Крылья или любовь?

Я мигом лечу за ним, делая огромный взмах крыльями. Антон совсем близко к земле, а я далеко. Делаю ещё несколько сильных взмахов, лопатки горят от активных действий крыльями. Я ловлю Антона перед столкновением с землёй. Я поймал его за минуту до смерти. Участки кожи, что соприкасаются, горят адским пламенем. Но я его держу, не собираюсь отпускать. — Арс, я уже мертв? — Нет, ты будешь жить, а я буду рядом. — Больно… Но не отпускай меня. — Антон обвивает мою шею руками, сильнее прижимаясь ко мне. Несмотря на боль физическую, мне очень хорошо, что я спас его. Да, я сам довёл его до этого, виновен в том, что он оказался на крыше и хотел воссоединиться после смерти. Я реально ужасный покровитель, раз Антоше угрожает из-за меня опасность. Я даже своей любовью причиняю вред. Одна мысль о том, что я мог не успеть спасти его, заставляет ужаснуться. Но всё позади, Антон в безопасности и рядом со мной. Он спрятался в моих объятиях. Кажется, что время вокруг нас остановилось. Никого больше в этом мире не существует и не существует ещё трёх миров. Не существует этой границы, которая нас разделяет. Все это сейчас не имеет значения. Этот мальчик заменил мне все существующие миры и всех их обитателей. Кожа уже в волдырях, а я всё ещё обнимаю его со всей силы. Он всхлипывает в моё плечо, прижимается ко мне, что-то хочет сказать и не может. Мы находимся на слишком людной улице, мои крылья могут привлечь излишнее внимание. Приходится быстро творить телепорт. Секунда и мы в комнате у Антона. Только там я заметил его раны от меня, поспешил залечить их. Конечно, мне хотелось кричать на него за такой поступок. Но я не мог. Ему итак плохо сейчас и это всё из-за меня. Антон не хотел подвергать опасности меня, поэтому пошёл на крышу. Я не решил проблему, поэтому ею занялся мой мальчик. У меня не получилось донести до него, что он должен жить. Сергей мне рассказал о том его состоянии, когда я был мёртв. Мысли о ненадобности жизни без меня были ещё в то время. Но главное, что я успел. Я уложил Антошу на кровать. Он всё ещё плакал, но уже меньше. Мне сложно было сконцентрироваться, когда он страдает. Но у меня получилось сначала наложить заклинание, чтобы спокойно прикасаться, а затем уже заживляющее. Его кожа приходила в норму. Я начал лечить сначала руки, потом целовал их и просил больше так не пугать. Губы остановились даже на кистях, осыпая нежную часть руки изнутри. Когда он падал, я обхватил его за талию и спину. Ожоги были и там. И вся грудь из-за объятия. Пришлось поднять его футболку, а ещё лучше было бы снять, но пока достаточно приподнять. Ткань неприятно задевала раны, Антон зашипел.

***

— Сейчас станет легче, потерпи, малыш, — он кивнул, а мужчина продолжил заниматься заклинанием. — Я дурак… — Не пугай меня так больше, прошу, — спокойно попросил Ангел. — Хорошо, — младший немного приподнимается ради поцелуя. У него всё ещё обоженная спина и ложиться обратно будет не очень приятно, но сейчас он хочет чужие губы. Попов аккуратно целует юношу. Страх потерять диктовал немедленно сжать со всей силы, но так он сделает больнее. Старшему пришлось утихомирить своё желание прижаться с силой и не отпускать. Во время поцелуя он продолжал исцелять грудь и животик, Шаст чувствовал магическое воздействие, ему становилось лучше. Ему даже казалось, что у Арса появилось больше магической энергии. Попов незаметно проходился рукой по повреждённым местам, успокаивал боль. Они на секунду остановили поцелуй. Шастун убедился собственными глазами, что кожа без единой царапинки, когда всё-таки Арсений начал снимать футболку полностью. Антон поднял руки, помогая мужчине. Сложнее колдовать, когда ты в возбуждённом состоянии, а твой любимый частично без одежды. Шатен сам потянулся к губам Ангела, отвлекая от продолжения лечения. Арсений забрался рукой в волосы младшего в порыве страсти, которая вновь накатила. На этот раз игнорировать влечение к возлюбленному невозможно. Он уже хотел уложить парня обратно на кровать, только ещё уложил бы себя сверху любовника, но вспомнил, что будет больно. — Ложись на животик. Будем продолжать лечить тебя, — хотя им не хочется останавливать поцелуи. Шастун переворачивается и ложится, выпячивая попку. Брюнет старается на неё даже не смотреть, концентрируется из последних сил на заклинании. Пара минут и всё готово. Ангел нежно гладит спинку, успокаивает. Он наклоняется к парню и просит прощение. — Прости, что причинил боль, не успел наложить заклинание, обжигал твоё тело, — ему хочется поцеловать спинку и он начинает это делать. Антон весь в мурашках от поцелуев и сбившегося дыхания мужчины, которое он ощущает. Попов всё равно оказался сверху и прижался, пока целовал шею и плечи. Шасту нравилось, что он навалился своим весом, впечатал в кровать. Они были так близко друг к другу. Арсений хотел забраться руками между матрасом и парнем, обнять крепче, прижать до невозможности ближе. Руки устроились на груди и сжали, младший застонал в подушку, тогда голубоглазый повторил несколько раз. Он часто дышал на ушко и в шею младшего, упирался в него стояком, немного тёрся. Одну руку он оставил на груди, а вторую повёл ниже к животику, чтобы погладить, сжать талию. Арсений сминал бок с одной стороны, и гладил ребра, иногда легонько царапал ногтями до красных полосок. Для Шаста было ужасно нетерпимо всё это, хотелось большего. И как он ощущал, старший тоже. Наконец-то Ангел приподнялся с любовника, чтобы снять одежду. В сторону летит рубашка, а следом он резко стянул штаны Антона, оголяя округлые ягодицы. Штаны и трусики теперь на полу, а к ним добавляются такие же, только принадлежащие голубоглазому. Арсений помнит, где парень хранит смазку. Он по-хозяйски лезет в тумбочку за лубрикантом, наносит на пальцы и погружает их в Антона. Дырочка ещё не забыла их путешествия на облаках и спокойно принимает два пальца, а парень ждёт с нетерпением. Он самостоятельно приподнимает попку в ожидании любовника. Но Ангел сначала немного балуется пальцами, дразнит и слушает стоны, а только потом вынимает. — Подержи булочки, — просит брюнет, устраивая чужие руки на ягодицы. Шастун раздвигает их шире, чувствует, что головка двигается вверх и вниз, дразнит. Арсений тоже потёк и дополнительно увлажнил младшего естественной смазкой. Больше Попову баловаться не хотелось, он направил свой член и вошёл, схватившись за талию юноши. Шаст так и держал попку, позволяя глубже вставить, и мужчина проник до упора и громкого стона любимого. Кровать Антона была тоже хороша, не такая мягкая как облако, но хорошо пружинила, когда Арсений начал движения. Крепкая хватка на талии и уверенные толчки заставляли скулить младшего. Хорошо, что была подушка, в которую можно немного уткнуться, сжать в своих руках. Но не долго Шаст держался за подушку, потому что Арс перетащил его руки за спину, устроил на пояснице и взял кисти одной рукой, прижимая. Старший не сбавлял темп, а кровать шаталась под горячими любовниками. — Арс… Любимый… — Что такое, Антош? — Он почти остановился, беспокоясь. — Можешь обнять меня? Быть ближе? — Попов улыбнулся. Он отпустил кисти, но не на совсем. Руки Антона были снова накрыты руками Арса, который навалился сверху, вжал руки и всё тело младшего в кровать. Зеленоглазый блаженно застонал, когда почувствовал вес тела любовника, большую близость и интимность при такой позе. Ангел замедлил движения, начал опять целовать шею, от чего парень окончательно поплыл. Он сладко стонал и сильнее дразнил Арса, который никак не мог насладиться стонами, что вызваны его любовью. В таком положении мужчине было удобно делать короткие, но быстрые движения. Брюнет вновь протиснул руки к груди и сжал соски, ещё он редко кусал плечи парня, но не останавливался, пока Шаст не испачкал под собою простынь от последних грубых действий старшего. Хотя Попов уже кончил, выходить он не хотел. Он продолжал лежать сверху и целовать, наслаждаться дрожащим парнем, который чувствовал в себе семя любимого. Через пару минут всё-таки пришлось покинуть дырочку, отнести парня в душ, и пока он там, поменять постельное. Было уже почти утро, но Арс никуда не спешил. Шастун обрадовался, что возлюбленный ещё тут, не сбежал. Он накинулся с поцелуями и объятиями. Для перестраховки, Ангелу пришлось ещё раз колдовать защиту. После этого они плюхнулись на кровать, накрылись одеялом и обнимали друг друга.

***

Они так и не уснули вместе. Было уже вовсю утро, Антон не смыкал глаз, чтобы не отпускать любимого. Ему было бы плохо, если бы он проснулся утром один. Но такая долгая задержка заставляла волноваться. Арс обычно сбегает только на часик, а теперь на всю ночь и утро смог уйти. — Тебе не пора? — Я хотел провести всю ночь с тобой и утро. Получается, получилось, — он улыбнулся сбывшейся месте. — Но что скажут в твоём мире? Они точно догадаются, куда ты пропал и с кем был. — Мне плевать. Я буду просить освобождение от должности. Я так больше не могу.