Как соблазнить соседа

Дима не жаловался на скучную жизнь. Особенно, заступив на службу в полицию и сразу попав к такому матёрому напарнику под крыло. Поэтому он не особо удивился, когда они во вторник вечером оказались не пьющими чай дома на кухне, а в реке Фонтанке. До классической «Репки» они не дотягивали количеством героев, но очень старались: Игорь, отфыркиваясь, плыл к лестнице Обуховского моста и тащил за шиворот Диму, Дима крепко держал периодически уходящего под воду карманника, карманник мёртвой хваткой вцепился в женскую сумку, которая тянула его на дно. Речное и социальное. По скользким гранитным плитам ползли уже под вой сирены — Дима успел отправить геолокацию, прежде чем нырнуть вслед за Игорем. Патрульный УАЗик поджидал наверху. Сбежавший по лестнице Цветков, сморщившись, окинул напарников беглым взглядом, но вместо очередной несмешной шутки нацепил на карманника наручники и запихнул того в авто. Диму с Игорем предсказуемо не предложили подвезти, зато отпустили без оформления бумажек, ожидая их завтра утром в управлении. Они, не снимая одежды, по возможности её выжали и перешли мост, чтобы забрать брошенную на берегу кепку, внутри которой покоился телефон Димы и очки, что тут же вернулись владельцу. — Спасибо! — Дима громко чихнул. — Ты-то куда полез? — рявкнул Игорь и поднял руку, будто для воспитательного подзатыльника, но вместо этого убрал с его волос какой-то мусор. Надев очки и в прямом смысле прозрев, Дима негромко засмеялся. Он не воспринял этот упрёк всерьёз, потому что Игорь выглядел как воинственная русалка: небритость покрыло зелёным налётом, а на плечах подобно волосам лежали волнами бурые водоросли. Да уж, реки в Петербурге были не самыми чистыми. Дима молча потянулся к Игорю, избавляя его от причудливых аксессуаров. Тот не сопротивлялся, хотя обычно уходил от чужих прикосновений. — Зато и преступника поймали, и купальный сезон открыли, — сказал Дима, всё ещё посмеиваясь. Игорь что-то бурчал себе под нос, не разделяя его веселья. С обоих текло в три ручья. Такси и общественный транспорт отпадали, поэтому они пошли до Грома пешком. Благо, было недалеко, а погода выдалась прохладной, но солнечной — одежда по пути даже подсохла. Дорога прошла в молчании, Дима только чихнул ещё раз пять. Он немного продрог, поэтому без пререканий отправился в душ первым. Дима залез в ванную на кухне прямо в одежде и ждал, пока Игорь помоет в раковине руки. — Чего стоишь? — окликнул тот. — Грейся, а то заболеешь. — А ты в это время будешь тут? — спросил он, хлопнув глазами. — Да. — Игорь вытер руки о полотенце и повернулся. — А что? Вместо ответа Дима начал раздеваться, но напарник просто смотрел на него, приподняв бровь в форме молнии. Решительность куда-то улетучилась, стоило дойти до штанов. — Игорь, шторки у тебя тут нет, как и двери, — пояснил Дима смущённо. — Да ладно, — тот едва заметно улыбнулся. — Все свои, чего я там не видел? Дима собирался возмутиться и, похоже, сделал такое серьёзное лицо, что Игорь отступил. — Ладно-ладно. — Он поднял руки в защитном жесте. — Шмотки давай, в стиралку кину. И перевёл взгляд на холодильник. Одежда полетела прямо Игорю в макушку. Он со смешком собрал скинутую кучу и отправился к машинке, не оборачиваясь. Когда Дима наконец привёл себя в порядок, то обнаружил на полке полотенце и сменную одежду. Краска бросилась в лицо, едва он представил, как Игорь бесшумно подкрался сзади, пока Дима с закрытыми глазами наслаждался горячими упругими струями. Пришлось дополнительно окатить себя холодной водой, совсем не ради закалки организма. Игорь шуршал чем-то в коридоре, даже не включив свет. Дима проскочил в спальню, особо его не рассматривая, чтобы достать из рюкзака заранее взятый чай и печенье. Он не спешил возвращаться на кухню, но Игорь позвал его сам и попросил принести папку с последним делом. Дима пропустил тот момент, когда сел на пол, упираясь спиной в ванную. Он просто молча сидел с горящими щеками, мял многострадальную пачку чая и старательно не смотрел на голого Игоря, что грелся в воде, одной рукой держа раскрытую папку, а другой указывая на новую улику, которую они в первый раз пропустили. Дима почти не слушал логические выкладки, задаваясь философскими вопросами вроде «не страдает ли Гром эксгибиционизмом или наслаждается им?» и «когда это стало моей жизнью?». Мироздание не ответило. Видимо потому, что это было лишь началом персонального Ада. Если бы Дима был верующим, он бы решил, что Дьявол самолично явился к нему и испытывал порочную грешную душу. В среду после работы Игорь не меньше часа избивал грушу. Он был весь мокрый и разгорячённый: мышцы перекатывались под кожей, на которой блестели капли пота, из-за лёгких прыжков для более мягкой стойки штаны сползли ещё ниже обычного, а на лице появился очаровательный румянец. Сидящий в кресле напротив Дима усиленно делал вид, что читал книгу, не перевернув за тот час ни единой страницы. За ужином он проклял собственное любопытство, но всё-таки спросил про нижнее бельё. Игорь окинул его задумчивым взглядом и выдал, что раньше на задержаниях рвал их вместе со штанами, после чего целых просто не осталось, а покупать новые было некогда. Потом как-то втянулся. Он предложил самому попробовать и со смешком заверил, что ничего там не пережимает. Димин список самых неловких разговоров пополнился. В четверг они задержались на работе, а потом рванули на вызов, оказавшись ближе патрульных. Игорь выбил собой стеклянную витрину, сбежал от приехавшей на место скорой помощи и со вздохом отдал Диме аптечку уже дома. Джинсы обзавелись дырками, но защитили ноги, а вот футболку пришлось разрезать, чтобы не дёрнуть осколок-другой. Дима позволил себе нелестные высказывания о чужой безрассудности, одновременно с этим дул на самые глубокие порезы, обрабатывая их антисептиком. Игорь сидел молча, не шипел от боли, только хмурился и иногда задерживал дыхание. И даже в таком виде, будто его опустили в яму с дикими кошками, он выглядел до одури красиво. Дима медленно и неумолимо сдавал свои позиции, но всё ещё держался. В пятницу они попали в перестрелку на Думской. При свете дня. Преступники совсем стыд потеряли. До конца смены напарники разбирались в причинах конфликта. Игорь кошмарил задержанных на допросах, пока Дима пробивал их по базе и набрасывал отчёт. Домой вернулись ближе к полуночи. Голодные и уставшие. Игорь попросил разбудить его через час, чтобы он сходил за шавермой, и завалился спать. Дима принял душ, сделал себе крепкого чаю с двумя ложками сахара и выпил его, сидя на диване и кутаясь в плед. Он засёк время и готовился идти будить Игоря. Непонятно, на что он рассчитывал, когда открывал дверь. Пора было уже привыкнуть. Игорь лежал на животе, снова голый и ничем не прикрытый. Ямочки на его пояснице стали последней каплей. Дима глубоко вздохнул, зажмурившись, и впервые в жизни послал нахер свою выдержку. Он вернулся к дивану, стянул с него подушку и плед, специально хлопнул дверью и бросил всё на кровать. Проснувшись, Игорь приподнялся на локтях и сонно моргнул. — Поздно уже для шавермы, я утром приготовлю завтрак, — твёрдо сказал Дима, глядя ему в глаза. — И ты предлагал спать на кровати. Заготовленная речь про боль в шее и спине не потребовалась. — Забирайся, — пробормотал Игорь не вполне разборчиво и просто подвинулся, освободив половину матраса. Дима устроился рядом. План вызвать у Игоря хоть толику смущения провалился. Тот снова беззаботно уснул. Дима покрутился под пледом минут пять, попытался прикрыть им тылы Игоря, но лишь раззадорил собственную фантазию. Так продолжаться не будет. Дима крепко задумался, а потом губы против воли растянулись в улыбке. Решено. Завтра он пойдёт в наступление.