима смотрит на него затравленно и виновато с затаенным страхом. Игоря тошнит от самого себя. ***** — М, Игорь, неужели ты и вправду к мозгоправу собрался? — сладко пропел Птица над самым ухом. — Я вижу, ты совсем в отчаянии~       Гром подпрыгнул на месте, грязно выругавшись себе под нос, отчего прохожие странно на него косились, стараясь обойти стороной. — Это все из-за тебя, падла пернатая! — майор разворачивается к Птице с совершенно звериным лицом, пытаясь схватить за грудки изворотливую тварь. — Ой ли? — Птица насмешливо приподнимает рыжую бровь. — Сегодня я чуть яйца подозреваемому не отрезал! — Тоже мне, великая потеря для человеческого генофонда, — картинно закатывает глаза Птица. — Я чуть наркопритон не поджег, очнулся с канистрой в руке! — А ведь у меня почти получилось, — мечтательно улыбается пернатый демон, — еще немного и я полностью возьму твое тело под свой контроль и тогда…~ — Я не убиваю людей! — Разумеется. Если бы ты бросил спичку, их бы убил не ты а огонь. Не думаю что мир много потерял, если бы ты сжег этих отбросов. — Это не тебе решать! От меня даже напарник сбежал! — Не благодари. Избавил тебя от зануды-нытика… Тише, тише… ведешь себя как псих. От твоей хмурой рожи и так народ шугается, — раскатисто смеется Птица, нагло закидывая на плечо руку ему, заклятому врагу.       Это просто издевательство какое-то. Если раньше пернатая падла встречал его дома, домой придешь там ты сидишь, ага. То теперь Птице стало этого мало и он решил добить Грома окончательно, таскаясь с ним на работу. Вот, даже к психиатру решил вместе на прием сходить. Развлекается, тварь!       Расслабляющая обстановка в кабинете мозгоправа не успокаивала абсолютно, только выбесила Грома окончательно. Да и сам доктор Рубинштейн доверия не вызывал. Изворотливый мужик в круглых очках, все время что-то записывал в своем журнале и задавал каверзные вопросы, конечно не вызывал доверие.       Птица удобно устроился на спинке кожаного дивана, хитро сверкая желтыми глазами, еще сильнее подливал масла в огонь своими едкими комментариями. — Ну давай, Игорь, скажи ему, что слышишь голоса? Может тебя сразу отсюда в психушку упекут, в отдельную палату с белыми стенами, ~ — ядовито-сладко нашептывает Птица. — Давай, скажи что видишь меня прямо сейчас перед собой. Смотри, сейчас он скажет: «Я думаю вы слишком глубоко проникли в сознание убийцы» — Я думаю вы слишком глубоко проникли в сознание убийцы, Игорь. — говорит доктор Рубинштейн и Гром чуть не давится чаем. — Хотя, я предпочитаю глубокое проникновение немного иного рода, — томно шепчет пернатый демон. — Я выпишу вам лекарства, которые помогут вам справиться с навязчивыми идеями и галлюцинациями. — Спасибо, доктор. — Игорь выхватил рецепт из рук мужчины буквально вылетая из кабинета. — Я вижу думать — это явно не твой конек, — издевательски смеется Птица, когда они выходят из аптеки. — Ты знаешь, что этот поход к мозгоправу мог стоить тебе работы в полиции? Скажи спасибо, что он тебе в карточке навязчивые сверхценные идеи и галлюцинации написал, а не любимый диагноз — шизофрения. Можно сказать он тебя пожалел. Хотя знаешь, нет, доктору Вениамину Рубинштейну абсолютно плевать на тебя, ты для него не более чем занимательные объект для исследования. Не бойся, он вовсе не собирается сообщать начальству что у тебя беды с башкой. На самом деле, ему просто интересно; начнешь ты сжигать людей как Чумной Доктор или нет. — Неужели ты и вправду думаешь, что эти сраные таблетки избавят тебя от меня? — Птица насмешливо склоняет голову, наблюдая, как Игорь глотает горькие пилюли. — Это мы еще посмотрим, — зло выплевывает Игорь, глядя прямо в огненные глаза пернатого демона.       Образ начинает истончаться, медленно рассеиваясь в воздухе. Гром обессилено падает на кровать, засыпая даже не раздеваясь.

***

      Глаза быстро привыкают к мягкому свету. Игорь расслабленно откидывается на кожаный диван, алкоголь в крови заставляет мысли медленно плыть в голове, игнорируя боль от свежих ран. Игорь не ожидал, что после разговора со Стрелковым столкнется нос к носу с Разумовским, прятавшимся где-то за колоннами. — Простите, Игорь, я все слышал. — Сергей опускает голову и майор замечает, как лицо компьютерного гения начинает пылать от смущения. — Это… Это не справедливо. — порывисто произносит Разумовский, — Вы спасли всех этих людей. Вы настоящий герой. А они выбросили вас словно ненужную вещь. — Забей. — устало отмахивается теперь уже бывший майор. На душе скребут кошки. — Но это же было дело всей вашей жизни, — Разумовский сейчас больше похож на наивного подростка-идеалиста, чем на одного из самых богатых и влиятельных людей Питера.       Игорь хочет уйти, но чувствует, как его руку сжимают чужие тонкие пальцы. — Пойдёмте со мной… Прошу. — тихо произносит Сергей, не поднимая головы, — вам нужно обработать раны. Это меньшее, что я могу сделать. «Почему бы и нет?» — думает Игорь, сейчас он точно не хотел ночью возвращаться в пустую квартиру, а ведь идти ему было больше не куда.       Напиться вдвоем в офисе Разумовского оказалось не такой уж плохой идеей. Игорь сидел без рубашки, чувствуя приятную тяжесть на своих бедрах, пока Сергей старательно обрабатывал все его раны и ссадины. Непривычно бережные касания тонких пальцев вызывают приятную дрожь.       Разумовский смотрит на него с таким скрытым обожанием и восторгом, словно он сам является произведением античного искусства и Игорю определенно это льстит. — Так значит, ты не боишься вида крови, да? — озвучивает мысль прошедшую в голову Гром. Уж больно ловко компьютерный гений обрабатывал его раны. — Нет. — смущенно признается Разумовский, обрабатывая перекисью глубокий порез на скуле майора. — Мой друг Олег он… Много дрался в детдоме, защищая меня. — А ты ему, значит, пластыри клеил? — Ну, в общем да. Так и научился.       Повисает неловкая пауза и Разумовский, тянется к бутылке с шампанским, отпивая прямо из горла. Сергей относится к тем счастливчикам, которых уносит с пары бокалов, но Игорь вовсе не собирается ему мешать, взывая к здравому смыслу. — Этот город вас не заслуживает, — искренне говорит Разумовский, голубые глаза компьютерного гения слишком близко. Изящные пальцы осторожно касаются лица Игоря, обводя острые скулы и мужественную линию подбородка, словно пытаясь запомнить все его черты, чтобы после запечатлеть в камне.— Они еще пожалеют о том, что выбросили вас из полиции. — глаза Разумовского пылают праведным гневом. — А пока, вы могли бы стать моим телохранителем. А потом, открыть собственное детективное агентство.       Игорь обрывает пламенную речь, запустив ладонь в рыжие волосы компьютерного гения, дергая на себя.       Игорь целует жестко, яростно, подчиняюще. Сергей удивленно распахивает свои невозможные голубые глаза, словно обмякая в его руках. Губы Разумовского мягкие и сладкие от вина. Он отвечает неумело, но отчаянно, вцепляясь в плечи Игоря острыми ногтями. Интересно, насколько далеко зашла его социофобия? — мысленно усмехается Гром. Слишком невинно и остро тело компьютерного гения отзывалось на его грубоватые ласки. — Вот как все должно было быть~       Игорь резко распахивает свои глаза, встречаясь с насмешливым взглядом Птицы. — Опять ты?! Не смей лезть в мою голову! — гневно рычит Игорь. — Если я лезу к тебе в голову, значит у меня там гнездо, — лукаво смеётся Птица, свесившись с изголовья кровати. — Я ведь предупреждал, что эти сраные таблетки тебе не помогут. — Без тебя вижу, умник. Заткнись, а? И так после них как с перепоя башка трещит. — Ну что, герой? Пора на работу? — издевательски интересуется пернатый демон.

***

      Игорь прижимается лбом к холодной плитке, подставляя голову под прохладные струи воды. Хочется остудить мысли, а лучше вымыть голову изнутри, избавиться от этого чудовищного напряжения в теле. Майор чувствует себя грудой стальных мышц, до предела закрученной пружиной. Неделя выдалась просто адской. Спортивные тренировки и постоянные драки больше не помогали. Сегодня он сорвался и избил подозреваемого. Да так, что мелкий жулик надолго отправился на больничную койку. Его еле оттащили от подозреваемого. А если в следующий раз он действительно кого-нибудь убьет? Так больше продолжатся не может.       Все что хотел, смыть этот проклятый день и завалиться спать. Однако, у измученного от усталости и отсутствия долгой разрядки тела были совершенно иные планы на этот счёт. Гром устало прикрывает глаза, стараясь думать о прелестях Юлии Пчелкиной, в красном платье с глубоким декольте, но сознание рисует другое.       Душевая кабина в офисе Vmeste. Открытая прозрачная дверь, гибкое тело прижимается к нему, льнет в поисках ласки. Руки обвивают мощную шею Грома, искусанные губы накрывают его, в чувственном, трепетном поцелуе, голубые глаза счастливые и шальные смотрят с немым призывом и странным, почти маниакальным обожанием. Разумовский притирается о него своими бедрами, плотнее прижимаясь к окрепшему по утру внушительному члену майора, ясно давая почувствовать свое возбуждение, бесстыже стонет в поцелуй.       Гром ловит чужие губы, прикусывая нижнюю, толкается языком в призывно открытый рот, ловит чужие стоны. Ладонь скользит по узкой спине Сережи, пересчитывая позвонки, чувствуя трепет чужого, гибкого тела, сжимает маленькие упругие ягодицы. Игорь разрывает поцелуй, разворачивая Разумовского к стене. Давит на крылья лопаток ладонью, любуясь красивым прогибом спины, и россыпью золотых веснушек на бледной коже. Запускает ладонь в золотисто-огненные волосы Сережи, не сильно тянет на себя, припадая к беззащитной шее обветренными губами, там, где под кожей бешено бьется пульс.       Разумовский стонет, громко, бесстыдно, царапает аккуратными ногтями кафельную плитку, чувствуя, как Игорь притирается между ягодицам просто каменным членом. Толкается внутрь одним мощным плавным движением, проникая сразу на всю длину. Сережа не нуждается в дополнительной растяжке, все еще слишком чувствительный после их прошлой ночи. Влажный от смазки и спермы, невероятно горячий и узкий. Жаждущий. — Блять! — ругается сквозь зубы Гром.        Рука сама скользит по поджарому животу опускаясь на стремительно окрепший член. И как он только докатился до такой жизни?! Но моральные терзания можно оставить на потом, Игорь сейчас хочет просто по быстрому кончить и лечь спать. Желательно, без кошмаров.       Но отключиться от реальности не получается, Гром с рыком убирает руку со своего члена, чувствуя чье-то присутствие. Хищный, голодный взгляд, скользит по мощной спине майора, останавливаясь где-то в районе упругих ягодиц. Скулы начинают невольно пылать, он почти физически ощущает, как его мысленно сотни раз отымели во всех позах. — Какого хрена ты забыл в моем душе, Тварь Пернатая?! — Гром резко разворачивается, встречаясь с пылающим взглядом янтарных глаз. Голодным и похотливым. — Я просто забочусь об экологии. Экономьте воду — мойтесь вместе! — задорно смеется Птица. — К тому же, если бы тебя действительно волновала приватность, ты бы хотя бы дверь поставил. Пернатый демон довольно жмурится от удовольствия, подставляя обсидиановые крылья под струи прохладной воды, забавно топорща блестящие перья. — Может тебе руку помощи предложить? — Птица окидывает нагое тело Грома похабным взглядом. — Нет. Просто свали уже нахер отсюда! — майор проглатывает рвущиеся наружу поток ругательства. Взгляд самопроизвольно цепляется за тело Птицы. Красивое, гибкое тело, лишенное привычного оперения, выглядит очень по человечески. Даже слишком, думает Гром, когда взгляд скользит по плоскому животу, натыкаясь на твердый, гордо стоящий член. — Какого хрена?! — майор багровеет от гнева, встречаясь с наглым, бесстыжим взглядом пернатого демона. — Да ладно. Вполне естественная, нормальная реакция организма. — Нет, не нормальная! — Я просто ценитель прекрасного. ~ — Прикройся! И выметайся отсюда! — гневно рычит Гром, теряя крупицы последнего терпения. — Да ладно, что я там не видел~ — взгляд Птицы остановится в районе чужого паха, — или не трогал.       Гром метнул в веселящегося Птицу шампунь, метко разбивая единственное целое зеркало. Вызывая новую порцию истерического смеха. Довольный своей очередной выходкой, пернатый демон растворяется в воздухе. Игорь выкручивает вентиль с холодной водой, пытаясь остыть, возбуждение схлынуло, оставляя место тупому раздражению. Он наспех вытирает мокрые волосы, гневно оглядывая гостиную. Птица вальяжно развалился на диване, накинув на себя золотисто-черный халат, закинув стройные ноги на подлокотник, прикрыв хитрые янтарные глаза, поднес изящный бокал к губам. На столе обнаружилась стремительно пустеющая бутылка французского вина, стоящая, как его годовая зарплата. — Хочешь? — томно шепчет пернатый демон, протягивая Грому бокал вина. — Нет! — гневно рычит майор, выбивая бокал из изящных, по птичьи тонких пальцев. — Какие мы нервные~       Впрочем, Птица ни разу не растерялся, потянулся к бутылке, видимо решив сегодня забить на манеры, отпивает прямо из горла. Демонстративно охватывает губами горлышко бутылки, глотая благородный напиток как воду.       Гром зависает на красных искусанных губах, жадно смотрит как капли вина стекают по красивой тонкой шее. Птица ловит его взгляд, отрываясь от бутылки облизывает алые губы. Смотрит нагло, провокационно, многообещающие. — И откуда ты только бухло берешь? — раздраженно выдыхает Гром. — Здесь рядом, буквально в двух кварталах отсюда есть прекрасный французский и итальянский ресторан, не знал? Впрочем, я не удивлен, ты же дальше ларька с шаурмой не ходишь. Неотесанный мент, что с тебя взять?       Игорь угрожающе рычит, только сильнее раззадоривая пернатую падлу. — С отличным винным погребом. — невозмутимо продолжает Птица, — Решил продегустировать. Отличное вино, зря отказываться, Гром. Когда еще такой шанс выпадет? — Может хватит уже бухать?! — А что мне с тобой еще делать? — искренне удивляется пернатый демон. — Не беседы о высоком искусстве вести. Ты же Ван Гога от Леонардо да Винчи отличить не сможешь! Ты такой скучный и предсказуемый.       Вот же падла рыжая! Негде от него не скрыться. Ни поспать, ни подрочить спокойно нельзя. Хоть экзорциста вызывай! Гром так и завис посреди комнаты. А ведь это идея! Старые часы пробили половину двенадцатого ночи. Игорь мечется по квартире судорожно одеваясь, надеясь, что ближайшая церковь все еще открыта в столь поздний час. — И все-таки я недостаточно оценил степень твоего отчаяния, — издевательски смеется Птица следуя за ним по пятам, — Неужели, благодаря мне ты уверовал? — Сгинь! — Экзорцист, серьезно? Ты и вправду собрался отдать свою зарплату каким-то шарлатанам? Я конечно, знал, что ты тупой, но чтоб настолько!       «Зубы заговаривает, падла пернатая!» — думает Гром, с хмурым лицом шагая в сторону храма. — Лучше бы пожрать нам купил! — выкрикивает вдогонку Птица. — А лучше бы приготовил мне завтрак или ужин. Люблю, знаешь ли, завтрак в постель.~ — томно продолжает пернатый демон. — Вот Олежа готовит великолепно, просто пальчики оближешь. И если я разбужу его в три часа ночи, потому что захочу лазанью с лососем, он молча пойдет на кухню и приготовит. И еще про десерт не забудет и ванильный капучино с воздушной пенкой принесет. — Олег… Олежа еще раз это имя услышу — все перья вырву! — рявкает майор прямо в лицо ухмыляющегося пернатого демона, — Нет его. Сдох твой Олежа! В Сирии! — ядовито выплевывает Игорь, и тут же прикусывает язык, понимая, что явно перегнул палку. Вдруг у Птицы были чувства к этому наемнику. Интересно, пернатая падла вообще способен испытывать человеческие эмоции или все для него не более чем фигуры в шахматной игре.       Лицо пернатого демона застывает, словно восковая маска, а взгляд становится холодным и непроницаемым как ночная мгла. Гром уже открывает рот чтобы извиниться как неожиданно рыжая падла сгибается пополам, заливаясь издевательским, истерическим смехом. — Это Олежа, то?! Сдох? — Птица демонстративно вытирает невидимую слезу, — Олег — живучий таракан! На спецзадании он, в Сирии.       Пернатый демон прикрывает глаза, словно прислушиваясь к внутреннему голосу. Игорю не обязательно знать, насколько сильно он привязал ничего не подозревющего Олега к себе, и теперь, в любой момент времени может знать где он находится и даже о чем думает. Птица мечтательно облизывается, невольно обнажая маленькие белые клыки, вспоминая вкус его крови. — Кстати, у меня для тебя плохие новости, герой, ~ — в глазах Птицы плещется странное садистское веселье, — Олег как только тот репортаж увидел, бросил свое спецзадание и летит сюда. Когда Олежа узнает, что это ты в больницу Сережу отправил… Знаешь, Волкова в детдоме Бешеным называли? — угрожающе сладко шепчет Птица, склонившись к уху офигевшего от подобной наглости майора, — Он любого на куски порвать был готов, кто Сережу хоть пальцем тронет. — Нет, нет нет! Ты туда не пойдёшь! Я тебе запрещаю, слышишь! — пернатый демон возникает перед лицом Грома, нервно размахивая крыльями, преграждая дорогу к храму. — Стой, псина тупая!       «Так вот оно что, — майор торжествующе скалится, наблюдая, как рыжая падла начинает таять в воздухе, рассыпаясь на сотни черных перьев, — Значит, его предположения оказались верны и пернатая нечисть не может ступить на освященную землю. Осталось только выяснить, как вытравить пернатого демона из собственной квартиры.»       В церкви непривычно немноголюдно и тихо. До закрытия осталось полчаса, прихожане уже разбрелись по домам. Молодой священник обходит храм, лениво залипая на экране нового яблочного айфона. Гром тихо кашляет привлекая внимание, чувствуя себя крайне неловко. Не так он все это себе представлял. — Что привело вас в столь поздний час в нашу скромную обитель? — мужчина делает серьезный вид, натягивая фальшивую доброжелательную улыбку. — Простите, что так поздно. — Не беспокойтесь, двери храма всегда открыты для страждущих душ. Хотите исповедаться? — Нет, я здесь не за этим, — резко отвечает Гром. — Но вы ведь пришли искать помощи? — осторожно начинает молодой священник. — Помощь. Да. Мне нужен экзорцист. — выпаливает Гром. — Простите, что?       За спиной майора раздается до боли знакомый издевательский смех. Птица приземлился прямо на алтарь, и вальяжно закинув ногу на ногу, с любопытством листал Библию. — Ты правда думал, что сможешь так просто от меня избавится?~ — опасно улыбается пернатый демон, — какой же ты все-таки наивный. — Тебя что, освещенные предметы совершенно не беспокоят?! — шокировано выпаливает Игорь. — А должны? — Птица насмешливо поднимает рыжую бровь. — С кем это вы разговариваете? — священник странно покосился на подозрительного посетителя, перекрестившись на всякий случай.       Птица делает небрежный жест рукой, мол, болтайте, вмешиваться не буду. Просто уши погрею, угорая над ситуацией. Игорь замечает, как тонкие пальцы с невероятной скоростью перелистывают страницы священного писания. Майор думает, что Птица просто в очередной раз выделывается. Молчит и на том спасибо. Его и так того и гляди за психа примут, и погонят живо отсюда поганой метлой. К сожалению, молчать рыжая падла больше нескольких секунд патологически не мог. — Какое-то странное у вашего бога представление о милосердие, утопить всех людей, включая невинных младенцев во всемирном потопе. А чем ему первенцы в Египте не угодили? Не то чтобы я был прям против человеческих жертвоприношений, но это немного слишком~— вопрошает Птица, насмешливо склонов голову. — Убийства, пытки, изнасилования… жесть какая, ~ — пернатый демон небрежно отбрасывает книгу на пол. — Серьезно, это же просто невозможно читать, ты только посмотри на это! — Птица с любопытством крутит в руках деревянное распятие. — Вы серьезно заставляете ваших детей носить на шее изображение, умирающего в агонии, измученного пытками трупа. Совсем не боитесь за их неокрепшую психику? — Заткнись! — злобно рычит Игорь. — Простите, святой отец, это я не вам. — Где у вас здесь святая вода? — Там, в купели осталась наверное. — растерянно мямлит священник, ошарашенно наблюдая, как майор лихорадочно зачерпывает в ладони воды и выплескивает ее куда-то в сторону алтаря, разбрызгивая все вокруг. — Что вы творите?! — возмущается молодец священник, пытаясь вразумить безумца. — Демона изгоняю, — зло бросает Игорь, — что непонятно! Из вашей церкви, между прочим.       Птица брезгливо отряхивает перья смотря, на Игоря с нескрывавым ехидством. Вопреки ожиданиям майора, от соприкосновения со святой водой мерзкие перья даже не задымились. — Тебя что и святая вода не берет, падла рыжая?! — Предпочитаю красное-полусладкое, майор. — бархатно смеется провокатор. — Так есть у вас здесь экзорцист или нет?! — мрачно вопрошает Игорь, вновь обращаясь к обескураженному священику. — Простите, но мы таким здесь не занимаемся. — мямлит священник, опасливо косясь на странного гостя. — Что значит нет?! А где мне тогда экзорциста искать, если не в церкви?! — Боюсь, вы слишком много смотрите фильмов ужасов, — скептически замечает священник. — Ты мне зубы не заговаривай! Сам же говорил, что готов помочь. — Я правда хочу помочь вам, — священник старается говорить максимально мягко и спокойно. — Я…я могу позвонить вашему лечащему врачу. Поверьте мне, вот так резко бросать лечение и сбегать из больницы, было необдуманным решением. Сомневаюсь, что санитары разрешают вам гулять после одиннадцати, тем более выходить за территорию больницы. — Какой еще больницы?! — Психиатрической. Которая в двух кварталах отсюда находится. Вы же из психоневрологического отделения сбежали, верно? — Вот видишь, даже он считает тебя психом, — Птица заливается истерическим смехом. — Идем, Игорь, нам здесь не рады! — Птица гордо вздергивает нос, проходя мимо священника, тянет майора за руку увлекая в сторону выхода. — Упс,~ — пакостно хихикает пернатый демон «случайно» задавая крыльями горящие свечи, и изящным жестом скидывая их на пол. — Блять! — Гром оборачивается, только сейчас замечая за спиной пылающий храм. — Совсем как в старые добрые времена, — довольно жмурится Птица, повисая на плече майора, — Помнишь великий лондонский пожар? Тогда я быстро избавил город от продажных церковников. Ты только подумай, все эти бесполезные здания религиозного культа строятся на наши налоги, буквально на каждом углу. — Ты не платишь налоги, — хмуро парирует Игорь. — Ты только подумай, сколько школ, больниц, музеев и институтов можно было построить на их месте? — мечтательно продолжает пернатый демон. — Нет. Даже не думай. Я не позволю тебе в Питере церкви жечь! — Какой ты скучный. ~ ***** — Проснись и пой! — на голову спящего майора льется холодная вода, не успевает Гром разлепить глаза, как с верхних полок на него обрушивается град старых книг. — Птица, блять! Какого хрена?! Суббота, шесть утра, блять! Заткнись и спи! Птица заливается издевательским смехом, хитро прищурив глаза, наблюдает за майором со шкафа. — Я тебя ненавижу! — бормочет Игорь, устало прикрывая глаза. — Взаимно, — задорно смеется Птица.       Игорь еще несколько минут ворочается с боку на бок бесцельно изучая потолок. Сон как рукой сняло. Вот ведь, зараза пернатая! На кухне оживает радио, пернатый демон, видимо, пребывая в отличном расположении духа горланит дурным голосом какую-то похабную песенку.       Гром умывается холодной водой, уныло тащится на кухню. Решая на ходу сложную дилемму: чай или кофе. Откуда у него на кухне завелся свежемолотый итальянский кофе он в душе не знал. Тянется к холодильнику, достает с верхней полки какой-то жутко дорогой и странный сыр с синей плесенью и предварительно понюхав, все же нарезал его на бутерброд.       Птица только презрительно морщит нос на такое расточительство. Пернатый демон закинул ноги на стол, увлеченно листал новостную лету в новеньком айфоне. — И где ты только успел телефон спереть?! — недовольно фыркает Игорь. — Расслабься герой, это Сережи. Все его — мое! — довольно прижмурился пернатый демон, не глядя откусывая круасан с ванильным кремом. — Ты становишься слишком материальным. — недовольно замечает Гром. — Использую твою жизненную энергию, ~ — нахально признается Птица. — Ну, спасибо, — беззлобно огрызается Игорь, закатывая глаза.       Не то чтобы Игорь привык, скорее просто смирился со своим шумным и бесящим сожителем. Гром нехотя вынужден признать, что в чем-то пернатый демон оказался даже полезен. Благодаря стараниями прожорливой Птицы в доме наконец-то завелась еда. Игорь не Олежа, в три часа ночи жрать не приготовит.       Впрочем, Птица не сильно расстроился, повадившись таскать еду из ближайшего итальянского и французского ресторана. И даже подкармливать «тупого мента». Не по доброте душевной, а исходя из чисто прагматических целей. В конце первой недели Птица в категорической форме заявил, что не позволит Игорю сдохнуть от язвы желудка, ибо Гром умрет только от его руки. И смерть его будет жуткой и мучительной.       Но поскольку Птица обладал очень богатым воображением, он каждый день мог придумыватьновые варианты смерти Грома. Иногда, в особо хорошем настроении, даже обсуждал их с предполагаемой жертвой. Из чего Игорь понял, что пернатый демон все никак не может остановится на одном варианте. А значит, жизнь майора находится пока вне опасности.       Пернатый демон все так же продолжал таскаться за майором на работу. Птица крайне не любил, когда Гром уделял свое внимание кому-то еще, поэтому старался сделать так, чтобы они с майором поскорее разобрались с преступниками и быстрее свалили домой, который несносный Птица считал своим гнездом.       Стоило признать, пернатый демон реально здорово помогал следствию. Разумеется, делал он это не из тяги к справедливости, а чтобы показать свое превосходство и произнести в очередной раз коронное: «Игорь, ты что, совсем тупой?»       Птица никогда не критиковал методы Грома выбивания информации из подозреваемых и ведения допроса, считая их детской забавой по сравнению с тем, что он мог бы сделать. Так что пернатый демон закинув ногу на ногу с кровожадным блеском в глазах, наблюдал, как Игорь бьет морду очередному бандюку. Иногда комментируя происходящее в свойственной ему издевательско-снисходительной манере. — Игорь, фас! Вон тому въеби! И этому тоже! Игорь, сзади! Врежь этому гоблину по яйцам. Да, можно даже арматурой!       Пернатый демон обычно предпочитал наблюдать, отпускная глумливые комментарии, и вмешивался только в двух случаях: когда изнывал от скуки, либо когда ситуация становилась действительно опасной.       Вырубить грабителей метким ударом крыла? Легко. Подставить подножку убегающим воришкам? Не вопрос. Обрушить строительные леса на голову сбежавших из тюрьмы убийц? Фигня. Столкнуть киллера с крыши прямо к ногам Грома. Бесценно. — Игорь, ты что, совсем тупой?! — гневно вопрошает Птица с крыши, уперев руки в боки.       Но по-настоящему майор был впечатлен, когда поймал известного серийного убийцу. Улики только косвенные, придется отпускать. Гром рычит от досады, понимая, что тварь снова уйдет от правосудия. Когда Птица со скучающим видом решил заглянуть в сознание маньяка, и уже через несколько минут сообщил ошарашенному майору, где искать трофеи от предыдущих убийств.       Игорь тогда даже уважением проникся. Разумеется, Птице он об этом никогда не скажет. Несмотря на специфическую помощь, пернатый демон оставался той еще занозой в заднице. К концу первой недели Гром перестал скучать по Димке, а раскрываемость преступлений неожиданно полезла вверх. — Из нас получился просто чумовой дуэт, напарничек, — ехидно тянет Птица, повиснув на плече майора, пока Прокопенко хвалит Игоря за отлично проделанную работу.       Как бы не хотелось утверждать обратное, но сработались они и вправду неплохо, образуя странный симбиоз. Птица не критиковал его методы, предпочитал решать проблемы жестко и радикально. Главное, держать пернатого демона подальше от острых предметов и легко воспламеняющихся веществ. За месяц он почти смирился с постоянным присутствием Птицы. — Новости видел? — ядовито-ласково тянет Птица отрывается от айфона, глядя на Игоря нечитаемым взглядом. — Сегодня депутаты разрешили охоту на редких животных, занесенных в красную книгу. В исключительных случаях, разумеется. Депутаты одобрили вырубку реликтового леса, ради строительства новой скоростной дороги. А вот еще: сын судьи сбил двух студентов на скорости 130 километров в час. Видео с камер наблюдения внезапно исчезли, свидетели отказались говорить. Сегодня суд вынес оправдательный приговор. Ничего не напоминает? — Птица чеканит каждое слово, в глазах пылает опасный огонь. — Детей из детдома «Радуга» в обветшалое здание выселяют. На месте детского дома сейчас во всю идет строительство нового развлекательного центра. ФСБ ищет способы взять Vmeste под свой контроль, чтобы добраться до персональных данных пользователей. Пока, безуспешно, правда. — Помнишь дело Оли Светловой? Ты ведь сам арестовал подозреваемых и его дружков. Вот только папаша прокурор своего выродка отмазал. Дело закрыли. А тринадцатилетнюю жертву группового изнасилования затравили в социальных сетях. Знаешь, что было дальше, герой? Две недели назад девочка с крыши школы сбросилась. Помнишь, бизнесмена Смирнова, который до смерти избил свою жену? Нанес множественные травмы тупым предметом по голове, якобы во время секса. Даже лично скорую вызвал, когда женщина перестала подавать признаков жизни. Его судили за убийство по неосторожности. И знаешь что? Сегодня со Смирнова сняли все обвинения. Хладнокровное убийство квалифицировали как БДСМ-сессию, вышедшую из-под контроля. Закон это ведь для бедных, да, Игорь? Система оказалась бессильна. Они насилуют, убивают и все сходит им с рук. Без Чумного Доктора эти твари снова подняли голову, чувствуя свою безнаказанность.       Игорь угрюмо молчит, понимая, что пернатый демон прав. Сколько раз, бессоными ночами он вновь спрашивал себя, правильно ли он поступил. Сколько раз, ночами он неприкаянным бродил под окнами проклятой больницы. Тушил сигарету, как вор забираясь в окно палаты Разумовского, сжимал тонкие холодные пальцы в своей ладони, вглядываясь в бледное, безжизненное лицо. — Этого ты хотел, герой? Ну как, справился город без Разумовского, отлично справляется, да? — ядовито усмехается Птица. В янтарных глазах плещется холодная ярость и презрение. — Птиц, не трави душу, а? Я и без тебя знаю, что облажался. — резко обрывает Игорь, смотря на пернатого демона глазами побитой собаки. — Готов все исправить? — торжествующе интересуется Птица. — А у тебя есть план? — вскидывается Гром. Как же по-деловому это прозвучало. — У меня всегда есть запасной план, герой. Собирай свои вещи, мы переезжаем из этой конуры.       Игорь не задает лишних вопросов, ловит карточку, которая оказывается магнитным ключем, принимается по-армейски быстро скидывать вещи. — Я уже вызвал нам такси, — Птиц презрительно фыркает, бросая взгляд на старую проходную сумку.       До места они добираются довольно быстро. Всю дорогу пернатый демон подозрительно молчит. — Скажи водиле остановить здесь, — томным голосом шепчет Птица, внезапно склонившись к уху Грома, заставляя подпрыгнуть на месте, неаккуратно стукнувшись башкой о потолок, — дальше пойдем пешком.       Судя по местности он находились где-то за городом. Через пятнадцать минут импровизированной прогулки, перед глазами возник роскошный особняк, скрытый за деревьями и высоким забором.       Игорь потянулся к магнитному ключу, открывая ворота, застывая от подобного великолепия. Огромный роскошный особняк, построенный явно по индивидуальному заказу, в столь нетипичном для мрачного Питера итальянском стиле, по красоте и изяществу не уступал роскошным замкам Венеции. — Это и есть дом Разумовского? — запоздало догадывается Игорь. — А ты и в правду считал, что он в башне живет? — беззлобно подтрунивает Птиц. — Марго, свет! — командует Пернатый демон и особняк мгновенно оживает. — Нужно все здесь хорошенько прибрать, — Птица брезгливо отряхивает паутину с аспидно-черного крыла, гипнотизируя Игоря своими пылающими янтарно-желтыми глазами, — Сереженька любит, когда все красиво. Ну, чего застыл? Тряпку в зубы и вперед!       Игорь на мгновение теряет дар речи от подобной наглости. — Не рычи, Игорек, здесь есть робот пылесос и прочие технические приблуды. Еще мне понадобится ноут Сережи, о кажется нашел! — Птица по деловому надавливает на какой-то выступ в стене открывая тайник.       Пока Гром воюет с чудо-техникой, Пернатый демон приземляется на фиолетовый диванчик посреди гостиной, принимается быстро стучать по клавишами. — Это что?! — шокировано вопрошает Гром, внезапно натыкаясь на свою каменную копию. — Античная статуя, слышал о таком? — невозмутимо парирует Птиц, не думая отвлекаться от работы. — Это голый мужик, — презрительно бросает Игорь. — И почему он так подозрительно похож на меня?! — И правда, — издевательским тянет Птица, — только шаурмы в руках не хватает для полного сходства. — И как это понимать?! — возмущенно вопрошает майор. — Просто у Сережи случился очередной приступ вдохновения. Сублимация в творчестве — наше все. — издевательским продолжает рассуждать пернатая падла. — А я ведь столько раз ему говорил — надо сразу валить и трахать! — Кого трахать?! — Тебя конечно! Но нет, Сережа снова статую изваял! — Ах ты падла пернатая!!! — Гром тяжело дышит, гневно нависая над фиолетовым диваном. — Не рычи на меня, Игорек, — весело отмахивается Птица, — Кстати, я закончил. — Что закончил? — Теперь у бывших воспитанников «Радуги» только появилось новое здание в центре Питера. Благодаря пожертвованиям анонимного благотворителя. — А деньги откуда взял? Разве ФСБ не заморозили все счета Разумовского? — Списал со счетов Каменного. Этот депутат достаточно наворовался в свое время, не обеднеет. Вон, смотри какую харю наел - уже в телевизоре не помещается. Здорово ты его тогда рожей в торт махнул, я поржал. — на лице Игоря появляется гримаса отчаяния. — Да ладно, не трогал я его деньги, это было бы слишком подозрительно, по крайней мере сейчас. Ты такой наивный, Игорь, я просто не могу, — издевательски смеется Птица. - ФСБ заморозили только официальные счета. Неужели ты думаешь, что у Сережи не было запасных?       Птицу не слышно до самого вечера. Как-то подозрительно. Игорь шароебится по огромному особняку, забивает холодильник, знакомится с современными технологиями и даже со скуки пытается пару раз поругаться с Марго. ИИ на провокации не ведется, но Грому все равно слышится такая-то насмешка в приторно вежливом голосе. Без пернатого раздражителя как-то даже скучно. Игорь останавливается, мысленно отвешивая себе хорошую затрещину.       Птица уютно гнездится на диване, азартно стучит по клавишам, не обращая на вошедшего Грома ни капли внимания. — Выкусите! Хрен вам, а не персональные данные пользователей! — торжествующе клекочет Пернатый демон. — Что? — невинно интересуется Птица, вскинув на Игоря янтарные глаза. — Я никому не позволю уничтожить дело всей его жизни! — Птица опасно скалится, глаза рыжего демона полыхают мстительным огнем, готовым спалить все живое. Игорь невольно открывается. — Пиццу будешь? — Гром падает на диван, примирительно протягивая большую коробку.       Рыжий демон не глядя тянет в рот большой кусок, продолжая с кем-то увлеченно переписываться в сети. Любопытство все-таки берет вверх и Игорь, рискуя получить крылом по любопытный роже, все же успевает мельком заглянуть в яблочный смартфон. White Crow Я скинул им парочку вирусов, в ближайшие недели ФСБ будет точно не до новых атак на сервера.

Гражданин

Красавчик.

White Crow Шепот полуночных цветов или Алый Рассвет?

Гражданин

Шепот полуночных цветов. Готовность номер один. Выдвигаемся завтра в 11.

— Это что, тот самый неуловимый хакер? — присвистывает Гром, — Ты с ним знаком, что ли? — И очень близко, — самодовольно хмыкает Птица. — И с каких это пор Разумовский водит дружбу с хакером номер один? — Вообще, если быть точным, White Crow мог занять скромное второе место. Первое, по-праву принадлежит Сереже, но он, к сожалению, избрал для себя другую стезю. Ты разве не слышал историю о том, как Сережа скучая на паре, играючи взломал базу данных ФСБ? — хитро прищурился Пернатый демон. — Готовься, герой, завтра великий день. Разума из больницы вытаскивать будем, — ехидно поясняет Птица. — Только ты давай это, без взрывов и всего прочего, — хмурится майор. — Какой ты скучный,~ — издевательски смеется Птица. — Я знал, что ты так скажешь. Поэтому нанял White Crow, а не группу наемников. Не ссы, герой, все будет тихо и без насилия. Нам даже оружие не понадобится.

***

— Подъем, герой, твой звездный час настал! — задорно подмигивает Птица, выпихивая сонного майора на улицу. — Карета подана, — Пернатый демон с утра полон отвратительного энтузиазма, подталкивает Игоря к машине скорой, припаркованной возле особняка.       Гром открывает дверь, с опаской заглядывая внутрь, замечая пять человек, одетых в одинаковые черные брюки и безразмерные футболки. Парни даже не открываются от экранов планшетов, продолжая что-то обсуждать вполголоса, поедая пончики из коробки из Старбакса, запивая газировкой. Прям собрание айтишников на удаленке, не иначе! Взгляд невольно цепляется за острые плечи и хрупкую спину сидящего к двери миниатюрного парня, с серебристо-белыми, собранными в хвост, волосами. Слишком миниатюрный и какой-то болезненно худой. — Ворон? — осторожно спрашивает Игорь. Парень в кепке медленно поворачивает голову. Из-под черных очков на него смотрят льдинисто-холодные, злые глаза.       Белые как снег волосы, бледная кожа, белесые пушистые ресницы, тонкие, лишенные крови губы и алые радужки глаз. Гром слышал о таком, но никогда не встречал альбиносов в реальной жизни. Игорь зависает, отводит взгляд когда понимает что откровенно пялится. — Ворона, — взгляд алых глаз становится снисходительно насмешливый.       Гром успевает заметить маленькую грудь, скрытую безразмерной футболкой. — Я думал, что ты парень. — обескураженно выдает Игорь. — Все так думают, — бледные губы трогает саркастическая улыбка. — Это Марго. — голос Птицы раздается прямо в черепной коробке, а сам бесящий раздражитель маячит где-то за спиной. Открывшаяся внезапно способность к телепатии совсем не радует, однако Гром понимает, вести диалоги сам с собой было бы крайне странно, ведь проклятого Птицу могут видеть только избранные. — Птенчику Марго, считай, как младшая сестра. В одном приюте выросли. Им здорово досталось, пока Олега к нам не перевели. Это Сережа ее всему научил. — Птица говорит почти ласково, нежно обнимает хрупкую девушку огромными крыльями. — Смотри, как выросла, моя сладкая! — воркует пернатый демон, кружась вокруг белобрысой хакерши. — Сережа так гордился нашей малышкой! — Сгинь! — мысленно раздраженно шипит майор. — Раздевайся, Угорь! — холодно отрезает девушка, как только они переступают порог особняка. — Зачем? — Стриптиз бесплатный захотелось посмотреть, — усмехается девушка, небрежно бросая в него сумку с одеждой — ФСБшника играть будешь. Жаль конечно, что ты уже успел в больнице засветить свою рожу, но мы с этим что-нибудь придумаем. — Марго разворачивается хлопая дверью. — А почему Угорь-то? — с почти детской обиду вопрошает Игорь у Птицы. — А что тебе собственно не нравится? — пернатая падла вновь заливается издевательским смехом. — Игорь-Угорь по-моему круто звучит. Или ты единственный собрался своим реальным именем светить? — Ну точно хмырь из кабинета, — Гром бросает раздраженный взгляд в зеркало, запуская пальцы в волосы, рассматривая вычурный костюм, который стоит наверняка дороже, чем его годовая зарплата. — Сойдет, — Марго подкралась незаметно, со спины, придирчиво рассматривая новый прикид, разворачивает Игоря к себя, ловко налепляя усы и завершив образ массивной черной оправой от Армани.       Майор отводит взгляд, чтобы откровенно не пялится. Сейчас на него насмешливо смотрела миниатюрная зеленоглазая блондинка в белоснежном приталенном медицинском халате. Марго была похожа на девушку, красивую и сексуальную. — Косметика творит чудеса, — усмехается хакерша, сверкая зелеными линзами из-под черных длинных ресниц, — Объективизация наше все. — Твое новое удостоверение и приказ о переводе Разумовского. Тебе остается только распугивать людей своей хмурой рожей и смотреть на всех как на говно.       Девушка разворачивается на каблуках, быстрым шагом направляясь к машине скорой помощи. Гром пригибается, забираясь в салон, мельком оглядывая команду спасения. Похоже, за время их отсутствия парни тоже успели переодеться. — Ден? — Все камеры видеонаблюдения под контролем. — Тогда погнали. Держись Угорь, шоу начинается. ***** — И на кой чёрт нам сдалось охранять этого психа в коме? — Васильев откладывает кроссворд, уныло глядя на напарника. — Скажи спасибо, что не бомжей с наркоманами гонять по заброшкам отправили. — кисло отзывается Степан.       Молодой майор натурально подыхал со скуки. Докатился, уже кроссворды разгадывает, прям как дед какой-то! Сейчас бы по холодному пивку, да медсестры спалят. Они здесь злющие и совершено затраханные тяжелой работой. Он даже пытался поначалу флиртовать с одной, но девушка его тогда осадила таким взглядом, словно была готова кастрировать на месте. Больше майор рисковать не решился. — Ребята, помогите! — в коридор влетела молодая блондинка в белом халате, видимо, врач. Миниатюрная и симпатичная. Раньше он ее точно не видел. Может, практикантка? — Что стряслось-то? — скучающе отозвался Степан. — Там муж одной пациентки с любовником жены сцепился. Дерутся не на жизнь, а насмерть. Никак разнять не можем. — взволнованно тараторит девушка, жестикулирует руками. — Вот это Санта-Барбара. — присвистывает Степан. — Ну что, поможем доктору утихомирить Отелло? Показывай, барышня, где эти ебанутые сцепились. — Да прямо во дворе, полюбуйтесь! — двое полицейских срываются с места, бегут за врачам, слыша звуки борьбы и отборные мат и крики напуганных пациентов. — Виктор Резников ФСБ, у меня приказ о переводе Сергея Разумовского в специализированную больницу для опасных преступников. — хмуро произносит Игорь заранее отрепетированную речь, на пороге ординаторской. Станислав Довыдов так и застывает с бутербродом в руках. — Забирайте нахрен отсюда эту мразь, — главврач презрительно кривит губы, не глядя подписывая документы. - Не хватало еще на ублюдка-психопата, угробившего столько людей, лекарства и время тратить. Лежит в отдельной палате под охраной, пока другие пациенты по шесть в палате ютятся.       Операция проходит относительно гладко. Хакеры, переодетые санитарами, помогают Игорю переложить Разумовского на каталку и незаметно покинуть палату. Слышится вой пожарной сигнализации. — Ты же обещал обойтись без взрыва и поджогов! — мысленно рычит Игорь глядя на довольно ухмыляющегося пернатого демона. — Не ссы, герой, это просто классический трюк для отвлечения внимания. — хохотнул Птиц в его голове.       В образовавшейся суматохе никто не обращает на них особого внимания. Марго присоединяется к ним в служебном лифте. Всю оставшуюся дорогу до особняка хакерша молча сидит рядом с каталкой Сергея, сжимая в маленькой ладони холодные пальцы. — Напиши мне, как только Разум проснется, — рукопожатие девушки оказывается на удивление крепким. — Береги его. — чуть слышно добавляет Марго. *****       Гром осторожно подхватывает Сережу на руки, прижимая к груди. Какой же он все-таки хрупкий, — думает майор, разглядывая бледное лицо и изящные тонкие пальцы, касаясь безвольно свисающей кисти. За последний месяц Разумовский сильно исхудал, огненные волосы утратили прежнюю яркость. Гром отводит глаза, чувствуя горечь вины, перед глазами невольно проносится их последняя встреча в Башне. Да что же он за варвар такой? — Несешь прямо как принцессу~ — лукаво мурчит пернатый демон. — Сереже бы наверняка понравилось… При других обстоятельствах конечно.       Игорь осторожно укладывает Сережу на мягкую постель. — Ну что герой, готов пробуждать спящую красавицу? — хитро подмигивает Птица, наблюдая за действиями Грома с нескрываемым азартом и любопытством. — Как? — настороженно спрашивает майор. — Страстным поцелуем, конечно! Ты что, сказок не читал, что ли? — тонко издевается рыжий демон. — Чего застыл? Целуй давай! — А это точно сработает? — растеряно вопрошает Игорь. — Меньше слов больше дела! — рыжий демон придает своему хитрому лицу скучающе-серьезное выражение.       Целовать Разумовского под пристальным взглядом Птицы было крайне неловко. Игорь вновь почувствовал себя школьником старшей школы на первом свидании, который боится опозориться перед понравившейся девчонкой.       Майор собрал всю волю в кулак быстро склонился к бледному лицу, осторожно касаясь сомкнутых губ мягким, целомудренным, поцелуем. Ничего не происходит. — Он не просыпается! — озадаченно выдает Гром. — После такого поцелуя я бы тоже не проснулся. Старайся лучше! — капризно тянет Птица.       Сверкнув пылающим гневом глазами Игорь вновь склонился к Серёже, касаясь лица кончиками пальцев, приподнял подбородок, целуя более напористо и страстно. Впрочем, ожидаемой реакции на последовало. Разумовский предсказуемо не проснулся. Поцелуй прервал издевательский смех пернатого демона. Игорь медленно повернул голову, сжимая кулаки. — Поверить не могу, что ты на это купился, — Птица буквально согнулся от смеха, едва не касаясь по полу. — Ты такой наивный Игорек, я просто не могу~ Ты бы видел себя со стороны. — Здесь ритуал нужен, — серьезно заявляет пернатый демон, предсказуемо уворачиваясь от удара. — Видишь ли, Сережа сейчас заперт между двумя мирами и совсем не хочет возвращаться. — Почему? — Сережа думает, что ты его ненавидишь. Вот так просто взять и растоптать самые искренние чувства. — Птица смотрит на Игоря острым, нечитаемым взглядом. — К тому же благодаря тебе он уверен, что Олег мертв. Плюс, раздавлен чувством вины за мои маленькие шалости. — Ты хотел сказать, жестокие убийства? — По сравнению с тем, скольких я убил во времена Красной Смерти это так, баловство. В конце концов я тоже жрать хочу. Просто мой рацион немного отличается от человеческого. — А ты сможешь его вернуть? — Конечно. Я бы даже из мира мертвых его душу мог вытащить. — самодовольно заявляет Пернатый демон. И тут Игоря осеняет. — Ты что, мог вывести Разумовского из комы в любой момент и ничего не сделал?! — взвивается Игорь. — Зачем? Чтобы ты его в психушку упрятал? Или, еще хуже, за решетку? Ты хоть представляешь, что могли бы с ним сделать в обычной российской тюрьме? — ядовито выплевывает Птица. — Ладно. Допустим. — Вызверился? — издевательски весело интересуется Птица, — Тогда приступим к делу.       Пернатый демон осторожно приземлился на огромную кровать, начиная расстегивать рубашку Разумовского проворными пальцами, обнажая острые ключицы и плоскую грудь с россыпью бледных веснушек. Закончив странные манипуляции, пернатый демон подлетает к Игорю, с пакостной улыбкой дергая полы чужой рубашки в разные стороны, просто отрывая все пуговицы. — Какого хрена ты творишь?! — возмущенно рычит Гром. — Мне кровь нужна. — деловито поясняет рыжий демон. — Исключительно для проведения ритуала. — Чья кровь?! — Твоя конечно! Не Сережу же мне мучить. Он и так настрадался по твоей милости.~ — Не ссы, герой! Ты же все равно не веришь во всю эту мистическую муть. — издевательским тянет Птица.       Игорь кивает, с опаской поглядывая, как ногти Птицы вытянулись и заострились. Демон мстительно полоснул острыми, как лезвие бритвы когтями, по груди Грома, оставляя глубокий кровоточащий порез. Мимолетно подвел пальцы к губам, плотоядно облизываясь, под возмущенное сопение майора, даже зажмурился от удовольствия. Мурлыкая что-то под нос, принялся вырезать на груди Грома странные иероглифы и знаки на неизвестном языке.       Гром шипел и матерился себе под нос, словно разъяренный кот. Вид раздраконенного майора и маленьких кровоточащих ран, приводили пернатую падлу в неописуемый восторг. Наконец, он оторвался от окровавленной груди майора, напоследок лизнув языком истерзанную кожу, сразу же отскочил в сторону, привычно уворачиваясь от удара.       Пернатый демон присел на край кровати, предварительно убрав острые ногти, принялся выводить узоры на груди Разумовского. Птица склоняется над бледным лицом, принимаясь что-то методично нашептывать на неизвестном языке. Это чем-то напомнило Игорю шаманское пение. Было в его движении и голосе что-то медитативное и жуткое. — Готово! — торжествующе произнес Птица, театрально щелкая пальцами.       В ту же секунду Разумовский распахнул глаза, испуганно глотая воздух. Игорь так и застыл в углу комнаты, с бешено колотящимся сердцем, не рискуя до конца поверить в происходящее. Глаза непривычно жгло от яркого света, Сережа попытался заговорить, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. — Тише, тише, Птенчик. Все хорошо. Ты в безопасности. — Птица ласково помогает Сереже сесть, придерживая под спину, подносит стакан с водой к пересохшим губам. — Я что, умер? — растерянно спрашивает Сережа, глядя на пернатого демона своими невозможным голубыми глазами. — Птица, ты что и после смерти меня преследуешь? — Разумеется нет. Ты дома Сережа, в своем особняке. — бархатом смеется Птица. — Игорь? — В глазах компьютерного гения на мгновение мелькает страх. Разумовский наконец замечает тень у стены, дергается пытаясь отползти на кровати. — Прости меня. — Гром неуклюже сгребает Разумовского в объятия и он сразу притихает, утыкаясь холодным носом куда-то в шею, тихонько всхлипывая. — Я больше никогда не сделаю тебе больно. Ты не виноват… Это все проклятая Птица. — Ты теперь тоже его видишь? — шокировано спрашивает Разумовский. — Каждый день. Эта пернатая тварь меня преследует. Нигде от него спасения нет. Не представляю, как ты его выносишь столько времени. — Где-то за спиной раздается издевательский смех. — Прости. — бормочет Разумовский, стыдливо утыкаясь в грудь Грома. — Я должен был тебе все рассказать, но я не знал, что Птица вернется и станет притворяться Олегом… А потом, он полностью взял контроль над моим телом и вот… — Как трогательно~ — сладко тянет пернатый демон, заставляя Сережу и Грома отскочить друг от друга. Щеки компьютерного гения моментально вспыхивают ярким румянцем. — Знаешь, Птенчик еще слишком слаб для постельных утех, — задумчиво рассуждает Птица, — но ты бы мог ублажить его по другому. Знаешь, Сережа в восторге от изысканных оральных ласк. Сережа такой чувствительный, он легко может кончить от твоих пальцев и языка. Или, можешь просто раздеться, встать на колени и незатейливо отсосать. — невозмутимо продолжает пернатый демон, глядя на негодующего Грома. — Замолчи! — Сережа громко вскрикивает запуская в Птицу подушкой. — Что ты такое говоришь?! Игорь, не слушай его! — у Разумовского пылают даже кончики ушей. — Да ладно тебе, герой. — лукаво продолжает Птица. — Я верю, что ты на этот раз не облажаешься, на шаурме натренировался. К тому же, у тебя все равно оральная фиксация, это же очевидно! — У меня что?! — возмущенно пыхтит Гром. — В рот ты все тянешь: ручки, карандаши, шаурму размера XXL. — смеется Птица. Сережа в очередной раз ловит испанский стыд, мечтая провалиться сквозь землю. — Да откуда ты вообще можешь знать, что мне нравится в постели, а что нет?! — тихо протестует Разумовский. — Я не знаю! Я вообще ни разу… — лицо рыжего миллионера начинает вновь нещадно пылать. — Ну, насчет никогда это ты слишком погорячился.~ — лукаво усмехается Птица. — Ты?! Ты!!! — Сережа уставился на пернатого демона с видом оскорбленной невинности, готовый позорно расплакаться от несправедливости. — Как ты мог так поступить со мной?! Это и мое тело тоже! Я хотел… — Не истери, Птенчик, ты все еще девственик с той стороны, лукаво смеется пернатый демон. А что касается твоих предпочтений в постели, тебе лучше спросить об этом Волкова. — Да причем тут мой друг детства вообще?! — взвивается Разумовский. — Ладно, — шкодно улыбается пернатый демон, ловко соскакивая с опасной темы, — Сережа, мне нужно ненадолго погрузить тебя в целебный сон. Всего пару часиков, и ты будешь как новенький. Гром, кыш отсюда! — Птица делает небрежный жест рукой, укладываясь на кровать рядом с Сережей, лукаво щуря янтарные глаза.       Гром осторожно заглядывает через час в спальню. Сережа довольно сопит в подушку, улыбаясь во сне. Птица сидит на изголовье кровати, расправив огромные аспидно-черные крылья, ласково гладит рыжие волосы Сережи, тихо напевая заклинания. — Ах, да забыл тебе сказать, герой.~ — Птица пакостно оскалился.       Порезы от когтей моментально вспыхивают пронзительной болью. Гром пораженно смотрит на свою грудь, замечая выжженное очертание черного пера. — Что ты сделал, тварь?! — яростно рычит Гром. — Ах, это, ~ — беззаботно мурчит Птица, — Всего лишь связал ваши жизни вместе. Правда, вы и до этого были связаны нитями судьбы, иначе ты бы просто не смог меня видеть. Попробуешь еще раз причинить вред моему Птенчику, умрешь сам, — мстительно скалится Пернатый демон. ***** — Какой же ты у меня красивый, Сереженька, ~ — восторженно воркует Птица, расчесывая длинные, ярко-рыжие волосы Разумовского. Изящные, с черными ногтями, пальцы погружаются в шелк огненных прядей, приятно тянут у концов, заставляя компьютерного гения откинуть назад голову и едва ли не мурчать от удовольствия.       Птица удобно устроился посреди кровати в позе лотоса, за спиной Сережи, держа в руках красивый гребень с яркими камнями, ручной работы, огромные аспидные крылья расслабленно трепещут за спиной, прохладный воздух приятно обдувает лицо Разумовского. — Птиц? — компьютерный гений прижимается спиной к груди своего личного демона, откидывая голову ему на плечо, встречаясь с хитрым прищуром янтарных глаз. — М? — Ты вообще собираешься обратно в меня вселяться или так и будешь все время рядом шароебиться? — расслабленно спрашивает Разумовский. — А что, ты так страстно жаждешь вновь почувствовать меня внутри? ~ — томно выдыхает пернатый демон. — Замолчи! — Разумовский беспомощно прячет пылающие лицо в ладонях. — И почему у тебя такой грязный язык?! — Мой язык в некоторых вещах просто божественен.~ — бесстыдно заявляет Птица.       Сережа чувствует, как изящные длинные пальцы игриво царапают его шею, задевая кончиками острых ногтей, вызывая волну мурашек. Шаловливая ладонь соскальзывает на грудь, случайно задевая соски, сквозь легкую ткань шелковой рубашки. Вторая ладонь пернатого демона нежно оглаживает чувствительные бедра Разумовского. — Ты что, лапаешь меня?! — неверяще спрашивает компьютерный гений, вмиг распахивая глаза. — Тактильный контакт благотворно влияет на психическое и физическое состояние, а также способствует ускоренной регенерации организма. — невозмутимо парирует пернатый демон. — Ты меня лапаешь. — Ну, не без этого. — самодовольно смеется Птица. — Как Грома соблазнять будем? — лукаво спрашивает пернатый демон. — Я не собираюсь его соблазнять! — взвивается Сережа. — Тогда предлагаю сразу его вырубить, раздеть и привязать к стулу. Или к кровати приковать его же наручниками. — Нет! Даже не думай! — смущенно бормочет Разумовский. — Да ладно, я же знаю что ты хочешь, ~ — томно шепчет крылатый искуситель, материализуясь прямо за его спиной. — Тебе ведь понравилось его раздевать, тогда, в башне. Признай, у Грома просто шикарное тело, такой мускулистый. Да и прочие достоинства весьма впечатляют. — Замолчи! — Да ладно тебе, Сереженька. Смотри, что у меня есть. Гром не устоит. — Птица достает из недр шкафа шелковый полупрозрачный алый халат, с воротником из возмутительно розовых перьев. — Можно прямо на голое тело. — Как я мог купить это? — обречено вздыхает компьютерный гений — Наверное я был вусмерть пьян. — Это был я. — успокаивает Птица, — Заказал на одном замечательном сайте, прямиком из Амстердама. Я еще, специально для тебя заказал целую коллекцию игрушек для взрослых. Все для тебя.       Сережа вновь краснеет до кончиков волос, ловя испанский стыд. — Да ладно, я же знаю, что ты нашел мой подарок в прикроватной тумбочке. Я знаю, что тебе понравились игрушки, ты попробовал их все. Знаешь, ты становишься такими чувствительным и податливым после пары бокалов дорогого шампанского. — томно шепчет Птица. — Ты был таким громким.~ — Ты что, все это время… — Я люблю смотреть, — бесстыдно признается пернатый демон. — Не волнуйся, если стесняешься надевать халат на голое тело… Я и белье приготовил специально для тебя выбирал. Спорим, я идеально угадал размер. — Я это надевать не буду! — Сережа сердито пялится на красивое, кружевное, алое белье с кружевным поясом и чулками. — Поговорим об этом после пары бокалов шампанского. Твое любимое.~ — лукаво подмигивает пернатый демон, демонстрируя бутылку дорого итальянского игристого шампанского. После пары бокалов… — Да ладно тебе, я же знаю что ты взломал телефон Грома и читал все его переписки. Ты же знаешь, твоему неотесанному менту нравятся рыженькие в красном белье. — Но я ведь не девушка! — вспыхивает компьютерный гений. — Конечно. Ты красивее любой девушки будешь. — Сказал же, для Грома я в белье наряжаться не буду. — смущенно шепчет Сережа. — А для меня? ~ — лукаво подмигивает Птица, подливая шампанское в стремительно пустеющий бокал. — Не хочешь красное, я еще комплект твоего любимого фиолетового прикупил.~ Ты только примерь. — Так и знал, что ты все это для себя устроил. — Разумеется~ — бархатно смеется крылатый искуситель, — я все делаю для собственного развлечения и удовольствия. И твоего, конечно.       Сережа неуверенно переминается с ноги на ногу, краснея до кончиков волос, рассматривая свое отражение в зеркале. Стоит признать, что идея Птицы не была такой уж плохой. Кружевные чулки приятно холодят гладкую кожу, сильнее подчеркивая длинные стройные ноги Сережи. В кружевом белье его маленькие тощие бедра выглядят более округлыми и соблазнительными. Кружевная ткань белья создает непривычное трение, давит на чувствительный член. Непривычно, но скорее приятно. Алый пояс на талии делает стройную фигуру компьютерного гения еще более изящной. Сережа ловит в зеркале взгляд Птицы: восторженный, голодный, хищный. Пернатый демон запускает длинные пальцы в волосы Разумовского, зачесывая на одну сторону, открывая красивую шею и острые ключицы. — Я знал, что тебе понравится, — томно шепчет Птица, склоняясь к уху, касаясь острым носом бледной кожи. — Я похож на девку! — смущенно протестует Сережа. — Ты краше любой девки будешь. И вообще, красивым быть не преступление. — воркует пернатый демон, оглаживая кончиками пальцев низ живота и бедра Разумовского. — И хватит уже меня лапать! — вновь вспыхивает Сережа, пытаясь выпутаться из слишком тесных объятий похотливой Птицы. — А то что? — лукаво интересуется демон, играя с кружевным поясом, — У тебя встанет и ты снова стыдливо сбежишь в ванную? — Замолчи! Ты невыносим! — Хотя знаешь ты прав, слишком много чести для какого-то паршивого мента. Вот Олежу соблазнять не надо. Он как пионер всегда готов. Ты только скажи, и он все сделает в лучшем виде. Любое, самое грязное и постыдное желание. Стоит только попросить. Или приказать, тут как тебе больше нравится. — Откуда тебе знать?! И вообще, Олег мой друг, не смей его впутывать в свои извращенные фантазии. — Ну, да, ну да. — бархатно смеется Птица. — Не будь ты таким стесняшкой, вы бы с Олегом давно активно дружили организмами на всех горизонтальных поверхностях. Олег очень выносливый… Он может долго, очень долго. А еще сильный. Он бы мог с легкостью трахать тебя удерживая на руках, вжимая в холодную стену. Уверен, тебе бы такое понравилось. — Замолчи, замолчи! — щеки Разумовского заливает очаровательный румянец, губы искусаны в кровь, а лазурные глаза лихорадочно блестят. У него с детства было очень богатые воображение, а еще Птица подливает масла в огонь и шампанское на пустой желудок. Да, во всем виноват алкоголь, определенно. — Я же знаю, как ты пялился на него в душе в приюте. Стоит признать, сложен Олег как греческий бог, особенно после всех этих интенсивных тренировок. Вот этот выбор я действительно одобряю! Знаешь, мне всегда нравилась эта его волчья преданность, сильное выносливое тело, покрытое множеством шрамов. Всегда хочется добавить парочку новых, расцарапать в кровь эту мощную спину и грудь. — Может хватит уже о моем друга детства всякую похабщину говорить! — взвивается Разумовский, аккуратно снимая чулки с бельем чтобы заменить их на удобные фиолетовые боксеры. — И я не пялился на него в душе, ясно! — Ладно, ладно… Мы пялились. Еще скажи, что каждая тренировка Олега во дворе, не была маленькими похоронами твоей несуществующей гетеросексуальности. Когда ты впервые осознал, что тебя абсолютно не нравятся девчонки? В четырнадцать, шестнадцать или намного раньше? — лукаво продолжает Птица. — Сколько раз, прячась от дождя на захламленной крыше приюта, ты просто умирал от желание поцеловать его?       Разумовский резко оборачивается, слыша какой-то подозрительный шум внизу. — А вот и он,~ — довольно клокочет пернатый демон. — Твой ненаглядный Олежа. — Олежа! Ты живой! — Сережа застывает на против друга, а после бросается к Волкову, буквально запрыгивая на него, оплетая ногами и руками.       Олег с легкостью ловит его на руки, поддерживая под бедра, смотря встревоженно и ласково в родные, лазурные глаза. — Настоящий, живой. — повторяет Сережа вцепившись в друга, целуя лицо с легкой щетиной. — Ты же знаешь, я живучий таракан! Серый, ну ты чего? — Олег стирает слезы, текущие по бледным щекам компьютерного гения. — Они сказали, что ты умер, — всхлипывает Разумовский, уткнувшись в мощную шею Олега. За год его друг стал еще шире в плечах, обзавелся парочкой новых шрамов. — Я им бошки поотрываю! — Сереж, твою же Птицу! Меня год не было, а ты успел пол Питера сжечь. — Мне просто захотелось немного человеческого тепла. — ехидно тянет Птица, стоя рядом с Игорем в дверном проеме.       Гром зависает, пялится на сцену воссоединения, закипая от иррациональной ревности. — Я же говорил, что они близкие друзья. Очень. — подливает масла в огонь пернатый демон. — Сгинь, — раздраженно шипит Гром. — Осторожно, задушишь, — бархатно смеется Олег.       Сережа наконец отлипает он него, неловко глядя себе под ноги, смущаясь своего внезапного прорыва. — Эм, Серый, а что это на тебе надето? — Олег с любопытством рассматривает эпатажный халат с розовыми перьями. — Тебе не нравится? — Разумовский вновь заливается краской. — Нравится, — чуть смущенно признается Волков, — Тебе очень идет. Мое ты чудо в перьях! — Олег ласково трепет Сережу по рыжим волосам. — Вообще-то, твое чудо в перьях — это я! — нагло влезет в разговор Птица, привлекая к себе всеобщее внимание. Олег поднимает глаза, замечая стоящего поодаль Игоря, мгновенно мрачнеет. — Ты зачем в наше укрытие эту ментовскую псину притащил?! — низко рычит Волков. — Олежа, не надо, — Сережа перехватывает друга, прежде чем он набросится на майора. — Отпусти, я щас ему втащу! — Игорь хороший, он правда все понял и больше не будет. Он теперь на нашей стороне, правда, Игорь? — Он тебя в больницу отправил! — Олежа, ну пожалуйста, я прошу. Давай оставим его. Игорь мне нужен, он может быть полезен. — Ну ладно, — скрипит зубами Волков. — Но если он тебя хоть пальцем тронет — урою на месте. — Ты такой грозный, Олежа, ~ — мурчит Птица. — Ты тоже эту пернатую падлу видишь? — хмуро спрашивает Гром. — К сожалению, да, — устало выдыхает Олег, бросая настороженный взгляд в сторону бесстыжего пернатого демона. — Как грубо~ А вот я соскучился, — Птица прижимается к наемнику со спины, быстро проводя языком по влажной коже. От Олега пахнет кровью и дымом. Вкусно. — Да ладно тебе, Олежа, нам ведь было так весело вместе, — томно выдыхает Птица, изящная ладонь с черными ногтями обхватывает Волкова поперек груди, слегка задирая пыльную, черную водолазку. — Ты что, развратил моего друга?! — выпаливает Сережа, глотая воздух от негодования, глядя в бесстыжие глаза Птицы. — Я развращал его много…много раз, — лукаво усмехается пернатый демон. — Не ревнуй, Сереженька, — Птица обнимает их обоих аспидными крыльями, — я никого не обделю своим вниманием. — Раз мы все здесь собрались, и Олег, и Гром не собираются друг друга убивать, может отпразднуем наше счастливое воссоединение? Устроим примирительную оргию? — лукаво предлагает пернатый демон. — Нет!!!       Одновременно вторят ему три голоса. Сережа заливается краской до самых корней, когда Птица мысленно показывает ему весьма пикантные картины завершения этого вечера. — Как жаль, ~ — разочарованно тянет Птица, — Тогда за работу. Чем больше людей занимается делом Чумного Доктора, тем лучше.