Мой свет

— Ах, как приятно наконец познакомиться, Асахина-сан! — сказал Цукаса с яркой улыбкой на лице. — Мизуки рассказывала мне много всего о тебе, так что ты, должно быть, очень хороший человек. Мафую посмотрела на него и вдруг отчего-то испугалась. Он практически светился перед ней. Его локоны были золотыми, но на концах они тускнели до оранжевого цвета. Его глаза были почти такими же, но разными, поскольку они сияли, как… как настоящие звезды. Этот мальчик был, кажется, не с этой планеты. Он не похож на Оотори-сан — эту вечно напуганную девушку, которая всегда визжит «хиее?!» каждый раз, когда Мафую встречает её — от слова «совсем». Он совсем не похож на её друзей из 25ji, потому что они никогда не были такими открытыми, яркими и искренними. Все скрывали от других всё. Но Цукаса этого не делал. Она поняла, как только взглянула на него. — Приятно иметь знакомого моего возраста! Знаешь, быть семпаем для других — это хорошо, но иногда ведь нужны и ровесники, не так ли? — мальчик продолжил и чуть посмеялся. И это была самая прекрасная музыка, которую она когда-либо слышала. Канаде отлично справлялась с написанием песен. И всё же её песни были просто… небольшой помощью. А вот Цукаса казался ей самым настоящим спасением. — Да, я думаю, ты прав… Цукаса-кун, — громко сказала Мафуту с улыбкой на лице В конце она почти попробовала его имя на вкус. Это было ново. Это было что-то экстраординарное. Она никогда раньше не знала, что может испытывать такие эмоции, а может, просто разучилась. — Так утомительно быть хорошим ребёнком для всех. — Хм, — он слегка наклонил свою голову. Так мило.  — То есть, да, это утомительно! Именно поэтому я иногда играю злодеев! — Злодеев?.. Он снова улыбнулся ей. — Ага, злодеи, Асахина-сан! Знаешь, ты вроде как притворяешься злым парнем, вместо того, чтобы быть милым и добрым. На самом деле это так освежает, — её глаза загорелись интересом, и он продолжил. — Ты просто расслабляешься, когда делаешь плохие вещи, и никто не осмеливается судить тебя за это, потому что ты злодей по сценарию. В конце концов, злодей должен быть непослушным. Злодей, а? Значит, на самом деле не нужно притворяться для всех идеальной девочкой, когда она просто может сказать, что она — злодейка? Возможно, даже «я просто готовлюсь к пьесе в следующем месяце, извини, если я веду себя слишком странно или грубо». И все ей поверят, ведь она уже имеет репутацию милой, очаровательной барышни. Это идеально. Цукаса открыл для неё новый мир. Просто существуя… не мог бы ты, пожалуйста, спасти меня? «Вот и всё, — подумала Мафую, улыбаясь. По какой-то причине Тенму смутила такая странная улыбка, как будто он впервые в жизни видел такое выражение лица. — Я нашла… моё собственное солнце. Мой и только мой свет». *** Цукаса действительно был звездой. Прекрасный пример идеального человека, и ему даже не приходилось притворяться, как всегда делала Мафую. Несмотря ни на что, он остался прежним, потому что именно таким он был — весёлым, всегда полным позитивной энергии и окружённый другими людьми, которых он всегда заставлял смеяться или, по крайней мере, улыбаться. Это единственное, что Мафую терпеть в нём не могла. Он пытался дарить счастье всем, вместо того, чтобы направлять всё на неё. Разве она не нуждается в этом больше, чем эти глупые людишки из старшей школы Камияма?! Она даже не может попробовать вкус еды, которую готовит её мать, она даже не может спать, потому что никогда не чувствует себя так, как будто ей и вовсе нужен сон, она даже не может нормально петь, потому что в чём смысл, она не может даже жить… просто существует — вот то, что она вместо этого делает. Но это определенно ненормально. И она хочет это изменить. Она действительно хочет. Но как это возможно, если песни Канаде больше не помогают, а Цукаса предпочитает всё время быть рядом с другими? Что ж, вариант есть. Чтобы он был рядом с ней. Чем больше времени она проводила с ним, тем больше понимала, насколько живой начала себя чувствовать. Он перепробовал всё, чтобы рассмешить её. Однажды даже дал ей билет на предстоящее выступление на сцене Феникс. Мафую позаботилась о том, чтобы быть в первом ряду, дабы увидеть Тенму настолько близко, насколько это возможно в этой ситуации. В тот момент, когда он вышел на сцену, её сердце сжалось. На этот раз он играл злодея. Да, как он ей и сказал. Быть милой героиней, конечно, приятно, но иногда ей хочется маниакально рассмеяться и сделать что-то действительно-очень плохое с другими, как и персонаж Тенмы в пьесе. Похоже, он похитил принцессу (которую сыграла Оотори-сан), и Мафую постаралась хорошо это запомнить. Может, она даже сделала пометку… или две (или три). Разве не было бы проще укрыть её чистый свет от всех остальных? Никто другой — особенно эти странные ребятишки со сцены Феникс, которые, казалось, только обижали своими словами будущую звезду — не заслужил её доброго Цукасу-куна, который улыбался, несмотря ни на что. А если бы она где-нибудь его привязала, он бы всё равно невинно смеялся ради неё… не так ли? Проходили недели, но Асахина всё ещё обдумывала эту потрясающую идею. Даже когда Цукаса просто болтал с ней в сети, даже когда они гуляли вместе по городу, даже когда она смотрела, как он ест мороженое, а затем слизывает со своих розоватых губ, даже когда он говорил о новых грядущих шоу, даже когда он был рядом, чтобы поддержать её, ведь всегда понимал, что она чувствует себя подавленной. Ни один негодяй в мире не имеет права видеть этого мальчика. Она никому не простит, даже если они посмеют дышать в его сторону, не говоря уже о том, чтобы даже прикоснуться к нему. Он только её. Потому что она решила сделать его своим… и всё на этом. — Эй, Цукаса-кун, скажи, а что ты думаешь о похищении? — этот вопрос из ниоткуда был странным. На дворе был почти канун Рождества. Они знакомы с середины лета, они много узнали о друг друге, но Тенму это всё равно поразило. Да с чёрт с два, как он вообще мог подумать, что Асахина может задать такой вопрос?! И всё же он не хотел разочаровывать или заставлять её чувствовать себя плохо, только из-за того, что сегодня она была немного более любопытной. Скоро выйдет новое шоу. Он снова будет главным героем. К сожалению, на этот раз не злодеем. За спиной Тенмы светилась большая рождественская ёлка, но по какой-то причине Мафую подумала, что это сам Цукаса. Что он был её ангелом, её светом. Люди вокруг кричали, болтали, некоторые даже пели, ведь скоро Рождество. Это счастье для всех. Для Мафую единственным счастьем был Цукаса в её жизни. — Ну, эм, очевидно… это нехорошо, — наконец осторожно сказал блондин. — Люди могут получить травму, когда их похищают. Потому что они никогда не знают, что похититель сделает с ними. Быть в чьей-то полной власти немного… ну, страшно. — Что ты имел ввиду про «травму»? — Ну знаешь, как никогда больше не улыбаться. Я считаю, что некоторые могут даже перестать говорить. У всех это по-разному и зависит от того, насколько крепко психическое здоровье похищенного. Никогда больше не улыбаться. Нет. Нет, и никогда не «да». Мафую не позволила бы себе лишиться этой драгоценной улыбки на лице Цукасы. И если он осмелится замолчать, и она больше никогда не услышит его прекрасный голос, она… она просто… «Я просто сломаюсь!» — девушка закричала в своих мыслях, начиная ощущать страх, который она никогда больше не испытывала. Как, чёрт возьми, она сможет выжить, если он перестанет быть таким же ярким, как сейчас? Нет, он должен оставаться чистым до самой смерти. И Асахина готова на всё, что угодно, чтобы это было правдой. На всё, что угодно. «В конце концов, я же злодей, не так ли?» — она мысленно рассмеялась, а затем нежно улыбнулась Цукасе. — Цукаса-кун… — голубоглазая девушка усмехнулась, а затем сделала вид, что улыбается самой невинной улыбкой, которую она когда-либо вообще смогла сделать. — Мне очень жаль, что я заставила тебя волноваться своим вопросом. Мне просто было любопытно узнать твоё мнение. — Ничего страшного, Асахина-сан! — мальчик сразу же рассмеялся, чувствуя большее облегчение, чем несколько секунд назад. — Я имею в виду, у каждого есть мысли о таких вещах. Думать о таком естественно, так что не стыдись. Великая звезда вселенной всегда будет тебя слушать! —…фую… — А? Что это было? Я не совсем уловил. Асахина вздохнула, а затем её глаза немного потемнели: — Мафую. Зови меня Мафую. И только так. Она была готова к тому, чтобы он сопротивлялся, и уже придумывала оправдания или угрозы, чтобы он действительно начал называть её так. Но он… — Конечно, почему бы и нет! Если только ты сама этого хочешь. Она усмехнулась и махнула рукой в ​​сторону кофейни. Было бы здорово увидеть, как он что-нибудь пьёт, как он реагирует на вкусный напиток, насколько он счастлив, как его кадык чуть дёргается. Цукаса пошёл первым, а Мафую воспользовалась преимуществом, чтобы атаковать и обнять его за руку. — Я так счастлива, Цукаса-кун! Ты такой добрый, — прошептала она почти ему на ухо. Тенма невинно рассмеялся. — Что ж, я ведь звезда! *** Совсем неподалёку Акито и Тойя всё время наблюдали за этой «красивой» сценой. И по какой-то причине оба мальчика были полностью озабочены благополучием своего ничего не подразумевающего семпая. Когда девушка задаёт такой вопрос, может быть, пора подумать, что это первый красный флаг? Хотя Bad Dogs сомневаются, что это действительно первый . — Мне не нравится эта девчонка, — плюнул Акито, дрожа в своём легком пальто. — Моя жалкая пародия на сестру всегда болтает с ней, даже сочиняет вместе песни… но они никогда не ладят. — Хочешь сказать… Мафую-семпай может прятать что-то от Цукаса-семпая? — спросил Тойя, нахмурив брови, глядя, как они оба идут к кафе. Его зубы стиснулись, когда он заметил, что руки Асахины практически блуждали по всему Тенме. Эта девушка определённо ненормальная. Они даже не встречаются! Зачем ей это делать? — Я действительно не знаю, но этот вопрос… приятель, я больше боюсь, что с нашим глупым блондином может случиться что-то плохое, — Шинономе тихо вздохнул, взъерошил свои рыжие волосы и затем, после нескольких секунд обработки собственных мыслей, наконец понял, что на самом деле он сказал. — Э-э-э, я имею ввиду, я, очевидно, не забочусь о нём. Просто, знаешь, человеческий фактор. Немного беспокойства ради нашего семпая, вот и всё! В любой другой ситуации Тойя был бы рад посмеяться над своим другом, но определённо не в этой. Это уже не шутка. Мафую Асахина далека, о-очень далека , от того, чтобы быть нормальным человеком, и из-за этого она хочет сделать Цукасу своей жертвой? Нет, Тойя никогда бы этого не допустил. Ничего подобного никогда не случится с его драгоценным семпаем, давшим ему шанс снова жить, ставшим его… светом. Светом, который он уважал издалека, светом, который он никогда не осмеливался считать равным себе, потому что он был настолько хорош. А теперь Асахина думает, что сможет всё это забрать себе? Ну так, угадайте что? У неё не будет и капли этого. — …и я, чёрт возьми, позабочусь об этом, — пробормотал Аояги почти что себе под нос. Акито не совсем уловил его фразу, так что и вовсе пропустил мимо ушей, как будто он вообще ничего не слышал. «И всё же… мое сердце определенно не на месте» — подумал рыжеволосый юноша и продолжил наблюдать за проходящими мимо людьми на улице.