Звездная любовь

— Ты готов? — Да. Нет… Не знаю!       Марк поддерживал его как мог. Спасибо, что у него есть такой друг в принципе. Не будь поддержки рядом, Билл точно бы почувствовал себя маленькой глупо влюбленной девчонкой. Что хуже — девчонкой-фанаткой.       Вроде бы Сайфер был готов. Оделся просто, но эффектно. Так, что приковывал взгляды. Да, льстило, что многие на него смотрят (хотя, чего уж врать, он действительно был красив), но это не те взгляды. Ему нужен всего один, той самой кудряшки, что сегодня будет прямо перед ним. Стоит руку протянуть, и блондин сможет лишь на секунду ощутить под пальцами хотя бы мягкость чужого свитера. Так мило, что сегодня Диппер выступит в милом голубом свитере с елочкой, который ему связала любящая сестра. «В этот день я хочу ощутить себя как дома, как тогда, много лет назад, в детстве», — сказал он в последнем интервью журналистам. Как трогательно.       Самым сложным испытанием казалось пройти досмотр. Слишком много толпящихся людей, что спешат занять свои места. Хорошо, что у них первый вип ряд… У длинной стены, огораживающей зал от публики, в нескольких местах висели плакаты, приглашающие и офиширующие сегодняшнее мероприятие. Наверное, только они Билла и успокаивали. Звучит странно, но это так. Смотря на суетящуюся толпу он сам заражался этим беспокойством, нервничал все больше. А вдруг они не успеют? А вдруг он не пройдет досмотр? А что если концерт отменят? Ну вдруг, здесь же столько людей, кто знает каких. А что если он упадет и что-то сломает? А что если заслушается и сделает что-то странное, что собьет Диппера? Билл помнит запись одного концерта, который выложили позже в интернет. Там один из фанатов случайно толкнул колонку, из-за чего та стала искажать звук. Да, неприятность быстро поправили во время перерыва между песнями, но все же. Все его состояние описывает одно слово — страх. И перед чем? Не понравиться своему кумиру? Будто он его вообще заметит… Но это не помогает унять тревогу ни капельки. — Успокойся. Сейчас коленки затрясутся и на тебя даже студентки заглядываться перестанут, — Марк шутит. Смех помогает снять напряжение, хоть мысли в голове и остаются. Да. Стоит взять себя в руки хотя бы ради того, чтобы насладиться этим вечером сполна.       Сцена была арендована в огромном концертном здании. Хотя это им, местным, она казалась большой. Если вспомнить выступления Пайнса, которые Билл видел на Ютубе и по телевизору, те залы казались бескрайними на фоне их «огромного». Но все равно было приятно войти в него, наконец хоть немного оторвавшись от сходящей с ума толпы. Конечно, блондин уже много раз тут бывал, но сегодня тут было как-то… особенно. Особенная атмосфера, особенный свет, запахи и звуки. Все смешалось в груди, сделав коктейль под названием «уют». В целом, все, чего касался Диппер, ощущалось таким. Наверное, именно поэтому Сайфер так к нему тянулся и грезил в сладких фантазиях об отношениях с подобным человеком. Мама его сильно любила и делала все для него, но вот отец… В прочем, сегодня не хотелось вспоминать о грустном. Но именно мать дала ту самую картину любви, которую хотелось сохранить в будущем в своей уже собственной семье. И почему-то именно этот мальчишка идеально в эту картину вписывался, как нельзя лучше. Наверное, поэтому из фаната творчества Билл стал его личным фанатом. Точно как девчонка…       Погрузившись в мысли, Сайфер сам не понял, как оказался перед сценой. Вернули в мир реальный его резко включившиеся на сцене прожекторы. Ярче заиграли краски, наполнилось пространство голосами, выкриками, призывающими начать концерт. А когда на сцену вышел он… Он, собственной персоной… Мир Билла вдруг сузился до одного лица, все стало тихим, неважным и глупым. Хотя, возможно, его так оглушили выкрики собравшихся людей, что тепепь тело блондина лежит на полу без сознания, а сам он в Раю. Он готов был в это поверить. Но это не важно. Все не важно! Ведь это он! Он! Его милая кудряшка, его котенок! Безумно хорош собой. Слушать его голос уже награда. И не нужно теперь ни касаться, ни быть рядом, ни отношений. Слушать. Просто слушать этот чарующий голос.       В таком трансе Билл провел весь концерт. Как завороженный, он тихонько подпевал каждой песне, слегка пританцовывал, но все внимание сосредоточено на чужом голосе. Весь вечер он старался уловить каждый вздох, каждый звук, каждый смешок. А потом дело дошло до той самой песни «I miss you, Gravity Falls». Теперь точно можно умирать, все самое важное в жизни сделано. — Всем спасибо за этот чудесный вечер! Я очень рад, что меня так тепло встретили в родном городе. Спасибо вам всем! И хотелось бы закончить концерт по-семейному. Ведь вы, все мои фанаты и слушатели, моя вторая семья!       Зал заливался восторгами, криками и признаниями в обожании. Билл разделял все это. — Давайте будем немного тише, — толпа стала медленно умолкать в сопровождении милой улыбочки со сцены. — Да, вот так. Располагайтесь как вам удобно. Если рядом с вами служебные лестницы, можете присесть на них, только не портите имущество и не толпитесь.       Пока Диппер давал некий «инструктаж», его помощники из-за кулис выносили стул и гитару. Эту красавицу Сайфер уже видел в одном из клипов. Темно-коричневая, точно в цвет волос музыканта, обклеена стикерами с милыми животными. Как говорил сам Пайнс в одном из интервью, это тоже сделала сестра. Она во многом дополняла его сценический образ. Они так близки… Билл только мечтать может о такой подруге… — Когда мне было 12, мы часто с семьей ездили в лес. Как и многие из вас, мы устраивали уютные вечера под открытым небом, собирались всей семьей, рассказывали страшилки, дурачились и конечно же пели под гитару. Я хочу разделить этот чудесный вечер с вами также под мелодию гитары. Как и всегда в такие моменты, подпевайте, если знаете текст, — он сел на подготовленное место, настроил под свое положение микрофон и взял в руки гитару. — Друзья, «I miss you, Gravity Falls», поехали!       Строчка в строчку, Билл подпевает вместе со всеми, создавая по-настоящему удивительную атмосферу. И в его голове действительно выстроился образ этого семейного вечера. Где уже он, повзрослевшие с тех детских времен Диппер и Мэйбл, гитара, костер и больше никого. Никого, кто смог бы нарушить их идиллию. Ведь блондин знает все песни Пайнса наизусть, и если тот попросит, то Сайферу не составит труда помочь исполнить. Он с великим удовольствием спел бы с ним. Но не на одной сцене, нет. Эта слава Диппера, полностью заслуженная. Вместе спеть что-то уютное у Билла дома или в том же лесу Гравити Фолз будет куда лучше. Хочется не забирать его у всех, а оставить себе лишь домашние мгновения. Которые не касаются публики, которые та знать не должна. Чтобы только для них двоих милые чихания Пайнса-младшего, чтобы только для него же заразительный смех Сайфера. И многое, многое и многое! Чтобы все и на года.       Песня переливается, дополняется кучей разных голосов, подходит к своему завершению. Если хотите, ее можно петь на любой лад: веселый, душевный или грустный. Сегодня, однозначно, это был вариант «душевный». Успокаивающий. Усыпляющий сознание. Именно такая, чтобы сделать этот вечер лучшим в жизни молодого влюбленного парня. — Еще раз спасибо вам всем! Спасибо, что поддерживаете меня! Я так рад, что мой родной город всегда встречает меня с таким теплом! Всем хорошего вечера, пока! Я люблю тебя, Гравити Фолз!       Толпа, окружающая Билла, снова, как и до последней песни, заливается криками и овациями. За этим шумом он не улавливает, как сам делает все ровно то же самое. Концерт окончен, но воспоминания об этом вечере будут жить вечность в его сердце. Тело Сайфера само двигается к выходу, направляемое кучей людей. Хотя они и покидают зал самые последние, потому что их секция находилась ближе всего к сцене, но людей меньше будто не становилось. — Блин, Марк! Я забыл сумку. Бросил на полу. Я сейчас вернусь! — Ага, — тот, по привычке, уже зависал в телефоне, почти не обращая внимания на происходящее вокруг. Что сказать, концерт был обычным. Нет, музыка правда приятная, но щенячьего восторга, как у Билла, он не ощутил. Да и тот почти не замечал его весь вечер, только пару раз повернулся, когда Марк утягивал его к себе в кадр, записывая историю в Инстаграм. Кое-кто потом обязательно будет просить удалить со стыдом на лице… Сейчас Сайферу точно не до каких-то записей и соцсетей.       Добравшись до сцены, блондин и правда нашел свою сумку на полу. Удивительно, что никто не украл. Ну, это замечательная новость. Закинув себе на плечо потеряшку и повернувшись уже было обратно, Билл заметил маленькую дверцу с полосой тусклого света под ней. Staff only. Гримерка.       Когда тут были все фанаты, он не замечал ее, тем более Диппера на тот момент в ней уже не было. А сейчас он там, совсем рядом.       Не до конца отдавая себе отчет в действиях, Сайфер, будто завороженный, подходит к ней, останавливаясь в нерешительности, держась за ручку. «Что ты творишь? Тебе туда нельзя!» — так и бьет в голове тревогой. Надо уйти. Надо просто оторвать свои руки и глаза и просто уйти! Если его заметят, то будут проблемы и у него, и у Марка. Даже не у них, а у их матерей, которым придется вытаскивать бестолковых сыновей из передряги. У Билла замечательная мама, не заслужила она таких проблем на голову из-за его мимолетного желания.       А впрочем… Ведь все ушли. И он никому не скажет о содеянном. Сейчас подходящий момент, чтобы признаться в глубокой симпатии. Хотя бы просто как к музыканту и творцу. Сказать, поблагодарить и уйти. И сделать вид, что ничего не было. И жить до конца дней с чувством выполненного долга. И помнить, как лично разговаривал с милейшим человеком на свете.       Билл и сам не осознал, как нажал на ручку, открыл дверь, после прикрыв за собой. Внутри было тихо, на столе горела лампа, в центре комнаты синее кресло с прислоненной к его ручке гитарой. Вещей в комнате почти нет, а за дверью слышится возня. Из туалетной комнаты выходит он. Его кумир, его милая кудряшка, котенок. Выходит, говоря с кем-то по телефону. — Сука, так сложно что ли найти новый транспорт? Дэвид, я тебе за это плачу! Если мой автобус не едет, найди мне другой! Что сложного? — в процессе разговора молодой человек берет со стола стакан и наливает в него рядом стоящий напиток. Что-то спиртое, на вид ликер или коньяк. Билл в этом не разбирается. — Я не хочу, чтобы мне потом ебали мозги, что я опоздал в другой город. Все! Давай каждый займется своей работой! Жду хороших новостей, — сбрасывает звонок, откидывая телефон куда-то в сторону, проходя со стаканом к креслу, заваливаясь в него и, наконец, переводя глаза в сторону Сайфера. — А ты что тут забыл? Выход перепутал?       Билл настолько в шоке, что безмолвно наблюдает все это время, вжавшись в дверь спиной. Боится лишний раз вдохнуть. Что вообще происходит? Это шутка? — Я с тобой разговариваю! У тебя есть минута до прихода охраны. Говори или проваливай. — Эм… Привет? Я твой фанат, я обожаю тебя с самого твоего появления. У тебя самые душевные песни, они откликаются у меня в сердце. Я хотел лично тебя поблагодарить за весь твой труд и сказать, как сильно ты повлиял на мою жизнь. Ты очень классный! Я хотел бы попросить фото, но я могу просто уйти, не надо охраны. Я просто хотел лично тебе сказать это. Этот вечер — лучший в моей жизни! — Как мило, сейчас расплачусь, — в разрез со смыслом, звучит сухо и немного грубо. Это точно Диппер, а не его злой клон?       Вдруг блондина сзади хватают за плечи. За гулом крови в ушах Билл не уловил момент, как за ним дверь открылась, пуская в эту маленькую комнатушку охрану. — Наконец-то. Избавьтесь, — дает им отмашку Пайнс. — Что вообще происходит? Отпустите меня! Я никому не скажу, что был здесь и что видел! Просто отпустите, я сделаю что нужно. Диппер, что с тобой? Ты же не такой. — А какой? Какой я, а? Расскажи мне. — Ты самый милый и добрый человек, какого я только знаю. Ты и мухи не обидишь. Ты столько добрых сделал дел. Если что-то случилось, то я пойму. Я же говорю, я никому не скажу, что слышал. Я знаю, что в душе ты другой. Ты мне нравишься, Диппер, — говорит все, что думает. Все, что просто появляется в голове. Ну же. Просто отпусти. Не мучай его. Не стой лицом к лицу, давая рассмотреть вблизи каждый миллиметр тела. Не мучай его этой сладкой пыткой близости. Совсем иной, чем обычно подразумевают под этим словом, но близости. — Меня зовут Мэйсон! Слышишь, нравишься? Мэйсон! Ты не знаешь кто я, — в эту секунду Пайнс распускает пучок волос, которые собрал до этого. Билл даже не заметил, что те были убраны. Каштановые пряди рассыпаются по чужому лицу. — Ой, как ты себя чувствуешь? Они не сильно больно схватили? Мне так жаль, что тебя обидели! Я никогда не поощрял такого отношения к своим преданным фанатам! Ребята, — уже к охранникам, — зачем так грубо? Он же просто пришел получить автограф, верно? Прости их, — и все таким привычным голосом и манерой, как он всегда видел. Это тот самый, привычный, родной всем Диппер. А Диппер ли? — Этого ты ждал, когда приперся сюда? — снова холод и безразличие. — Какой же ты идиот. Спасибо за милые слова, значит, неплохо справляюсь пока что.       Это «да»? Это «нет»? Что дальше? Сердце отбивает громкими ударами в груди. Голова кружится. — Избавьтесь.       Дверь резко хлопает об стену, вдали, за ней, слышатся жалобные крики, просьбы о помощи. Слегка пухлые губы отпивают из стакана новую порцию алкоголя, выдыхая с неким облегчением. Снова звонок. — Дэвид, ну где машина?