И за это я боролась...

      Стало тихо, даже звуки боя не доносились до моих ушей, я слышала лишь собственное дыхание и глухое, равномерное сердцебиение. Шорох одежды был едва уловим, услышав его, я вздрогнула и рывком повернула голову в сторону звука. Заск тоже настороженно перевёл взгляд. «Какого.?» — пронеслось в голове, а зрачки судорожно затряслись, наблюдая за фигурами, зажатыми в темном углу комнаты. Мать отчаянно прижимала грудного младенца, в её глазах прятались страх и ненависть, лишь слезы блестели на щеках. А парнишка, лет пяти-шести, отчаянно вцепился в ткань её юбки, пряча лицо. Нам были заметны лишь зеленые глаза, иногда выглядывающие из своего укрытия, и рыжеватая макушка. Позади них ещё точно были люди, но я не могла их разглядеть. То ли освещения не хватало, то ли это мой организм уже настолько был истощен и измучен.       За спиной моего палача виднелось движение, и крупное тело ненадолго перекрыло собой дневной свет, поступающий из окна. Элитник, которого я лишила конечности, медленно, хрустя осколками на полу и отпинывая их в стороны, приближался к нам. Энергия стала намного слабже, но все ещё излучала лишь угрозу и намерение убить любого, кто посмеет помешать и встанет на пути. «Нет… Я не умру здесь!» — кричало моё сознание не своим голосом, пока я впитывала в себя взгляд мальчишки. Широко раскрытые глаза смотрели прямо в душу, передавая весь страх и ужас, что испытывал ребёнок в столь юном возрасте. Он бесшумно плакал, будто боясь издать любой звук, спровоцировав или привлекая внимание трех тёмных, что безжалостно убивали друг друга. Хрупкие плечи содрогались, а дорожки слез стекали по бледной коже.       Ещё недавно он бегал с друзьями, радовался солнечному дню и компании клейморов, что посетили его деревню. Дети нас любили, как бы это ни было странно. Они видели в нас смелых, отважных воинов и постоянно прыгали вокруг, стремились оказаться ближе, пока родители отчаянно пытались оттянуть их обратно.       Рука номера три в организации поднялась вверх, отчего мальчишка вообще перестал дышать и неотрывно наблюдал за нами, его зрачки, наполненные мольбой, судорожно подрагивали, а маленькие пальчики вцепились в ткань матери ещё сильнее, грозясь разорвать её в клочья. Он был в ужасе, ему хотелось оказаться как можно дальше от этого страшного места и жестоких, ужасных людей. «Я не умру здесь. Не у них на глазах!» — меня словно ледяной водой окатили, заставляя мёртвой хваткой цепляться за жизнь, вгрызаясь зубами за малейшую возможность сохранить свое существование.       Всё вокруг будто замедлилось, окутываясь моей тьмой, которую я высвобождала, ни капли не жалея. Глаза буквально сжигало, ярость плотной пеленой перекрывала обзор, оставляя лишь два силуэта: Заск и элитник позади него, что с явным удовольствием наблюдал за моей казнью, практически облизываясь. Лезвие в правой руке рассекало воздух, сокращая расстояние до моей подставленной шеи.       Рывок вперед и молниеносное поднятие на ноги. Я оказываюсь вплотную к своему палачу, сокращая дистанцию и смотря ему в глаза, прожигая своим красным огнем. Быстрым приемом вытягиваю руку вверх, перехватывая чужое запястье и останавливая удар.       Всё случилось за одну секунду, даже быстрее. Всего мгновение — и ситуация полностью поменялась, позволяя на секунду задуматься о возможном спасении. Спокойствие стерлось с красивого лица парня, сменившись на растерянность и непонимание произошедшего. Чем я и воспользовалась.       Сжимаю сильнее чужое запястье, до хруста ладьевидной кости, лишая его пальцы возможности функционировать. Хищная улыбка засияла на моих губах, обнажая клыки, которыми я была готова разодрать глотку, но не здесь, не сейчас. Я не могу позволить обычным людям и, тем более, детям видеть насилие. В столь раннем возрасте оно способно изменить человека, сломать его, толкнуть в будущем на совершение зла. Я не могу позволить им стать собственной копией, человеком, что лишен спокойного сна на оставшуюся жизнь, кто каждый день видет боль, кровь и смерть. Меня уже не изменить и не спасти, но я могу хотя бы оградить сейчас этих маленьких детей от страдания.       Придя в себя, будто очнувшись, зеленоволосый потянулся левой рукой к лезвиям, но я не позволила ему даже зацепить их за рукоять, оставляя её пустой. Одной рукой продолжала сжимать запястье, что уже было не в состоянии держать лезвие и выпустило его, разнося лязганье металла о деревянный пол по всему помещению. Встав на носки, пальцами второй руки взяла его за грудки, наклоняя высокое тело вниз и почти вплотную приближая его лицо к своему, оставляя между ними жалкие сантиметры. Взглядами мы пытались уничтожить друг друга, сжечь, испепелить, стереть с лица этого чертового мира. Вели бой, не борясь друг с другом физически, старались подавить чужую волю, подчинить себе. Почувствовав чужую слабость, увидев в глазах напротив мимолетный испуг и растерянность, я сощурила веки, придав зрачкам особый, кровавый оттенок, победный блеск победившего хищника, я поняла, что нужно действовать. Сейчас, пока противник немного уступил позиции. Сделав плавный, тягучий шаг в сторону и прямо, продолжая держать мертвой хваткой парня, я поравнялась с ним и швырнула крупное тело прямо в бетонную стену, вкладывая в бросок огромное количество темной.              Камень не выдержал, осколки бетона разлетелись в разные стороны, что с каждой секундой расширялись и увеличивались, пока стена не рухнула, придавив обломками упавшего рядом с ней парня. Бетонная пыль рассеялась по помещению, ухудшая видимость и затрудняя проникновение солнечного света. Но это не помешало мне насладиться замечательным зрелищем — поверженный противник, укутанный синим плащом, лежал на земле, придавленный небольшими обломками стены.       Лицезрение демонстрации моей силы и наслаждение своим превосходством прервал элитник, выхвативший лезвие и уже собравшийся рвануть в мою сторону. Он успел сделать несколько шагов, прежде чем увидел мой угрожающий взгляд и остановился, словно уперевшись в невидимую стену, выросшую у него на пути. В моих глазах не было ничего человеческого, там в глубине бушевал ураган темной силы, ярости и безудержной мощи. Этот взгляд был способен напугать любого человека, будь то обычный смертный или солдат элитного отряда. Ты словно понимал, что жалок, слаб, что ты лишь жалкая букашка, которую могут раздавить лишь по одному желанию.       Медленно, словно хищник, я приближалась к тёмному, тело которого заметно напряглось, но уверенность и серьёзность с его лица не исчезла. Даже если ему и было страшно, он никогда бы не показал свои истинные эмоции, не позволил бы себе выглядеть слабым и жалким. Однако его взгляд, отчаянный, загнанный был для меня громче слов и жестов. Так выглядят глаза животного, загнанного в угол свирепым хищником. Он уже понимает, что скоро придет его смерть, но не может смириться с этим.       Этот взгляд разжег во мне огонь, пробудил жажду крови.       Перешагивая через опрокинутую мебель, я продолжала сокращать расстояние между нами, неотвратимо приближаясь. И он дрогнул, не выдержал. Сжав зубы, что было особенно заметно через разрезанную щеку, он кинулся мне навстречу, перехватив удобнее свой клинок, который удерживал в одной, единственной руке.       Я лишь подняла две пустующие рукоятки и выстрелила по обеим сторонам от бегущего на меня тела, вонзая крюки в серый бетон, возле рамы окна. Парень остановился, в недоумении оборачиваясь назад и прослеживая взглядом направление тросов, после чего резко обернулся, услышав звук работающего устройства маневрирования.       Добавив газа, я летела вперёд ногами, направив их в крепкую мужскую грудь, намереваясь переломать подошвой все рёбра. Ни о какой жалости теперь не было и речи, свое сострадание и жалость я оставила в этой комнате, они вытекли из меня вместе с детскими слезами. Единственной мыслью, бившейся в голове было — увести врага как можно дальше отсюда, от обычных людей и детей.       Удар пришелся одновременно в нижнюю и верхнюю часть грудной клетки темного, отчего по всему его телу прошла волна, и раздался громкий и противный хруст ломающихся костей. Воина с такой силой впечатало в стену, что и без того хрупкая, она не выдержала такого напора и проломилась, позволяя изломанному телу вылететь на улицу.       Отпрыгнув назад, сквозь пролом я посмотрела на лежащее на земле тело. Темный ещё был жив, от него доносились хрипы и тихие стоны, из уголка рта тонкой струйкой текла кровь, видимо, раздробленные ребра задели легкие.       Больше не обращая на него внимания, я отошла от подальше. Находиться рядом было неприятно. Покинули мы комнату так же, как меня затащил, вернее, запнул Заск. Через окно.       Солнечные лучи болезненно ударили по глазам, что уже успели отвыкнуть от света. Прикрыв на несколько секунд глаза, протерла их тыльной стороной ладони, как бы массируя и заставляя вновь функционировать.       Как только ко мне более менее вернулось зрение, я осмотрелась по сторонам, оценивая обстановку на основном месте сражения. Клейморы расползлись по всем улицам, куда не посмотришь — всюду отражается блеск лезвий, чёрные и белые силуэты, сплетающиеся в смертельной битве, стремясь достать и убить противника. Создавалось ощущение, будто это сражение между добром и злом. Вот только, кто был злодеем, а кто праведным героем я сказать не могу.       Но самым страшным было не это. Тела, мертвые, покалеченные, потерявшие конечности и выпотрошенные тела покрывали улицы. Куда ни посмотри, всюду были только убитые. И кровь. Много-много яркой ало-красной жидкости, вытекающей из охладевающих тел. Она текла по дороге, собираясь в лужи, просачиваясь и смешиваясь с чужой. Это было одновременно и страшно, и красиво. Было в этой кровавой картине свое очарование, понять которое дано не каждому человеку.       Отрезанные конечности покоились тут же, рядом с хозяевами, но были и одинокие куски человеческой плоти, словно насмешливой рукой разбросанные по сторонам.       Подойдя ближе к покореженному зданию, я стала всматриваться в лицо Заска, пока элитник под моими ногами пытался смириться с болью в ребрах и лишь тихо постанывал.       Зеленоволосый лежал тут же, неподвижно, вокруг головы растекалась небольшая лужица крови, но клеймор был жив. Не желая больше ждать, направилась в сторону Заска, прокручивая лезвие в правой руке. Поймав сталью солнечный отблеск, я остановила движение, всматриваясь в собственное отражение. Подойдя вплотную к бессознательному телу, занесла клинок для последнего удара, нацеливая руку в шею.       — Менее чем за минуту мы поменялись ролями… Как удивительна жизнь, не находишь? — прошептала, рассматривая симпатичное лицо, но ответом мне было лишь молчание, зато гражданские, что сидели в темноте комнаты, активно покидали безопасную зону, не понимая, как опасно это было. — Куда… Не выходите!       Но моё предупреждение было проигнорировано, выбежав через дыру в камне, проделанную телом Заска, они замерли на месте, шокировано глядя на залитую кровью улицу. Дети закричали, еще не до конца понимая весь ужас, царящий вокруг, но проникаясь давящей атмосферой ужаса, боли и страдания. Женщины мерзко визжали и громко плакали, притягивая ближе к себе своих детей, пытаясь укрыть их, защитить, оградить от чудовищных видов. Лишь мужчины сохраняли последние капли спокойствия, пытаясь увести их подальше, найти новое безопасное место, где можно переждать эту резню.       — Вернитесь обратно! — я не оставляла попыток докричаться до них, но моё внимание привлекло движение позади. Изуродованный и избитый мной элитник, который должен был лежать и истекать кровью из разбитой головы, сейчас на полной скорости направлялся ко мне. Миг, и он врезался в меня, сшибая с ног, выставленным вперед плечом отбрасывая подальше от тела третьего из сильнейших. Все произошло настолько быстро, что я, уже значительно устав после всего произошедшего и растратив силы, не успела ничего сделать. Но потом тело заработало на автомате, совершая отработанные на многочисленных тренировках приемы.       Сгруппировавшись в воздухе, я приземлилась на согнутые в коленях ноги и медленно выпрямилась. Бесстрастно посмотрела в чужое лицо, покрытое запекшейся кровью, которое изуродовало не только моё лезвие, но и ярость, способная напугать любого. Но не меня.       Выдохнув, расправила плечи и, немного оскалив зубы, сделала несколько уверенных шагов к элитнику, что словно мать защищало свое дитя, не способное за себя постоять. В принципе, сейчас так и есть…       Перешагивая каждое тело, каждую конечность и куски разорванных органов, покрывающие землю плотным ковром, я старалась не смотреть на красное полотно, что накрыло когда-то светлый песок, с редкой, пожелтевшей травой. Некогда обычная улица превратилась в место бойни.       Наблюдая за моим пошаговым приближением, парень издал подобие рыка и метнулся мне навстречу. Мы не боимся смерти. Смело смотрим ей в глаза и, порой, плюем в лицо, отказываясь оказываться в её руках. Как это сделала я, когда она уже утягивала меня к тем, кого я потеряла. К тем, кто приходит ко мне во снах, разрывая мою плоть и сознание на куски. Это мучительно и больно, вновь видеть перед собой лица умерших близких людей, находившихся так близко и одновременно так далеко. Видеть их и не иметь возможности дотронуться, ощутить тепло живого тела.       — Хелен так надеялась, что ты одумаешься, — послышался хрипловатый голос, а тело немного приподнялось на локтях, скидывая с себя куски бетона. — Знаешь, я тоже. Но мы ошиблись, ты слепо следуешь указаниям Совета, даже не слушая свои желания.       Я остановилась, смотря в глаза цвета морской волны, с зеленоватыми оттенками. Он прекратил использовать энергию, что говорило о его неспособности сражаться дальше и принять свое поражение. Заметив моё отвлечение, тёмный рванул в мою сторону, желая достать, ударить, но не успело острие металла приблизиться к моему телу, как его челюсть поздоровалась с моей подошвой, оставляя кровавый отпечаток протектора грязных сапог на и без того покалеченном и измазанном лице.       Парня откинуло в сторону, его приземление смягчил труп моего союзника, лицо которого превратилось в кровавое месиво, а посередине воткнут клинок, вынуждая его глаза сместиться и больше допустимого вывалиться из орбит. Сейчас его, такого изуродованного, было почти не узнать. Безымянное тело, павшее жертвой бессмысленной бойни.       — Я должна быть с вами, — прошептала я, продолжая смотреть на мёртвое тело товарища, в крови которого измазывался отброшенный мной тёмный, и впитывая удивленный взгляд номера три. — Но я преследую куда более масштабную цель. К сожалению, она не стоит рядом ни с вашими интересами, ни с организацией.       — Вот как… Что же ты удумала, Кросс? — усмехнулся, прикрыв глаза и переместив свое тело в сидячее положение, облокотил локоть на согнутые колено.       — Найти спасение от дерьмовой судьбы клейморов. Ничего более, — пожав плечами, направилась к неугомонному элитнику, который уже был не в состоянии подняться, однако не переставал делать попытки, вновь и вновь падая в чужую кровь, оставляя позади Заска, а вместе с ним и вопросы, на которые ответ я так и не дала.       Заметив меня, парень снова попытался встать на ноги, но торчавшая из ткани брюк бедренная кость, вместе с мясом — не позволила ему этого сделать. Потому он лишь начал отползать, на единственных уцелевших конечностях, ближе к тени зданий, будто пытаясь спрятаться от меня.       Перейдя на бег, крепче сжала рукояти, намереваясь закончить его мучения. Не могла больше смотреть на страдания и осознание своего беспомощного положения, но он стойко продолжал бороться со мной, зная, что в итоге погибнет. Потому он и относится к элитным клейморам, любой другой уже давно бы опустил руки, но не мы. Не способен сражаться руками — бей ногами, а если и таковых уже не имеется — вонзай зубы в глотку, но уничтожь противника. Нам не ведом страх смерти, бейся до конца, бейся и умри, больше ничего.       Напрягая тело, чтоб удержать его в сидячем положении, единственная рука парня резко потянулась к поясу. Настороженно проследила за его движением, слегка хмуря брови, но не останавливала бег.       «Блядь!» — закричало сознание, пока я ошарашенными глазами смотрела на дуло сигнального пистолета, что было направлено на меня. — «Если снаряд попадёт, то меня просто разорвёт на куски.»       — Пора тебе отдохнуть, — слабым басом прокомментировал элитник, а грустная улыбка заиграла на его губах. Ноги продолжали меня нести к его телу, пока я неотрывно наблюдала за движением его пальцев.       «Если не попаду, то это будет моей последней ошибкой. Расплата за которую — смерть. Ну, хоть в синих дымах похоронят меня. Звучит по-богатому, что уже неплохо» — мотнув головой, вернула серьёзность рассудку, продолжая игнорировать победный взгляд алых глаз, что врезались в моё тело, которое не намеревалось менять направление или скорость движения. Занесла правую руку с лезвием в подобии броска, зажимая рычаг выпуска металла из рукояти.       Сухожилия на его кисти напряглись и пришли в движение, что стало для меня сигналом, отчего я, с тихим криком, швырнула в его тело клинок. Закручиваясь в воздухе, отражая лучи солнца и с свистом рассекая пыльное пространство, острие летело строго в цель, но мои действия оказались слишком медлительными…       Указательный палец надавил на курок, отчего мои челюсти плотно сжались, а по телу прошла волна ледяного пота. «Неужели это конец?» Звук выстрела ракетницы эхом прошёлся по всей округе, а после голубой дым заполонил улицу.       Краска заполнила все вокруг, оседая в лёгких, из-за чего я продолжала судорожно кашлять, пока моё тело уносили с помощью УПМ в неизвестном направлении. Меня грубо схватили за корпус, врезаясь загребущей рукой в область талии и, не прекращая прижимать, уносили куда-то в высь, всё дальше от того страшного места.       Помимо дыхательных путей, ещё пострадали и глаза, что неприятно жгли из-за небольших крупиц красителя, отчего создавалось ощущение, будто их разъедало. Если бы не тёмная, я бы уже давно кричала от боли, а так лишь только шипела, массируя пальцами сжатые веки.       Оказавшись на крыше, моё тело отпустили, но я, словно мешок картошки, провалилась на шифер. Продолжая судорожно задыхаться и сплевывать частички химозы, смешавшейся с порохом, отчего неприятно саднило горло, я медленно разлепила веки.       Сжав руки в кулаки, я заставляла себя терпеть солнечный свет, больно ударивший в раздраженные глаза, и инородные крупицы на слизистой оболочке. Меня окружало около четырёх-пяти силуэтов, и это только те, что стояли в поле моего зрения. Ещё неизвестно сколько было позади.       Рывками подняла голову, стараясь меньше двигать или напрягать пострадавшие глаза. Ком застрял в горле, когда я увидела белые брюки, заместо чёрных, что принадлежали моим союзникам.       — Не подходите, — угрожающе сорвалось с моих губ, и я моментально подскочила на ноги, подхватывая с шифера лежавший клинок. Замахнувшись левой рукой на силуэт, что стоял ближе всех, я направила острие в область шеи, но мой удар блокировали. Подняв на противника ноющие от напряжения алые глаза, я врезалась в настороженный взгляд сапфировых, а сместившиеся к переносице тонкие брови лишь добавляли их обладательнице напряжённости.       — Нанаба? — удивления в моем голосе хоть отбавляй, брови резко поднялись вверх, казалось, до самых корней волос. Девушка, ничего не ответив, перевела взгляд с моих глаз на лезвие, что продолжало давить на неё.       — Прости, — очнулась, делая пару шагов назад, убрав лезвие и выставляя ладони перед собой в примирительном жесте. Разведчики в отряде светловолосой напружинились, не спуская с меня пронзительного взгляда. Рука каждого была в нескольких сантиметрах от лезвий, а напряжённые пальцы слабо подрагивали.       — Что вы здесь делаете? — сдержанно поинтересовалась, осматривая каждого солдата из прибывших семи разведчиков.       — Пришли узнать, что тут творится. Корра, уже среди всех трех стен гуляет известие о столкновении клейморов! — на высоких тонах пролепетала коротковолосая, не сводя с меня сапфировых глаз и пытаясь перекричать лязганье мечей, хруст костей и предсмертные хрипы, перемешавшиеся между собой и раздававшиеся отовсюду. — Что здесь происходит, Корра?       Профиль лица прожигали выжидающим взглядом, пока мои глаза бегали по каждой улице, по каждой тени здания, наблюдая и оценивая ситуацию. В уцелевших окнах виднелись лица жителей Рогако, что постоянно исчезали во мраке помещения, стоило лишь сражающимся клейморам появиться рядом с ними. Люди были напуганы, но человеческое любопытство было сильнее страха и толкало их на опасные поступки.       — Выяснения семейных разногласий, — отчеканила, медленно возвращая алые глаза к светловолосой, и громко выдохнула, будто решаясь на отчаянный шаг. — Нанаба, нам нужна ваша помощь.       — Наша? — не ожидая таких слов, удивилась она, быстро пробегаясь взглядом по разведчикам.       — Необходимо эвакуировать гражданских. Уведите их из деревни, пока битва не закончится, — получив слабый кивок головы, я продолжила. — Ни в коем случае не вступайте в битву с клейморами. Пока вы не атакуете — они будут игнорировать вас.       — Мы можем вам помочь, как только уведем… — начал молодой, русоволосый солдат, делая шаг вперёд и неотрывно, немного хмуря брови, наблюдая за резней.       — Не можете, — процедила ледяным тоном, сверля его строгим взглядом. — В случае нашего поражения — вы будете следующей целью, ведь являлись нашими союзниками. Это недопустимо, ни в коем случае.       Парень не сводил взгляда, всем видом демонстрируя несогласие со мной. Будто и вовсе не пугал его нечеловеческий цвет радужки, в кровавых тонах которого бушевала ярость, смешанная с недовольством.       «Разведчики настолько привыкли к нам, или из-за рода своей деятельности они потеряли остатки инстинкта самосохранения?» — ухмыльнувшись, размяла плечи, слегка хрустнув шеей и повернулась к солдату боком, выражая незаинтересованность в продолжении зрительной битве.       — Хочешь сказать, — не унимался он, пока я наблюдала за клейморами, ища глазами сильнейших элитников, но при этом слушала непоколебимый голос, — мы просто будем смотреть как вы умираете?       — Уж поверь, вам не впервой наблюдать это, — усмехнулась, чуть ли не шипя, смотря на крылатых исподлобья, и боковым зрением наблюдала за изменениями в лице Нанабы. — Просто займитесь эвакуацией, — выдохнула, останавливая калейдоскоп из воспоминаний в столице. — Это не ваша битва, и смертей со стороны людей не должно быть.       — Хорошо, — тихо проговорила коротковолосая, отведя взгляд и стараясь не смотреть в мою сторону.       «Я не забуду. Никогда» — надев маску спокойствия, вновь опустила взгляд вниз, оценивая ситуацию союзников. Мой взгляд привлёк тёмный, которого окружили трое противников, тесня его к стене дома. Сжав челюсти, поняла, что пора прекращать эту дискуссию, где согласен со мной лишь один человек. Сейчас есть те, кто нуждается в моей помощи, те, кого я еще могу спасти.       «Она, вроде как в офицерском составе великого и всемогущего Смита. Значит, должна являться командиром этих клоунов и с ней уж точно спорить не станут» — подойдя к краю крыши, бросила взгляд в сторону разведчиков, что еле сдерживали рвотные позывы, наблюдая за массовой расчлененкой.       — Не рискуйте, прошу вас, — бросила напоследок и выпустила тросы в землю, унося свое тело с крыши.       Приземлившись, сдала рукояти с лезвиями и сразу побежала к зажатому союзнику, намереваясь вырвать его из лап смерти. Воздух смешался с пылью, а песок резал, и без того, ноющие глаза.       По мере моего приближения, мне встречались тёмные Хелен, но я не останавливалась и ловко блокировала или уклонялась от любой атаки, отталкивая от себя противников, которыми сразу занимались мои товарищи, отвлекая их на себя. Высвободила ещё больше тьмы, стоило одному из противников зайти за спину моего товарища. Ярость заполонила обзор, а в голове лишь неотрывно кричало: «Быстрее, ещё быстрее. Убей или умрёт он!»       Трое атаковали одновременно, парень блокировал удары спереди, отчаянно отбивая от своих противников. Но как бы он не старался, будь их двое, еще был бы шанс. Обратив все внимание на тех, кто стоял перед ним, он допустил ошибку и упустил из виду последнего соперника, который, воспользовавшись шансом, напал из-за спины. Почувствовав опасность, ему оставалось лишь повернуть голову назад и наблюдать за приближением острия к своему телу, предотвратить которое он уже не мог. Проскользнув по земле мимо них, пачкая черную одежду в пыли и крови, я материализовалась за спиной союзника и выставила клинок плашмя, идеально блокируя удар в незащищенную мужскую спину. Скрежет металла возле уха неприятно отразился в голове, отчего каждый нерв будто сжался в узел.       — Долго, Кросс, — раздался позади насмешливый голос Берка.       — Знала бы, что это ты, то пешком бы шла, — парировала ледяным тоном, а на губах непроизвольно засияла лёгкая улыбка. — Что с энергией? Не определить даже, что к элитникам относишься.       — Благодаря чему на меня и прыгают пачками, видя слабого противника, — объяснял темноволосый, выпуская больше тьмы.       Я лишь одобрительно хмыкнула, уверенно отталкивая от себя лезвия, которые боец отчаянно надеялся возить в тело моего друга. Ни один мускул не дрогнул на моем лице, когда отбросила в сторону его мечи, отчего парень пошатнулся и сделал шаг назад, пытаясь вернуть устойчивость ногам. Но стоило ему только поймать равновесие и поднять на меня взгляд, как металл с хрустом вошёл в его грудь, ломая на своём пути ребра и добираясь до сердца. В глазах противника застыли недоумение и страх.       — Заска не видел? — вытаскивая лезвие из груди, одной ногой отталкивая дрожащее тело, обернулась через плечо, наблюдая за Элиасом.       — Нет, — пригнулся, пропуская над чёрными волосами острую часть меча, а сам полоснул по щиколоткам, отрезая их. — Ты ведь с ним сцепилась, чувствовал энергию вашу вместе. Нет разве?       — Я его упустила…       — Ну, Кросс, разочаровываешь меня, — протянул номер пять, замахиваясь в область шеи по бойцу, который потерял опору и падал на землю.       — Заткнись, умоляю. И без твоих комментариев тошно, — прошипела, прыгая в сторону второго тёмного, что пытался остановить Бёрка, мешая ему ликвидировать свою цель. Заметив моё движение, противник переключил все внимание на меня, пристально наблюдая за моими движениями и удачно их парируя, игнорируя кровь, что брызгала во все стороны из, разрезанного поперек, горла уже мёртвого товарища. Как только металл окрасился алой жидкостью, Элиас моментально переключился на последнего противника. Мы зажали его с двух сторон, ни оставляя возможности сбежать.       — Ублюдки… — прошептал тёмный, снимая белый капюшон с головы, подставляя рыжие, кудрявые волосы под лучи солнца, и медленно прикрыл глаза, опуская руки с сжатыми рукоятями вниз.       Кивнув друг другу, мы сорвались с места. Четыре лезвия метили в область шеи с двух сторон, намереваясь разрезать мягкую плоть в нескольких местах. Сильнее напрягла пальцы, крепче удерживая металл и готовя его к встрече с разгоряченной кожей, что в последствии окропит его такой-же горячей кровью.       Но мое тело резко остановилось, а дрожь металла неприятно прошлась по рукам, вынуждая лишь сильнее напрячь мышцы, чтоб не отпустить рукояти. Высокая тень склонилась надо мной, и только я хотела поднять взгляд на «препятствие», как правая рука неизвестного уже неслась, рассекая воздух, ко мне. Отпрыгнув назад, услышала скрежет лезвий, что означало о блокировки атаки Элиаса, но возможности убедиться в этом не было. Не успели мои стопы полностью коснуться плотной поверхности, как пришлось снова увернуться от следующего режущего удара, произошедшего в следующую секунду.       Не было даже возможности взглянуть на своего противника, что осыпал меня градом умелых выпадов, я лишь ловко отпрыгивала в сторону, гибко изворачивая свое тело. «Надоело» — отведя очередную атаку, с подобием рыка бросилась на крупное тело, намереваясь поменяться ролями. Но не успела сделать и второй шаг, как моя грудная клетка поздоровалась с рельефом чужой подошвы, что нещадно впилась в рёбра. Воздух вышел из легких вместе с глухим стоном, а тело отбросило на пару метров, прокатывая его по песку и лужам крови, отталкивая в сторону конечности и органы сородичей.       — Блядство, — сорвалось с моих губ, одновременно с глубоким, жадным глотком кислорода, которого было критически мало в организме. Приподнялась на локтях, отрывая верхнюю часть спины от земли. Следом за тканью, пропитанной жидкостью из алой лужи, потянулись вязкие сгустки крови, начавшие сворачиваться.       Осмотрев беглым взглядом место своего падения, моментально вскочила на ноги, не желая более видеть посиневшие лица клейморов, погибших из-за жадности и жажды власти организации. Ошметки месива, что я сотворила своей спиной, растирая мягкие ткани и органы о землю, скатывались вниз и с хлюпающим звуком падали на песок, который уже не мог впитывать жидкость, настолько её было много вокруг.       Медленно подняла ненавидящий взгляд на противника, но стоило мне только врезаться в насмешливые алые глаза, поверх которых свисало несколько светлых прядей от чёлки, я замерла на месте. Тонкие губы растянулись в хищной улыбке, а тень предвкушения предстоящей битвой легла на заляпанное чужой кровью лицо четвёртого из сильнейших.       — Давненько не виделись, Кросс. Я уже успел заскучать по тебе, — протянул Франко, разведя руки в стороны, будто приглашая меня утонуть в его объятиях.       Не удостоив его ответом, сделала пару шагов ему навстречу, прокручивая лезвия в руках, что в течении последних тридцати минут сеяли вокруг себя лишь смерть и забирали жизни моих сородичей. Обычное оружие, ставшее в моих руках смертоносным, словно собирало кровавую дань, впитывая чужие боль и отчаяние, последние крохи жизни. Крепче сжимая рукояти, рванула на парня, и тот был только рад моему стремлению начать смертельную схватку.       Мы не замечали никого и ничего вокруг, наши глаза не разрывали зрительный контакт, будто намереваясь сжечь друг друга пламенем силы и безудержной ярости. Подавить волю противника, сломать его уверенность и доказать свое превосходство над ним — все это читалось в двух парах алых глаз, зрачки которых налились кровью. Никто не собирался уступать, жалеть противника было не в наших привычках, либо ты, либо тебя.       Буквально материализовавшись около тёмного, до хруста в позвоночнике закрутила тело, занося оба лезвия с левой стороны, и заранее перенесла весь вес тела на левую ногу. Светловолосый блокировал удар, вкладывая немало усилий для удержания моих мечей, отчего между соприкасаемыми сторонами выскакивали искры, а сам металл задребезжал, намекая, что не выдержит напора и вот-вот лопнет. Лезвия оказались не готовы к столь сильной человеческой ярости и силе.       Я напрягла опорную конечность, а вторую уже направила в торс парня. Носок сапога впечатался в крепкие мышцы, отчего элитник лишь поморщился, а мои кости на пальцах затрещали, сквозь твёрдую подкладку обуви. Скрипнув зубами, светловолосый слабо пошатнулся, но выдержал толчок и остался стоять на месте, не позволяя моим лезвиям приблизиться хоть на миллиметр. Битва грозилась затянуться.       Наше внимание привлек мощный поток тёмной, что оказался недалеко, а после появился ещё один, аналогичный первому. Синхронно повернув головы в сторону носителей, мы уставились на Хелен и Араторна, чья энергия была готова разорвать в клочья окружающих, если те окажутся достаточно близко.       Элиас, мельком взглянув в сторону двух сильнейших, выпустил ещё больше тьмы и нанёс режущий по бойцу, с которым до сих пор не мог разобраться. Рыжеволосый попытался заблокировать удар, выставив лезвие плашмя, но не учёл одного: Бёрк не из слабых или глупых противников, чтоб надеяться на такой примитивный способ уничтожения оппонента.       Оглушающий звон металла, и клинки обоих клейморов обломались, вот только Элиас не остановил движение правой руки, сжимая рукоять с осколком. Сломанный наконечник прошёлся по горлу, разрезая тонкую кожу и окрашивая белый ворот разгоряченной кровью. Словно раскаленным ножом по маслу, темноволосый резал горло, а наткнувшись на небольшую преграду внутри — ещё сильнее дёрнул рукоять в сторону, вырывая трахею и откидывая её в нашу сторону. Кровь рекой потекла из разорванного горла. Боец схватился за шею, пытаясь соединить разрезанные края, падая на колени под свои собственные хрипы, будто слова на непонятном языке.       Вытерев багровые капли, окропившие его лицо, мой друг сменил лезвия, после чего посмотрел на меня. Только сделал шаг, как резко обернулся на двух лидеров, что сражались на крышах, до сих пор не имея ни одного ранения. Проследив за ними взглядом алых глаз, Элиас снова повернулся ко мне и только было приоткрыл рот, как я остановила его объяснения, поняв всё без слов.       — Иди! — крикнула ему, кивая головой в сторону крыши, после с прищуром посмотрела на Франко, привлекая его взгляд. — С этой падалью я и сама разберусь. Прожигая профиль моего лица строгим взглядом, номер пять слабо кивнул мне и, выпустив тросы, пронёсся на крышу, исчезая за козырьком жилого дома.       — Съебись, — прошипел мне светловолосый, наклонившись к лицу.       — Чтоб ты Хелен помог? Много просишь, дорогуша, — с неким подобием рыка отбросила его лезвия, ловко уворачиваясь от его атаки ногой, пока пыталась зайти за спину. Подпрыгнув, чтоб достать до жизненно важной точки, занесла рубящий в область шеи, но парень резко развернул корпус, выставляя руку вперёд, попадая мне точно в нос. Потеряв координацию в воздухе, оттолкнулась ногами от крепкой спины и, словно кошка, приземлилась на землю, вставая на одно колено и прижимая тыльную сторону ладони к кровоточащему носу.       Рывок в мою сторону, а я уже заранее знаю направление его удара и выставляю идеальный блок, отчего его клинки скользят по моему лезвию, уходя в другом направлении, не позволяя хозяину мечей управлять ими. Резко опустила руки, уходя в сторону, и, как только блестящий металл, отражающий лучи и голубое небо, с плывущими облаками оказался ниже моего живота, я со всей силы ударила лезвиями по нему. Что мной тогда управляло и что меня побудило это сделать — я не знаю, но было предчувствие, если оставить его безоружным, то шансы на мою победу начнут мелькать на горизонте. Звон ломающегося металла заполонил пространство, но я его не слышала. В голове звучала музыка. Жуткая, тихая мелодия, наполняющая мой уставший разум. Торжественно и мрачно, будто сама смерть аккомпанирует спектакль, устроенный желаниями людей и клейморов, что не смогли найти компромисс в данном вопросе. Спектакль с чересчур правдоподобными декорациями и актерами, отыгрывающими своими ужасные жестокие роли. Жаль, что смерти были настоящими, и их нельзя было переиграть.       Крутанувшись вокруг себя, занесла ногу и впечатала сапог в крепкую грудь элитника, откидывая того на пару метров. Зажав крюки выпуска лезвий из рукоятей, зацепила пустующий элемент УПМ на ремни, находящиеся по обе стороны под грудью. Встречаюсь взглядом с блондином. И мы оба, как по щелчку пальцев, срываемся со своих мест и бежим навстречу друг другу. Тот тоже выбросил ненужный металл и сжимая кулаки нёсся навстречу, прожигая кровавыми глазами мои алые зрачки.       Сбиваю элитника с ног, но тот тянет меня за чёрный плащ, утягивая за собой. Оба падаем вниз. Снова горячий, раскаленный солнцем и залитый кровью песок скрипит под одеждой, будто просачиваясь сквозь неё, царапая кожу.       Кулаки разбиты, багровая жидкость смешалась с кровью на земле. Франко сплёвывает, хватает меня за крюк в ключице и откидывает к камню дома, а после наматывает волосы на кулак и бьёт об бетонную стену. В глазах искры, в ушах звенит. Руки дрожат то ли от гнева, то ли от переутомления. Мы не уступим друг другу, но и драться вечно не сможем. Тот кто устанет первым, и будет поверженным. Я ему проигрываю, чувствую это. Светловолосый развернул меня к себе лицом, низко склонившись, равняя наши глаза и чуть не упираясь лбами. Дыхание у обоих сбито, мы вымотаны, с каждого стекает кровь, пачкая одежду и скатываясь вниз к плотному песку, с редкой, сухой травой. В его взгляде читается восхищение, ярость и ещё много всего, делая его безумным и страшным.       — Хааа, — протянул он, выдыхая мне в губы, что вызвало во мне лишь отвращение. — Кросс, ты невероятная и я готов это говорить бесконечно. Но, все хорошее когда-либо заканчивается, а прекрасное не живёт в этом мире долго.       После окончания его монолога, длинные пальцы обвили мою шею, поднимая тело выше по стене. Твёрдая поверхность ушла из-под стоп, отчего ноги невольно начали дёргаться, отчаянно пытаясь найти опору.       Руки машинально потянулись к чужим запястьям, надеясь ослабить хватку на горле, чтобы насытить лёгкие кислородом. С каждой секундой я выпускала все больше и больше тьмы, что позволяла моему организму функционировать, не давая возможности мозгу отключиться из-за кислородного голодания. Не знаю, сколько ещё смогу выдержать.       На виски нещадно давило, а собственная пульсация отдавалась в каждую клетку черепной коробки, будто молотком вбивали гвозди, задевая каждый нерв. Зрачки сузились и судорожно дрожали. Я пыталась посмотреть на него, пыталась что-то произнести, но пальцы продолжали вонзаться в мягкую кожу, пережимая все кровеносные сосуды, с необходимым мне воздухом. Его с каждой секундой становилось всё меньше и меньше, перед глазами плыли темные круги, во рту появился металлический привкус.       Глаза начали западать наверх, чему я уже никак не могла препятствовать. Понимание моего скоро погружения во мрак накрыло с головой, а привкус металла лишь усилил слабость во всем теле. Не хватало сил уже держать его запястья, отчего мои руки безвольно свалились вниз, пальцами касаясь сумок на поясе. В голове пронеслась предательская мысль сдаться и наконец умереть, но я сразу её задавила.       Кольцо из разгоряченных конечностей на шее прекратило давить и слегка ослабло, позволяя сделать небольшой спасительный глоток воздуха. С трудом разлепила веки, устремляя плывущий взгляд на профиль лица светловолосого. Его глаза были широко распахнуты, а губы приоткрылись в немом крике. Лениво повернула голову в сторону, насколько позволяла железная хватка, дабы лицезреть, что так сильно удивило элитника и сама замерла.       Хелен и Араторн стояли чуть ли не вплотную друг к другу. Их тела разделяли жалкие сантиметры, между которыми, отражая лучи, виднелись лезвия, по которым тонкими струйками стекала кровь. Оба лидера продолжали смотреть в алые глаза друг друга, на лице ни у одного не было ни намёка на боль, ярость или ненависть. Две пары пустых, безэмоциональных и неживых взглядов.       Длинноволосый протянул свободную от рукояти руку к талии блондинки, будто пытаясь её обнять, но та лишь глубже вонзила лезвие в тело номера один, пока он сам насаживал её на металл.       — Хелен! — заорал мой оппонент, и его крик, с трехкратным усилением, прошёлся по ушам, вынуждая меня заскулить от громкости. Но благодаря этому, взгляд чуть прояснился, и я смогла различить за спиной лидерши тёмный силуэт. По мере приближения к клейморам, насадившим друг друга на лезвия, удалось узнать Элиаса, что стремительно приближался к беззащитной спине девушки.       Услышав или даже почувствовав уверенное сокращение дистанции, Хелен собиралась отскочить назад, тем самым вытащив лезвие из живота. Но Араторн ей не позволил и лишь ещё сильнее прижал её пресс к рукояти своего клинка, острые детали которого безжалостно вонзились в кожу и, кажется, проткнули бледный покров. Резко повернула голову в сторону Бёрка, отчего длинные волосы, цвета тусклого золота, веером разнеслись по голубому полотну, повторяя движение хозяйки. В этот момент пятый по силе подпрыгнул вверх, двумя руками сжимая рукоять и занося рубящий, направляя острие к бледной коже, покрывающей мягкую плоть, соединяющую голову с телом.       Один удар. Уверенный и безжалостный. Удар, совершенный недрогнувшей беспощадной рукой. Темноволосый приземлился на шифер крыши, прокатываясь на одном колене по грубому покрытию. А вместе с приземлением его тела послышался негромкий звук падения. Голова Хелен скатывалась вниз, оставляя на сером материале широкую, кровавую линию, по которой скользили светлые волосы, окрашиваясь в алый цвет, смешанный с пылью крыши.       «Неужели мы…» — пронеслось у меня в голове, но мысли были прерваны сильным сжатием пальцев на шее. Скрипнув зубами, вернула взгляд на Франко, который продолжал следить за отрезанной головой своей подруги, что была остановлена водоотводной трубой. Непонимание и неверие увиденного читалось на молодом лице, словно страницы книги сами раскрывались перед моим взором. Вены немного вздулись, проглядываясь из-под розоватой кожи. Казалось, сейчас он даже не замечает меня, лишь инстинктивно продолжая сжимать руку. Произошедшее стало для него шоком.       От нажатия на горло тело само напряглось, из-за чего пальцы впились в небольшие сумки, нащупав в одной из них округленный предмет. Осознание, что мои шейные позвонки сейчас просто сломаются — пришло ко мне в ту же секунду, вместе с планом действий.       Вновь вцепилась в его запястья, надавливая большими пальцами на тёплую кожу, впиваясь ногтями в сухожилия и вены. Парень моментально очнулся, повернул в мою сторону голову, одаривая ненавидящим взглядом, в котором больше не было игры и восхищения, предупреждая о намерениях уничтожить меня здесь и сейчас. Смерть Хелен стала для него последней каплей, переполнившей чашу. Ему снесло все преграды и барьеры, в голове билась только одна мысль — убить всех виновных, отмстить, стереть с лица земли. Но это не останавливало мои действия, конечности уверенно входили в плоть его правой и левой руки, обливая кровью и лишая их хозяина былой хватки.       Сжатие шеи прекратилось, когда мой собственный ноготь соприкоснулся с подушечками других пальцев на левой руке светловолосого, проходя насквозь. Жадный глоток воздуха будто перезагрузил организм, и я вновь ощущала полный контроль и силу во всем теле. Казалось, эта опасная ситуация, этот момент на грани жизни и смерти заставил меня вновь собраться.       Выгнув спину, уперлась задницей в бетон стены, поднимая ноги к животу. Резко выпрямив их, ударила тёмного чуть ниже рёбер, отталкивая мужское тело от себя. Как только стопы вновь ощутили твёрдую почву, метнулась к Франко и, материализовавшись в ту же секунду пред ним, схватила его левую руку за проткнутое, кровоточащее запястье, вытягивая её в сторону. Поставив свободную конечность под локтевым сгибом, правой рукой надавила вниз, а левую рывком подняла вверх.       Хруст костей вызвал волну мурашек, а капли крови брызнули на лицо, как только кость на его руке вылезла наружу, вместе с кусками разорванного мяса.       — Сука, — прошипел он, и только было открыл рот, чтоб произнести что-то ещё, как моя левая рука метнулась к сумке, доставая оттуда пузырёк, а после воткнула его в рот парня.       Округлив глаза, потянулся свободной, целой рукой ко рту, чтобы избавиться от чужеродного и опасного предмета, но увидев движение моего тела — сразу замер. Задрав ногу над головой, впечатала подошву в нижнюю челюсть, отчего ровные зубы сомкнулись, разбивая стекло, зажатое между ними.       Кислота, находящаяся внутри, выплеснулась в глотку и распространилась в полости рта. Франко взвыл, вырывая сломанную руку из захвата и пытаясь дотянуться ей до горла, что уже начало разъедать.       Согнувшись пополам, он разжал челюсти, надеясь избавиться от жидкости, что сжирала все на своём пути. Кровь, смешанная со слюной и пеной, тонкой, вязкой струёй стекала сквозь зубы. Из щёк и дёсен торчали осколки разбитого сосуда, а его тихий стон смешался с шипением, означающим продолжение химической реакции.       Тело забилось в конвульсиях и повалилось на бок, не способное более держаться на ногах. Разъедая гортань и медленно переходя на трахею, кислота продолжала медленно и мучительно убивать элитника, не способного что-либо предпринять. Сдавленные хрипы, с раздирающим остатки гланд кашлем, аккомпанировали содрогание его тела, что лежало у моих ног.       Густая пена, в которой можно было различить все виды и разнообразия цветов, обильным потоком вытекала из широко раскрытого рта. Кожа на шее и под челюсть вздулась, а кровь скапливалась под ней, образовывая небольшое подобие мешков. Если их проколоть, то они лопнут как шар, наполненный водой. Вот только внутри далеко не просто вода. Артериальная кровь, смешанная с слизистой и ошметками разъеденных внутренностей составляла из себя самый отвратный коктейль, что я когда-либо видела. За несколько десятков секунд красивое лицо, что покорило немало сердец девушек из организации, превратилось в опухшее красно-синие безобразие, с выступающими венами, что изредка виднелись под плотным слоем белоснежный пены.       Захлебываясь в луже смеси вышеперечисленных жидкостей, номер четыре поднял на меня полные боли и отчаяния глаза, молящие о смерти, облегчении его страданий.       — Знаешь, мне льстит твой взгляд, — выдохнула, присев на корточки перед безобразный лицом. — Но я благодарна тебе за то, что ты намеревался прекратить и мои мучения в Тросте. Считай, я плачу тебе той же монетой.       Резко выпрямилась, сжимая пальцами пустующие рукояти, которые сразу потянула к металлическим ножам, цепляя недостающий элемент. Вонзив лезвие в песок, рядом с мягкой плотью, кожа которой начала пузыриться, последний раз заглянула алые глаза, в которых всегда блестела уверенность в собственных силах, высокомерие и насмешливость. Теперь же капилляры сеткой покрыли белок, будто красная паутинка, что тянется к аналогичному по цвету зрачку.       Даже на секунду показалось, что ещё немного и на уголках появятся небольшие хрусталики слез, но я не могу позволить ему страдать, а желание увидеть его слабость сжирало меня изнутри. Было что-то особо привлекательное в картине, когда, некогда сильный человек, умирает у твоих ног, моля о смерти. Пересилив себя, напрягла мышцы руки и рывком провела лезвием по влажному песку, разрезая на своём пути все: крупные комья земли, корни редкой растительности и набухшую шею. Последняя лопнула словно пузырь, обливая кровью все в радиусе метра, в том числе и меня. Чёрная одежда уже отказывалась впитывать в себя разгоряченную жидкость, смешивая её с остальными жертвами, погибшими от моих рук. Я словно палач, сама смерть, собирающая жатву.       Кончики волос заметно потяжелели, а склизкая субстанция, подобия крови, свисала с длинных локонов, притягивая к себе пыль в воздухе.       — Клейморы Капитолия! — словно гром среди ясного дня разнесся голос сильнейшего из нас, привлекая внимание каждого, и даже сторонников погибшей. — Хелен, номер два в организации, убита. Противник остался без лидера. Приказываю вам ликвидировать оставшиеся цели! Никакой пощады к предателям!       — Есть! — послышалось со всех сторон и, будто открыв второе дыхание, союзники с новыми силами бросились на оставшихся бойцов.       «Победа в наших руках. Наши бывшие товарищи обречены, ведь почти все их элитники мертвы. Должно остаться двое. Один ранен мной и не способен сражаться, а судьба второго пока под вопросом» — тонкая струя, щекоча кожу, скатилась к сухим из-за пыли и обезвоживания губам. Тыльной стороной ладони вытерла нос. Смотрю на руку. Кровь.       Бросаю взгляд в сторону. Кровь, кровь, кровь. Она везде и всюду, смешивается с трупами, конечностями и вывернутыми наизнанку органами. Бледные, посиневшие лица, приоткрытые рты, что застыли в крике, а из уголков рта тянутся тонкие линии засохшей алой жидкости. Жёлтой травы уже не видать, все окрашено в красный цвет, будто здесь, недавно прошёлся дождь из багровой, густой и слизкой субстанции. Лишь кровь и смерть правили этим страшным, жестоким балом. Казалось, еще немного, и солнце не выдержит этого ужаса, покинет небесный свод, погружая землю в спасительную тьму, где не будет видно ничего.       Оглядываюсь, пытаясь найти среди клейморов Заска, но в смертельном вальсе чёрных и белых плащей не могу разглядеть ничьего лица. Лишь зелёные плащи мелькали внутри домов и небольших подворотнях. Разведчики сдержали свое слово и, не вылезая в нашу битву, эвакуировали жителей деревни, что стала территорией массовой резни. Выдохнула, прикрыв глаза и поднимая голову к небу, пропуская солнечный свет сквозь тонкую кожу век. Хотелось смеяться и плакать, хотелось рухнуть на землю и больше никуда не идти.       Распахнув глаза, устремила кроваво-красную радужку в голубизну небосвода, любуясь непривычным цветом, по сравнению к окрашенным улицам. Будто неуклюжий художник разлил на пейзаж красную краску и теперь каждая деталь его работы пестрила ярким, надоедливым оттенком.       Сжав рукояти с лезвиями, вернула былой настрой и, размяв затекшую шею с огромными синяками, рванула на оставшихся бойцов. Те отчаянно продолжали сражаться, понимая свое скорое поражение, но не отступали и продолжали защищать свои интересы, свой выбор. До последнего вздоха, до последней капли крови. *40 минут спустя*       Стало невероятно тихо. Безмолвие воцарилось на улицах деревни, что в течении часа слушала оркестр скрежета металла, предсмертные хрипы с булькающими звуками из растерзанного горла, крики и стоны. А тела поочерёдно падали на землю, сминая под собой траву и поднимая пыль, пока песок впитывал покидающую организм кровь. Даже птиц не было слышно, ни намёка на хоть одну живую душу во всей округе. Казалось, вся природа, всё вокруг застыло в неверии, затаилось, боясь продолжения резни.              Элитники ходили от одного тела к другому, срывая с чёрной одежды именные кресты собратьев, что пали в бою, до последнего веря в идеи Капитолия.       Я сидела в тени здания, вдыхая воздух, смешанный с кровью, что оставлял металлический привкус во рту. Пыль осела обратно на землю, покрывая красную траву мелкими, светлыми крупицами. Карина маячила от одного силуэта к другому, предлагая каждому помощь в виде светлой энергии, что залечит раны. Пару раз беловолосая подходила и ко мне, но я бесстрастно отказывалась, душевные раны её свет уж явно не залечит, а с остальными я и сама разобраться смогу.       Обессилено простонав, откинула голову на бетон стены, с глухим звуком ударяясь затылком о камень. Старое ранение на голове снова защипало, и тёплая жидкость аккуратно потекла вниз по спине, повторяя дорожку уже засохшей крови. Но мне было плевать на все, я просто рада, что эта война закончилась.       — Живая? — усталый голос Элиаса звучал особо сладостно, даже с лёгкой хрипотой.       — К сожалению.       — Знаешь, сколько ставок было на твою выживаемость? — лёгкий смешок содрогал воздух вокруг нас, а тем временем Бёрк присел на корточки напротив меня, поймав мой любопытный взгляд. — На тебя три элитника охотились, будто ты для них магнитом была. Двое из них выше тебя по рангу…       — Как видишь, я жива, и номер в организации не имеет никакого значения, — перебила его, лениво поворачивая голову в сторону Араторна, что занят общением с Нанабой. — На самом деле, мне просто повезло. Сама до сих пор не понимаю сохранения своей жизни после встречи с ними.       — Не зря же я тебя тренировал. Получая волшебные пиздюли от меня — тебе более никакой урон не страшен.       Бросив на темноволосого скептический взгляд, мы оба замолчали, а после наш тихий, сдержанный смех разрезал секундное безмолвие. Какое бы дерьмо не происходило, этот говнюк мог успокоить меня, поднять настроение, и всегда будет рядом. Он моя поддержка, моя опора, и никогда не повернётся спиной, чтобы не произошло, и какой выбор я бы не сделала.       — Клейморы! — послышался голос сильнейшего, привлекая внимание каждого. — Перенести все трупы в повозку. Мы возвращаемся в Капитолий.       Силуэты в чёрных одеждах подходили к каждому бездыханному телу, и не важно кто он был — союзник или противник. Аккуратно приподнимая мёртвого клеймора, товарищи поочерёдно направлялись в сторону небольшого здания возле выхода из деревни.       — Повозка? — удивилась, пытаясь вспомнить наличие данного транспорта в нашем строю.       — Да. Разведчики одолжили, — объяснил темноглазый, наблюдая за обездвиженными телами в белых и чёрных одеждах, чьи конечности расслабленно покачивались от шагов несущих их. — Ладно, пойдём.       — Да, — кивнула ему, отдирая спину от бетона и, не дав Элиасу выпрямить колени, положила ладонь на макушку его головы, пропуская сквозь пальцы мягкие, приятные на ощупь волосы. — Рада, что ты жив.       Легкая улыбка засияла на моих губах, на что парень лишь усмехнулся, одаривая меня благодарным взглядом. *Стена Роза*       Заранее переодев экипировку, сменили пропитанную кровью черную форму на синюю, что буквально сияла чистотой. Вот только наши уставшие взгляды и немного помятые лица, с кровавыми отёками, ссадинами и царапинами заставляли окружающих задуматься.       Вытянув спины, не обращая ни на кого внимания и восседая в седле, наш ровный строй из двенадцати клейморов, десять из которых — элитные. В середине наших рядов разместили повозку, содержимое которой было накрыто белой, плотной тканью, не позволяя любопытным глазам рассмотреть скрываемые тела наших сородичей.       Разведчики сопровождали нас от самой деревни и до главных ворот Троста, дыра которых была закрыта камнем, когда я видела их в последний раз. Но, как выяснилось позже, в рядах Гарнизона имеются инженеры, занимающиеся ремонтом стен.       — Открыть ворота! — прозвучал мужской голос над нашими головами, с высоты пятидесяти метров. Лениво подняла глаза, пытаясь вглядеться в лица солдат, что с интересом рассматривали нас сверху.       — Благодарим за помощь, — ровным тоном произнёс Араторн, сдержанно склоняя голову.       — Рады были помочь, — улыбнулась коротковолосая, прикрывая сапфировые глаза. Поймав её взгляд, я лишь слабо улыбнулась и вновь повернула голову строго вперёд. Не было ни желания, ни сил сейчас любезничать с кем-либо. Сегодняшний день вымотал каждого из нас, и потому мы предпочитали молчать, даже не общаясь между собой. Благо, люди привыкли к нашей немногословности.       Металлический механизм громко заскрипел, наматывая огромные цепи на шестерёнки. Их не было видно, они были где-то внутри камня огромных ворот, но звон звеньев слышался отчётливо. Зубья, что находились внизу поднимаемой плиты, высовывались из земли, утаскивая, а затем сбрасывая огромные клочки чернозема и медленно открывая вид на бескрайние зелёные луга с множеством заброшенных полей и одиноких домов, что принадлежат потерянной территории Мария.       — Вперёд, — стальной, уставший голос длинноволосого побудил машинально ударить коня под бока, начиная движение.       «Мы потеряли трех опытных тёмных и пять бойцов. Хелен мертва, как и её сторонники. Заска так и не нашли, как и ещё двух бойцов. Куда же ты ушёл, при этом забрав с собой несколько тёмных?» — пустив лошадей галопом, мы стремительно отдалялись от территории людей, позволяя каждому уйти глубоко в свои мысли. Попрощаться с погибшими, поразмыслить над собственной судьбой.       Обернувшись назад, врезалась в уставшие взгляды, но уже расслабленные лица товарищей. Каждый, как и я, прекрасно понимал одно: «Наконец-то это закончилось… Теперь все позади»