wonder

Сяо. Зрение. Багровый, цвет запекшейся крови. Он видит весь этот мир в оттенках красной крови, в которой погрязли его руки. Нет, не так. Он утонул в этой крови. Он никогда от нее не отмоется, никогда. Она как липкий, густой, тягучий мед, она поглотила его, заполнила всю пустоту в его теле, в его голове, в его душе. Он тонет в этом глубоком болоте, которое сам же сотворил. Он сам выкопал себе могилу, но бросает туда лишь тех, кого убил, а не ложится сам. Это противно. Или это иллюзия? А может весь этот мир иллюзия и он все сам себе придумал? Неизвестно. Никому ничего неизвестно. Слух. Крики, вопли, проклятия, плачь, прощения, просьбы, желания, последние слова. Круглые сутки он слышит лишь кошмары людей. Он слышит предсмертные, срывающиеся с их уже холодных, фарфоровых, высохших, потерявших цвет, губ. Он убил всех этих людей. Своими окровавленными руками. Это сделал именно он. Он сожрал все их сны. Это сделал именно он. Никто другой на это не способен. Никто другой не является монстром. Кроме него. Вкус. Мята, миндаль, мед, железо, холодок. Раньше он питался снегом, когда служил архонту снов. Каждый раз, когда он брал в рот этот пушистый, мягкий, приятный комочек мороза, его нёбо обжигал приятный холод, это нравилось ему. Сейчас он часто ест миндальный тофу. Оно очень сладкое, приятное, нежное, будто воздушное. Тофу часто украшают листочками мяты и поливают тягучим золотистым медом. Но он никогда не забудет вкуса крови. Обоняние. Цветки цин синь, белые лилии, железо. Слишком много крови в его жалкой, никчемной жизни, будто даже эти, такие чистые цветы окрасились в этот ужасный, ненавистный им, пугающий его, алый цвет. Осязание. Боль, ткань. Он часто испытывает боль, часто надевает маску и усиливает ее, пробуждает подобным образом истинные ее силы. Ему больно. Очень. Но это не важно. Он носит перчатки, чтобы обезопасить тех, кто может коснуться его руки. Люмин. Зрение. Лучи солнца, листва различных ярких цветов, изумрудная трава, красивые цветы. Люмин видит все прекраснейшие причуды этой вселенной. Люмин наслаждается жизнью. Люмин во всем видит хорошее. Люмин во всех видит добро. Для Люмин нет плохих людей. Люмин не знает страха. Люмин некого бояться, Люмин со всеми дружна. Слух. Пение птиц, писклявый голосок подруги, шепот растений, море, пение ветра. Люмин кажется, будто природа поет, переговаривается, общается между собой. Люмин нравится жить здесь и слышать все это. Люмин благодарна судьбе, что она подарила Люмин ее драгоценную подругу, с которой Люмин прошла столькие препятствия, что Люмин даже и не снилось. Вкус. Жареное мясо, грибы, железо. Люмин часто кушала шашлычок с грибами и этот вкус Люмин запомнился, даже очень. Люмин часто чувствует вкус собственной крови, например, когда Люмин сильно ранят в живот. Обоняние. Белая лилия, цин синь. Любимый цветок Люмин – белая лилия. Люмин особенно нравится ее аромат, он завораживает Люмин. Осязание. Боль, ткань, холод. Люмин часто раздирает свои мозоли до крови из-за жесткой рукояти меча, что вызывает у Люмин сильное чувство боли. Так же Люмин часто истощает свое тело тренировками, получает ранения в битвах последствиями чего тоже является боль. На руках Люмин есть перчатки. Из-за достаточно открытого наряда Люмин часто становится холодно, но помимо этого есть еще одна причина. *** Крики. Они повсюду. Они везде. Абсолютно. Они везде его достанут. Ему больно. У него болит душа или тело? Все разом. Крик. Он кричит. Он надрывает свое горло. Это запрос о помощи в пустоту. Надежда, что станет легче. Ему тяжело. Он не справляется. Этому всему нет конца. Жизнь не выносима. Руки всех этих людей тянут его вниз. Он тонет в их крови и в своих грехах. Заслужил ли он смерти? Он не знает, но желает умереть. Даже он сам не вывозит всю свою карму, как у нее это получается? Он ей мешает. Он лишний в этом мире. Если бы он не появился на свет не умерло бы столько людей. Это его вина. Он виноват. Он монстр. Нужно избавиться ото зла. Он прямо сейчас сделает это. Истребит демона. Это его задача. Он умрет. Он сделает хоть что-то хорошее в этой жизни. Он убьет себя своими же силами. Что это за место? Почему он скован какими-то узами? Почему все вокруг красное? Почему везде пустота? Это и есть смерть? То, чего все боятся? Или это иллюзия? Почему ему так больно? Он весь промок. Ему холодно. Ему противно. Он жалкий. Он продолжает слышать крики и плачь. Он еще жив? Они будут с ним пока он не умрет? А если они пойдут с ним на тот свет? Ему больно. Очень больно. Он кричит. Пусть уже все это кончится. Ему надоело. Он жалок. Он не справился со своей задачей. Она такая сильная. К нему тянутся тысяча рук, они хотят задушить его, утянуть за собой. Ему страшно. Ему больно. Свет? Откуда? Чья рука так усердно стремится к нему? Она выглядит знакомо. Белые лилии. Здесь больше не пахнет кровью. Здесь пахнет белыми лилиями. Откуда этот запах? Он хотел ответить этой руке. Но ему страшно. Он как маленький, беззащитный, трусливый котенок. Что это за крик? Он иной. Он не желает ему смерти. Это девушка. Кто она? От ее голоса так спокойно, но он так далеко. Почему рука продолжает тянуться к нему, впуская все больше света? Голос стал ближе. Ему страшно. Уже не так больно. Голос еще ближе. Она заглушает остальные голоса. Она кричит. Она зовет его по имени. Кто она? Белые лилии… - Сяо. Сяо. Сяо. Сяо. Сяо. Сяо. Сяо. Кто ты? - Сяо. Сяо. Сяо. Сяо. Сяо. Сяо. Это я. Это Люмин. Ты слышишь меня? Люмин? Кто такая Люмин? При чем тут белые лилии? Что с этой рукой не так? Она излучает свет. Она сейчас коснется его лица. Зачем ей это? Этот дух настолько сильно желает ему смерти? Ну вот, коснулась… - Сяо, ты в порядке? – перед глазами адепта возникло лицо девушки, от которой пахло белыми лилиями – Люмин. - Люмин? – ему было сложно стоять на ногах, колени подкашивались и не могли удержать тяжелого тела, в результате чего коснулись воды. Осипший голос звучал так жалко и так тихо, что, казалось, он вообще ничего не сказал. - Да-да, это я. Не волнуйся, что бы ни случилось-все хорошо. – она опустилась к нему, но ничего не делала, просто обеспокоенно шептала, что все хорошо и прочее, ее рука больше не была на его щеке, она больше не грела его. Люмин не хотела нарушать личное пространство адепта, она знала, что он не любил этого. - Люмин… - ослабленный адепт упал прямо в руки молодой девушке, что ее очень сильно удивило. Он ведь все еще был в сознании, может силы кончились? В следующую секунду она поняла, что он легонько обнял ее за талию, уткнувшись в плечо. Он был в сознании. Он делал это осознанно. Но почему? Это ведь Сяо, он бы никогда не сделал подобного. - Ты должна уйти. – его голос обрывался, это было больше похоже на жалкое скуление. Она понимала его слова. Она не уходила. Он ведь сам этого не хотел, но думал, что так будет лучше для нее. Ведь сейчас он вовсе не контролирует свою карму, он может навредить невинному человеку, он может навредить ей. Она же сама это прекрасно понимает, почему не спасает свою жизнь? - Можно я? – Люмин осторожно коснулась ожогов, оставленных узами, от чего адепт напрягся. Ему больно. Но где крики? Почему он не слышит плача? Почему его перестали молить о пощаде? Маска все еще на нем. Люмин аккуратно взяла ее в свою руку и медленно начала стягивать ее с него. Она будто вросла в кожу его лица, привязалась сильными узами. Люмин хочет избавить Сяо от боли и ей удается это сделать. Теперь адепт может спокойно насладиться запахом лилий. Он может спокойно провалиться в сон. Он может спокойно продолжать жить, пока она рядом. Он может все это терпеть с ее помощью. Он может жить ради нее. Пусть она не оставляет его. - Не уходи. - Ты только что прогонял меня. – на ее лице засияла грустная улыбка. В ее медовых глазах было столько беспокойства и ласки. Сяо не верил, что эти глаза смотрят прямо на него, что эта улыбка предназначена ему, что она пришла сюда ради него, что она вытащила его оттуда, что она сняла с него маску, что она не испугалась его, что она с ним не из-за жалости, что она заботится о нем, что она беспокоилась о нем, что она искала его. - Сяо, ты не монстр. – она читала его мысли? Возможно. Она положила одну свою руку ему на волосы, которые оказались достаточно мягкими. Она уткнулась носом в его макушку. - От тебя цветками цин синь пахнет. – не кровью. Цветами. Она во всех видит исключительно добро. И в нем она сумела разглядеть ту сторону, о которой не знал даже он сам. Она воистину прекрасна, сравнима с чудом. Чудо. Чудная. Чудесная. Ему начало казаться, будто вся карма в момент испарилась, будто лужа, в которой они сейчас сидят, вовсе не окрашена в красный, будто они сейчас находятся в отдельном, прекрасном мире. Будто они сидят прямо посреди поля белых лилия. Сидят, обнимая друг друга, никто не ранен, все хорошо. - Все хорошо. Я рядом. - она-чудо.