Останься со мной сегодня

      Окита Соджи капитан первого отряда Шинсенгуми, обладатель незаурядного, но довольно вредного характера был знаком с Кондо Исами со своих девяти лет. Кондо-сан очень помог ему в жизни, можно сказать, дал ему цель и смысл, а так же обучил всему необходимому. И Соджи был безмерно благодарен этому человеку за все, уважал его как никого другого, признавал и даже в тайне хотел быть похожим на него. Выражая это тем, что делал такую же прическу как командир Шинсенгуми, во всяком случае, пытался сделать что-то похожее. Он питал к нему целую палитру сильных чувств из привязанности, гордости и почтения, коих больше не испытывал ни к кому. Однако в эту палитру из сплошь положительных и уставных чувств, в душу Оките закрадывались и довольно странные чувства и эмоции, которые он смог интерпретировать лишь став взрослым. Одно дело благоговейно смотреть на Кондо, когда тебе девять, десять и даже двенадцать лет, а совсем иное, когда тебе уже шестнадцать и далее по возрастающей. Безусловно, Оките нравились девушки и совершенно не привлекали парни. Разве что для спарринга на мечах. Но, все же, смотря на шефа Кондо, Соджи не мог отделаться от странных мыслей. Странных, наверное, для кого-то, но не для него. Ведь он же не на пустом месте придумал все это: то, как Кондо-сан смотрит на него, как беспокоится, как ерошит его волосы и снисходительно вздыхает на колкие шутки самого Соджи. Теплые и почти аккуратные прикосновения, которые он мог простить только Исами. Попробуй Хиджиката погладить его, и он откусил бы ему руку. Впрочем, сам Хиджиката скорей откусит руки себе, чем ласково потреплет Окиту по голове. А еще скорей отсечет тому голову. Демоном он слыл не просто так. Доля заботы и внимания все же исходила и от Тошизо, но тот был всегда в своей ворчливой манере, словно старый дед, хотя дедом не являлся. Хиджиката являлся вице-капитаном Шинсенгуми и занимал это место заслуженно, и на всех собраниях сидел рядом с Кондо. А также его слова и решения имели весомую силу. Оките было в принципе все равно, он не стремился к каким-то высотам в положении, главное чего он хотел, это быть рядом и максимально полезным для Кондо, пусть порой это приобретало жестокие формы. В противовес же взбалмошности и некой язвительности Окиты, Кондо действительно был добрым и заботливым мужчиной и в первую очередь думал о других нежели о себе. И эта излишняя доброта была его лучшим и худшим качеством. Однако все замечали очень уж снисходительное отношение мужчины к Оките, да и сам Кондо не скрывал этого. Их связывала долгая история и глубокая привязанность. Исами сам неоднократно говорил, что Соджи для него «особый случай». Что бы это не означало, тем не менее, в Шинсенгуми принимали как должное и особо никогда не затрагивали эту тему, пока Окита не творил какое-нибудь безрассудство. На эти выходки капитан всегда огорченно вздыхал, но таково было положение дел. Он, конечно, мог отчитать парня и даже наказать, но почти никогда этого не делал, а лишь устало улыбался и Окита все понимал сам, понимал что провинился. Однако язвительный задиристый характер не позволял ему нормально извиниться, и он прикрывался саркастичными шуточками или просто отмалчивался. В молчании же он переваривал собственные мысли и переживания, и корил себя за ту усталую улыбку Кондо-сана, за тот ласковый терпеливый, но немного огорченный взгляд и от этого снисхождения в свою сторону чувствовал себя чуть ли не последним подонком. Расстраивать капитана и создавать тому неудобства, было последним, чего Окита мог вообще пожелать. И спустя время, когда дела Шинсенгуми, наконец, начали идти в гору, после всех сложностей и лишений, чувства и волнения Окиты Соджи тоже вышли на новый уровень. Он явственно ощущал некоторое неудобство и даже скованность в присутствии Кондо, особенно когда они оставались наедине. А этих встреч тет-а-тет становилось все больше, и ненавязчивые посиделки допоздна заставляли Окиту перебирать в голове всевозможные варианты развития событий. Он ожидал чего-то большего, но каждый раз все заканчивалось тихо и спокойно. Кондо каждый раз мягко и тепло улыбался и желал Соджи спокойной ночи, прежде чем уйти. Иногда мужчина словно тянулся к парню, желая прикоснуться к его лицу, взять за подбородок, погладить по щеке, но все это обрывалось в неловком движении и смущении. Кондо начинал суетиться, пару раз кашлял для вида и спешно уходил. Окита, видя, как обрывается это прикосновение, каждый раз огорченно цыкал. Вроде бы ему и хотелось этого прикосновения, но субординация не позволяла. После такого парень обычно не мог долго заснуть и, обхватив подушку руками, по-детски дулся, сам не зная, на что дуется конкретно. «Чертов Кондо, мог бы быть и решительнее» – ворчал Соджи, зарываясь лицом в подушку. Исами же, вроде бы и знал, как подступиться к Оките, ведь он лучше всех понимал его, понимал, что тот чувствует, все переживания и треволнения парня. Да только одно дело заботиться и беспокоиться о нем, а совсем другое хотеть вполне взрослых, но странных вещей с ним. Мужчина боялся, что сделав что-то не так, допустив ошибку, может разочаровать Окиту, и тот напрочь закроется от него. Конечно, он вновь сможет вернуть его доверие, но на это потребуется время, а время было драгоценным ресурсом. Шеф Шинсенгуми и так переживал о том, что Окита часто ходит раздраженным и словно взвинченным. Часто это происходило именно после посиделок с ним, а еще Соджи вырос из странного забитого мальца в красивого мужчину, и Кондо корил себя за то, что позволяет себе смотреть на своего ученика таким образом. Но каждый раз, когда он встречался взглядом с наикрасивейшими зелеными глазами парня, тот словно прорезал его насквозь, и мужчине казалось, что он видит все его потаенные мысли и все его нутро. Окита же сам того не осознавая игрался с чувствами Исами, жгуче желая именно этих его потаенных мыслей, а лучше самых настоящих прямых действий от мужчины. И однажды его желания, что он трепетно ворчал в подушку по ночам, были услышаны и могли быть исполнены. Все началось как обычно, довольно привычно, как будто бы невзначай и спонтанно за исключением того, что в этот раз Кондо-сан принес алкоголь. Радостно возвестил Окиту о том, что можно выпить и расслабиться, а еще пригласил в свою комнату. Соджи бывал там много раз, поэтому все было привычно и никоим образом не намекало ни на что. Разве что футон уже был постелен, но в этом не было чего-то удивительного. Все же, предполагалось, что после поздних вечерних посиделок шеф Шинсенгуми сразу ляжет спать, как только Окита соизволит покинуть его комнату. - Вот, Соджи, пей и не стесняйся, - воодушевленно говорил Кондо, подливая Оките саке. - Но разве не я должен подливать вам выпивку? – немного удивленно спрашивал парень, внимательно наблюдая за поведением шефа. - Ну-ну, ничего страшного, я ведь тебя пригласил, и я тебя угощаю, – он попытался отшутиться, нелепо засмеявшись, но голос выдавал легкую нервозность. - Вот как…- саке чуть обожгло горло, когда Окита отпил, - Спасибо, - он чуть отвернулся, едва слышно произнося слова благодарности и кривя губы в полуулыбке, но, не сводя глаз с мужчины. Кондо ласково и открыто улыбался в ответ, но словно избегал прямого взгляда зеленых глаз Окиты. Парню показалось, что тот странно налегает на выпивку, а ведь обычно не было заметно, чтобы шеф столько пил. Мужчина словно нервничал, пытаясь успокоить себя с помощью саке. - Лучше расскажи мне как твои дела? - Да вы ведь знаете. Видите меня почти каждый день. – Парень пожал плечами. - Но если вам так интересно, то все хорошо. – Он чуть прищурился, пытаясь понять, что тот хочет. - Вот как, – мужчина вновь глупо рассмеялся, - Рад это слышать! Он подлил Оките еще саке, улыбаясь чему-то своему, словно этот ответ его полностью устроил. Мужчина даже как-то кивнул сам себе, внутренне с чем-то соглашаясь, но все это не привело ни к чему, и в комнате повисла неловкая молчаливая тишина. Окита пил саке, спокойно поедая палочками закуску, не очень понимая, почему так вышло и почему командир Шинсенгуми такой странный сегодня. Кондо же, вдруг начал о чем-то размышлять, уставившись в сторону и так задумавшись, что замер с чашечкой у губ, так и не притронувшись к выпивке в ней. Первым разбил это звенящее молчание Окита. - Кондо-сан, зачем вы на самом деле позвали меня? - А? Что ты имеешь в виду, Соджи? – мужчина чуть вздрогнул, услышав его голос, и все внимание его вновь переключилось на Окиту и настоящую ситуацию. - Разве вам не с кем больше выпить? Как на счет Хиджикаты, где он? Или Саннан-сан? - А ну, Тоши…он занят. Как и Саннан. А что? – он глянул на парня, невольно встречаясь взглядом с его зелеными глазами, замечая игривую искорку в них, – Разве странно, что я хотел угостить тебя хорошим саке? Вот пей. - Он начал подливать, наклоняясь ближе для удобства, и Окита вдруг подался к нему вперед. - Кондо-сан, могу я задать вам вопрос? - лицо парня было так близко, а голос таким волнующе вкрадчивый, что Исами вздрогнул, чуть проливая саке. - Что ты хочешь знать, Окита-кун? – мужчина старался держать лицо, хотя и смутился. В горле вдруг ужасно пересохло, и его собственный голос показался странным. - Я вам нравлюсь? – игриво произнес парнишка, но глаза его смотрели с прищуром, словно ожидая реакцию на такое откровенное поддразнивание. - Конечно, нравишься, - взгляд был прямым и уверенным, - Как и многие в Шинсенгуми. Вы мне все очень близки. А уж ты и подавно! – Окита лишь хитро улыбнулся этому ожидаемо наивному ответу, хотя и сказанному так прямо. - Нет-нет, я не об этом. С Шинсенгуми все ясно. Нравлюсь ли вам «Я»? - Соджи, послушай… - Кондо тяжело сглотнул, закусив губу. - Не хочу я слушать! – парень мотнул головой, - Это просто шутка, Кондо-сан, шутка! – он чуть отодвинулся, принимая нормальное положение, и наиграно смеясь, но тут его смех резко затих, когда он почувствовал, как его схватили за руку. - Что если ты мне и правда нравишься… – взгляд мужчины был прикован к их рукам на полу, а Соджи замер, удивленно раскрывая глаза. - Прошу тебя, не смейся надо мной. – Слова давались тяжело, алкоголь все-таки разморил, и Исами казалось, что в комнате ужасно душно и тяжело дышать. – Ты мне всегда нравился, Соджи, – пальцы сами погладили ладонь парня, - а сейчас…ты вырос замечательным мужчиной. - Кондо-сан… – удивленно заговорил парень с явным волнением в голосе, но был оборван на полуслове, когда, наконец, коснулись его щеки. То самое долгожданное прикосновение, которого так жаждал Окита. Он не мог поверить, что это на самом деле происходит, но не отпрянул, а наоборот прижался щекой к теплой грубой мужской ладони, чувствуя, как его сердце бешено стучит в груди. Значит, не его одного снедали эти чувства и ощущения, и это было не односторонне. - Я знаю, что это неправильно, но ничего не могу с собой поделать, – он мягко погладил Окиту по щеке, чуть надавливая большим пальцем, видя, как тот ласкается к руке, - Я не хочу, чтобы для тебя это стало проблемой… - Перестаньте, – парень улыбнулся, беря ладонь мужчины в свою руку и медленным движением спуская в вырез кимоно, кладя себе на грудь, – я ждал этого слишком долго и теперь, когда это произошло, пожалуйста, не отступайте назад. - Соджи… – от этих слов у Исами пошла дрожь по телу. Он приблизился, целуя его в губы. Немного грубо, со вкусом алкоголя, но Соджи понравилось. Это не поцелуй с девушкой, не было необходимости быть ласковым. Они оба мужчины. Оба войны закаленные тренировками и битвами. Но все же. Парень охотно отвечал напористому движению губ мужчины, чувствуя как в голову, наконец, бьет алкоголь и постепенно в сознании начинается приятная затуманивающая истома. Кондо-сан целовался не совсем умело, но ему хватало и этого. От глубокого поцелуя сбилось дыхание, и парень сдавленно закряхтел, что только сильнее взбудоражило мужчину. Кондо-сан, – сбито прошептал Окита, когда тот повалил его на пол, снося к черту стоящую вблизи еду и саке, совершенно не заботясь, что все это опрокинулось рядом и испачкало пол, а так же грозило испачкать их одежду. Руки мужчины беспорядочно скользили по телу молодого парня, шурша тканью кимоно, а тяжесть тела сверху будоражила Окиту, сбивая дыхание начисто. Он обнял Кондо за плечи, сжимая ткань его одежды, цепляясь пальцами как за единственно верную поддержку. Все это казалось ему нереальным, но в то же время он отчетливо чувствовал сбитое дыхание в ответ и прикосновение губ к своей коже. Эти обжимания сводили его с ума, как и Кондо. Окита смог, наконец, поддаться соблазну и раскрыть свои чувства и свои постыдные желания. И его успокаивало, что в своих постыдных желаниях он был не один, что Исами тоже желал чего-то большего, гораздо большего. Поцелуи были жгучими, страстными, яркими. Кондо целовал Соджи в губы, в шею, прикусывал мочку его уха, слыша, как тот охает в ответ и елозит под ним, пытаясь стянуть с него одежду. Он распоясал его кимоно, припадая к мускулистой груди, покрывая поцелуями горячую кожу, лаская ладонями подтянутый живот и позволяя себе спускаться все ниже и ниже. - Кондо-сан, что вы делаете? – сбито проговорил Окита, останавливая мужчину. Тот вздрогнул, чуть отстраняясь и обеспокоенно смотря. - Прости, – извиняясь, произнес Исами, взволнованно сводя брови, - тебе неприятно? – Вид полуголого Окиты, лежащего перед ним поражал, но мужчина не смел напирать или как-то давить на парня. Тот приподнялся на локтях. - Вовсе нет, – смешок, – просто мне не нравится, что один лишь я в таком виде. – Он потянулся к оби на одежде мужчины, медленно распоясывая его. – Это нечестно, Кондо-сан, - произнес Соджи в своей игриво-капризной манере, хитро смотря. У Исами перехватило дыхание, когда легкими движениями его распоясали и потянули с него одежду. Он торопливо скинул верх, оставаясь полуголым, открывая, наконец, Оките свое тело. - Тебе все шутки шутить, – он снова навис над парнем, проводя рукой по его бедру, оглаживая. - Красивый…– обжигающе чувственно прошептал Исами, аккуратно скользнув ладонью между его ног, и мягко касаясь паха поверх ткани. Соджи дрогнул, неконтролируемо покраснев, и потянулся за поцелуем. - Кондо-сан я… - они сплелись языками в чувственном горячем и влажном поцелуе. Окита обнял мужчину за шею, прижимаясь. Запах Кондо, горячая кожа под ладонями, крепкая спина, уверенные движения будоражили парня, заставляя его прижиматься сильнее в необузданном желании большего. Ему хотелось сильнее, крепче, тверже. Он обхватил бедра Исами ногами, прижимаясь плотнее. Возбуждение сильно накатывало, накрывая с головой и совершенно выбивая все посторонние мысли. - Останься со мной сегодня, Соджи. - О чем вы таком говорите, - смешливо отозвался Окита, - будто бы я могу уйти в такой момент. После долгих горячих поцелуев и беспорядочных ласк парням пришлось отстраниться друг от друга, лишь только для того, чтобы перебраться на футон. Там же Исами вновь навис над Окитой, целуя еще неистовей и окончательно избавляя его от одежды. Соджи тяжело дышал, захваченный своими желаниями и постепенно теряя контроль над собой все сильнее. - А я все думал, - сбито проговорил парень, пытаясь звучать в привычной дразнящей манере, - почему здесь расстеленный футон… - Это не то, что ты думаешь! – Кондо вскинул голову, взволнованно смотря и словно пытаясь оправдаться, за такое случайное стечение обстоятельств. Случайное ли? Окита засмеялся на эти мысли, что так легко и слишком явно читались на лице мужчины, откидываясь на спину и закрывая лицо рукой. Его это ужасно развеселило и он не смог сдержаться. - Не смейся надо мной. – Исами чуть насупился, как нашкодивший ребенок, не признающий своей вины, но потом вздохнул, отпуская ситуацию и ласково смотря на парня. Сколько бы раз Окита его не провоцировал и не шутил, он каждый раз попадался на эти провокации и ничего не мог с этим поделать. Смех Окиты ласкал уши, а еще сильнее ласкал вид его обнаженного стройного тела, подрагивающего в возбуждении. Его собственное тело отчаянно желало Соджи и сдерживаться становилось все труднее. Кондо невольно облизал губы, вновь оглаживая бедра парня, на этот раз, сжимая сильнее и затем уже касаясь эрегированного члена. Окита вздрогнул, прекращая смеяться и украдкой смотря за действиями Исами, но, не убирая руку от лица. Он сильно покраснел и не хотел, чтобы его видели таким смятенным и взволнованным, хотя сейчас беспокоиться об этом было как-то поздновато. Соджи чувствовал, как чужие пальцы обхватили его член, лаская и будоража, так что внутри него все начинало сжиматься. А поцелуи, которыми мужчина вновь стал покрывать его тело, доводили до исступления. Он пытался держаться, но сдавленные стоны сами собой вырывались из его горла, и ему было ужасно стыдно за это. В какой-то момент его стоны накрыло поцелуем, заглушая и не давая толком вздохнуть. Парень отчаянно целовался, сплетаясь языком с языком Исами и жарко дыша прямо в рот, чувствуя такое же горячее дыхание в ответ. Кондо вновь навалился на его тело, обнимая и глубоко целуя, сжимая бедра Окиты и трясь членом о его. Хотелось еще, хотелось больше стонов, больше жестких царапающих прикосновений и больше Окиты. И где-то между покусыванием шеи, жадными сжимающими ласками и сбитым дыханием Окита услышал хрипловатый голос, шепотом спросивший его - «Могу я войти в тебя?». - Ну и вопросы у вас, Кондо-сан, - парень удивленно раскрыл глаза, но вместо прямого ответа чуть кивнул, невнятно что-то промычав, тем самым давая свое согласие. Мужчина чуть отстранился, приподнимаясь и устраиваясь удобнее между ног Окиты. Взгляд Исами мутный от возбуждения жадно скользил по телу парня, рассматривая, подмечая каждую черту, прожигая и заставляя того нервно сглатывать. Оглаживая и ласково скользя ладонями по разгоряченной коже, Кондо остановился на бедрах парня. Слегка приподняв их, он медленно начал проталкиваться внутрь, чувствуя, как тот естественно сжимается в ответ на давление и едва позволяет это сделать. Он весь напрягся и словно перестал дышать, тем не менее, продолжая давить, надеясь не причинить Оките излишней боли. Соджи же снедала смесь из разнообразных эмоций и чувств в этот момент, он смотрел за действиями мужчины с предвкушением и одновременным нервозным волнением, закусывая губу, полностью поглощенный процессом. Почувствовав, как в него медленно входит что-то горячее, и сильно давя, проталкивается внутрь, он наморщился. Ощущения были странными, он чувствовал, как его растягивает, но это натяжение было не самым сногсшибательным чувством, которое могло быть. Хотя чего он ожидал. Окита сдавленно задышал впуская член Кондо в себя, но не в силах смотреть на это, откинул голову назад, сжимая зубы. Жгло. Ощущалось слишком горячо, а потом еще Кондо-сан начал двигаться и ему показалось, что его током прошибло. Он чуть дернулся, схватившись пальцами за постель и шумно втягивая носом воздух, почти со свистом. Жарко, а под сомкнутыми веками плясали искры. Оките хотелось привыкнуть к этим странным, но будоражащим ощущениям поскорее. - Ты такой узкий, Соджи, - возбужденно выдохнул Кондо, тяжело сглатывая. - Естественно, вы ведь первый кто… – неожиданный для него самого вскрик накативших жгучих ощущений оборвал слова Окиты, – Исами-сан… – он сдавленно простонал, не в силах сопротивляться захватившей его страсти. Из плавных и почти осторожных толчков, движения быстро переросли в резкие и быстрые. Кондо едва сдерживался, чтобы не начать вдалбливаться в Окиту, но кое-как держал себя в руках, хотя каждый тяжелый вздох, каждый сдерживаемый стон парня буквально сводил его сума, распаляя все сильнее, хотя дальше казалось бы некуда. Соджи постепенно чувствуя, как приятные ощущения берут верх над неприятными и некомфортными моментами, начал двигаться в такт мужчине, насаживаясь все сильнее. Постепенно накрывало некое подобие эйфории, в которой Окита схватился за свой член, жадно лаская себя, желая как можно скорее приблизить момент своей разрядки. Ему уже было все равно как это выглядит, все, что он ощущал это пронзающее острие наслаждения, что доставлял ему Кондо-сан и парень мучительно сжимался вокруг его члена, заставляя того стонать в ответ. Собственный голос казался Соджи доносящимся от кого-то другого, он бормотал что-то невнятное, во всяком случае, пытался, пока окончательно не задохнулся в очередном поцелуе. Тело чуть не лихорадило в этой дикой близости двух мужчин, заставляя Окиту прижиматься сильнее, поводить ладонью по взмокшей коже и отчаянно хватать воздух вперемешку с рваным дыханием Исами. Кондо кончил первым, замирая и дрожа от напряжения, сжимая Окиту из последних сил. Соджи едва продержался дольше, бурно изливаясь, выплескивая сперму на свой живот и живот Исами, пачкая обоих. В диких вспышках наслаждения у парня подогнулись пальцы, и чуть не свело мышцы в ногах, но он этого не ощущал. Тяжело дыша Соджи постепенно расслаблялся, выдавая рваные вздохи. Первые секунды оргазма были просто потрясающими, но после резко накатила усталость, пусть и приятная. Некоторое время они просто лежали, переводя дух и наслаждаясь близостью их тел, которая стала нечто большим, чем просто физической. Первым эту сладкую истому решился нарушить Кондо, немного неуклюже завозившись. Приподнявшись, он погладил Соджи по волосам, сминая и без того прилипшую ко лбу челку, смотря парню прямо в глаза. Он улыбнулся и, чувствуя легкую неловкость, все же заговорил. - Соджи, ты остане… - Вы уже спрашивали, - мужчину перебили, кивая, - не нужно повторять это дважды. – Смущенно добавил Окита, чуть отвернувшись. На эти слова Исами просиял и смазано поцеловал парня. Действительно, он уже спрашивал и тот согласился. Согласился остаться с ним, здесь, рядом. Согласился остаться на эту ночь и кто знал, может с этого момента подобных ночей будет больше. Исами хотелось в это верить, хотя он и зафантазировался. Соджи зевнул, напоминая ему об усталости и желании спать и непроизвольно вызывая зевоту у него самого. Они вяло завозились, укладываясь, а обо всем остальном было решено подумать завтра.