Крылья или любовь?

Через несколько деньков после прелестного времяпровождения Арсений лично явился к парню. Какое-то предчувствие толкало его к встрече, а наблюдение за ним снизилось, позволяя совершить побег. «Когда-нибудь он станет последним» — крутилась мысль в его голове, но он её оттолкнул. По традиции своё свидание они начали с заклинания, и только после этого Арсений жадно поцеловал парня. В нём до сих пор кипела кровь после того случая, а при виде любимого без изменений направилась вниз. — Арсюш, и часто ты так за мной подглядываешь? — Шастун улыбается и немного краснеет. — Смотрю за тобой всегда, но чтоб присоединиться, такое было впервые, — ангел сам немного стесняется своего поступка, но ни о чем не жалеет. Ему казалось, что идеально для первого раза. Парень не так смущался, не боялся ничего. Всё было приятно и безопасно. Шастун был расслаблен, доверился старшему. Арсений уж точно не сделает плохого. — Тебе понравилось? — Спросил Антон, смущаясь. В основном действовал ангел, всё приятное на себя забрал Шаст, хотя ему тоже хотелось совершать приятные дела. — Ещё спрашиваешь? Я без ума от тебя! Как вспомню, так становится очень жарко, — он улыбнулся, глаза загорелись. Младшему стало неловко от такого взгляда. — А тебе? — Тоже понравилось, но я думал, что будет немного серьёзнее. — Разве я мог лишить себя удовольствия дарить тебе первые ласки при личном присутствии? Да и ты бы хотел, чтоб всё было реально. Я прав? — Прав, я бы очень этого хотел… Хочу… Сейчас… — Антон не знает, как ещё намекнуть на свою готовность. Итак он долго откладывал этот момент. Ещё и разные печати переносили их первый поцелуй дальше. — Мой человечек, я готов выполнить все твои желания. Закрывай глаза, — младший слушается, следом ощущая новое заклинание. Оно покалывает кожу, но терпимо. — Можно открывать? — Антону не терпится. — Лучше оставь закрытыми и обними меня, — просит старший. — Очень крепко, — руки Антона сжимаю ещё сильнее ангела. Он чувствует движение, но глаза не открывает. Непонятные ощущения. Только потом Шаст догадался, что это телепортация, и сейчас стало прохладно. — Мы тут познакомились, но сейчас отправимся дальше, — парень увидел знакомую крышу, открыв глаза. — Куда? На другую крышу? — Если хочешь, можешь посмотреть. Помни, тебе не грозит никакая опасность. — Буду смотреть. — Тогда верни объятия и отправимся, — шатен сильнее обнял мужчину, получил успокоительный поцелуй. Шатен был спокоен в крепких объятиях своего мужчины. Сильный взмах крыльев рассек воздух. Антон затаил дыхание и ещё сильнее прижался к груди возлюбленного. Белоснежные крылья часто двигались, пара набирала высоту. Сердце так сильно билось от этого путешествия, но не от страха. — Там будет холодно? — Разговор помог справится с волнением. — Специальное заклинание и моя любовь не дадут тебе замёрзнуть, — в подтверждение своих слов он горячо целует губы. В этом долгом поцелуе, пока губы сминают друг друга, они и долетают до нужного места. Когда Антон открыл глаза, он увидел малые и большие облака. Ему хотелось их потрогать и лично убедиться, схожи ли те с ватой. — Ого… Я не могу найти слова… — Даже не скажешь, что любишь? — Люблю, конечно! — Шаст целует ангела. — Я тоже тебя люблю, — Арсений резко начинает падать, а юноша летит спиной вниз. — Арс! — он вскрикивает от испуга, но когда приземляется прямиком в облако и не падает, ему хочется убить любимого. — Я думал, что ты летать разучился и что-то пошло не так! — Пульс участился. Арсений нависает над ним сверху, так близко и интимно. — Тише-тише… — Попов целует носик. — Я всегда хотел толкнуть тебя на кровать, чтоб она была из сотни подушек и очень мягкая, но такую не найти. Облако очень удобное, смотри, как тут красиво. А главное, что никто нам не помешает. Мы просто прячемся от всех, оставаясь наедине с нашей запретной любовью. — Ты красивее всего неба, — от слов старшего парень начал расслабляться, хотя обстановка уединения разжигала желание ещё сильнее. — У тебя в глазах оно не помещается, — только сейчас Попов расслабляет объятия, зная, что Антон не боится и доверяет. — Мой прекрасный мальчик… — почему-то Архангел не знает, как правильно начать исполнять все желания смертного. А их было много, но одно было самым основным. — Будешь целовать меня? — Шастун вытягивает губки бантиком, для начала. Ему хотелось долгих предварительных ласк, и чтобы Арсений теперь собственноручно повторил вчерашние маршруты по его телу. — Буду, — ангел без сомнений начал покрывать поцелуями лицо и шею младшего, особенно губы. Очень долго и жадно. Они начали слегка гудеть и устали. Тот захотел его обнять крепче. Впервые он чувствовал поцелуи настолько четко. Каждое касание губ кричало о переживаниях и запретной любви. Даже в момент истинной любви им приходилось прятаться в толще облаков. Антон видел, что ангел скромничает. Ему хотелось избавиться от этого, чтоб старший делал так, как чувствует это, без стеснений и опасений. — Если нам не холодно, то можно снять одежду? — Намекает младший. Если Попов видел юношу голым, то Шастун не видел своего возлюбленного. Ему было ужасно интересно посмотреть. Шастун краснеет от своей наглости. Позже он будет со стыдом вспоминать свои нетерпеливые подсказки. — Конечно, — ангел понимает намёк и расстёгивает белоснежную одежду. Рубашка падает на соседнее облако, но зелёные глаза прикованы к торсу старшего. Слюнки текут от сексуального вида. Грудь Арса сильная, пресс очень красивый. Его крылья делают редкие взмахи, мышцы участвуют в этом движении. Антон был просто ослеплён красотой. У него не было слов, хотя ничего говорить и не требовалось. Попов взял его руку и провёл по своей груди. Шаст оставил ладонь на теле мужчины, продолжая гладить. Им обоим хотелось друг друга трогать. Арсений очень сексуален, особенно когда снимает остатки одежды очень медленно. Он хочет соблазнить младшего, чтоб тот горел сильным желанием. Шастун сравнивал свой страстный огонь внутри с адским пламенем. Да и такой сексуальный ангел казался искусителем, грешником. И Шасту хотелось с ним грешить… Младший был готов отправиться сразу после греха в снежных облаках в огненную лаву кипящего котла. И не будет ему там горячо, потому что сердце сгорело от любви к ангелу. Его прекрасные фарфоровые руки уже заставили тело пылать. Он горит. От любви горит в холодном небе, на облаке с будущими осадками. Антон решает раздеться тоже. Но ангел не позволяет, опережая. Теперь Шастун лежал без футболки, касаясь спиной мягкой «кровати», когда голубоглазый тянул нижнюю часть одежды. Видеть своими глазами интереснее, чем через зеркало. Брюнет сразу сжал оголённые бедра в своих руках. Арсений был готов съесть глазами бывшего подопечного. Хоть он уже видел природную красоту младшего, всё равно нежное тело вызывало интерес и желание. Трогал бы и трогал. Вчера он успел не всё, сегодня это будет исправленно. Важно было не навредить человеку. Попов знал о сильном желании парня, но нынешнее его поведение всё равно удивляло его. Шастун был решительным и нетерпеливым, таким горячим и манящим. Хотелось его съесть, свой запретный плод. Юноша вырос. Теперь уже хотелось намного больше, чем оберегать. Хотелось любить. Антон же так просил любовь и чувства. Кто, если не Арс подарит ему это. Ангел отлично понимает, что нужно младшему, как его сделать счастливым. Никто лучше не сможет любить Шаста. Да и зеленоглазому любовь от другого не нужна. Только ангел должен дарить ему такие чувства, обнимать и целовать. Без одежды Антон почувствовал себя уязвимым, но свободным. Казалось, что запреты и законы того мира пали. Он обычный земной мальчик, который каким-то чудом влюбил в себя архангела. Может, это мираж? Не может земное обычное существо целовать губы архангела… — Тоша… — Арсений следит за его состоянием, видит некоторые изменения. — Это правда, или ты отправил мне прекрасный сон? — Правда, — брюнет улыбнулся. — Непохоже? — Слишком хорошо для неё, — старший опять улыбнулся, а затем нырнул к шее. Парень застонал, когда мужчина стал целовать. Руки блуждали по телу, изучали. Наяву было приятнее. В несколько раз увеличилась чувствительность. — Смотреть — совсем не то, в сравнении с тем, что я сейчас делаю, — шепчет Арс. Мурашки пробегаются от его голоса и касаний. — Согласен… Касания реальные — вот настоящая магия, а через заклинания — совсем не то… — он часто дышит и еле держит в себе стоны. Попов немного издевается приятными ласками над чувствительным парнем. — Я хотел сделать одно заклинание, чтобы не было больно… Ты не против? — Спрашивает старший, собираясь перейти к следующему этапу. — Нет, а в чем оно заключается? — Как местная анестезия. «Заморозит» и будет не так больно. Но при этом чувствительность останется, не переживай. Тебе будет приятно, когда я войду в тебя и стану по-настоящему твоим мужчиной. — Неужели я дождался и хоть что-то почувствую в себе… — не верит Антон. — Потерпи пару минут. Всё скоро будет. — Я вечность ждал твоей любви, — говорит парень перед поцелуем. А после него Арс сползает вниз. Ноги сами раздвигаются перед мужчиной, пропуская между ними лицо. Антоше неловко, но он сильно хочет. Коленки начинают дрожать, как и всё тело. Заклинание решил нанести ангел прям во время римминга. Шастун удивился, когда почувствовал язык вместо шёпота из помогающих слов. Он схватился за облако руками и сжал, а Арсений улыбнулся, делая паузу. Но скоро продолжил, вылизывая между ягодицами. Антон стонал и хватал облако пальцами, а Попов приятно издевался языком между ног. Старший поглядывал на мальчика, ему очень хотелось смотреть на приятные муки девственника, его первые ощущения. Шасту всегда было интересно, но спросить стыдно, есть ли вообще среди ангелов и демонов понятие оральные ласки, и как они это делают. Арсений был очень хорош в этом, аж захотелось приревновать, но младшему не до этого. Брюнет сжал в руках попку и продолжал лизать, пока Шаст извивался в его руках. Отвлечённый ласками парень не заметил даже заклинания, зато почувствовал плавное и безболезненное прохождение пальца внутрь. Шастун удивился своей расслабленности и наличию только приятного. Попов всё ещё лизал растянувшуюся вокруг пальца дырочку. Было вдвойне приятно. Зеленоглазый громко стонал, казалось распугал всех обитателей неба. Но и громкие стоны не остановили старшего. Арс ввёл второй палец, резко вдавливая внутрь. При заклинаниях не нужно было долго готовиться, но архангелу хотелось немного понаблюдать за яркой реакцией. Шатен просил секса, ещё пальца, грубости и всего ему хотелось больше. Его громкие мольбы эхом разносились в голубом пространстве. Спокойно слушать их было невозможно. Член бессмертного давно начал выделять природную смазку и проситься внутрь. Попов последний раз сделал движение пальцами внутри, прежде чем вытащить их. Антон весь покраснел за это время, он дрожал на мягком облаке, пока Арс в последний раз проводил языком по чувствительному месту. Он проникал внутрь язычком, игриво шалил. Дырочка пропускала его глубже, и Арсений попытался немного потрахать. Младший скулил и хотел, но даже к члену своему не прикоснулся. Сейчас ангел всё сделает. Его губы переместились на яички и поцеловали. Итак дрожащий парень затрясся сильнее, особенно когда ангел обвил рукой орган. Антон стонал очень громко и чуть не плакал. Попов поднялся выше и попросил на ушко: — Всё хорошо… Я рядом… Немного успокойся… — он шептал и целовал щёчку, шею нежными касаниями. При этом снизу рука продолжала дрочить, очень медленно и аккуратно. Арс спустился вниз опять и устроился между раздвинутых вновь ног. Теперь он хотел взять в ротик и добить младшего. Антон судорожно вздохнул, когда губы старшего обхватили орган. Он смотрел в глаза ангела и краснел от зрительного контакта и бесстыжих действий. Это поведение не ангела, а вероятнее извращенного демона. Арс смотрел на парня и брал всё больше и больше. Он и покрывал поцелуями половой орган, и языком ласкал все чувствительные места. Шастун давно хотел кончить. Когда это желание было самым сильным, голубоглазый резко остановился. Антон жалобно смотрел на него. — Я так тебя люблю… — сказал старший. — Я тоже тебя люблю… — ответил парень. Он потянулся за поцелуем и притянул любимого к себе ближе. — Я хочу тебя, — с нотками полного сумасшествия сказал шатен. Арсений не смог сопротивляться этой фразе. Сам до безумия ждал этого часа. Он страстно впился в губы юноши, руками прижимал к себе ближе, показывая, что сейчас они станут как никогда близки. Когда поцелуй прекратился, Попов посмотрел в глаза любимого, а потом уже стал направлять себя в парня. Антон застонал, как только началось проникновение. Арс шептал успокаивающие и нежные слова, признания в любви. Медленно, но он вошёл полностью. Как никогда было приятно и хорошо. Теперь застонал сам ангел, стиснул в своих руках любовника, стал целовать его лицо и медленно двигаться. Шастун стонал в поцелуй, все мысли и переживания покинули его голову. Старший увеличил скорость своих движений, чаще касался приятной точки внутри. Антона не отпускали мурашки по всему телу, а голос немного сел от частых стонов. Арсений не оставлял в покое свои руки, они также продолжали ласкать любимого, сжимать его в разных местах, отчего парень начал скулить. Попов понимал, что приятно ощущается щипание сосков и более грубый темп. Он резко вышел из парня, закинул его щиколотки себе на плечи, наклонился ближе и грубо вставил до конца. Его руки сжали грудь, также резко мацая. Антон пискнул, когда также резко мужчина стал щипать соски. Было немного больно и он попросил остановиться. Попов немного перегнул с грубостью в первый раз, извинился поцелуем в губы и пару раз поцеловал раскрасневшиеся от щипаний соски. Он их начал лизать и нежно посасывать, но потом вернулся к прежнему темпу. Младший стонал из последних сил, когда Арсений быстро двигался внутри. Брюнет сам уже хотел кончить, зацеловать возлюбленного, крепко обнимать. Он опять обхватил член Антона, двигался быстро, как и внутри него. Это стало последним. Шастун кончил с громким стоном в руку старшего, а тот даже не успел вытащить, спустил всё в парня. Долго влюбленные приходили в себя. Вместо одеяла они укрылись облаком. Антона Арс уложил на себя сверху и крепко обнял. Они долго целовались и не могли расстаться. Брюнет хвалил парня, говорил как всё было хорошо. Шастун улыбался и был безмерно счастлив. Зря он боялся и переживал из-за первого раза.

***

— Так значит ты решил все проблемы? Мы теперь будем вместе и не будет преград нашей любви? — Они также лежали, укутались в облака. Антон уже лежал рядом, гладил перья и восхищался, что они такие приятные на ощупь. — Нет, я не смог решить. Пожалуйста, дай ещё времени и я обязательно разберусь со всем, — старший поцеловал его в макушку, но парень резко начал подниматься, разрывая объятия. — Я подумал, что всё хорошо, раз ты пришёл ко мне, — близость казалась ему окончанием страданий, раз Арсений его соблазнил и привёл в это чудесное место, значит, он всё уладил. Но его слова разбили всю надежду. Антон подумал, что запреты сняты. Если бы он знал, что их любовь всё также запрещена, то он бы не подвергал опасности любимого. Он так сильно за него переживал, не позволил бы сегодня уединяться, зная обо всём. — Это не так, к сожалению. Я итак ежедневно пытаюсь доказать всем, что отмена закона к лучшему. Ты не видишь моих стараний. А я всё для тебя делаю. Представь себя на моём месте, пойми все риски. А если я буду слишком активно действовать и добиваться, то меня уберут, как ненужного ангела, противника и предателя, что сотворил такую сложную ситуацию. — Ты же знаешь, что я не хочу проблем для тебя. Я не хочу быть причиной твоей гибели. Я просто себя не прощу… — слёзы подступили к глазам, он отвернулся от ангела. — Прошу, успокойся. Верь мне. Ещё раз поверь мне, Антош, — Попов садится рядом так, чтоб видеть лицо. Но парень опускает глаза. Он плакал. — Верни меня домой… — Арсений не знал, что сделать для его успокоения. Решил дать ему время, помог одеться. Поцеловать и обнять себя парень не дал. — Обними меня, верну домой, — младший с недоверием обнял его. Крылья сделали взмах, а через время Шастун уже был дома, оставаясь со своими мыслями наедине. Ему было очень плохо, также как и ангелу. Антон винил во всём себя. Арсений понимал свою ошибку. Он должен всё решить, поступить как мужчина. И прекрасно понимает Антона, его переживания. Ещё старший учитывает переизбыток эмоций, что парень просто переволновался. Эмоциональность совершенно нормальна в их ситуации. Младшему нужно просто побыть наедине, подумать. Антон много думал…