5:43

– Ты бы знал, как мне не хочется туда идти. Крейг слабо улыбнулся, крепче сжал ладонь Твика, державшего в правой руке чёрный чемодан с вещами, и ободряюще произнёс: – Хорошо хотя бы то, что это ненадолго. Всего пара рейсов, а после этого отработаем вместе и поедем отдыхать, как и хотели. Тихо усмехнувшись, он посмотрел в грустные глаза блондина и добавил: – Можем, кстати, твоих драгоценных собак в приюте заодно проведать. При упоминании собак Твик немного оживился и даже смог выдавить из себя подобие улыбки. – Конечно, ради собак стоит потерпеть. Крейг улыбнулся ему в ответ и нервно прокрутил кольцо на безымянном пальце левой руки. Циник до мозга костей, верить во всякие предчувствия и прочую ерунду он не собирался, но навязчивые мысли о том, что что-то идёт не так, не хотели покидать его голову. Казалось бы, переживать было абсолютно не о чем. Твик, буквально бредивший небом, наконец-то добрал нужное количество часов полётов; теперь он мог выходить на любые рейсы, как и хотел. Крейг, никогда не бывший фанатом высоты, выбрал другую позицию. Его привлекали последовательность и точность, поэтому он предпочёл стать диспетчером и действительно наслаждался своей работой. В этот раз получилось так, что на рейсе Твика работал не Крейг, а один из его напарников. Узнав это благодаря штабному расписанию, оба огорчились, но виду не подали. В конце концов, не в последний раз ведь самолеты вылетают, они ещё успеют поработать вместе. – Ой, уже пилотов вызывают. Чуть не прослушал из-за тебя и твоих обворожительных речей, — спохватился Твик, грустно улыбаясь, но очевидно стараясь выглядеть спокойным. Целуя Крейга в щеку на прощание, он притих, отпустил его руку, а после не оглядываясь пошёл в сторону прохода на взлётные полосы. Крейг наизусть выучил эту последовательность действий. Он знал, что блондин ненавидел прощания и их болезненность и никогда не был уверен в том, что вернётся, а поэтому старался не сделать ненароком больно ни Крейгу, ни себе. Так как сегодня, как и в последующие 3 дня, была не его смена, Такеру нельзя было остаться в диспетчерской и наблюдать за первым после повышения ранга полётом Твика. Проводив блондина взглядом, он резко развернулся, мысленно отмахнулся от откуда ни возьмись взявшейся тоски и зашагал в сторону выхода из аэропорта. Огромное табло на стене показывало номер рейса Твика, AC17, и время вылета – 5:43. Дурное предчувствие не отпускало. Если бы существовал мировой рекорд по умению держать себя в руках, то Крейгу он бы точно не принадлежал. Он, конечно, понимал, что у Твика по расписанию несколько рейсов подряд и вряд ли он успеет даже нормально поспать, не говоря уже о включении и зарядке телефона, но тревога усиливалась, а рациональные доводы окончательно перестали работать на вторые сутки молчания блондина после того самого вылета. Обычно они были на связи почти постоянно даже при самом загруженном графике. Не выдержав, Крейг решил пойти на крайние меры. Согласно уставу, любая информация о том, как проходят полёты, не могла выходить за пределы диспетчерской, а тех, кто имел хоть какое-то отношение к утечке, ждало увольнение без возможности вернуться в авиацию. Конечно, Такер об этом знал. Конечно, он не хотел никого подставлять. Но опомнился только тогда, когда отправил коллеге короткое сообщение: «Что с AC17?» Через сутки, не дождавшись ответа и чувствуя, что начинает сходить с ума, Крейг поехал в аэропорт. В диспетчерской было людно. Такер, войдя и поздоровавшись с некоторыми из своих коллег, которые почему-то смотрели на него странными, нечитаемыми взглядами, прошёл к мониторам, где заметил Брофловски, того самого диспетчера, работавшего с полётом Твика. Он был занят, поэтому Такер, собрав остатки самообладания, решил подождать и расспросить его чуть позже. Рядом с мониторами висело расписание; Крейг от нечего делать начал его разглядывать и обнаружил, что внешний вид таблицы изменился. Присмотревшись внимательнее, Такер почувствовал, как бешено запульсировала кровь в висках: все последующие смены Твика были убраны. В любой другой ситуации Крейг не поддался бы панике, а попытался бы спокойно выяснить, что происходит. Но сейчас, после нескольких суток молчания его парня, который, на минуточку, рисковал своей жизнью, и ощутимой недосказанности со стороны коллег, у Такера сорвало тормоза. Он подошёл к Брофловски, чувствуя, что ещё немного – и устроит форменную истерику в лучших традициях индийских фильмов, неожиданно даже для самого себя рывком развернул его кресло. Диспетчер опешил, но ничего не сказал и остановил Крейга, когда тот в бешенстве пытался снять с него аудио-гарнитуру, чтобы быть услышанным. Медленно положив оборудование рядом с монитором, Брофловски всё так же молча взглянул на Такера, читая немой вопрос в его глазах. А после, вздохнув, тихо сказал: – Крейг, он пропал с радаров. Психологи говорят, что в стрессовых ситуациях мозг как бы меняет восприятие, и кажется, что всё происходящее – сон или фильм. Такер ощутил себя главным героем психоделического хоррора. В голове моментально пронеслись табло с номером рейса, чёрный чемодан, билеты на запланированный в выходные отдых и Твик. Твик, который так не хотел отправляться в этот рейс; Твик, руку которого Крейг, казалось, всё ещё ощущал в своей. Вокруг собрались люди, охали, пытались сказать какое-то утешающее дерьмо, которое раздражало ещё больше. К счастью, Такер смог вырваться из окружившей его толпы и выйти наружу, чтобы хотя бы немного успокоить сдавшие нервы и привести себя в чувство. Машинально проверил телефон. Естественно, ноль пропущенных, ноль новых сообщений. Стало только хуже. Вернувшись в диспетчерскую, он заметил, что все вернулись на свои места и выглядели достаточно спокойно. Крейг, едва сдержав истерический смешок, приблизился к Брофловски, чтобы попытаться подробнее расспросить его о происшествии. Но как только он произнёс номер рейса Твика, диспетчер удивленно взглянул на него и предположил, что брюнет спутал буквы – такой рейс от них не вылетал. Остатки эмоций Такера перевернулись с ног на голову. Пару минут назад ему соболезновали всем коллективом, а теперь отрицают существование такого рейса? Если бы Крейгу рассказывали такую историю, он бы поразился её абсурдности. В жизни же поражаться не было возможности – мозг буквально отказался переваривать только что поступившую в него информацию и перешёл в стадию отрицания. – Подожди, не может такого быть. Ты мне сам несколько минут назад говорил, что он пропал с радаров. Я переживаю за Твика, блин, пойми, мне не до твоих приколов сейчас, — истерически дрожащим голосом выдавил Крейг. – Слушай, старина, ты точно что-то путаешь. Мы не отправляем АС, знаешь же. И вообще, кто такой Твик? Психика Крейга не выдержала происходящего и попыталась защититься неконтролируемым смехом, перешедшим в слёзы. Брофловски, которому явно не понравилось такое её поведение, вскочил, метнулся к аптечке и дал Крейгу что-то успокоительное. Решив, что сейчас не лучшее время для выяснения причин и подробностей состояния коллеги, он вывел его на улицу, осторожно придерживая за локоть. Такер, понимая, что полностью потерял контроль над ситуацией, не сопротивлялся; у него не осталось ни сил, ни возможности что-то ощущать. Брофловски решил ненадолго оставить брюнета на свежем воздухе и вернулся в диспетчерскую, чтобы взять ещё одну порцию успокоительного. Крейг, тупо уставившись в одну точку и не произнося ни слова, пытался осмыслить происходящее. Призвав на помощь верное с самого детства средство – логику, он попробовал восстановить события с самого начала. Он ведь проводил Твика на рейс. После этого выяснилось, что его самолёт пропал с радаров. А потом все в штабе резко забыли о существовании и того, и другого. Приняв из рук вернувшегося диспетчера новую таблетку, он пробормотал: – Если я пока ещё не сошёл с ума, то Твик должен существовать. Прислонившись к стене и прикрыв глаза, Крейг продолжал анализ. Мысли после ударной дозы успокоительного ворочались с трудом; Такер наблюдал за закурившим Брофловски и машинально просчитывал, на сколько затяжек хватит его сигареты. Если бы он мог, он сделал бы всё, чтобы вернуть Твика, где бы тот ни был – в его сознании или в каком-нибудь Бермудском треугольнике, да хоть на самом дне чёртовой Марианской впадины. Осталось только разобраться. От размышлений Крейга отвлёк давно знакомый навязчивый звук. Брюнет, приложив титанические усилия, но всё же разлепив глаза, отключил источник шума, понял, что находится в лежачем положении и повернулся на спину. Машинально посмотрел на источник света, оказавшийся окном. Было пасмурно. Настенные часы показывали 5:43. Странное чувство, не дающее покоя, наконец-то исчезло; на его место пришло ощущение абсолютного, всепоглощающего умиротворения. Постель рядом с Такером была примята, а дома знакомо пахло кофе и парфюмом Твика. Перед тем, как снова закрыть глаза, Крейг подумал, что никогда больше его не отпустит.