Работа над ошибками

      В кабинете Фёдора Ивановича Прокопенко, директора средней санкт-петербуржской школы №1, редко стояло молчание. А такое гробовое, как сейчас, — вообще никогда. Это был своего рода нонсенс. Нечто вроде затишья перед страшной бурей.       Игорь боялся пошевелиться, чтобы случайно не нарушить эту глубокую, окутавшую их плотным одеялом тишину, и чтобы не вызвать неожиданный взрыв со стороны своего начальника. Фёдора Ивановича он знал хорошо и давно. Поэтому продолжал упорно глядеть то на полированный стол, то в окно, за которым шевелились ветви побагровевшей рябины.       — Ну и как ты объяснишь произошедшее? — наконец спросил Прокопенко.       Игорь открыл было рот, чтобы озвучить фразу, которую формулировал долгие пятнадцать минут, но ему не дали сказать ни слова:       — Погоди, Игорь, — жестом руки остановил его директор. — Хорошенько подумай, прежде чем отвечать.       — Я подумал, — уверенно произнёс Игорь.       — Подумал? — рявкнул Прокопенко, и усталые глаза его сверкнули праведным гневом.       Голос Фёдора Ивановича обрёл именно тот предупреждающий оттенок, который свойственен всем управленцам, готовым вывести конфликт на уровень извергающегося вулкана. Обманчиво тихий, как жёлтый огонёк светофора. «Приготовься, Игорёк, — красноречиво намекал он. — Сейчас начнётся полная…»       — А подумал ты, что в школу на этой неделе важные шишки из правительства приедут? Подумал, что мы должны быть при параде, тише воды, ниже травы и плясать под их дудку, как заведённые? Подумал, что на фоне сложившейся ситуации человек из управления образования нам всё испоганит к чёртовой матери? Об этом ты подумал?!       И стукнул по столешнице кулаком. Здорово так, с чувством. Громко получилось, даже устрашающе. И если бы не десятилетний педагогический стаж, Игорь бы обязательно вздрогнул от неожиданности. Да только он привык к подобным картинам. Он, кабинет Прокопенко и позвякивающие сувенирчики из Турции на его столе — абсолютная и неприкосновенная идиллия. Для них двоих созданная.       — Ты сам подумай, Игорёк, — притворно ласковым тоном проговорил Прокопенко. — Вопросы ведь поползут. Много вопросов. И на них придётся отвечать. Да так, чтобы потом ещё больнее по шапке не получить.       Игорь молчал. Ему повторять дважды не надо. И вместо очередной заведомо провальной попытки защитить свою учительскую честь он мысленно обратился к событиям, давшим повод поставить ребром вопрос о его профпригодности. Снова.       А дело было вот в чём. Во вторник, то есть вчера, во время совмещённого урока на школьном стадионе разыгралась целая трагедия. В смысле, трагедия для имиджа школы №1, которая в текущем учебном году должна была войти в тройку лучших учебных заведение города, для Фёдора Ивановича, который этому всячески способствовал, и для самого Игоря, на уроке которого случилась драка, неожиданно окончившаяся локальным пожаром. Последний, к счастью, удалось нейтрализовать — при активном участии Игоря, доблестно потушившего вспыхнувший рюкзак Кирилла Гречкина. Отделались синяками-царапинами и лёгким испугом, однако последствия грозили чуть ли не внутренним расследованием с привлечением полиции.       Как потом выяснилось от одного из свидетелей, весь сыр-бор начался с привычной для всех вокруг ссоры: Кирилл Гречкин, раздолбай-десятиклассник, и его полная противоположность Лёша Макаров из восьмого. Сцепились, видимо, серьёзнее, чем обычно, потому что словесная дуэль быстро переросла в кулачный бой, а потом в ход пошли подручные предметы. И, естественно, какой-то особенно умный одноклассник Гречкина решил снять эту тренировку в Бойцовском Клубе на телефон.       Это был последний — шестой — урок, и ранней осенью, когда ещё тепло, Игорь разрешал детям взять все вещи с собой, если занятие проходило на улице. Чтобы, не переодеваясь, те со спокойной душой сразу отправились по домам. Подобное решение всех устраивало, а вот вчера неожиданно послужило прямой причиной его сегодняшнего нагоняя от Прокопенко. Кому могло прийти в голову, что упавший на землю рюкзак, которым оборонялся (или нападал) Гречкин, за считанные секунды загорится?       Позже стало ясно, что в портфеле Гречкина от удара всего-навсего коротнула и, как следствие, воспламенилась электронная сигарета, но тогда это непонятное стечение обстоятельств ученикам показалось впечатляющим и захватывающим ходом — как в фильме. Ровно как вернувшийся Игорь, который с разбегу затушил пламя своей кроссовкой. Тогда он не думал, как выглядит. А когда посмотрел видео, тем же вечером попавшее в Интернет и ставшее общественным достоянием всего сетевого пространства, понял, что испугались дети вовсе не открытого пламени, а его самого. Настолько ужасающе, наверное, не выглядел ни один герой в постановочных боевиках.       И вот он сидит в кабинете директора, словно зачинщик драки и злостный поджигатель, и чувствует себя на пятнадцать лет моложе, не в силах подавить воспоминания о собственных школьных днях.       — Сегодня эта дрянь, а дальше что, Игорь? Наркотики в школу потащат? — надрывался Прокопенко. — Об этом-то ты думал?       — Поговорить с ними надо, — ответил Игорь.       Сейчас можно. Прокопенко вскипел, выговорился, излил на него все свои претензии и стал готов к конструктивному диалогу.       — Без тебя знаю, — отмахнулся Фёдор Иванович. — Говорил уже. С обоими. Родителям названивал. Гречкиным по фигу, оно и понятно.       Ну разумеется. Когда твой папаня — бизнесмен, который на завтрак предпочитает омаров в винном соусе и ежедневно выгоняет из гаража свой новенький «BMW» последней модели, жизнь кажется забавной игрушкой. Верти как пожелаешь. Где надо — отец прикроет.       — А Макаровы?       — Лёшины обещали побеседовать с сыном.       — Бесполезно это.       — Молодец, Игорь! Правильно! — воскликнул Прокопенко, да только радости в его словах не было ни грамма. — У этих пацанов давным-давно война идёт. Так просто это не решится.       И вроде сошла на нет волна ярости, окатившая Игоря с ног до головы, вроде успокоился отбушевавший шторм, как вдруг Фёдор Иванович снова завёлся с пол-оборота, будто выключателем щёлкнули.       — Ты мне скажи, как такое возможно? — он нервно пригладил усы. — Ты же лучший тренер. Какую школу ни возьми — такого хрен найдешь. А тут на тебе! Как так получилось-то?       — На пять минут отлучился, — честно ответил Игорь.       — На пять минут! Да дети за пять минут друг другу головы поотрывать могут, а он отлучился!       — Мой косяк.       До скрипа зубов хотелось добавить нечто вроде «Виноват, товарищ такой-то», но Игорь счёл благоразумным подобное изречение вслух не высказывать. Явственно запахло жареным, и своё положение он усугубить не стремился.       — Ясен пень, что твой. Ты вообще в курсе, что твое поведение наказуемо? Что ты жизни риску подверг? Да нас засудить могут! — и второй раз обрушил кулак на блестящий стол, а потом обессиленно откинулся в кресле. — Ещё это видео… Твою ж налево, Игорь, это уже не шутки. В прошлом семестре окно разбитое, и снова ты. А тут… Весь учительский состав подвёл. Весь учительский состав!       Чуйка Игоря молчала. Он не строил предположений относительно своей судьбы — бестолково же, ну. Расставаться с работой он ни в коем случае не хотел, но тут пан или пропал, по-другому быть не может.       Прокопенко тяжело вздохнул, воздел глаза к небу, пробормотал то ли длинное ругательство, то ли короткую молитву, достал чистый листок из стопки и подтолкнул к Игорю авторучку с красивой гравировкой.       — Давай, бери ручку и пиши заявление, — сказал Фёдор Иванович, глядя не на Игоря, а куда-то в стену, на одно из благодарственных писем под стеклом. — Пиши-пиши, значит: «Я, Игорь Константинович Гром, прошу уволить меня по собственному желанию…»       И Игорь написал. Безропотно. В четвёртый раз за подходящий к концу календарный год. И даже диктовка ему была без надобности — основное и так помнил, что аж от зубов отскакивало. Игорь написал: аккуратно, каждую буковку вывел, хотя обычно не заморачивается. Потом зачем-то снял с шеи спортивный свисток, оставил его на краю стола и встал.       — Ну, я пошёл.       — Иди уже, — проворчал Прокопенко и схватил исписанный Игоревой рукой листок. Выражение лица у него в тот момент было нечитаемое.       Прощаться Игорь на всякий случай не стал. Впрочем, на этот раз дело обернулось действительно скверным образом. Он уже представил новую запись в трудовой книжке и предстоящие скитания в поисках вакансий. А там и новые люди — незнакомые дети, незнакомые учителя, — новые кабинеты с другой планировкой, и нет Юли Пчёлкиной. Точно. Юлька.       Игорь спустился по лестнице на второй этаж, коротким кивком отвечая на сыплющиеся со всех сторон приветствия (возможно, в последний раз), завернул за угол мимо кабинета истории и вошёл в учительскую, пропахшую утренним кофе.       Перед первым уроком народу собралось немного: среди них Юлия Денисовна, учительница истории и обществознания, выделялась ярким пятнышком на фоне кремовых стен и серых панелей потолка. А может, она украшала обставленную офисной мебелью учительскую исключительно для Игоря.       Кофемашина выплюнула в его кружку порцию разбавленного тёмно-коричневого кипятка. Сахар Игорь не взял.       — Ну что? — Юля неожиданно появилась рядом.       Улыбающаяся, в свободных чёрных брюках и белой рубашке навыпуск (две верхние пуговицы расстёгнуты). Красиво. Ей шло. Игорь залюбовался бы, да настроение не то. Да и вообще… они же друзья.       — Угу, — кивнул он, отпивая из кружки. — Уволили.       — Надолго ли?       — Похоже, навсегда.       В руке, унизанной тонкими золотыми браслетами, Юля держала банку энергетика. Мечтательно взболтала и коснулась ею Игоревой кружки, как после душевного тоста на чьей-то свадьбе.       — А спорим, Прокопенко тебя дёрнет раньше, чем ты из школы выйдешь?       — На что спорим?       Юля призадумалась, рассматривая участок кожи на шее Игоря, прямо над вырезом футболки, поверх которой он носил не «адидасовскую» олимпийку, как другие тренеры, а обычную тёмную куртку.       — Да хоть просто так. На интерес, — сказала она, но, проследив за выражением лица Игоря, добавила: — Ну хочешь, беляш в столовой тебе куплю, если уволят.       Игорь пожал плечами. Ему, в общем-то, было всё равно.       — Ну, значит, по рукам, — беззаботно подытожила Юля. — А с долгом потом разберёмся.       И как по волшебству, в кармане у Игоря затрезвонила допотопная кнопочная «Нокиа». И ни ему, ни Юле Пчёлкиной не надо было всматриваться в экран телефона, чтобы понять, кто звонит.       — Да?       — Короче, Игорёк, заявление я твоё выбросил на х… к чёртовой матери, — проговорил Фёдор Иванович тоном, не терпящим возражений. — Задачу свою ты понял, надеюсь. С оболтусами пообщаться, а видео то чтоб глаза мои не видели. Ни мои, ни чьи другие. Уяснил?       — Да, Фёдор Иванович.       — Кстати! — спохватился директор. — Забыл сказать, совсем замотался. Ты же в курсе, что сейчас пора педагогической практики пошла в вузах?       Игорь напрягся и покрепче сжал телефон рукой. Не понравился ему этот намёк.       — В курсе, — ответил он, остро предчувствуя неладное.       — Так вот, завтра новая поставка. И один кадр к тебе со спортфака попадёт.       — У нас же ещё два физрука есть, — сказал Игорь едва не обиженно. — Почему я?       — Не твоего ума дело, — огрызнулся Прокопенко. — Ты сейчас не в том положении, чтобы вопросы задавать. Ситуацию ему обрисуй и всё покажи. Студент, говорят, толковый. Проблем возникнуть не должно. Договорились?       — Угу, — промычал Игорь без особого энтузиазма.       В трубке послышался отеческий смешок, и Фёдор Иванович на секунду смягчил тон:       — Ну а вечерком на чай можешь заскочить, — прибавил директор, и Игорь легко визуализировал улыбку на его грубоватом лице. — Ленка по тебе уже вся истосковалась.       — Вас понял, — произнёс Игорь. — Привет передавайте.       — Сам передашь, — опять гаркнул Прокопенко в привычной манере. — Работай давай, уроки по расписанию.       И бросил трубку, не попрощавшись.       Игорь убрал телефон обратно в карман. Юля тем временем уже расправилась с энергетиком, и глаза её горели азартом: то ли от выпитого, то ли от предвкушения награды для победителя. Она, конечно, обо всём уже догадалась.       — А что я говорила? — ехидно пропела Юля, легонько щёлкнув Игоря по лбу.       Он не отстранился. Такое у них было в порядке вещей и ничего не значило. Вроде бы.       — Ты выиграла, — признал Игорь. — Правда, теперь не знаю, может, самому, по доброй воле, свалить.       — Тебе тоже ассистента навязали?       Он кивнул, не удивляясь Юлиной прозорливости: она не первый раз читала его — да и не только его одного — как открытую книгу. Сообразительная, энергичная и всегда докопается до правды — ей бы в журналисты, не в учителя. С другой стороны, эту свою наклонность Юлия Денисовна в полном объёме реализовала в управлении школьной газетой.       — Круто же! Работы меньше.       — Не знаю, — пожал плечами Игорь. — Зачем мне студент какой-то сдался? Я один работаю.       Юля, как оно обычно случалось, во всём находила плюсы, поэтому весело тряхнула головой.       — Учись быть частью команды, — и улыбнулась так, что Игорь чуть не залюбовался дважды за утро. — Это полезно.       — И запарно, — добавил Игорь, прикладываясь к кружке с логотипом школы.       — Ладно, тебе, Игорёчек. Не раскисай,— вдруг подмигнула Юля. — А мне пора. Увидимся на обеде.       — Давай.       Она ушла, попутно выбросив опустевшую жестяную банку в урну, а Игорь продолжил стоять посреди учительской, вслушиваясь в лёгкий аромат Юлькиного парфюма. В окно, откуда просматривался вид на двор и светло-голубой кусок сентябрьского неба, осторожно скреблась длинная ветка рябины. Первый урок вот-вот должен был начаться.

***

      «Сетевой город» снова завис. Игорь битый час обновлял главную страницу, но всё без толку. Проклятый сайт ни в какую не давал выставить оценки за прошлую неделю. Если он не сделает это сейчас, то забудет и не сделает уже никогда. Как же он всё-таки ненавидит эту обременительную бумажно-электронную мишуру! Без неё работа, трепетно любимая им в глубине души, была бы куда лучше и свободнее.       Игорь был раздражён и попутно занят заполнением чьего-то журнала, поэтому на стук в открытую дверь не обратил никакого внимания.       — Здравствуйте! — из проёма раздался мальчишеский голос. — Игорь Константинович? Я к вам.       Игорь даже не повернул головы.       — Сколько раз говорил, чтобы ученики где попало не шлялись, — уставившись в пухлый доисторический монитор, устало сказал он. — Пересдача нормативов по понедельникам на седьмом уроке. Сегодня четверг. Ты опоздал, шагай отсюда.       — Э-э, так я Дима Дубин, — промямлил субъект в дверном проёме.       Игорь наконец соизволил поднять на него глаза и задумался, перебирая в голове имена своих многочисленных учеников. Дима Дубин. Дима Дубин… Не помнит он таких. Да и не выглядит этот пацан хоть сколько-нибудь знакомо. Дубин так и стоял между тренерской и коридором, не решаясь сделать шаг вперёд и без устали поправляя поочерёдно очки и лямку рюкзака. То ли от стеснения, то ли от простого неудобства.       Внешне Дима удивительно напоминал маленького птенчика — такого, знаете, недавно вылупившегося, почти не оперённого и совсем слепого. Худой, небольшого роста, его короткие светлые волосы были чуть взъерошены. А ещё эти очки в квадратной оправе, которые визуально увеличивали глаза. Вылитый воробушек, переминающийся с лапки на лапку.       — В смысле? Ты новенький, что ли? — наконец предположил Игорь.       — Я практикант, — новоявленный Дима расплылся в дурацкой улыбке, которая, по-видимому, выражала смесь гордости и восхищения. — Со спортфака.       — А, — протянул Игорь. — Ну проходи, Дима Дубин.       Они пожали друг другу руки, и Игорь не без усмешки отметил, что ладони Димы чуть подрагивают. А ещё на его рубашке виднелись небольшие влажные пятна в районе подмышек.       «И вот он собирается уроки вести? — подумал Игорь, заново оглядывая своего подопечного. — Дети же его с потрохами сожрут».       — Да ты присаживайся, не стесняйся.       Дима озадаченно огляделся в поисках стула, кресла, табуретки или любой дргой горизонтальной поверхности, на которой можно было бы удобно устроиться.       — А… куда? — спросил он, не найдя таковой.       Игорь проследил за его взглядом и неожиданно понял, что в его конуре, кроме одного кресла, стоящего перед компьютером, действительно некуда больше приземлиться. Он нагнулся за грудой коробок со спортивным инвентарём, стоящей рядом с увесистым системным блоком, и подвинул её ближе к Диме. Мол, чем богаты. Практикант, впрочем, возражать не стал и уселся, словно первоклашка за парту перед объективом маминого фотика.       — Расписание видел? — сразу же спросил Игорь. Времени на лишние слова у него не было.       — Да! — Дима закивал, как китайский болванчик, и запустил руку в рюкзак, словно фокусник, вытаскивающий кролика из шляпы. — Я его себе даже распечатал… Вот.       — Ага. Значит, когда приходить, знаешь, — Игорь почесал за ухом. Роль наставника в данном конкретном случае его нисколько не интересовала. — Форму тут оставлять можешь, чтобы не таскать каждый день. Первые уроки за мной, потом сам вести будешь.       Дима смотрел на Игоря так увлечённо, будто тот не формальные моменты объяснял, а рассказывал увлекательнейшие сказки о дальних землях, смелых рыцарях и прекрасных принцессах.       — Планирование я тебе скажу, где достать. Конспекты оформляешь строго к каждому уроку и за день показываешь мне. На тебе, кстати, ещё два внеклассных мероприятия и ещё какая-то лабуда по типу психологического портрета, но это меня уже не касается., — Игорь в раздумьях потёр переносицу, а потом вспомнил: — Ты в учительской хоть был?       — Нет. А где она находится?       — Щас узнаешь, — Игорь встал из-за стола. — Пошли.       Из тренерской-каморки, площадью четыре на четыре метра, они вышли в гигантский по сравнению с ней спортивный зал и коридорами добрались до пристанища мученических учительских душ. Священного места, закрытого для вездесущих учеников, где можно было хоть на несколько минут перевести дух и обменяться свежими новостями с коллегами.       — Ну, в общем, кофемашина — там, принтер — там, а в целом тебе и делать тут больше нечего, — указывая рукой в нужные стороны, сказал Игорь. — Твоё обычное местообитание — стадион и спортзал. А расписание можно посмотреть и на первом этаже. Вопросы есть?       Дима помялся чуток, украдкой рассматривая группки преподавателей, рассредоточившихся по помещению, а потом с самым невинным видом спросил:       — А вы всегда носите головной убор в помещении?       — Не смешные у тебя шутки, Дубин, — посмурнел Игорь. — Ты лучше их не распространяй, а то тяжело по жизни будет.       — Извините… — смущённо пробормотал практикант.       И пока Игорь рассказывал Диме, как и с кем в пределах этой школы можно шутить, откуда ни возьмись появилась Юля Пчёлкина. Ничего удивительного. У неё же нюх на новинки, сенсации и всё остальное. Свежую кровь она почувствовала моментально.       — Здравствуйте-здравствуйте — сказала Юля, с ног до головы оглядев Дубина. — Так это ты Дима, да?       Он снова закивал на манер автомобильного аксессуара, бесцельно болтающего головой из стороны в сторону. Игоря аж передёрнуло.       — Знакомься, — нехотя проговорил он. — Это Юлия Денисовна.       — Преподаю историю и общагу, — сказала Юля, вытянув вперёд свою маленькую ладонь для рукопожатия. — А ещё главный редактор школьной газеты «Мел».       — Очень приятно, — ответил Дима.       Игорь с неосознанной неприязнью покосился на их любезности. Ему почему-то не понравилось, как кто-то чужой прикасается к Юле. Сколько ещё мужчин находилось возле неё в течение целого дня, месяца, года? Они работали вместе сто лет, но Игорь до сих пор не знал, существует ли человек, который был бы достоин касаться Юли ежедневно. Да и каково это — быть с ней постоянно? Готовить завтраки, встречать с работы, увозить куда-нибудь на выходные.       Игорь еле заметно поморщился. Что с ним? Почему он вообще задаётся такими вопросами? Списав всё на усталость, он отмахнулся от этих чересчур назойливых мыслей.       — Игорь наверняка тебя со всеми уже перезнакомил, — с лёгкой усмешкой сказала Юля, явно желая поддеть молчаливого Игоря. — Поэтому гляди: вон там, в дальнем углу за компьютером, сидит Сергей Александрович Разумовский, наш информатик.       — Да не оглядывайся ты! — сквозь зубы процедил Игорь.       Дима испуганно дёрнулся. К счастью, Серёжа, копавшийся в вечно неисправном компьютере, ничего не услышал. Он был одновременно погружён в очередную техническую проблему и неторопливую беседу.       — А рядом с ним, в чёрном пиджаке, стоит Олег Давидович Волков. Химик, — продолжала Юля. — Они вроде как с Серёжей… лучшие друзья.       Юля с Игорем невольно переглянулись. Было заметно, что она еле сдерживает ехидную многозначительную улыбку. Игорь предостерегающе нахмурился, и весь его вид говорил только одно: «Не надо, Юлька. Лучше не надо». Дима молчал. Если он что-то и заметил, то виду не подал.       А когда Юля представила оставшихся преподавателей, которые собрались в учительской после первого урока, и плавно перешла на жалобы по поводу текущего расписания, Игорь наконец счёл нужным пресечь праздную болтовню, не вписывающуюся в его планы:       — Хватит языками чесать. Дел выше крыши, — и обратился к Диме: — Особенно у тебя, Дубин.       Обзорная экскурсия кончилась. Началась самая настоящая практика — со всеми болезненными и кровожадными вытекающими из работы в учреждении для детей. Игорь уже решил, что не будет приукрашивать жизнь рядового преподавателя, чтобы Дима вкусил её такой, какой она представлялась в реальном свете.       Они вышли из учительской, лавируя между группками детей.       — Так что мне нужно сделать сегодня? — спросил Дима, торопливо следуя за своим новоприобретённым наставником.       — Явно больше, чем мне, — неопределённо ответил Игорь. — А теперь руки в ноги и за мной, салага. Сегодня мы наводим порядок.