Приходи, у меня соседи уехали

Свой первый раз Михаил не забудет никогда. Это произошло, как и многие вещи в его жизни в последнее время, абсолютно спонтанно. Вечер субботы, Гусейнов усердно трудится над домашкой, подгоняемый приближающейся сессией, как вдруг получает сообщение от Кирилла: «Приходи, у меня соседи уехали». Ну, если зовут, надо идти. Михаил специально выждал пару минут, чтобы казаться сильным и независимым мужчиной, у которого есть свои дела, после чего ответил «иду», посмотрелся в зеркало, и, зачесав волосы рукой назад, пошёл в комнату к Кириллу. Жилище Деминова мало чем отличалось от места обитания Гусейнова, впрочем, ничего удивительного. Как и многие их одногруппники, парни жили в одной общаге, но на разных этажах. Естественно, комнаты тоже обустраивались одинаково: три одноместных кровати, большой шкаф, длинный рабочий стол на троих, обеденный стол, три тумбочки. Дверь в комнату Кирилла была открыта, Михаил вошёл и сразу закрыл её на замок. Всё помещение было заполнено дымом настолько, что Гусейнов едва мог видеть свои пальцы на вытянутой вперёд руке. Посередине комнаты сидел Кирилл, который, увидев Мишу, пошло ухмыльнулся и взял в рот трубочку зажжённого кальяна, сильно втянув щеки и глядя Гусейнову в глаза, как послушный щеночек. Михаил почувствовал, как член в штанах заинтересованно дёрнулся. Кирилл похлопал рядом с собой, намекая, чтобы парень в нему присоединился. Спустя пару секунд одногруппник плюхнулся рядом с ним. — При- Деминов грубо прервал его, резко притягивая к себе за шею, и выдыхая густой дым прямо в рот Гусейнова. Мишу вставило практически мгновенно: товар у его дилера всегда отличался качеством. Он вдохнул полной грудью, ощущая, как наркотик заполняет легкие, разносясь по всему телу чистейшим наслаждением. Из головы исчезли все, абсолютно все мысли, а губы растянулись в счастливой улыбке. — Это что-то новенькое? — спросил Гусейнов, осознав, что именно такого концентрированного счастья он раньше не пробовал. — Да, только вчера привезли, — прошептал Кирилл, не отрывая взгляд от губ одногруппника. Михаил облизнул губы и уже открыл рот, чтобы ответить, но Кирилл набросился на него, заваливая на пол и жадно целуя. Гусейнов отвечал со всей отдачей, на которую был способен в таком состоянии. Кирилл целовался, как дикий зверь, грубо проталкивая язык в рот и вылизывая каждый уголок, жестоко терзал губы, иногда его поцелуи были похожи на укусы, и Михаил часто ощущал привкус собственной крови на языке. Больно, но, чёрт возьми, как же это заводит! Кирилл оторвался от желанных губ, целовать которые сейчас казалось так же необходимо, как дышать, схватил Мишу за руку и потянул на себя, заставляя встать, и тут же толкнул на кровать, после чего опять припал к искусанным губам, как путник, мучавшийся от жажды, к бутылке воды. Руки залезли под футболку, оглаживая щуплое тело. Деминову пришлось ещё раз оторваться от поцелуя, чтобы стянуть с Гусейнова мешающий предмет, после чего он тут же припал губами к шее, медленно спускаясь к груди, оставляя за собой дорожку из засосов. Кирилл не обделил вниманием соски Миши, каждый из них игриво прикусив и пососав. Провёл мокрую дорожку языком по груди, плоскому животу одногруппника, немного покружил вокруг пупка и, дойдя до края спортивных штанов, резко подался вперёд, возвращаясь к губам Гусейнова. — Сегодня я хочу попробовать кое-что новенькое, — прошептал он в рот парня, затем резко отстранился и пошёл к своей тумбочке. Михаил непонимающе посмотрел на одногруппника расфокусированным взглядом, пытаясь понять, что происходит. Выходило с трудом. К счастью, долго ждать не пришлось, Кирилл вернулся спустя полминуты полностью голый и рывком стянул с Гусейнова штаны сразу вместе с трусами. Возбужденный член Миши ударился о его живот, Кирилл проследил за ним взглядом, прикусив губу. Он забрался на кровать, мягко раздвинул ноги Гусейнова и примостился между ними. — Расслабься, тебе понравится, — ухмыльнулся Деминов и укусил одногруппника за ляжку. Кирилл открыл пузырёк смазки, за которым и ходил к тумбочке, обильно смазал пальцы в прохладной густой жидкости и медленно вошёл в Мишу. Палец едва погрузился на одну фалангу, а Гусейнов уже нервно заерзал, тут же сжимаясь и пытаясь избавиться от неприятных ощущений. — Не дёргайся, — строго произнёс Кирилл, предупреждающе сжимая бедро парня, — просто расслабься. Михаил сделал глубокий вдох, затем выдох, и попытался не сопротивляться и словить кайф от новых ощущений. Ведь Кирилл сказал, что ему понравится. Сейчас слово Деминова для Гусейнова было выше слова Бога. Кирилл почувствовал, как колечко мышц немного расслабилось, позволяя ему вводить один палец, и вставил его уже полностью. Михаил еле слышно хныкнул, отчаянно пытаясь найти то наслаждение, о котором говорил его одногруппник, но чувствовал лишь дискомфорт. Обманул? Невозможно. Это просто с ним, Гусейновым, что-то не так. Деминов протолкнул в узкое отверстие второй палец, ускоряя темп и разводя их ножницами. Кирилл видел, что Мише неприятны эти ощущения, а потому постоянно менял угол, стараясь найти простату как можно быстрее. Тело Миши выгнулось дугой, по телу пробежались тысячи электрических разрядов, а рот открылся в беззвучном крике. Вот оно: то самое «понравится», о котором говорил Деминов. Пальцы одногруппника прошлись по комку нервов ещё раз, и Кирилл улыбнулся, наблюдая, как лицо Гусейнова искажается от переполняющих парня ощущений. Ни один наркотик с этим не сравнится. Убедившись, что Михаил достаточно подготовлен, Кирилл раскатал по своему члену презерватив и приставил головку ко входу. Гусейнов посмотрел на него огромными глазами: он же его порвёт! Деминов, кажется, даже не заметил реакции одногруппника, он медленно подался вперёд, погружаясь в узкую дырочку Гусейнова. Кирилл не сдержал болезненного стона — с непривычки Михаил тут же сжался вокруг него, больно зажимая член со всех сторон. — Расслабься, — прорычал Деминов на ухо парню, больно укусив того за плечо. Гусейнову казалось, что его разрывают изнутри. Конечно, он не раз видел член Кирилла до этого, да что там видел — дрочил ему! — но и подумать не мог, что он может поместиться в него, и уж тем более не предполагал, что невинное «Приходи, у меня соседи уехали» закончится для него потерей девственности. В любом случае, удовольствием тут и не пахло, лишь боль и пылающая огнём задница. Кирилл больше не мог сдерживаться: как только стенки ануса чуть расслабились, он тут же начал двигаться. Сначала осторожно — всё-таки вид Миши, давящегося болезненными вскриками и даже не замечающего льющихся по щекам слёз, отравлял удовольствие, заставляя думать в первую очередь о наслаждении партнёра. Постепенно Деминов набирал темп, отвлекая одногруппника от боли мокрыми поцелуями в шею. Стон Миши, когда Кирилл первый раз проехался по простате, было слышно, наверное, на весь этаж. Чистейшее наслаждение с нотками постепенно утихающей боли заставляли Гусейнова буквально терять рассудок, извиваться змеёй, пытаясь прижаться ближе к Деминову, самостоятельно насаживаться на член и просто растворяться в переполняющих ощущениях. Кирилл, чувствуя приближение разрядки, ускорился, сбиваясь с ритма и попадая по простате через раз. Он нависал над Гусейновым, дышал ему прямо в губы, вколачивался в податливое тело и всё равно до конца не мог поверить, что это правда происходит. Слишком нереально. Слишком хорошо. Слишком… слишком. Михаил обхватил свой член рукой, начиная надрачивать самому себе. Вдруг всего стало слишком много. Гусейнов разрывался от чувств, переполняющих его. Казалось, ещё чуть-чуть, и он взорвётся, душа просто выпорхнет из тела, возносясь в какой-то другой мир, где не существует ничего, кроме концентрированного удовольствия. Оргазм накрыл Гусейнова, как цунами, он выгнулся дугой, изливаясь себе на живот и срывая голос от громкого крика наслаждения. Кирилл едва слышно рыкнул и ускорился, кончая в презерватив минутой позже. Немного восстановив дыхание, Деминов вышел из Миши, завязывая презерватив и выбрасывая его в мусорку, и вернулся в кровать к ещё отходящему после оргазма парню. Да уж. Свой первый раз Михаил никогда не забудет.