зайка.

Антон вжался всем телом в ствол дерева, казалось, пытаясь слиться с его стволом, стать с ним одним целым. Кончики пальцев рук и ног, нос и подбородок - все промерзло до покраснения от лютого мороза, а снежинки, вальяжно падающие откуда-то свысока лишь поддавали дрожи в теле. — Чего съежился, мудила? – подхрюкивая себе со своей же шутки, сострил Семён, оскаляя жёлтые, с налипшим зубным налётом зубы. Жирный мальчишка плевался, проглатывая части слов, из-за чего те звучали не так устрашающе, но в этой ситуации, казалось, все зубостучаще ледяной водой обливало сердце. В обычный день Семён бы не показался таким устрашающим, диким и до жути мерзким, но лесные тени и наплывающие сумерки делали его оскал раза в четыре ужаснее. Его взгляд был сумасшедшим, одурманенным и азартным, взявшим контроль над разумом. — Отвечай на вопрос, – продолжил тот, улыбаясь левым уголком губ, как бы ухмыляясь. Он чувствовал себя властителем ситуации, — Или ты не только слепой, но и глухой в придачу? — Глухой в придачу, на? – ухидно улыбаясь подхватил Бяша. Рома громко что-то гаркнул, но в ушах резко зазвенело. Жирнющие пальцы, напоминающие скорее сосиски с тяжёлыми металлическими, не иначе как украденными кольцами слились с щекой новенького. Голова откинулась назад, шапка и очки слетели куда-то в снег, а изгой почувствовал на себе невыносимо тяжеленную тушу, которая все продолжала лупить Антона кулаками по щекам. Он не собирался останавливаться. — Уже не такой смелый, как в школе, а, ботаник? – ответа не последовало. удары не прекращались. — Сем, хватит с него, на, – послышался неуверенный голос Бяши. Перед глазами виднелись лишь нечёткие очертания чёрной тучи, что сидела сверху, не давая сделать вздоха; Казалось, Бяшу, что лихорадочно тряс его за плечо и Рому, стоящего возле дерева. Пелена перед глазами не давала визуального подтверждения, но его чёткий взгляд ощущался. Он смотрел внимательно, изучающе. — Отвали от него, свинья, – Ромка схаркнул на снег и подошёл ближе, — Хватит с него. Семён послушно встал на ноги и отошёл, давая наконец сделать глубокий вдох в попытке отдышаться и придти в себя. Рома, как делал всегда, кивнул мальчишкам, давая знак: "Я закончу. Догоню." Они часто оставались так наедине после очередного избиения. В голове даже мысли не было, что кто-то может что-то да заподозрить, подглядеть. Как только те скрылись, главарь банды подсел к Антону на корточках, помогая привстать и подал очки, попутно стряхивая с пуховика окровавленный снег. Пара секунд молчания, а после старший накрыл убитые губы своими. — «Металлический привкус, как всегда.» – первое, что пронеслось в голове избитого. Поцелуй длился не больше секунд шести, а дальше отдышка. Этого времени полностью хватало, чтобы забыть те полчаса избиений, что пришлось вытерпеть, но оно того стоило. Обед съеден - десерт получен. — Сегодня ты держался крепче обычного, – начал старший, — Держишься молодцом, Тоха. Рома ещё несколько минут, что казались вечностью, накручивал мокрые от снега волосы себе на палец, вытирал кровяные подтеки и тепло дышал, да так близко, что согревал нос спутника; а после просто встал на ноги и вальяжно поплелся в сторону леса, оставляя один на один со своими мыслями. — До понедельника, – не оборачиваясь, махая рукой, — Зайка.