if you fall, i'll catch

             Смотря на серый пропускной пункт и такую же враждебную стену, виднеющиеся вдали, Ланга думает, что его план не иметь план и разобраться со всем по ходу дела был совсем дурацкой идеей. Он, конечно, может проехаться вдоль стены, рассчитывая на то, что где-то она заканчивается и там будет возможность попасть в город незамеченным, но сам вид ее и людей рядом заставляют его сомневаться в этом. Перелезть он тоже не может — ни за что не оставит свой Бреннан Аполло — поэтому Ланга слезает со спортбайка и задумчиво смотрит вперед. Он не знает, в какое другое место мог бы поехать, а, хоть папа и сделал ему фейковую личность, светиться перед официальными лицами ему не хочется.       Мама попросила уехать, скрыться где-нибудь далеко и не говорить ей, вообще с ней не связываться, пока она сама его не найдет, и Ланга думал, что в Найт Сити хорошо будет спрятаться: затеряться в огромном городе, одновременно оказываясь под носом у того, кто может пытаться искать его, чтобы сбить с толку. Потому что кто вообще будет такую глупость делать?       И, кроме того, Ланга просто не знал, куда еще ему деться. Благодарю детству, проведенному с кочевниками, Ланга осознал свою любовь к дороге, поездкам, мотоциклам, но вот города он фактически не знает. За исключением того, где они жили последние четыре года, после того как кочевников оставили, Ланге неуютно в них, трудно к ним привыкнуть, трудно в них разобраться, понять их порядки. Он в Найт Сити подался только потому, что мама жила здесь когда-то.       Он бы с радостью вообще города избегал, но на дороге оставаться кажется опаснее. Там его и будут искать, там он открыт, до него при желании еще проще добраться, а спрятаться полностью, исчезнуть просто невозможно.       Повернуть или все же попробовать?       Ланга решает положиться на навыки отца.       Пропускной пункт встречает его грубым требованием слезть с мотоцикла и пройти проверку личности — чем быстрее, тем лучше (а для Ланги еще и безопаснее), и приходится идти в унылую комнату, где его прожигают жестоким и одновременно каким-то жадным взглядом, оценивающим, неприятным.       — Садись.       Голос звучит не менее холодно, но тут же меняется на насмешливый, когда сотрудник пункта замечает дискомфорт Ланги.       — Что, не нравится у нас? — он широко, но жестко улыбается, принимаясь изучать данные Ланги. — Ну, в Найт Сити ты отношения лучше не дождешься, так что привыкай сразу. Сноу.       Ланга не отвечает. Грубое лицо перед ним недовольно кривится.       Ланге действительно здесь не нравится. Пыльная небольшая комната с коричневыми стенами и потерявшимися окурками, унылый свет единственной лампы, грязный стол, направленная на него камера — что тут может нравиться?       Давящее место, но Ланга не боится.       Если его уже раскрыли, обнаружили, что вся информация о нем поддельная, то он просто пробьется обратно к Аполло и сбежит. Возможно, привлечет к себе лишнее внимание и вся его задумка провалится, но выбора не останется. А если все идет гладко, то лишнее волнение, наоборот, вызовет ненужные вопросы.       Ланга скользит взглядом по поверхности стола, рассматривая на нем узоры царапинок и пятен кофе, производственные надписи и пыль, в ожидании того, как ему скажут, что он может идти.       Сигареты, лежащие на столе, вскоре исчезают из поля зрения Ланги: их подцепляют грязные, неухоженные пальцы и кидают обратно, когда человек напротив закуривает. На документы он уже смотреть даже не пытается, и складывается такое впечатление, что он над Лангой поиздеваться решил: жесткий взгляд направлен куда-то мимо него, а насмешливый рот выдыхает неприятно пахнущий дым.       Ланга думает, что, если его так пытаются заставить показать реакцию, заставить что-то ответить, то пусть пытаются дальше.       Ожидание сейчас кажется дорогой по глубоким пескам, которые затягивают и не отпускают, ни на секунду не дают расслабиться, а любая ошибка может привести к аварии, и требуются решительность и смелость, чтобы их преодолеть.       Ланга продолжает молча изучать стол.       Сигарета тушится и летит мимо мусорки — к другим таким же — и сотрудник пропускного пункта лениво потягивается и складывает руки на груди.       — Сноу, зачем ты едешь в Найт Сити? — он внезапно спрашивает, но ответ на этот вопрос (хоть что-то) у Ланги уже заготовлен.       — Папа здесь вырос, и я хочу посмотреть на это место, потому что скучаю по нему. Он недавно умер.       — Угу, — равнодушные глаза на Лангу все еще не смотрят, но зато рука, держащая новую сигарету, наконец машет в сторону двери. — Добро пожаловать.       Ланга со спокойным видом кивает и встает. Направляется к Аполло и садится на него, не показывая эмоций, но как же на самом деле приятно выйти из затхлого кабинета, даже если после этого он оказывается в окружении серых стен и уничижающих взглядов. Звук педали кикстартера в этой атмосфере ощущается особенно родным и поддерживающим, и Ланга гладит Аполло легонько рукой, радуясь, что он с ним есть.       Никто небросается его преследовать, стоит ему тронуться с места, но Ланга все же оборачивается на всякий случай, когда отъезжает на достаточное расстояние. Нет, никого. Все получилось.       Ехать по полупустой дороге тут же становится, как обычно, приятно. Возле ограждений стоят кактусы, скрашивая однообразные пейзажи, Ланга может разгоняться, как ему угодно, и любимый ветер рядом с ним, помогает вычеркнуть из памяти, каково это быть закованным четырьмя стенами.       Вот только вскоре Ланга понимает, что на самом-то деле забыть об этом он не может: наоборот, несется к этим стенам, свободный путь позади оставляя.       Его уже окружают грязные дороги и небольшие домики, издалека выглядящие почти мило, но вблизи — серые и заставляющие чувствовать какую-то тревогу. Стройки и дым, брошенное оборудование, какие-то фабрики, обшарпанные, пугающие небоскребы, виднеющееся повсюду оружие — Ланга хочет поскорее этот район проехать.       Он слезает со спортбайка, только когда видит перед собой сакуры и элементы торий — это наверняка Джапан-таун, догадывается Ланга и осматривается.       Перед ним редкие деревья, зеленые и покрытые розовыми лепестками, пальмы, замусоренные улицы и толпы людей, высоченные здания, состоящие из нескольких частей и теснящиеся, словно им не хватает места, нависающие друг над другом, пытающиеся забрать друг у друга место и закрывающие собой небо, яркие цвета во всем — от одежды до сооружений — кажущиеся на деле тусклыми в грязном воздухе, в тени зданий, разноцветные неоновые вывески и реклама, куда ни глянь.       Ланга чувствует себя зажатым.       Он уже хочет поехать дальше — познакомиться с городом, прежде чем искать жилье и работу — но рядом кто-то восхищенно вскрикивает и тут же возле его мотоцикла оказывается.       — Впервые вижу голубо-белый Бреннан Аполло! — какой-то парень с растрепанными волосами и загоревшимися глазами опускается на корточки возле его спортбайка, сняв со спины и положив перед собой оранжевый чехол, и восторженным взглядом с улыбкой изучает мотоцикл. — Хм, а у тебя здесь интересные модификации… смело. Не каждый бы на такое решился, — он поднимает взгляд на Лангу. — Ты сам их поставил?       — А… нет. Это мой папа.       — Классный механик у тебя папа, — он восхищенно заявляет, а Ланга понять не может: он правда просто заинтересовался мотоциклом или это все уловки, и на пропускном пункте все-таки все прошло не так хорошо, как Ланга думал? — Я Рэки. Я тоже механик, работаю тут недалеко — магазин Dope Sketch. И твой мотоцикл поэтому мое внимание сразу привлек. Очень красивый. И быстрый, судя по модификациям. Быстрее обычного Аполло, да?       — Да, — Ланга кивает (он это, просто взглянув, понял? Ланга мысленно восхищается: несмотря на свою любовь к мотоциклам, он бы так не смог) и после нескольких секунд молчания понимает, что тоже, наверное, нужно представиться. — Сноу.       Рэки встает, поправляя желтую футболку, и нежно берет свой чехол в руки, быстро, но аккуратно надевает его обратно на спину, еще раз восхищенно глядя на спортбайк, прежде чем переключиться на Лангу.       — Показать тебе город? — он предлагает и улыбается широко, но наталкивается на удивленный взгляд и объясняет: — ты так осматриваешь все, что я подумал, что ты только недавно приехал.       Ланга изучает его и продолжает гадать, в чем все-таки причина его действий: Рэки на самом деле такой дружелюбный и общительный, так легко и открыто показывает свои эмоции, и Ланга может попробовать ему довериться, или же это все лишь притворство и расчет?       Ланга раздумывает, как это определить можно, потому что он совершенно читать людей не умеет, но эта мысль его тут же пугает: неужели он начинает в паранойе вязнуть?       В сложившейся ситуации угроза может прийти откуда угодно, но «может» же не значит, что придет.       А если и придет, то, вероятно, Ланга что-нибудь о человеке, угрожающем маме узнает, верно?       В любом случае он в выигрыше и уже хочет сказать Рэки, что согласен, но замечает, как к ним приближаются какие-то люди, ухмыляющиеся и перешептывающиеся, в черной одежде и накинутых капюшонах, в масках-противогазах и очках с фиолетовыми стеклами, с оружием, спрятанным так, чтобы его можно было заметить, и резкий, словно ржавый голос прорезается свозь шум улицы.       — Мы забираем мотоцикл.       Что?       Ланга мысленно удивляется.       Он, конечно, слышал, что в Найт Сити высокий уровень преступности, но пытаться украсть что-то днем, при людях? Полицию даже вдалеке видно.       — Нет, — он спокойно отвечает, на что подобравшиеся к ним люди гогочут.       — Нет? — один из них подходит к Ланге впритык, вызывая разве что неприятное чувство из-за такой непрошенной близости, и хватает его за водолазку, прищуриваясь. — Мы разве спрашивали?       — Эй! Отстаньте от него, — Рэки неожиданно вмешивается, пихая человека в черном и заставляя его Лангу отпустить. — Он же даже не из Найт Сити, и вы что, не видите, что он просто обычный подросток?       Рэки собой Лангу загораживает, кулаки, разозлившись, сжимая, и Ланга смотрит непонимающе на его спину, скрытую за чехлом, и не знает, как реагировать. Почему он за него заступается?       Ланга не двигается с места, когда Рэки кричит ему уезжать на мотоцикле поскорее, потому что, опешив, смотрит, как Рэки едва-едва уклоняется от удара и пытается контратаковать, но делает неправильно все: бьет не жестко, а словно сомневаясь, без нужных силы и скорости, зато сильно замахивается назад, теряя время, принимает не то положение и не так распределяет вес тела, сильно подается вперед — Ланга понимает, что удар не пройдет. Его заблокируют и тут же, наоборот, ранят Рэки. И это только один человек. А их тут пятеро. Что Рэки собирался делать, если бы Ланга и правда уехал?       Приближаясь, Ланга знает, что уже не успеет от этого удара защитить — Рэки спустя мгновение вскрикивает и сгибается, кашляя и тяжело дыша, автоматически приложив руку к пострадавшему животу — но вот от следующего его закрывает. Вдохнув, поворачивается боком и напрягает пресс, минимизируя последствия пришедшего через секунду удара, и резко, крепко сжимая кулак и вложив в него достаточно силы, бьет в живот в ответ.       Сталкиваться рукой с маской было бы неприятно, и Ланга тут же, пока противник не успел прийти в себя, поднимает переднюю ногу и выбрасывает ее вперед, ударяя в лицо. Он знает, что это не очень сильный удар, но сейчас скорость важнее. Человек перед ним падает на землю, скидывая маску, на внутренней стороне которой кровь видна, и остальные словно оживают. Собираются окружить Лангу, и он легонько отталкивает стоящего за его спиной Рэки.       — Рэки, уходи.       Янтарные глаза смотрят на него ошеломленно, и Ланга подбадривающе кивает, когда их взгляды встречаются, словно повторяя, чтобы он бежал отсюда, но ответ от Рэки не видит: черная одежда отрезает его. Точно, они здесь не одни.       Ланга ловит руками удар ногой, чувствуя, как на него одновременно другие прилетают, и, схватив этого первого за руку, забрасывает ее за голову, одновременно опускаясь на колено и перекидывая его через свою спину. Этим он заодно еще одного сносит, но от двоих других удары не останавливаются. Ланга от них уворачивается, но некоторых все равно не может избежать: чувствует кровь, стекающую по лицу, и резкую боль в плече, когда один из двоих оставшихся достает нож. Сквозь новый разрез на водолазке проступает красное, и Ланга резко вдыхает, пытаясь собранность не потерять — вида крови боится. Но хотя бы рана вроде не получилась глубокой — зашивать не придется.       Нож опускается на него снова, но Ланга останавливает его, закрывшись двумя руками, одной из которых он после этого перехватывает держащее оружие запястье, а другой защищается, и ударяет коленом в живот.       — Сноу! Сзади! — Ланга резко разворачивается, когда пронзительно громкий и напуганный голос до него долетает, и видит, что последний из пятерых, подобравшись к нему во время драки с предыдущим со спины, уже на достаточном расстоянии, чтобы ранить его ножом. Ланга не любит ножи — в принципе оружие не любит — и поэтому кривится, блокируя и быстро ударяя ладонью прямо в лицо, заставляя отшатнуться, и делает резкий удар ногой.       Плечо неприятно щиплет и кровь наполняет рот, кулаки саднят, но остальные четверо начинают уже вставать, и Ланга вновь принимает начальную стойку, готовясь отражать их движения.       — Сноу! — Рэки вновь кричит, но уже не испуганно — скорее торопливо — указывая рукой на мотоцикл Ланги. — Поехали!       Ланга тут же срывается с места.       Забирается на спортбайк, пока Рэки устраивается сзади, поправляя чехол и хватаясь за ручки, и, несмотря на боль в теле, увозит их прочь.       Он не знает город и спрашивает какое-нибудь спокойное место, где можно будет безопасно раны осмотреть, и поэтому Рэки направляет его. Голова кружится, и Ланга словно вбок понемногу съезжает, глаз с дороги вопреки всему не убирая и не давая телу совсем потерять концентрацию и ослабнуть. В какой-то момент он думает остановиться и поменяться с Рэки местами, но тот занят тем, что сосредоточенно ищет что-то в карманах, покрывающих брюки, и затем протягивает это Ланге.       — Сноу, возьми.       — Что это? — Ланга подцепляет рукой, как оказывается, небольшой ингалятор.       — Максдок. Он снимет боль и поможет ранам залечиться.       Ланга пробует: холодящая боль в плече действительно становится меньше, а туман в голове немного расползается. Дорогу Ланга теперь видит гораздо четче.       — Спасибо, Рэки, — он быстро поворачивается, мягко приподнимая уголки губ, и Рэки улыбается в ответ. А затем вскрикивает и шипит, когда Ланга резко от столкновения с выехавшей навстречу машиной уходит. — Живот? У тебя есть еще один ингалятор?       — Нет, но ничего страшного. Я привык, — Рэки смеется приглушенно, сквозь боль, а Ланга не понимает почему.       Он и сам привык к боли и ранениям (разве что вид крови все еще немного пугает), но у него это из-за тренировок. А у Рэки?       — Ты круто дерешься! Я не ожидал, — Рэки признается (переводит тему, догадывается Ланга). — Вот тут поверни налево. Видишь парковку многоуровневую? Она заброшена, на крыше никто не бывает, поэтому можем остановиться там.       — Ты из-за этого меня защищал? — Ланга спрашивает, заезжая в открытые ворота.       — Да, — Рэки неловко смеется. — Не знаю, почему я так решил. Наверно, потому что иногда кажется, что в Найт Сити столько насилия, что за его пределами его существовать не должно.       — Где бы я ни жил, оно везде было, — Ланга замечает, сразу же жалея, потому что чувствует, что и так не слишком веселую атмосферу еще больше портит. — Поэтому мама научила меня самообороне.       — Она, должно быть, у тебя крутая, — Рэки говорит как будто одновременно восхищенно и грустно и полуулыбается, добавляя: — моя мама совершенно обычная.       Ланга останавливает мотоцикл, когда над головой появляется небо, и, убедившись, что здесь никого, кроме них, нет, достает аптечку и бутылку с водой.       — Рэки, оборви рукав, пожалуйста, — Ланга просит, поворачиваясь к нему пострадавшей рукой. Кровь уже перестала идти, но, когда черная ткань осторожно разрывается, он все равно плещет воду на рану, зажмурившись, и только потом может наконец спокойно взглянуть на нее. Все-таки неглубокая. Он обрабатывает порез и заматывает бинтом.       Ланга быстро изучает себя: вроде бы таких ран больше нет — только синяки и разбитая губа. Он пытается промыть ее под струей воды из бутылки, но выходит у него очень плохо, и кровь лишь размазывается по лицу. Ланге не видно, нет ли каких-то осложнений, и приходится попросить помощи. Рэки глядит на губу внимательно и говорит, что она уже начинает заживать — из-за максдока, видимо — так что переживать не о чем. Что ж. Он, можно сказать, практически не пострадал. А Рэки?       — У тебя болит живот?       Рэки машет головой, но Ланга на всякий случай решает удостовериться, что все в порядке: осматривает его, отмечает, что болевого шока у Рэки нет и дышит он нормально, не чувствует слабости, проверяет у него пульс (не учащенный).Все-таки и правда маловероятно, что он умудрился внутреннее кровотечение получить.       — Спасибо, Сноу, — Рэки улыбается, садясь на покрытие, положив чехол рядом с собой, и откидываясь назад. Ему здесь нравится, понимает Ланга. Комфортно и спокойно. — За то, что помог мне.       — Их же было пятеро. Что ты планировал делать? — Ланга опускается напротив, опираясь спиной на мотоцикл.       У него какое-то странное чувство сейчас: как будто он чей-то неприятный, настойчивый, назойливый взгляд сбросить не может. Словно кто-то не сводит с него глаз, жестоких и пожирающих, жадных. Ланга ежится и хмурится, но, осмотревшись, ничего не замечает и думает, что это, наверное, просто из-за того, что он в незнакомом городе, не привык к его огромности, к его заполненности людьми.       Парковка не слишком высокая — крохотная на фоне обступивших ее небоскребов — но небо видно над ней и кажется таким близким. Нежно-голубое, мягкое, не похожее на окружающие их яркие цвета или же, наоборот, серость. Оно успокаивает и расслабляет, и Ланга отпускает свои подозрения. Замечает, что Рэки тоже на небо смотрит, прежде чем обратить взгляд к нему.       — Продолжать сопротивляться, пока все не разрешится.       — Но у них было оружие.       — Они из S, а в S никто не убивает, — Рэки поясняет, но Лангу это не убеждает. Ему кажется, он все меньше Рэки понимает. Тот не умеет драться, но в драки лезет, говорит, что нестрашно, если его ранят, что продолжал бы терпеть, потому что его все равно не убьют, но ведь, и не убивая, можно сделать человеку нестерпимо больно. — S — это одна из самых сильных банд в городе, я тоже хочу к ним вступить.       Ланга после этих слов совсем теряется.       — Вступить? Но ведь они…       — Те, кто на нас напал, — это BB, эм, Back-to-Back Team. Они входят в S, но отличаются от остальной группировки. Только они там такие. Везде есть свои мудаки, да? — Рэки смеется, как будто не смеясь, а Ланга от удивления даже улыбнуться не может.       — Ага…       Только они такие?       Везде есть свои мудаки?       Ланга смутно представляет, как Найт Сити устроен, но разве «банда» в принципе не подразумевает какие-то незаконные действия?       Ему не нравятся эти слова Рэки. Они странные.       — Почему ты хочешь вступить в S?       Рэки подается вперед, сложив руки на коленях, и смотрит на серое покрытие, вздыхая. Молчит несколько секунд, а потом глядит на Лангу, растрепывая волосы, и отвечает тихо:       —Папу убили два года назад. Одна банда, потому что он не захотел с ними сотрудничать. Если бы я был в какой-нибудь группировке, этого бы не произошло. Я боюсь, что с мамой или моими сестренками может случиться подобное. В этом городе ты никогда не в безопасности, а так они будут хотя бы немного защищены. У S же есть влияние. Но в S так просто не попасть: я уже пытался, поэтому мне нужно стать сильнее, научиться сражаться. И еще S… хотя бы не убивает.       Лангу дергает на последнем предложении. Он привык к насилию, но слышать фразу «хотя бы не убивает» кажется таким странным, таким неправильным. Но, наверное, в их реальности это и правда что-то необычное.       — Почему просто не используешь чипы? — Ланга интересуется. Это же самый быстрый способ освоить нужный навык (хоть он сам и предпочитает ими не пользоваться).       — Я хочу уметь по-настоящему, тренироваться и развиваться. Без этого же будет невесело,— Рэки смеется — в этот раз искренне, без тонов и подтекстов, чувствуемых, когда он себя заставляет — и Ланга улыбается в ответ: ему нравится эта причина. — Только одному учиться тяжело.       У Рэки понятная цель, но дурацкие представления о средствах ее достижения, и Ланга даже угадывать не хочет, сколько раз уже он получил и сколько раз еще получит удары, как сегодня.       — Я помогу тебе, — Рэки смотрит на него удивленно, но Ланга уже точно решился: — я научу тебя драться.       На лице Рэки рассветает и улыбка восходит, он смотрит на Лангу с неподражаемым счастьем и благодарит — Ланге и самому от этого улыбаться хочется.       — Ты надолго приехал? — Рэки спрашивает, и Ланга пожимает плечами, понятия не имея, что сказать.       — Как получится, — он уклончиво отвечает и тут же вспоминает: — а, мне же нужно найти жилье и работу.       У него есть деньги, но он не знает, насколько их хватит, сколько ему придется здесь провести, поэтому с заработком лучше разобраться сразу. Вот только Ланга не представляет, чем хочет заниматься и куда его могли бы взять.       — Ты можешь остановиться в отеле или арендовать квартиру. В Уотсоне жилье довольно дешевое, если выберешь второе. Хочешь, я помогу поискать варианты? — Ланга тут же активно соглашается, потому что сам скорее всего просто потеряется, и Рэки хихикает из-за его реакции. — А вот с работой… ты же разбираешься в мотоциклах? Как насчет Dope Sketch?       — Но я не механик, — Ланга кисло замечает.       — Поговорим с Окой, менеджером, и что-нибудь придумаем! — Рэки складывает руки на груди и убежденно кивает. — Ты можешь быть продавцом, например.       Ланге возразить нечего.       Он не знает, как Рэки поблагодарить: они знакомы буквально час, но Рэки запросто вызывается ему помогать, мотается с ним по жилым комплексам в Уотсоне, пока они ищут квартиру, а потом приводит его в Dope Sketch,уговаривая на работу его взять, хоть и очень сильной потребности в новых сотрудниках нет. Наверняка Рэки рискует быть уволенным, если владелец узнает, что он вот так вот просто его притащил, и разозлится, но вместо этого через пару часов Ланге приходит сообщение, что его берут.       Ему невероятно повезло так случайно с Рэки столкнуться.                     — Сноу! — Рэки показывается из-за мотоцикла, растрепанный и грязный, но с довольной улыбкой, которая сияет еще ярче, когда, вернувшись с улицы, Ланга кидает ему пачку его любимых сладостей. — Спасибо, — разваливающиеся запачканные перчатки скидываются, и пальцы быстро открывают упаковку. — Тебе только что звонили, кстати.       Ланга идет к телефону, который пришлось купить, чтобы поддерживать связь с Рэки и Окой, и одновременнонастораживается-радуется: кроме этих двоих, его контакты никто не знает, так что этот звонок может быть как плохим знаком, так и хорошим. Его нашел тот, кто угрожает маме, или же его нашла она сама, и он может больше не прятаться.       Помимо звонка, на телефоне сообщение от этого же человека, и Ланга открывает его первым.       Чем больше он читает, тем неспокойнее становится. Это странно, он не понимает причину, не понимает, что происходит. Молча протягивает телефон Рэки. Рэки выдыхает удивленно и, как и Ланга, совершенно не знает, что сказать — они так и стоят, смотрят друг на друга, не произнося ни слова.       Потому что неожиданное сообщение предлагает Сноу вступить в S.