Мы одной крови, Кайон

      Ночь… тихая дрёма окутала небольшой лесок и поляну, где расположилась львиная гвардия на пути к священному Древу Жизни. Деревья в ночной тьме были угольно-чёрными, лишь небо отдавало синевой, поблёскивая искрящимися точками-звёздами в беспроглядной тьме. Все вокруг спали: звери, птицы, даже насекомые — сверчки перестали играть заманчивую скрипящую мелодию ещё пару часов назад. Настала абсолютная кромешная тишина, нарушаемая лишь тихим, нежным шелестом травы и листвы деревьев.       А вот и львиная гвардия вместе с верной ученицей королевского маджузи, Макини. Фули растянулась около дерева чуть поодаль от остальных, Бэшти улёгся кучей рядом с Бангой, Оно и Анга спали на спине большого, но доброго бегемота. Макини медитировала на закате вечером, уснув в точно такой же позе около остальных ребят.       Лишь Кайон лежал дальше всех около водной глади озера, не в силах уснуть. Тело пронзали жар и боль, сердце безумно колотилось, ему вновь становилось хуже. Яд тёк по его жилам, не желая отпускать… чёртова метка напоминала о битве, закончившей войну, но положившей начало их долгого путешествия к месту исцеления всех зверей.       Не мог… он больше не мог стерпеть боли. Лев встал с земли, чтобы разбудить Макини и попросить очередную порцию тулизы, но остановился, увидев огненно-чёрный силуэт того, кого он хотел видеть меньше всего… снова.  — Шрам… — зарычал Кайон, сверкнув янтарными глазами. Дух усмешливо закатил глаза, разразившись адским смехом. Но Шрам был не таким, каким он предстал пред хранителями в вулкане… огненный лев с белоснежными глазами, в которых сверкала бесконечная злоба и ярость. Шрам венчал его голову и гриву, дымившуюся, словно дым костра. Но теперь он предстал в свой полный рост… всё тело, с резкими изгибами, огненного попеременно с чёрным цвета. Дух закружил вокруг скалящегося льва, смеясь и глядя на него таким пронзительным взглядом, словно издевался. Кайон, не выдержав, обернулся, резко накинувшись на духа, но прошёл сквозь него, упав на землю. Шрам залился смехом. Красногривый зарычал:  — Что тебе нужно от меня, Шрам?!  — Мне? От тебя? — усмехнулся дух, игриво приставив лапу к груди. Кайон внимательным взглядом следил за своим двоюродным дедом, ни на миг не спуская с него глаз. Шрам, после недолгой паузы, продолжил: — Мы с тобой одно целое, Кайон. Так что нам это нужно…  — Что же? Не томи! — выкрикнул золотистый, приготовившись к очередной атаке, но вдруг его вновь пронзила резкая, колющая боль, которую источал шрам. Лев взвыл, начав отчаянно тереть глаз, боль вокруг которого всё нарастала. Дух подошёл ближе, сына Симбы обдало пылающим жаром, что источало тело погибшего тирана. Шрам насмешливо процедил:  — Я — твоя часть, твоя половина… покорись мне, Кайон! Вместе мы станем великими…  — НИКОГДА! — зарычал Кайон, стерпев боль и потянув лапу вперёд, чтобы нанести удар, но она вновь прошла сквозь чёрный лоснящийся дым духа, образовывающий гриву. Шрам усмехнулся, протянув:  — Зря не признаёшь своей реальной сущности… ведь мы с тобой похожи, Кайон. У нас одна кровь.  — С чего же это? — фыркнул свирепейший, процедив: — Кроме общих прародителей нас ничего не объединяет, Шрам. Я другой.  — Ошибаешься… — усмехнулся черногривый лев, выпустив когти и рванув на внука Муфасы. Кайон перекатился, отразив удар, но жаркое пламя обожгло его шкуру. Золотистый взревел, но продолжал непоколебимо глядеть на врага. Дух засмеялся, подходя ближе к Кайону, тот пятился назад. Черногривый поддразнивал: — Мы с тобой очень похожи. Одна судьба, одна роль, одно желание. Быть лучшими. Неужели тебе ни разу не было обидно, что Земли Прайда защищаешь ты, а королевой станет ничего не делающая и избалованная принцесса Киара?  — Чушь… — зарычал лев, но потупился. И впрямь: Киара всё время только и делала, что прохлаждалась с подругами, в то время как им с хранителями постоянно приходилось вытаскивать их из самых разных передряг. Может, Шрам прав? В янтарных глазах Кайона промелькнуло сомнение, дух ликующе улыбнулся.       «Не позволь ему сломить тебя» — раздался знакомый, грузный и величественный голос в голове Кайона. Принц понял, что это его дедушка, брат Шрама, пытается спасти внука от влияния льва… Хранитель затряс головой. Что это с ним? Неужели он и впрямь поддался слащавым речам обманщика? Неужели и впрямь перестал отделать добро ото зла… он встал, со злобой взглянув на Шрама:  — Нет, Шрам. Моя сестра этого достойна… я всегда помогал ей, а она мне, в чём могла.  — Хорошо… — разочарованно пророкотал черногривый, злорадно улыбнувшись. — Но неужели ты не хотел бы власти? Ты же знаешь, что можешь быть лучше них всех…  — М-могу… — голос Кайона задрожал, всё вокруг вдруг потемнело: яд тянул из него все силы, а галлюцинация языков пламени, окутывавших его, всё приближалась, настигая. В голове играл громкий, звонкий, властный голос духа:  — Так давай будем вместе! Давай будем единым целым… давай достигнем величия! Си си ни сава, Кайон, мы одной крови! Твоё тело, мой дух, вот и всё, что нам нужно! Си си ни сава!  — Нет… — шептал принц, блуждая в темноте меж огненных костров, он перешёл на крик: — Нет, нет, нет! Нет! Я другой… я не ты… я…  — Си си ни сава, Кайон, — морда Шрама появилась прямо перед ним, ликующая и усмехающаяся. Глаза соприкоснулись. Растерянный подросток и великий террор… последний явно одерживал победу. Боль пронзала тело, сердце кинулось вскачь, было всё труднее и труднее дышать, казалось, гарь дыма заполонила его лёгкие. Кайон начал задыхаться, а в голове всё ещё звучал голос:  — Давай будем вместе, будем единым целым! Давай добьёмся величия! Вместе… ты и я! Два недооценённых притесняемых хранителя. Пришло наше время!  — НЕТ!  — Кайон!       В этот момент золотистый лев, тяжело дыша, поднял голову: вокруг больше не было пламени, лишь тихая, тёмная ночь со звёздным небом и взволнованные зелёные глаза подруги. Фули сидела около Кайона, с волнением глядя на друга. Её глаза были полны тревоги… но где же Шрам? Где пламя? Боль резко утихла, оставляя лишь невероятно стучащее сердце и испуг… неужели он хотел стать таким? Неужели и впрямь завидовал сестре, неужели считал, что он лучше…       Хранитель молчал, поэтому быстрейшая легонько положила свою стройную на его массивную лапу, протянув:  — Э-эй, всё хорошо? Что стряслось, Кайон?  — А? — принц очнулся после шока, с тяжёлым вздохом положив голову на свои передние лапы. Он взглянул на подругу, пробубнив: — Прости, я… просто страшный сон, ничего особенного.  — Ты весь горишь, — озабоченно прошептала Фули, явно не желая будить остальных гвардейцев своими разговорами. Кайон отмахнулся:  — Всё… всё нормально, просто страшный сон, ничего большего.  — Ты уверен, что тебе не нужна помощь? — голос быстрейший был умоляющим и по-настоящему волнительным, подруга очень сильно испугалась за него. Что же происходило, пока он слушал манящие речи двоюродного деда? Свирепейший решил состроить дурака, чтобы выяснить это.  — Да… а что, в общем-то, произошло, пока я спал?  — Ну… ты бредил, — фыркнула Фули, начав нервно расхаживать их стороны в сторону. — Кричал, бился в судорогах, вертел головой, скалил зубы. Это НЕ нормально.       Так значит, это был всего лишь сон? Кайон с облегчением вздохнул. Никакого Шрама, никакого голоса в голове, это был всего лишь самый страшный сон… словно гора с плеч. Но он боялся рассказать подруге об этом… не мог, она его не поймёт, вновь будет укорять. Будет строить маску того, что всё нормально. Лев улыбнулся Фули, усмехнувшись:  — Всё правда нормально. Просто плохой сон.       Фули с прищуром долго смотрела на льва, но всё-таки сдалась. Гепард развернулась, собравшись возвращаться под своё дерево чтобы снова уснуть, но обернулась и нервно подошла к краю озера, улёгшись на мягкой траве чуть поодаль от Кайона. Через плечо она кинула:  — Буду рядом, на случай, если вновь захочешь весь лес разбудить своими воплями.  — Хорошо, — закатил глаза лев. После этого Фули положила голову на лапы, прикрывшись длинным пушистым хвостом. Кайон ещё недолго смотрел на неё, после чего закрыл глаза, стараясь погрузиться в сон. Ему ещё долго это не удавалось. Он словно слышал отражение голоса Шрама в своей голове, чувствовал пламя и запах гари вокруг… всё словно во мраке. Принц ещё долго пытался понять, что это было: просто страшный сон, кошмар, или же видение, указывающее на будущее. Он очень этого боялся, боялся стать таким, как его злейший враг. А в голове всё ещё звучала фраза духа… Си си ни сава. Мы одной крови, Кайон!