огненно-красный

джисон вышел из машины, довольно потягивая спину и разминая затекшие конечности. дорога из сеула в пусан не была длинной или тяжелой, но кого угодно утомит сидение за водительским местом на протяжении четырех часов. к тому же, джисон решил не брать никого из своих друзей в импровизированный летний отпуск, так что развлекать его разговорами в машине было некому. но джисон не жаловался: ему жутко хотелось отдохнуть от душного сеула и всего, что его связывало с этим городом. поэтому он и снял в пусане небольшой домик возле побережья на полторы недели; безусловно, это влетело ему в копеечку, но пляж, который находился буквально в десяти метрах от дома, был слишком отдален от центра города, поэтому место это не пользовалось популярностью от слова совсем, так что и плата за проживание не была такой уж высокой, как если бы джисон жил в гостинице в центре. дом был немного обветшалым, но ухоженным; джисона волновало совсем не это. он спешно разгрузил свою серую «хёндай соната» и, заблокировав машину, понес сумки и рюкзак в дом. хозяйка, которая ждала его внутри, поздоровалась, обсудила с джисоном погоду — которая была намного лучше, чем в сеуле: из-за близости океана в пусане редко бывает душно — и, отдав ключи, уехала, не желая обременять гостя своим присутствием. джисону это было только на руку: он хотел как можно быстрее переодеться в плавательные шорты и наконец пойти на пляж. на пляже было почти безлюдно, только где-то вдалеке прогуливались парочки, но рядом со старым деревянным пирсом никого не было видно, так что джисон направился именно к нему. песок был мягким и совсем без ракушек или камней; джисон оставил шлепки в прихожей и без опасения ступал широкими шагами к пирсу. сооружение было построено, судя по отсутствию некоторых деревянных досок в полу, через которые проглядывалась лазурная вода корейского пролива, довольно давно; пирс как-то успокаивающе скрипел под ногами. джисон слушал шум океанского прибоя и не спеша приближался к краю построения, в конце которого был маленький причал. шумно выдохнув, он сел на край пирса и опустил ноги в приятную прохладную воду. казалось, что время остановило свой ход; джисон сидел и сидел, наслаждаясь шелестом волн и шумом слабого ветра, голова была пустой-пустой от мыслей, все проблемы будто потеряли для него свою значимость, и важным было только смотреть на маленькие пенящиеся волны и запоминать то, как они звучат в тишине безлюдного пляжа. джисон забыл и про приближающиеся экзамены, к которым он не готовился от слова совсем, и про недавний дурацкий конфликт с мамой и папой, возникший на пустом месте, но раздутый до масштабов вселенской трагедии — консервативные родители джисона хотели, чтобы тот забыл про свою карьеру музыканта и вернулся после окончания или юридического, или медицинского университета в родной инчхон, чтобы помогать родителям и быть прилежным сыном. джисон упорно не хотел подстраиваться под то, каким его хотели видеть родители; проблема так же была в том, что джисон и сам не знал, каким он хочет стать и чем будет заниматься в жизни. но даже несмотря на всю его неуверенность в своем будущем, он был твердо уверен в том, что с выбором образования не ошибся; конечно, иногда некоторые вещи давались ему тяжело, песни не писались, а оборудование упорно не хотело осваиваться, но у джисона было два лучших друга-старшекурсника, — чан и чанбин — которые охотно помогали ему решать возникшие вопросы и направляли в нужный джисону путь. но в сеуле джисон всё равно задыхался; столица давила на него высокими стеклянными зданиями, шумом машин и неиспользованными возможностями; джисону всё время казалось, что он мог бы добиться большего и быть на высшей социальной ступени, чем он есть сейчас. даже слова чана о том, что он должен двигаться в своем темпе, чтобы не задохнуться, почти не помогали джисону: он хотел быть быстрее, успешнее и лучше своих сверстников. получалось у него с попеременным успехом, но он всё равно пытался не сдаваться, потому что был уверен в том, что однажды все его старания окупятся. в пусане дышалось легко и свободно; здесь, на безлюдном пляже и деревянном старом пирсе, не было ни давления со стороны родителей, ни со стороны общества. джисон словно остался один в этом мире, умиротворенный шумом прибоя. со стороны воды внезапно раздался тихий плеск, не похожий на шум волны; джисон резко вынырнул из своей нирваны и с опаской наклонился ближе к воде. прозрачная лазурь ласково коснулась лодыжек, заставляя джисона вздрогнуть от её прохлады, но всё это моментально ушло на второй план, когда джисон разглядел в толще воды что-то красное. пирс был достаточно длинным, и если первые три метра океана были абсолютно прозрачными, то дальше всё синело, и рассмотреть что-то было достаточно трудно. джисон честно не хотел проверять, насколько глубокий океан в этом месте, но что-то ему подсказывало, что до дна плыть минимум метров пятнадцать. что-то красное — джисон опрометчиво решил, что это какая-то рыба, а потому не испугался — кружилось в воде, переливаясь в тех лучах солнца, что доставали до такой глубины. а затем это что-то начало стремительно приближаться к поверхности. джисон даже не успел толком ужаснуться, потому что всё произошло за доли секунды: он наклонился ближе к воде, пытаясь лучше рассмотреть рыбу, а затем что-то выпрыгнуло на него из толщи воды, схватило за руку, оставив на предплечье три неглубоких царапины; джисон почти закричал, когда понял, что это чудовище пытается затащить его в воду. он ударил непонятное существо ногой, услышал сдавленный крик, а потом всё закончилось. джисон моментально залез на пирс и забился в противоположный угол, прижимая ноги к груди и пытаясь отдышаться; страх накрывал его всё сильнее, угрожая превратиться в паническую атаку, которых у джисона не было уже почти год. джисон напряженно всматривался в воду, но красное нечто больше не показывалось, и только вспенившийся океан возле пирса напоминал джисону о том, что ему не показалось. он вслушивался в шум прибоя и пытался дышать в унисон с океаном, чтобы успокоиться и не дать панической атаке завладеть его сознанием, но получалось из рук вон плохо; его тревога усилилась, когда джисон внезапно понял, что, помимо сходящего с ума сердца, у него жутко болит левая рука. вся кожа от локтя до запястья была в крови, и джисон бы начал бояться приближающейся смерти от потери крови, если бы вовремя не понял, что жуткие порезы были на внешней стороне руки, а значит, вены не были задеты. при более детальном рассмотрении он понял, что раны неглубокие, но удивило его не это, а то, что края ран были не рваными, а почти хирургически идеальными, будто кто-то разрезал кожу скальпелем. в голове моментально возникла картинка того, как нечто красное хватается за него; джисон успел тогда рассмотреть острые длинные когти на чужой руке. а потом джисона накрыло осознанием. какое, черт возьми, существо может жить в океане и иметь человеческие руки?! в том, что рука, схватившая его, была человеческой, джисон не сомневался: в память навечно врезались и острые когти, и тонкие пальцы, местами покрытые красной чешуёй, и худое запястье, и слишком сильная, почти смертельная хватка. следующие два дня джисон на пляж не ходил; почти всё время он провел на балконе, размышляя о том, что случилось, и практически безостановочно куря сигареты. порезы он обработал сразу же, как пришел домой после того случая, и сейчас они выглядели намного лучше, хотя джисон понимал, что без шрамов не обойтись. из дома он выходил только для того, чтобы купить еды и сигарет — последние заканчивались быстрее, чем хотелось бы — но и эти походы сопровождались вечным беспокойным осматриванием рук всех людей, что шли джисону навстречу: у каждого он пытался найти длинные, острые когти. он не был уверен в том, что нечто, напавшее на него, не может ходить по земле. ноутбук, удлинитель и две зарядки переехали на балкон; джисон прочесывал интернет в поиске информации о русалках, но натыкался только на очевидно выдуманные истории про сирен и мертвых моряков; хотя, справедливости ради, сейчас эти истории перестали казаться фантазией. о реальности произошедшего неустанно напоминали три раны, которые жутко хотелось почесать сквозь бинты. джисон напряженно всматривался в черноту океана и думал, думал, думал, выкуривая сигарету за сигаретой. на четвертый день своего отдыха он решился вновь пойти на пляж. интерес пересиливал страх быть убитым; это пугало самого джисона: то, насколько важнее оказалось желание узнать, что же его пыталось убить, чем потенциальное повторение этого случая с хэппи-эндом в виде джисоновой смерти. им двигал какой-то дух приключения и неизведанного, заставляя сердце стучать быстрее, а легкие сокращаться ещё чаще. когда джисон добрался до конца пирса, он почти задыхался, воодушевленный своим энтузиазмом; но шум прибоя вновь действовал на него успокаивающе, так что он, сев в позу лотоса на край причала, стал высматривать в воде непонятное красное нечто. по ощущениям прошла вечность, в реальности прошло два часа; джисон почти успел задремать, сложив руки на колени, когда со стороны океана послышался нехарактерный всплеск. сон как рукой сняло; джисон отсел от края пирса подальше и стал напряженно ждать. несколько минут ничего не происходило, джисон решил, что ему почудилось, а потому решил рискнуть и приблизился к воде. он вскрикнул, когда вновь увидел нечто красное; потревоженное сознание мгновенно откликнулось и инстинктивно заставило джисона опять отодвинуться подальше от края. совсем рядом с собой джисон услышал странные звуки, похожие на щелчки и скрипы, а потом за ближайшую к воде доску зацепились чьи-то острые когти — джисон не сомневался, что именно они оставили ему шрамы. над поверхностью причала сначала показалась красная макушка, а потом джисон увидел лицо парня. несомненно, это был человек (или что-то очень похожее на человека): у этого создания были мягкие черты лица, огненно-рыжие мокрые волосы блестели и переливались в лучах солнца, прикрывая красную чешую возле ушей. джисон, кажется, забыл как дышать; он только глупо пялился на нечто, одновременно завороженный чужой красотой и напуганный силой, что скрывалась в худых руках. существо открыло рот, давая возможность джисону лицезреть острые клыки, будто ему было мало длинных когтей, а затем вновь издало серию странных звуков. джисон непонимающе смотрел на парня — или чем это, чёрт возьми, было — и смиренно ждал своей смерти. парень нахмурился, видимо, осознав, что напуганный до смерти человек перед ним его не понимает, и попытался сказать что-то вновь. на этот раз джисон среди шипящих звуков различил «не уходи», и шокированно просипел: — что? — не уходи, — повторило существо более различимо, будто бы осваивая наконец человеческие звуки. видимо, что-то во взгляде джисона изменилось, потому что парень напротив перестал хмуриться и заинтересованно уставился на самого джисона. от взгляда существа хотелось скрыться: у него были нечеловеческие красные радужки глаз, почти полностью закрытые расширившимся вертикальным зрачком; казалось, нечто смотрело в самый центр джисонового сознания, заставляя поежиться от скользящего изучающего взгляда. — ты умеешь говорить? — наконец выдавил из себя джисон спустя долгие минуты гляделок; то, что существо не пыталось убить, странным образом успокаивало джисона, а инстинкты больше не вопили от потенциальной опасности, поэтому он и попытался пойти на контакт. — немного, — ответил парень, коверкая звуки и превращая слова в что-то шипящее, но джисону всё равно удавалось понимать его. — прости, — вдруг сказал он, указывая одной рукой на предплечье джисона, обмотанное бинтами. — ты пытался меня убить, — серьезно ответил джисон, нахмурившись; что-то в его мыслях не складывалось: сначала это нечто пыталось затащить жертву в воду, попутно убив её, а сейчас извиняется? — если бы хотел, то убил, — просто возразило существо, дернув узкими плечами. — тогда спасибо, что не убил, — язвительно поблагодарил нечто джисон, сомневаясь в том, что оно понимает сарказм, потому что после этого парень ярко улыбнулся, обнажая клыки и заставляя джисона поёжиться. они так и сидели несколько минут: джисон, застыв в одной позе посередине причала, готовый в любой момент сорваться и убежать отсюда куда глаза глядят, и непонятный парень, державшийся за пирс двумя руками и облокотивший подбородок о доски, оставив половину тела в воде. — ладно, — выдохнул наконец джисон, — что ты такое? — русал, — немногословно ответил парень, заставляя джисона поперхнуться воздухом; картина его мира стремительно рушилась, рождая всё больше и больше вопросов о том, что, чёрт возьми, сейчас происходит. — у тебя есть хвост, — утвердительно сказал джисон, на что парень кивнул, а затем раздался всплеск и на несколько секунд из воды показался огромный хвост; в длину он был как минимум метра два, покрытый красной чешуёй, он переливался на солнце, капли воды отражались от лучей и будто меняли цвет чешуи от насыщенного красного до ослепительного желтого, из-за чего хвост был похож на необузданное пламя. у джисона из мыслей осталась только одна, звучавшая как «пиздец»; ему одновременно хотелось и потрогать этот огонь, и скрыться от него подальше, осознавая скрытую в таком на первый вид слабом парне силу. то, что русал был хищником, было очевидно: на это указывали и длинные когти, и острые зубы, и массивный длинный хвост, наверняка позволяющий двигаться быстрее остальных морских обитателей, и нечеловеческая красота, которая всё ещё лишала джисона возможности отвести взгляд от чужого лица. — красивый? — внезапно нарушил тишину русал; в выражении его лица отчетливо читалась надежда на утвердительный ответ, и джисона удивило то, как парень ждет положительной реакции от своей потенциальной жертвы. — хвост? — переспросил джисон. — я, — немного обиженно ответил русал. — красивый, — кивнул джисон, — и ты, и твой хвост. русал заулыбался мгновенно, видимо, обделенный похвалой, а затем подтянулся на сильных руках и залез на причал полностью, разложив свой длинный хвост на деревянных досках. теперь джисону бежать было почти некуда: прозрачный конец хвоста был в ширину примерно метр и преграждал выход с пирса, но беспокоило его совсем не это. — тебя же люди заметят! — вскрикнул он, замечая панику на чужом лице. хвост и правда блестел так, что его увидеть можно было даже с набережной, которая находилась в трех километрах. проблема была в том, что доски пирса были сухими, а чешуя отчаянно не хотела скользить по ним. русал обреченно уставился на джисона, безуспешно пытаясь вернуть хвост в воду. — помоги, — попросил вдруг он. а у джисона в голове настоящая паника началась: с одной стороны, если он приблизится к русалу, то рискует быть утащенным вместе с ним в воду и быть съеденным в последствии, а с другой стороны, если кто-то увидит непонятное существо на берегу корейского пролива, то непонятно, что сделают с русалом. джисон почему-то делиться не хотел; страх за существо, пытавшееся его убить, пересилил страх за свою собственную жизнь, к тому же, инстинкты не предупреждали о том, что джисону что-то потенциально может угрожать. поэтому он с усилием встал на дрожащие ноги и маленькими, осторожными шагами приблизился к массивному хвосту. русал смотрел как-то преданно, отчаянно и почти умоляюще; джисон шумно выдохнул, когда положил сухие ладони на скользкую чешую. она была шершавой, покрытая в некоторых местах царапинами, но это не было мерзким; джисон с силой попытался сдвинуть хвост и, задержав дыхание, напряг руки так сильно, как только мог. левое предплечье отозвалось болью, но это было таким неважным и далеким, что джисон даже не почувствовал, как раскрываются почти зажившие раны. через несколько секунд хвост с громким всплеском упал в воду, скрывая свое сияние от мира, а джисон устало сел на пирс рядом с русалом, который занял свою прежнюю позу; со стороны это выглядело так, будто один парень сидит на причале, а второй по пояс болтается в воде, облокотившись на деревянные доски. — спасибо, — шепотом сказал русал, шипя, как змея, но несмотря на особенности его произношения, джисон всё равно понимал каждое слово. — ты красивый, — добавил он, заставляя джисона смешно округлить глаза и уставиться на парня. — что? — непонимающе спросил он. — ты красивый, — довольно повторил русал. он что, клеится ко мне?, подумал джисон, отчаянно пытаясь рассмотреть на чужом лице насмешку, находя лишь полный благодарности взгляд. — зачем ты полез на пирс с хвостом? — резонно спросил джисон. это и правда было странно и глупо: русал не мог не знать о том, что, во-первых, его огненную чешую очень хорошо видно издалека, и, во-вторых, люди любят всё неизвестное настолько, что готовы это убить. не просто так же русалы прячутся от людей. — ты сказал, что он красивый, — тихо прошипел русал, видимо, почувствовав смену настроения джисона. — и это важнее того, что тебя могли заметить? — с очевидной жёсткостью в голосе спросил хан. парень не отвечал, только виновато прятал взгляд и как-то беспокойно шевелил хвостом в воде. джисон устало вздохнул и выпрямил спину. — как тебя зовут? — спросил он, сразу же ловя чужой встревоженный взгляд своим. — минхо, — нехотя ответил русал; джисон сразу же мысленно произнес чужое имя и подметил то, как идеально оно подходило этому существу. — а тебя? — джисон, — отозвался хан; минхо расплылся в довольной улыбке, но его взгляд погрустнел сразу же, как он заметил окровавленные бинты на чужой руке. он осторожно потянулся маленькой ладонью к джисоновому предплечью, но хан только дернул плечами и попытался отсесть подальше: он всё ещё помнил то, какая сила таится в тонких руках и длинных когтях. — я не сделаю больно, — тихо прошелестел минхо, убрав руку. ты уже, подумал джисон, но сопротивляться не стал и подставил раненое плечо русалу. тот аккуратными движениями начал разматывать прилипшие к коже бинты, хмурясь недовольно каждый раз, когда джисон шипел от боли: сукровица уже успела вновь стянуть края ран. минхо неожиданно чуткими пальцами прикоснулся к чужой смуглой коже, оглаживая края порезов, оставленных им же; в его глазах было очевидное сожаление и раскаяние. джисон этого не понимал: для него русал по-прежнему оставался хищником, способным убить его в один момент, и было до ужаса странным то, что существо проявляло заботу и беспокойство. — скоро заживет, — вдруг сказал минхо, опуская ладонь вниз и переплетая свои пальцы с пальцами джисона. — зачем ты..? — удивленно спросил хан, уставившись на их руки. поведение этого русала упорно не вписывалось в его картину мира и рушило все представления о том, как должны строиться отношения между людьми. впрочем, один из них точно не был человеком. — ты мягкий, — с нежностью в голосе ответил минхо, смотря на джисона снизу вверх. — я твердый, — зачем-то добавил он, а потом отпустил ладонь джисона только для того, чтобы положить её на свое худое плечо. хан по инерции сжал пальцы, ощущая под подушечками напряженные мышцы, и в который раз убедился в том, что с виду тощий парень действительно мог убить его четыре дня назад. — почему ты не убил меня? — вопрос вырвался сам, и джисон успел пожалеть об этом тысячу раз, потому что минхо смотрел на него так, будто джисон самый глупый человек в мире. — это… — минхо запнулся, издал серию шипящих звуков, будто бы ругаясь, а затем вновь взял джисона за руку, — юаньфень, — шепотом произнес он. — юаньшень? — переспросил джисон, заставив минхо улыбнуться; сейчас они поменялись местами, и теперь уже человек пытался разобраться в загадочной последовательности шипящих звуков. — юаньфень, — повторил минхо и отвел взгляд; в лучах полуденного солнца его радужка казалась ярко-оранжевой. — расскажи, — попросил хан, ободряюще сжимая чужую ладонь, из-за чего минхо почему-то покраснел и вымученно посмотрел на человека. — это как судьба, — начал минхо, с трудом выговаривая слова, но делая это медленно, так, чтобы джисон смог его понять. — будто мы знаем друг друга очень давно. минхо уставился на джисона, совсем не моргая; его вертикальные зрачки расширились, а заострённые к верху уши забавно дернулись. джисон смотрел в ответ и пытался понять, о чем же говорит русал. — это как любовь? — уточнил хан. — не знаю такого, — отрицательно помахал головой минхо, из-за чего его подсохшие волосы растрепались и превратились в огненное гнездо. — будто тебе нужен только один человек? — джисон запнулся на последнем слове. — да, — кивнул минхо. — мне нужен ты. и посмотрел вновь преданно глазами побитой собаки, заставляя джисона поперхнуться воздухом. что-то в минхо и правда влекло его, но назвать это любовью, судьбой или юаньфень джисон не решился бы; будь минхо человеком и не напади он во время первой встречи, хан бы смог сказать, что минхо ему понравился. но какая-то его часть всё ещё обоснованно боялась русала. — почему я? — наконец спросил джисон, подавляя в себе желание заправить выбившуюся прядь чужих огненных волос за ухо. — не знаю, — честно ответил минхо, пожимая плечами совсем как человек. — когда ты ушел, я два дня о тебе думал, — продолжил он, неожиданно выдавая длинные и сложные предложения. — плавал здесь, ждал тебя, хотел убить, чтобы ты пропал из головы, — минхо как-то съежился и виновато отвел взгляд. — а когда ты пришел, понял, что хочу увидеть. вот так просто, подумал джисон. сначала хотел убить, а через несколько дней уже передумал. джисон поймал себя на мысли, что его поведение мало чем отличалось от поведения русала: он тоже сначала перепугался до смерти, боялся даже к побережью близко подойти, а потом сам вернулся на пирс в надежде вновь увидеть нечто, что пыталось его убить. логики здесь было мало, а вот необъяснимого чувства правильности происходящего — слишком много. — у меня есть ванна, — вдруг ляпнул джисон, уже в следующую секунду пожалев о том, что сказал; видимо, что-то в его интонациях дало минхо надежду, потому что тот пялился на джисона совершенно счастливо. — что такое ванна? — спросил русал, заинтересованно наклоняя голову вбок и смотря в чужие карие глаза из-под красной челки. у джисона чесались руки от того, как сильно ему хотелось убрать волосы со лба минхо. — это, — хан запнулся, совершенно не понимая, как обьяснить русалу, что, черт возьми, такое ванна. — представь себе большую ракушку, — попросил он, наблюдая за тем, как минхо смешно поднимает брови вверх от удивления. — очень большую, — для пущей уверенности джисон развел руки в стороны, демонстрируя предполагаемые размеры ракушки. минхо кивнул, вновь осторожно беря джисона за ладонь, чтобы не поранить тонкую кожу острыми когтями. — такую большую, что туда влезет весь твой хвост, — улыбнулся джисон, замечая широкую и довольную улыбку минхо: хвост у него и правда был громадным, не в каждую ванную он бы влез, благо в джисоновой ванной в сеуле места было так много, что там можно было сделать еще одну жилую комнату. — а теперь представь, что вся эта большая ракушка заполнена водой, — закончил объяснение джисон. минхо нахмурился, видимо, пытаясь вообразить подобную картину; джисон же удивлялся тому, как много эмоций отображается на чужом красивом лице. — хочу ванну, — внезапно выдал минхо после нескольких минут размышлений и вновь уставился на джисона, ожидая ответа. — с этим будут проблемы, — сказал джисон грустно, жалея о том, что дал русалу какую-то дурацкую надежду, но радуясь тому, что страх от присутствия непонятного существа и его касаний исчез. — почему? — спросил минхо, оглаживая подушечками пальцев джисоново запястье. — ты не человек, — обреченно ответил хан, следя за тем, как радость на чужом лице сменяется задумчивостью. больше они этот вопрос не обсуждали; вместо этого они часами разговаривали на самые разные темы. по уровню развития минхо больше напоминал пятилетнего ребенка, который хотел узнать всё обо всём, и джисон радостно отвечал на каждый вопрос, неважно каким глупым он был. за первый день их нормального знакомства они успели обсудить базовые вещи, как дом, одежда или деньги, затем перешли к астрономии, где у минхо язык спотыкался о каждое название звезды или планеты, а джисон хвастался своими знаниями; потом хан начал рассказывать про сушу, где минхо никогда не бывал, а потому восторженно расспрашивал про горы и озера. — что такое озеро? — задал миллионный вопрос минхо, впрочем, ничуть не утомляя джисона. — это как маленький океан, — ответил хан. — не может быть, — изумленно прошептал минхо. — океан же большой! — а озеро — маленький океан, — улыбаясь, повторил джисон, — только не соленый. утонуть можно. — зачем тогда? — спросил русал недоуменно; к пятому часу их разговора джисон стал в разы лучше различать шипящие и свистящие звуки и угадывать пропущенные слова. — так сложилось, — пожал плечами хан, — где-то океан большой и соленый, а где-то маленький и пресный. джисон опомнился только тогда, когда солнце начало заходить за горизонт и окрашивать облака в розовый и красный, неуловимо напоминая хану чешую минхового хвоста. желудок у него урчал уже давно, но это было таким неважным, когда минхо смотрел восторженно и счастливо, ловя каждое джисоново слово и хмурясь, пытаясь произнести новые для него буквосочетания. напоследок джисон пообещал минхо вернуться завтра рано утром, заверив в том, что он обязательно придет и что минхо не нужно всю ночь ждать возле пирса. русал, конечно расстроился, но и сам был голоден, так что сразу после заката солнца они разошлись: джисон медленными шагами побрел к пляжу, и уже возле берега позволил себе обернуться, чтобы увидеть, как минхо ловко соскальзывает в воду и машет ему огненным хвостом. этой ночью джисон спал спокойно: его не мучали кошмары о том, как невиданное существо пытается затащить его в воду и сожрать; вместо этого ему снились чужие мягкие, тонкие ладони, внимательный взгляд красных глаз и забота, которая сквозила в каждом движении минхо. следующие два дня прошли примерно одинаково: джисон просыпался рано утром, готовил себе завтрак и обед, складывал в рюкзак несколько емкостей с едой, бутылки с водой и плед и шел на пляж, где его уже ждал минхо, по обычаю облокотившись локтями и подбородком о причал. весь день они проводили за разговорами, ни на секунду не уставая от общества друг друга; джисон всё больше доверял минхо, перестав бояться его острых когтей и скрытой силы, а минхо проявлял всё больше знаков внимания, ловя для джисона разноцветных рыб, всегда отпуская их после этого обратно в воду, потому что джисон жутко расстраивался, когда русал пытался съесть морских обитателей заживо. хан давал минхо пробовать человеческую еду; на клубнику тот плевался, а вот печенье с шоколадной крошкой ему понравилось так сильно, что минхо взял с джисона обещание принести еще три упаковки. в какой-то момент минхо предложил джисону слезть с пирса в воду, на что тот упорно отнекивался. — вдруг ты меня утопить захочешь? — спросил обреченно джисон, вспомнив их самую первую встречу. — зачем тогда к океану пришел? — вопросом на вопрос ответил русал, довольно ухмыляясь и размахивая огненным хвостом, заставляя спокойную воду пениться. минхо был прав: за всё время, что хан провел в пусане, он ни разу толком не искупался в прозрачной лазури, а отпуск уже подходил к концу. — ладно, — нехотя согласился джисон, боязливо опуская лодыжки в воду и снимая с себя футболку, оставаясь в одних плавательных шортах; русал предусмотрительно отплыл подальше, давая джисону место для маневра. хан спрыгнул с пирса, погружаясь в толщу воды с головой; он чувствовал приятную прохладу океана вокруг себя, а затем ощутил на своей талии чьи-то руки, и почти закричал прямо под водой, как вдруг его с силой потянуло вверх, заставляя вынырнуть. лицо минхо было слишком близко; между ними было не больше десяти сантиметров пространства, и это жутко смущало, потому что минхо смотрел внимательно и с ожиданием чего-то. джисон рефлекторно положил ладони на чужие узкие плечи и недовольно уставился на русала. — ты зачем меня хватаешь? — спросил он, хмурясь; минхо не отвечал и не отводил взгляд. — чего ты молчишь? — примирительно добавил джисон, расслабляясь в сильной хватке русала и наслаждаясь тем, как мягко разбивались маленькие волны об их тела. — испугался, — наконец ответил минхо, а в следующую секунду многозначительно добавил: — хочу. — что? — недоуменно уставился на него джисон, завороженно наблюдая за тем, как расширяются вертикальные зрачки русала. — тебя, — ответил минхо и вновь замолчал. это могло значить абсолютно что угодно, и джисон мгновенно растерялся в своих собственных мыслях, пытаясь понять, чего же именно желает минхо. а затем хан подумал о том, чего хочет он сам, и ответ сразу же появился в его голове, кристально чистый в ясности намерений и своей правильности. — не двигайся, — попросил джисон шепотом, чувствуя то, как ладони на его талии сжимаются сильнее, будто боясь того, что хан сейчас отстранится. минхо послушно замер, сверля джисона взглядом; хан глубоко вдохнул, прежде чем провести ладонью от плеча к щеке минхо и огладить пальцами красные чешуйки возле заостренных ушей. он закрыл глаза, но буквально кожей чувствовал на себе и изучающий взгляд минхо, и его учащенное дыхание. а затем джисон подался вперед, сокращая и без того маленькое расстояние между ними, и накрыл губы минхо своими. русал дернулся от неожиданности, но хан держал крепко и не дал отодвинуться, вместо этого целуя минхо вновь и вновь, до тех пор, пока тот не начал отвечать на поцелуй, неуверенно двигая губами. джисон улыбался в поцелуй, скользил языком меж чужих губ, ощущая остроту клыков хищника, и был непередаваемо счастлив, когда минхо делал с ним то же самое; всё казалось таким неважным, потому что прямо сейчас хан ощущал такое спокойствие и умиротворение, о котором и мечтать не мог. первым отстранился джисон, напоследок ласково поцеловав минхо в уголок губ. — что это такое? — спросил минхо, завороженно и счастливо смотря на джисона, такого маленького в его руках. — поцелуй, — просто ответил хан, едва сдерживаясь, чтобы не поцеловать русала еще раз; вместо этого он огладил пальцами мягкую щеку минхо и убрал огненные пряди с его лица, заправляя их за уши. — почему так хорошо? — минхо уперся лбом в чужое костлявое плечо и теперь опалял горячим дыханием кожу джисона, заставляя его покрыться мурашками. — юаньфень? — улыбнулся хан, чувствуя остроту клыков кожей, но совершенно не ощущая страха или опасности, только безграничное доверие к этому русалу. джисону казалось, что он мог свернуть горы, пока минхо его целует; а потом минхо не приплыл следующим утром на пирс, и у хана вновь началась паника. в шесть утра он по привычке пришел к причалу, и в первый час ожидания думал, что, возможно, минхо где-то задержался или опять выискивал для джисона самые красивые ракушки, но спустя ещё час джисон начинал паниковать и тревожиться. океан в этот день был подозрительно тихим, а штиль ощущался как затишье перед бурей. на пирсе не было слышно ни шума волн, ни ветра, только безмолвная тишина, оглушающая своим давлением. джисон просидел на причале весь день, и, не дождавшись минхо, собрал все вещи обратно в рюкзак и понуро пошел к дому. он думал об этом весь день и всё никак не мог понять: почему вчера у них всё было замечательно, они буквально целовались в лазурной воде под лучами теплого июньского солнца, а сегодня джисон вновь сидел в одиночестве и боялся потерять то, что так быстро приобрел. минхо действительно казался ему удивительным, и дело было даже не в том, что минхо не был человеком; у него был особый образ мышления, который иногда заставлял джисона задумываться и переосмыслять свои собственные мысли и идеи, минхо был жутко любознательным и порой даже дотошным в своем желании досконально познать этот мир, и всё это так сильно воодушевляло и вдохновляло джисона, что он боялся даже допустить мысль о том, что в один день он может потерять своё счастье. за эти несколько дней джисон привязался к минхо так сильно, что, если и представлял жизнь без него, то она виделась ему серой и тусклой; как бы это не звучало, но хан влюблялся в чертового русала и совершенно не представлял, что ему с этим делать. джисон не хотел бросать минхо здесь, в пусане, но и покинуть свою жизнь в сеуле тоже не мог: его там ждали друзья, работа и будущее, а тут был минхо, так отчаянно нуждающийся во внимании и заботе — и не чьем-нибудь, а именно джисоновом. загадочная связь под названием юаньфень между ними всё крепла; поэтому, когда минхо пропал почти на сутки, джисон вновь превратился в худшую версию себя: весь вечер после заката солнца он провел на балконе, снова и снова выкуривая сигарету за сигаретой и совершенно не беспокоясь о поднявшемся сильном ветре, который за несколько часов превратил штиль в полноценный шторм. казалось, океан негодовал: огромные волны разбивались о берег и покрывали пеной десятки метров пляжа, а их с минхо пирс почти весь затопило водой — так много её было. джисон напряженно всматривался в черноту океана и ночи, граница между которыми была едва различима, и силился рассмотреть в непроглядной темноте огненный хвост. на секунду ему даже показалось, что он заметил что-то красное в воде, но джисон быстро списал это на усталость, тревожность и желание увидеть то, чего нет; но через короткий промежуток времени это повторилось: на поверхности океана всё-таки что-то было, и джисон отчаянно хотел узнать, что именно. он накинул первую попавшуюся худи на себя, спешно вышел из дома, не закрыв его на ключ, и поспешил к берегу. с пляжа все звуки казались громче, чем с балкона, и сознание джисона буквально затопило шумом волн. у него промокли кроссовки сразу же, как он коснулся ими песка, но его это не останавливало, потому что впереди, метрах в пятидесяти от линии берега действительно плыло что-то красное. джисон почти зашел в воду, чтобы самостоятельно доплыть до этого нечто, но затем увидел ещё кое-что. совсем рядом с красным пятном на секунду мелькнуло что-то огромное, белое, переливающееся даже в черноте ночи, и джисон был твердо уверен в том, что это русалочий хвост. его это не остановило: он скинул кроссовки и зашел в воду по колено, с трудом пробиваясь сквозь полуметровые холодные волны; что-то красное было совсем близко, и с расстояния пяти метров джисон наконец узнал минхо. он почти сделал шаг навстречу, когда вода перед ним вдруг вспенилась, вздыбилась, и над поверхностью океана появился русал. джисон инстинктивно отступил, потому что лицо у русала было серьёзным и хмурым, его серебристые прямые волосы тут же растрепало ветром, а полутораметровый кончик хвоста беспокойно то всплывал на поверхность, то вновь тонул. а потом существо вдруг отплыло в сторону, будто давая джисону разрешение пройти. и он им моментально воспользовался, кинувшись к минхо; ноги вязли в песке, оглушающе свистел в ушах ветер, а волны так и норовили сбить хана с ног, но это всё казалось мелочью, потому что лежавший на поверхности воды минхо выглядел таким беззащитным, что у джисона сжималось сердце. — минхо! — позвал джисон, силясь перекричать ветер; каким-то чудом русал его услышал и повернул голову на звук. и тогда джисон понял, что было не так. у минхо больше не было огненного хвоста, как и острых когтей, зубов и заостренных ушей; минхо выглядел совсем как человек и казался джисону неожиданно слабым без своего главного оружия. — что случилось? — громко спросил джисон, подойдя ближе и подхватив минхо под поясницу, чтобы его не снесло волнами. но минхо только молча поднял руку и помахал кому-то у джисона за спиной; в следующую секунду джисон обернулся только для того, чтобы заметить исчезающий в воде белоснежно-серебристый трехметровый хвост. — это феликс, — сказал минхо и глупо улыбнулся, шевеля обретенными ногами. — это он дал мне ноги. минхо выглядел странно счастливым, а джисон был напуганным и совершенно очаровательно смущенным, потому что минхо был совсем без одежды; хан, стараясь особо не смотреть ниже чужой талии, вновь повернулся к минхо. — мы идем домой, — сказал он, перекрикивая ветер. — я не умею ходить, — отозвался минхо и схватился ладонями за плечи джисона, пытаясь удержаться на плаву. — значит я тебя понесу, — ответил джисон и, наклонившись, подхватил минхо под поясницу; старые раны на предплечье заныли, но руку не пронзило острой болью, а значит, всё было в порядке. минхо не был тяжелым, но природа не играла им на руку, так что джисон почти выдохся, когда они добрались до берега: волны так и норовили вытолкнуть их и сбить с ног; но как только ноги хана коснулись песка, дышать сразу стало легче. волны бились о лодыжки, но больше не могли заставить его потерять равновесие. к тому же, он просто не имел права упасть, когда дрожащий минхо отчаянно прижимался к нему, вцепившись пальцами в плечи и глупо улыбаясь джисону куда-то в ключицы. джисон мысленно поблагодарил себя из прошлого за то, что не закрыл дверь в дом, потому что сейчас он бы не смог это сделать, не выронив минхо на песок; последний удивленно осматривался по сторонам, впервые так близко рассматривая места, где живут люди. когда они зашли внутрь, минхо восхищенно выдохнул: суша так сильно отличалась от океанического дна, что это пугало и восторгало одновременно. — сиди и не двигайся, — попросил джисон, осторожно усадив мокрого минхо на мягкий диван в гостиной. тот послушно замер и даже ничего не говорил, только трясся от холода. хан быстро сбегал в спальню за двумя одеялами и своей одеждой и буквально через минуту вернулся к дрожащему парню, укутывая его так плотно как только можно. в итоге минхо стал похож на гусеницу, готовую вылупиться, и джисон бы, честное слово, посмеялся, но в его голове было слишком много вопросов, чтобы отвлекаться на эмоции. — рассказывай, — сказал хан, когда сам переоделся в сухие вещи, притащил в гостиную обогреватель, чтобы минхо согрелся быстрее, и сел напротив. — ты сказал, что я не человек, — незамедлительно ответил минхо, будто ждавший этого вопроса, — я спросил у феликса, может ли он помочь, и он согласился, — парень поежился от чужого внимательного взгляда и сжал пальцами одеяла. — феликс — твой друг? — спросил джисон; минхо утвердительно кивнул. — и далеко он живет? — гонконг, — виновато прошелестел минхо. — мне повезло, он обычно возле австралии плавает. джисон опешил. минхо проплыл в общей сложности четыре тысячи километров только ради того, чтобы его друг каким-то магическим образом сделал ему ноги. мысль о том, что, возможно, минхо пришлось бы проплывать в четыре раза больше, ужасала. — как он это сделал? — спросил хан, указывая на минховы ноги, укутанные в одеяла. — не знаю, — честно признался минхо. — говорил что-то про юаньфень и что я смогу вернуть хвост, если потренируюсь. — ты мог сказать мне, — жестко заметил джисон, нахмурившись. минхо сразу же сделал виноватое выражение лица и попытался придвинуться ближе к джисону, но из-за своего одеяльного кокона у него получилось только дернуться в сторону джисона; и минхо бы упал с дивана, если бы хан не подхватил его руками. — извини, — прошептал минхо, смотря на джисона снизу вверх карими глазами. — хотел сюрприз, — он отвел взгляд, глаза у него блестели так, будто он сейчас расплачется. джисон порывисто обнял минхо, привычно заправляя чужие огненные пряди — единственное, что осталось русалочьего — за уши. — я рад, что ты вернулся, — сказал джисон единственное, что сейчас вертелось на языке. ему не хотелось ни кричать на минхо за такое безрассудство, ни думать о том, что ему делать с минхо в виде человека или как забрать его из пусана, ему хотелось только обнимать это безнадежное влюбленное чудо, прижимающееся к нему в поиске тепла. — хочешь ванну? минхо чуть отодвинулся от джисона, и, радостно улыбнувшись, поцеловал его.