И за это я боролась...

      Получив разрешение на подготовку отряда, я направилась до клейморов, которых лично отбирала для этого задания. Всего будет участвовать тридцать бойцов: двадцать из которых являются элитными клейморами и десять для поддержки. В отряд поддержки входило лишь шесть клейморов со светлой энергией. Тёмных в организации было в разы больше, а светлых сильно не ценили и отправляли в бой вместе с превосходящими их по силе сородичами.       Но когда отряды находились под моим командованием, я оставляла светлых в тылу. А если и понимала, что не справимся, то отдавала приказ, чтоб действовали как поддержка, не лезли вперёд и уносили раненых с места сражения.       Нет, это не из-за того, что я такая же, как и они. Ведь не отношусь ни к первым и ни ко вторым, а болтаюсь где-то в середине. Сама находилась в списке элитных войск, где являлась единственным представителем светлых.       Среди элитных есть своеобразная нумерация, зависит которая как от силы энергии, так и физической. Будучи светлой от «природы», находилась я под номером тринадцать, а перечень элитников заканчивается на цифре сорок пять.        Почему же светлых не допускают в элитные войска? Всё просто: клеймор, чьё ядро намного сильнее — может подчинить энергию более слабого тёмного, а светлых — уж тем более, ведь сильными они и не являлись никогда. Потому и шли слепо за своими временными «хозяевами». Они не способны мыслить, их головы пусты, и слышны лишь меняющиеся цели в голове, что отдаёт им более сильный клеймор. Меня ещё ни разу не подчиняли, приказы я выполняю без вопросов и быстро. Но было ужасно интересно: какого это, когда тебя пытаются сломать, поработив твоё тело и разум. Да и не каждый сможет. Возможно, первая пятёрка сильнейших и одержит верх надо мной, но кто знает... Сама же я не могу подчинять, мне это не передалось от тёмных.       Зайдя в свою комнату, направилась к рабочему столу, который мне предоставили для разработки плана движения. Было только начало дня, свет попадал в комнату, освещая её и передавая своё летнее настроение. Глянула в окно, через которое можно было наблюдать за тренирующимися клейморами.       «Завидую вам, ребята. Думала, что мой день тоже пройдёт под тёплыми лучами солнца» — переведя взгляд с окна на одноместную, заправленную кровать, я продолжила свои мысли. — «А после — в объятиях тёплой постели, видя не самые приятные сны, связанные с воспоминаниями из прошлого».       Не знаю почему нас не хотят признать людьми, ведь мы очень похожи: нуждаемся в еде, воде, отдыхе и сне. Однако, поздно с пеной у рта доказывать всему обществу что-либо. Нас уже никогда не признают как личность.       Грустная улыбка появилась на губах от осознавания нашей беспомощности в сложившейся и закреплённой веками роли «монстров». Я любила проявлять эмоции и чувства, оставаясь на едине с собой. Вернул меня в реальность смех тренирующихся клейморов, который разлетался по всему замку.       Мысленно дала себе пощёчину и быстрым шагом направилась к столу, освобождая поверхность от бумаг, которые всё никак не отнесу в архивы. Положила карту, взятую у Генри, на поверхность стола из тёмного дерева, закрепив края бумаги свечами, которые пригодятся мне, когда солнце уйдёт за горизонт.       «Ну, пора начинать, а то не успею за отведённое время» — уперевшись глазами в карту, настраиваю себя на работу. Взяла в руки карандаш, линейку и пустой лист для записей, начала прокладывать маршрут, используя информацию о местах, изображённых на карте.       В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь звуком соприкосновения карандаша о жёсткую бумагу. Такая мелодия будет сопровождать эту комнату до ухода хозяйки, оставляя помещение пустовать на несколько дней и ночей.       *Спустя 15 часов 40 минут*       Уже как час в комнате повисла мрачная тишина, сопровождаемая ночной темнотой. Звёзды на чёрном небе заглядывали в комнату девушки через открытое настежь окно. Глубокий вдох и сразу последующий за ним выдох нарушили звенящую тишину помещения. С другой стороны замка, через окно, слабо донеслись мужские голоса.       — Так, время собираться. Надо завершать свое творение, — слабым, хриплым от долгого молчания голосом, проговорила девушка в пустоту комнаты. Распрямив спину, сцепила руки в подобие замка и подняла их за голову, прогибаясь в спине.       Надоевшее спокойствие комнаты нарушил хруст суставов, от чего с моих губ слетел протяжный стон.       Встав со стола, задула свечи и, свернув карту, взяла её в руки и пошла к остальным участникам похода.       Размещением отрядов занимался один из сильнейших тёмных в Капитолии, по совместительству он был одним из моих приятелей, которых можно по пальцам пересчитать. Его же и назначили временным генералом войска, в подчинение которого были мы, командиры отдельных отрядов.       Элиас Бёрк был весьма хорош собой: тёмные волосы достигали средней длины, немного зачесанные в бок, острые скулы, прямой нос, аккуратный подбородок и шрам на полных губах. Наличие аксессуаров в виде пирсинга в ушах — говорили о его принадлежности к офицерскому штабу.       Генералов, которых можно назначить на определённую операцию, у нас метили таким образом. У меня, как у капитана, имелось кольцо на правой руке. Это были наши опознавательные знаки, чтоб не выдавать врагам (речь идёт о людях), кто является важной пешкой и руководит всеми отрядами.       Зачем так всё усложнять? В Капитолии о данном обозначении известно только военным и руководству, а помимо них у нас есть ещё и обычные гражданские, которых никак и не проверить: шпион он или нет. Потому все секреты до сих пор остаются в пределах нашей организации.       Элиас был старше меня на два года, в тот момент ему было двадцать шесть лет. Высокий красавец, ростом под сто девяносто сантиметров носил номер пять в организации. Все наши девушки бегали за ним толпами, да и он против не был. Правда, любил из-за этого потом мне о своём большом «опыте» в плане секса рассказывать, на что я уже рефлекторно закатывала глаза.       Нравился ли он мне — не могу сказать. Тогда я полностью посвятила себя Капитолию, ведь он процветал, как и всегда. Так что, физиологическая потребность меня не особо волновала. Он был хорош собой, но меня не интересовал как половой партнёр, что очень редко для клейморов. Как нас только не величали люди: монстры, демоны, твари. А вот кем бы я назвала нас, чтоб хоть немного рядом оказаться с правдой, так это животными. Секс для клеймора являлся самым быстрым и вернум способом восподнентя энегрии. В постели парни были великолепны, и доставляли нереальное наслаждение своим партнёршам. А девушки задыхались от постоянных оргазмов, волнами накатывавших без остановок, что не могло не радовать мужчин. Кому не понравится чувствительная девушка, извивающаяся под телом от твоих движений?       Я ещё не спала ни с кем, но про наше пристрастие известно всем, даже людям. Откуда у них подобная информация — не известно. Да и нас это не особо волновало, ну похотливые, что уж с этого взять.       — Корра, твой отряд поедет рядом с моим, располагаемся в самом начале, будешь находиться по правую сторону от управляющего Генри, я же буду прикрывать левую часть, — басистым голосом оповестил меня Элиас, как только я залезла на своего чёрного, сливающегося с ночной темнотой, жеребца. Он смотрел своими чёрными, как уголь глазами, блестящие от освещения периметра, на котором собирались остальные бойцы.       — Так точно, как прикажете, генерал — выпрямив спину и склонив голову, чтоб скрыть ехидную улыбку, ответила ему.       — Блядь, Корра! Давай без официоза, знаешь ведь, что меня это раздражает, — нахмурив брови, возникал наш местный красавчик.       — Это проявление моего глубочайшего уважения к тебе, а ты не ценишь моих стараний, — обиженным голосом пробубнила, и для большей презентабельности надула губы.       — Ох… Чувствую, поездка будет весёлой. Доиграешься, Кросс, накажу тебя по-генеральски, — проиграв бровями, усмехнулся Бёрк.       Я залилась звонким смехом, что происходило крайне редко, поэтому этот день можно отметить в календаре.       — Не выйдет у тебя весёлой поездки. Мы с тобой по разным сторонам раскиданы. Сам ведь построение составлял. Но не переживай, если что, меня по-генеральски накажет управляющий Генри. Да и за пятьдесят лет уж у него точно опыт побогаче твоего будет, — парировала я, теребя своего коня за ухом.       Элиас стоял рядом со мной, смотря снизу вверх, широко раскрыв глаза и подняв брови. После чего, он, скорее всего, представил меня с нашим стариком и скривился, будто учуял запах разлагающегося титана на жаре.       — Фу, блядь, Корра. Прекращай, это даже представить невозможно, — всё так-же нахмурив брови, перевёл взгляд в бок, продолжая стоять подле меня. После чего улыбнулся и назвал «очень умной и воспитанной девушкой», на что я согласно кивнула.       А чего отрицать очевидное? Ну немного припизднутая, не всегда ведь серьёзной ходить. Да и с давним приятелем можно показать небольшую часть своей натуры.       — Что ж, скоро выдвигаемся. Будь внимательна… Хотя, тебе подобного говорить и не нужно, — потерев длинными пальцами переносицу, он хлопнул меня по плечу и удалился раздавать указания другим командирам отряда.       «Ну что ж, хоть увижу ваши великие стены, которые вы в богов превратили. Не была ни разу в городах, да и в стенах тоже. Полезно познать нечто новое» — из моих мечтаний о прекрасном выходном меня вывел шелест карты в руках управляющего, восседавшего на своём сером коне, который показывал стоящему на земле Элиасу проложенный мною маршрут. Тот одобрительно кивнул, подняв на меня взгляд тёмных очей, и улыбнулся очаровательной, довольной улыбкой.       На что я лишь пожала плечами и продолжила смотреть на ворота, ведущие на выход из замка. Никогда не уверена в себе, когда составляю маршрут или план действий. Ведь нет правильных решений — в итоге кому-то будет хорошо, а кто-то и пострадает. Так было всегда, такова жизнь. А в данной ситуации будут страдать титанчики, которых я старалась лишить перекуса.       Я спокойно сидела на чёрном, мускулистом коне, который со мной уже года четыре уж точно. Но всё никак не давала ему имени. Да и не принято у нас своих питомцев называть. Запрета такого нет, но никто и не занимался подобным. А как по-мне, то зря. Ну, не впервые мне быть «не такой как все», и можно начать сезон раздачи кличек лошадям в Капитолии.       «Хм, а почему бы и нет, так хоть из стада он на имя своё реагировать будет. А то как дебилы, идём за ними, чтоб отвести в стойло» — чуть нахмурив брови, задумалась. Но ничего интересного на ум так и не приходило.       Почесала его за ухом, на что он фыркнул, немного топчась на месте. Улыбнувшись, я легла животом на седло, а руками обняла крепкую шею, залезая носом в его черную гриву. Открыла глаза, и в таком положении наблюдала за своими товарищами, между которыми маячил Элиас, давая инструкции. Прикрыла веки, наслаждаясь недолгим отдыхом, свежим ночным воздухом, тёплым телом коня и бесстрашными голосами товарищей.       В этот момент всё было прекрасно, а я ведь даже и не подозревала, какое дерьмо меня ждёт впереди. Была уверена, что так будет всегда… Хах, наивная дура.       Я бы всё отдала за те моменты, но прошлое не вернуть. Остаётся лишь с грустью вспоминать былые дни, и хранить в душе, сердце и памяти последние светлые моменты твоей никчёмной жизни.