Утро

Чуя открыл глаза. Комната была освещена ярким солнечным светом, полосами просачивавшимся через занавески. Воспоминания о вчерашнем вечере, да и в целом вчерашнем дне были размыты. Напился? Тогда неудивительно, что работу он определённо проспал. Рыжик взял телефон и, вяло посмотрев на экран, потвердил свою догадку: был час дня. Хотя если бы он даже и напился, будильник бы разбудил его. Что-то сегодня он его не слышал. Тут, очнувшись от раздумий, Накахара почувствовал приятный запах кофе и булочек. Может соседи завтракают? Ну или обедают? Нет, даже когда они едят, запах еды никогда не просачивался через толстые стены. Со временем воспоминания вчерашнего вечера становились чётче. Рыжик встал, взял какую-то рубашку, что под руку попалось, и пошёл в сторону кухни и, собственно, запаха булочек. Тело болело, но Накахара был слишком сонным, чтобы придавать этому какое-либо значение. Когда Чуя зашёл на кухню, он ничуть не удивился. К тому моменту к нему уже полностью вернулись воспоминания. Дазай стоял у кухонной столешницы и старательно заваривал кофе. Неизвестно каким образом, но тот почувствовал, что Чуя вошёл, и обернулся, улыбаясь ещё ярче солнца за окном. Накахаре не хотелось ругать Осаму, за то, что тот вчера вломился в его дом и сотворил такое. Он был... очень счастлив. Счастлив проснуться в час дня. Счастлив почувствовать запах булочек и кофе. Счастлив придти на кухню и увидеть Дазая. Это утро определённо было лучшим утром в его жизни. Как бы ему хотелось, чтобы так было всегда. А может так и будет? Чуя не знал и не хотел думать об этом сейчас. — «Ты чего?» — «Всмысле?» — рыжик сонно потянулся. — «Мордашка у тебя такая сонная вроде, а вижу, что задумался о чём-то» — «Это у тебя морда.» Такие слова в адрес друг друга могли бы со стороны показаться грубыми, но для этих двоих это был привычный язык разговора. Каждый из них знал, что за каждым грубым словом скрывается любовь. — «Если у меня морда, значит я котик?» — «Ага. Медведь» — «Бурый или полярный?» — «Ну видимо бурый. У него как у тебя шерсть каштановая» — «А ты значит лис что ли? Вон, шерсть рыжая» — «Ага, давай тут зоопарк устроим» — «Ты кстати опять случайно мою рубашку напялил?» — «Ой, это твоя? А я думал великан в гости заходил. Я в ней тону» — «Это конечно прекрасно, но я-то домой голый что ли пойду?» — «А тебя кто-то отпускал что ли?» Оба парня улыбнулись. Как же они оба любили проводить так утро. Да они всю свою жизнь бы обменяли за одно такое утро, друг с другом. — «С чем сегодня ты испёк булочки?» — «Да хватит уже, ты же знаешь, что они из пекарни» — «Выглядят, будто ты приготовил» — «Не понял, ты сейчас оскорбил пекарню или меня?» — «Угадай, у тебя 3 попытки» — «Иди лучше ешь, пока не остыли» — «Угу. Спасибо» — рыжик сел за стол и принялся за лежащую перед ним на блюдце булочку. — «А где моё любимое «ИЗ-ЗА ТЕБЯ Я ОПЯТЬ ПРОСПАЛ РАБОТУ, СКУМБРИЯ ТУПАЯ!»» — «Знаешь, на 50й раз это уже не удивляет» — «Эх, надо что-то новое придумывать, чтобы тебя удивлять» — «Одна жизнь с тобой рядом меня всё ещё удивляет» — «Да? И чем же?» — Дазай, изображая удивление, захлопал глазками. — «Ой, да не делай ты такое лицо. Тем, что ты ещё не суициднулся, а я ещё не разнёс Йокогаму» — «Я-то может и не суициднусь, а вот ты к своей цели, как я вижу, уверенно идёшь» — «Спасибо блин! Вот так ты меня любишь!» — «Чуя состроил обиженную рожицу и отвернулся от брюнета. — «Ну прости, я не прав» — «Ага, я понял» Дазай знал, что Чую этим не задобришь, а Чуя знал, что сейчас сделает Дазай. — «Ну прости, Чу-Чу» — Осаму незаметно подкрался сзади и нежно обнял Накахару. Тот все ещё сидел недовольный. Дазай обрял рыжика за плечи и поцеловал в шею. Тут Чуя расстаял и, наконец, улыбнулся. Накахара встал, повернулся к брюнету и обнял его, уткнувшись носом ему в грудь. Осаму в ответ не проронил ни слова. Они молча стояли, наслаждаясь друг другом, этим прекрасным утром и солнцем, и слова были не нужны. Они всё друг другу сказали и без них. — «А ты поел?» — Чуя отпрянул и посмотрел Дазаю в глаза. — «Да какая разница..» — Осаму попытался отвести взгляд, но рыжик взял его лицо в свои ладони и повернул к себе так, чтобы брюнет снова смотрел ему в глаза. — «Ну когда же ты запомнишь, нужно соблюдать правила приёмов пищи, иначе будут проблемы с пищеварением!» — Чуя выглядел очень обеспокоенным. — «Я знааааю...» — виновато ответил Дазай. — «Живо сел и поел, понял?» — «Ладно, только ради тебя, зайчик ~» — «Чуя закатил глаза и посадил Осаму за стол, положив на блюдце булочку, а сам сел рядом. Дазай лениво жевал поджаристое тесто, а Накахара сидел и любовался. Через какое-то время рыжик вышел на балкон и закурил. Через несколько секунд сигарета была безжалостно вырвана из его рта и выброшена в ближайшую помойку. — «Дазай!!!» — Накахара разозлился — «Кто-то кажется заботится о моём пищеварении, а я буду заботиться о твоих лёгких» — Дазай улыбнулся, и, подойдя к Чуе, обнял его, поцеловав в лоб. — «Ты будешь заботиться обо мне, а я о тебе, и тогда мы будем здоровее, верно? Когда захочешь покурить приходи и обнимай меня. Обещаю, что поможет» — «Значит ты если собираешься не завтракать звонишь мне, и я вышибаю тебе дверь и кормлю тебя с ложечки» Дазай рассмеялся. — «Договорились)» Как же Чуя был счастлив. Это утро было прекрасно. И ему было всё равно на всю Йокогаму, да что там, весь мир. Главное, что его Дазай с ним, здоров, и так же сильно его любит, а рыжик любит в ответ. Вот и всё. Больше ему ничего не нужно. Казалось бы, так просто... Впрочем, это слишком прекрасное утро, чтобы выяснять, просто ли было его добиться. Нужно просто наслаждаться. Запахом свежих листьев на деревьях, песней ветра, бегающего по крыше, Дазаем, в конце концов. У Чуи в тот момент была лишь одна мечта. Чтобы это чудесное утро никогда не кончалось.