Игра в любовь

      Настроение было просто наипаскуднейшее. И жутко хотелось кому-нибудь начистить морду, так хотелось, что, сжав до боли кулаки, Руперт таки закрыл папку с таким гиблым делом об изнасиловании (наверняка этот богатый сопляк отмажется, не сам, так папаша отмажет, а девчонку было чисто по-человечески жаль), грубо откинул планшет на стол и приказал набрать его лучшему другу. Бить морду ему он, конечно же, не собирался, лишь попросить о помощи. Весьма специфической, но на то друзья и нужны.       — Дружище, смотрю, на тебя лица нет! — поржал в видеофоне верный друг. — Всё настолько плохо?       — Да удавиться хочется, а лучше кого-нибудь удавить. Стресс снять надо, слушай, ты бы мог? — с поникшей головой озвучил Руперт. Просить о подобном было неловко, но выбора особо не было.        Друг почему-то заржал и ответил:       — Да не вопрос! Ща буду! Ой, я тебе такое привезу — закачаешься! — многообещающе и слегка настораживающе пообещал он и отключился.        Что же, даже и не обманул, стоит отметить. Руперт действительно был весьма изумлён, когда минут через пятнадцать Рейзок вломился к нему в квартиру и приволок за собой какого-то мальчишку. Хотя, нет, не мальчишку — модификанта.        — Это что? — спросил он, уставившись на недоразумение, что споткнулось от грубого рывка, плюхнулось на пол и сейчас пялилось на Руперта безумными неестественно зелёными глазами, прижимая к голове кошачьи уши. —  Я просил тебя притащить мне алкоголя, а ты что приволок?       — А, это не то подозреваемый, не то вещдок. Помнишь, я тебе рассказывал, что у нас на днях вызов был, где модификант своего хозяина зарезал. Это он. Можешь делать с ним, что хочешь.       — И что я по твоему должен с ним делать? — недоуменно почесал щёку Руперт.       — Обычно люди их трахают, — пожал плечами Рейзок, — говорят, что прикольно.       — Я тебе что, пидор какой-то? — взвился Руперт.       — Ха-ха-ха, — заржал лучший приятель, — я не удивлюсь, если после Карлы станешь.       — Не смешно, — сжал челюсти Руперт, вопрос с бывшей был всё ещё болезненно острым.       — Да кто же спорит! Вообще ни разу не смешно, поэтому вот. Не хочешь трахать, хотя я бы очень советовал, можешь просто морду набить. У него повышенная сопротивляемость травмам и ускоренная регенерация, главное не убей. Хотя, не критично, отмажемся, но лучше не надо. Развлекайся, снимай стресс нормальными способами. А напиваться — не стоит. Поверь мне.       Похлопал он друга по плечу, а после, глянув на часы, произнёс:       — Ну всё, перекур закончен, меня ещё дела ждут. Не скучай.       Руперт лишь угукнул, прожигая другу спину взглядом. Ну вот что за фигня, а? Какого? Кто просил-то? Не мог, как любой нормальный друг, притаранить коньяку и посидеть за компанию? Вот что это? Злость просто закипала, клокотала, заставляя сжимать руки в кулаки, и это рыжее недоразумение, развалившееся на полу, только бесило. Закончилось всё таким глупым и болезненным ударом в стену, но пыл эта дурость малость охладила.       Отдышавшись, Руперт зыркнул на гостя, но даже подойти толком не успел, лишь пару шагов сделал, как парень, совсем побледнев от ужаса, неожиданно сжался комком, закрываясь руками и заскулил:       — Не надо, пожалуйста, не надо.       — Ничтожество, — только и смог выплюнуть Руперт, глядя на эту картину.       Модификанты ему не нравились. Ни по сути, ни по идее, но корпорации его мнения не спрашивали. И старательно клепали из года в год не пойми что на потеху всяким извращенцам. Хотя, вот убийство произошло впервые. Неприятное дело, которое одни старались всячески замять — кому нужно, чтобы все знали, что твой милый и безопасный товар таки может убить? Другие наоборот пытались разжечь из этого скандал, сенсацию. Руперт даже посочувствовал Рейзаку. Злорадно так посочувствовал. А потом перешагнул через это недоразумение, но подойдя к интеркому замешкался. Если он закажет выпить — это обязательно попадёт в отчёт. А ему нельзя, сейчас никак нельзя. Хыммм… Пораздумав пару секунд, мужчина всё же решил, что это тот самый особый случай и полез в свою заначку. Руперт был предусмотрительным человеком, именно на тот случай, когда ему будет очень надо, а друга не окажется рядом, у него была припрятана бутылка коньяка, и что бы там не советовал штатный психолог — пошла она в жопу! Он лучше знает, что ему нужно, а нужно ему было напиться! Безудержно и бесповоротно! Эта пятница определённо к этому располагала.       — Свали куда-нибудь! — рявкнул он, в очередной раз переступая через модификанта. Не хватало ещё ноги об него ломать.       Парень послушно отполз в угол и забился там, обхватив колени руками. Он с ужасом наблюдал, как его новый хозяин напивается. Молча, целенаправленно. Стакан, ещё один. Он заглатывал их целиком, даже не закусывая. Несчастная долька лимона, которой он занюхивал, не тянула на закуску.        По своему опыту парень знал, что пьяный хозяин хуже трезвого. А этот. Новый хозяин был огромен и страшен. Поддерживающий себя в хорошей форме коп вызывал у парнишки оторопь. Да, ему куда сложнее нанести травму, чем человеку, да, его раны в разы лучше затягиваются, но это не значит, что ему не больно. Больно! Очень больно! И страшно! К тому же, у такого действительно хватит сил забить его до критического состояния. Особенно на пьяную голову.        Почему? За что с ним так? Ведь он был создан для любви. Прекрасной и чистой любви. Хозяин должен любить его, а он любить хозяина. Преданно, искренне, и делать всё, чтобы тот был счастлив. А хозяева хотят его только бить и делать больно. За что? С самого начала, когда он ещё был идеальным, совершенным, новым. Его первая хозяйка, она так улыбалась, называла его Ми-ми. Её руки так нежно гладили — он всегда подставлял голову, ему так нравилась эта ласка. А ей нравились его уши, мягкие нежные, а потом она ударила. И снова. Пока не разбила губы в кровь. Он тогда не понял, что сделал не так, но потом всё повторилось. Ласкала и била, уже не только руками. Уже не только по лицу. А потом лечила, заботилась, оберегала, извинялась, просила прощения. А потом снова била и калечила. Он никогда не мог предугадать, чего ему ожидать в следующую секунду, но всегда спешил к своей хозяйке. Он ведь любил её, старался всё сильнее и сильнее, но это ничего не меняло, пока в один день он не стал слишком взрослым и его продали. Тогда у него появился другой хозяин, но это и история совсем другая.

***

      Утро было паршивым. И спроси Руперта сейчас — он бы не раздумывая поставил его в топ своих самых паршивых пробуждений за жизнь. Голова раскалывалась, горло ссохлось, подушка была вся в слюнях, левую руку он отлежал, а под правой вообще, вместо полагающейся девушки оказался парень.       — Какого хрена ты тут забыл?! — взвился Руперт, скидывая мальчишку на пол.       Тот спросонок тоже растерялся, шарахнулся в сторону, подскакивая и поправляя свою задравшуюся рубашку, старательно прикрывая свой голый зад и скромное мужское достоинство.        — Твою мать! — схватился Руперт за голову, вмиг отреагировавшую на подобные необдуманные с его стороны действия. Там просто набатом били все архаичные церкви разом взятые.       — Вот, хозяин, Вам станет лучше, — неожиданно нарисовался рядом мальчишка со средством против похмелья в руке.       Был бы Руперт поумнее, сам бы вчера заранее приготовил.       — А ты, значит, воспользовался моей нетрезвой головой и таки подставил свой зад? — зло буркнул Руперт, заглатывая лекарства и ожидая его волшебного эффекта.       — Нет-нет! — замотал головой модификант. — Хозяин уснул и я перенес его в спальню, попробовал перенести, но сил немного не хватило, — смутился кот.       Ну да, не ему Руперта таскать. В этой тщедушной тушке сколько? Килограмм 60 наберётся? Куда против его сотни стальных мышц и немалого роста? Однако, проснулся Руперт в своей кровати и хоть убей не помнил, чтобы доползал до неё сам. А ещё на его правой руке, ставшей вчера жертвой его горячей головы, с какого-то хрена красовался бинт, завязанный бантиком.        — Я убрал на кухне и обработал раны, — виновато продолжило это чудо генной инженерии.       Руперт же засмотрелся на его слегка выделяющиеся клычки. Не сильно, но забавно. Девушки, небось в восторге от такого кота.       — Потом… вот, — он кивнул в сторону кровати, — Просто спал. Рядом. Простите. Если хозяин передумал, то я буду рад доставить ему удовольствие.       О том, что ничего не было, Руперт уже и сам догадался. Парень хоть и светил голым задом — не то в управлении зажали выдать нижнее бельё вещдоку, не то друг предусмотрительно стянул, чтобы не мешало, — но сам то Руперт был запакован по полной. Раздевать его мальчишка не стал, приволок прямо в ботинках.       И говорил он это сейчас так тихо, несчастно, прижав к голове уши. Переминался с ноги на ногу и смотрел на Руперта такими грустными глазами, что стало даже неудобно. Да и средство подействовало, моментально улучшая настроение и приводя к блаженной неге. Член уже привычно стоял, радуясь утру и желая куда-нибудь влезть, —  чего Руперт так упирается? Мальчишка так о нём позаботился, боже, да никто ещё так о нём не пёкся а тут — и раны обработал, и спатеньки уложил. Глядишь, не отвалится ничего, если он парнишку трахнет, сделает приятно, так сказать. В конце концов, один фиг — кого?       — Ты же для любви, так? — на всякий случай уточнил Руперт. В моделях модификантов он разбирался чуть лучше, чем никак.       — Да, — вздохнул кот, потупив взор.       — Иди сюда, — похлопал он рукой по кровати.       Мальчишка послушно сел, вновь взирая своими зелёными глазищами.       — Я с мужиками до этого не спал. Как правильно делать-то?       — Как хозяину нравится, — покорно ответил он.       — Логично, — согласился Руперт, глупо бы было создавать игрушку с кучей требований и претензий.       Мужчина с удовольствием небрежно скинул ботинки, стянул потную рубашку, потянулся, разминая мышцы, красуясь. Настроение стремительно улучшалось, кажется, близость секса этому тоже способствовала. Он ведь после расставания с Карлой ни с кем и не спал, застоялся его дружок, ох застоялся.       — Ложись на живот, — махнул он рукой своему котёнку.       Парень послушно лёг и раздвинул ноги. Всем своим видом приглашая овладеть им сию же минуту.       Руперт же тем временем избавился от брюк и нависнул сверху. Раздвинув половинки ягодиц он примерился к тому, что собирался с упоением таранить ближайшие минуты. Маленькая розовая дырочка выглядела обманчиво плотной и непроницаемой. Он провёл пальцем по колечку и приставил к нему головку, надавливая, немного усилий и она проникла внутрь.       — Вух, — аж выдохнул Руперт, медленно погружаясь в такого узкого модификанта. Очень узкого, крайне непривычные ощущения.        Еле слышный всхлип заставил, однако, отвлечься от открытия неизведанного и обратить внимание на партнёра. На его напряжённые плечи, на слегка скомканную простынь, на вжатые в голову ушки.       — Всё хорошо? — спросил он.       — Да, — сдавленно ответил мальчишка.       Перекинув весь вес на правую руку, левой он чуть перевернул партнёра к себе. Мокрые глаза, закушенная губа и вялый член были ему красноречивым ответом.       — Смотрю, ты от процесса не в восторге, — констатировал очевидное Руперт.       А разве подобное вообще могло нравится? Хотя, было вполне терпимо, как минимум пока. Вот второй хозяин Ми-ми просто так не бил. Да и не ласкал. Ему вообще на Ми-ми и его любовь было плевать. Когда у хозяина было настроение, он сдергивал Ми-ми с его подстилки (она стояла в углу, и модификант должен был сидеть на ней, разрешалось отлучиться только в туалет и всё), нагибал, резко врывался внутрь и долбился, пока не кончал. После так же грубо выходил и отшвыривал кота обратно на его подстилку. Когда у хозяина настроения не было, он напивался и после этого безуспешно долбился в Ми-ми в два раза дольше. Когда кончить не удавалось, он психовал и злился на модификанта, что тот совсем не возбуждён. «Что, не нравится, собака, как я тебя ебу!» — орал он в пьяной злости. Поправлять его ошибку и напоминать, что он кот, Ми-ми не решался. Точнее, он сделал так в самый первый раз — тогда хозяин его избил до потери сознания, и очнулся Ми-ми всё на той же грязной подстилке с бутылкой в заднице. Больше не поправлял, а хозяин больше не избивал. Только орал и обвинял во всём на свете. Его потом арестовали, а Ми-ми снова перепродали, но и это тоже другая история.       — Главное, чтобы хозяину было хорошо, — тихо ответил модификант.       — Понял, — осознал прописную истину Руперт.        Действительно, глупо как-то спрашивать тостер, какой хлеб ему больше нравится, на кой модификанту иметь своё мнение о качестве секса. Вот только самого Руперта это не устраивало. Он привык, чтобы партнёрши оставались от него в неописуемом восторге и молили повторить, а не кусали губы и надеялись, что он скоро кончит. Поэтому аккуратно покинув этот аппетитный зад, мужчина встал и вышел. О нет, он совсем не собирался сдаваться на полпути. Он уже, чёрт побери, хотел секса! Но не так. И потому заскочив на стул он стал активно шариться в сети.        — Я сделал что-то не так? — вскоре появился в дверях несчастный модификант.       — Ща, подожди, нужно кое-что сделать и продолжим, — пообещал ему Руперт.       В левом окне у него крутилась краткая сводка по модели, в правом по сексу между мужчинами. Отдав приоритет второму, Руперт быстро ознакомился с основами и набрал службу доставки здания:       — Девушка? Угу, комната 13506, мне срочно нужна универсальная смазка всё равно с каким ароматом и анальная пробка. Какая? А есть варианты? Оу, стоп! Любую, давайте самую простую и распространённую, без лишних модификаций, хорошо? Да, всё верно, заказ подтверждаю, жду. Спасибо.       Вот теперь можно было и доставшуюся на халяву модель изучить. Рекламная брошюра, с которой на него взирал похожий ушастик, только блондинистый, гласила, что модель называется «ML24» — MyLove24 — безвкусная пошлятина! Выпускается она в разных вариациях окраса и ушек. Причем каждый вид имеет свои модификации. Они, впрочем, Руперта не особо интересовали. Одна ему разница, у кого там что и где набухает и кто и как там цвет меняет. Кошаки вот отличались повышенной живучестью на радость всем садистам. Возраст также можно было выбрать любой. Но сайт рекомендовал брать молодых, ибо, являясь уникальным продуктом, ML24 росли и взрослели вместе с вами — это не просто кукла, это новое слово! Помимо этого обещали беспрекословное повиновение и искреннюю любовь. Котик на промо-видео так и говорил: «Я люблю тебя, хозяин!» — при этом так взирая в экран, что Руперту аж не по себе становилось. В целом, реклама предлагала их просто любить, на что модификанты всегда ответят взаимностью, но, насколько знал Руперт, любили их в основном одним местом. И отнюдь не сердцем.       — Тут сказано, что ты должен меня любить, — озвучил Руперт, поднимая глаза на свой вещдок.       — Да, конечно, я люблю хозяина, — уныло произнёс кот, глядя под ноги.       — Ну да, почти похоже, — кисло вздохнул Руперт.        Вот он, наглядный пример лживой рекламы! Где этот горящий взгляд, где это придыхание? С таким «люблю» только топиться. Но тут раздался дверной звонок, извещающий, что заказ доставлен. Чёрный пакетик тут же появился в окне приёма. Руперт уже хотел отодрать свой голый зад от кожаного стула и прошлёпать босыми ногами до двери, но мальчишка его опередил. Забрал пакет и услужливо отнёс его хозяину.       — Спасибо, — кивнул Руперт, — ну, продолжим то, на чём остановились?       Модификант поднял на него свои зелёные глазюки и хлопнул доверчиво рыжими ресницами, заставляя Руперта улыбнуться, значит, подари ему свою любовь и он ответит взаимностью — вообще не вопрос!       — Иди сюда, малыш, — томно проговорил мужчина.       Грубые большие пальцы прошлись по нежным щекам, захватывая лицо мальчишки, указательные погладили виски — лёгкая прелюдия, первые аккорды. В губы, впрочем, целовать он его не стал — пол не тот, ограничился лишь нежными поглаживаниями и зрительным контактом. Затем стянул с него эту дурацкую рубашку и повернул лицом к стене. Парень тут же упёрся в неё руками, всё так же расставляя ноги и оттопыривая зад. Всё такой же напряжённый, покорный, готовый к очередной экзекуции.       Руперт подошёл вплотную, обнял, уткнулся носом в макушку — от кота так приятно пахло, чертовы генетики.        — Тише, малыш, расслабься, давай.       Он гладил его, своими грубыми загорелыми руками, местами покрытыми шрамами, это худое белое тело, тоже имевшее свои отметины. Выпирающие ключицы, такую непривычную плоскую грудь, мускулистый живот. Этот тонкий шрам под пупком. Хоть и худые, но тоже покрытые мыщцами руки — а тож как! Тело у игрушки для любви должно быть соответствующее. Ты вот стараешься, качаешься, следишь за собой, а у него просто так, его таким сделали, черти! И губы осторожно целуют в шею, по привычке — а что, дамам нравится. Этот же сначала вздрагивает, а после и сам подставляется. Он от всего вздрагивает, словно только и ждёт, что его ударят.        — Давай же, расслабься, ну чего ты такой напряжённый, — шепчет Руперт на ухо.       Медленно, постепенно, но ласка действует. Дыхание меняется, спина едва заметно расслабляется.       — Правильно, мой маленький, правильно, — шепчет он, продолжая гладить мальчишку, приручать. Проводя ладонями уже по его бёдрам и низу живота. Натыкаться рукой на член тоже весьма непривычно, хотя, что делать с этой частью тела Руперт прекрасно знает. Впрочем, слегка поиграв и не подарив малышу должного облегчения, мужчина отступает, не так быстро и не так просто. Зато настало время для купленного.        Самой распространённой пробкой оказался лисий хвост. Некоторое время Руперт его заинтересованно рассматривает, мальчишка тоже косится, особо не выражая никаких эмоций, возможно, сей предмет не вызывает у него опасений.       — Ну что, будет у тебя теперь и хвостик к ушам, — улыбается в конце Руперт, начиная обильно поливать смазкой то, на чём этот хвостик должен держаться.        Мальчик не сопротивляется и не возражает — данные возможности не включены в его комплектацию.       — Расслабься, — напоминает Руперт, поглаживая низ спины и нежно целуя лопатки.       Пробка входит в его зад куда охотнее члена до этого. Слегка покрутив её по всё той же сжатой дырочке и поделившись с ней смазкой, Руперт слегка надавливает и она ныряет внутрь, постепенно расширяя проход. Когда же самая широкая её часть пройдена — её буквально засасывает внутрь.        — Вот так, немножко тебя растянем, тебе же не больно?       — Нет.       — Вот и правильно, — остаётся довольным Руперт, возвращаясь к ласкам.        Хвост привносит в них свою пикантность, забавно щекотя. К тому же, стоит только его задеть, как мальчишка тут же реагирует, тоже весьма забавно. Возбуждающе. Чёрт! Определённо возбуждающе! Подёргивать его самую малость, тянуть легонько вниз, чтобы потом сам всосался обратно. Слушать, как малыш всхлипывает, смотреть в его малость затуманенные происходящим глаза. И терпеть уже просто нет сил, он настойчиво и неумолимо тянет хвост вниз, пока тот не шлёпается на пол и тут же сам занимает его место. Разгорячённое и влажное от смазки нутро встречает его куда приветливее и охотнее.        — Вот так, дааа, чёрт побери, даааа, — наслаждается Руперт столь долгожданным соитием.       Модификант честно оттопыривает зад, упираясь руками в стену, но вскоре не выдерживает напора и просто падает на стену уже грудью, упирается щекой. Дышит ртом, полуприкрыв глаза.       — Хорош, чертёнок, как же хорош, — балдеет коп, упираясь руками в ту же самую стену и размашисто превышая полномочия.        Кажется, случаев соития с вещественными доказательствами ни в их отделе, ни в каких-то других ещё не было. Если всплывёт — в отделе ржать будут до конца жизни. Но в данный момент всё это не имеет никакого значения. Лишь этот узкий упругий зад в который с таким кайфом входит его член. Он кончил, с блаженственным рыком, и улыбнулся, увидев на стене брызги спермы.       — Вух, кажется, в этот раз тебе понравилось больше.       И отнимает от стены руку, чтобы смахнуть со лба пот, а парнишка шарахается в сторону, вновь прижимая уши. Вот только далеко не выходит. Тяжело далеко отскочить, когда с другой стороны вторая рука, да и всё ещё имеются не извлечёнными некоторые отягчающие обстоятельства.        — Ну чего ты, глупыш! — тем не менее замечает эти жалкие попытки мужчина. Треплет по голове и всё же целует его в висок, последним штрихом, и оставляет этот гостеприимный зад в покое.       — Жрать охота, однако, — вздыхает тут же Руперт, но решает, что душ всё же важнее.       Моется по возможности быстро, в животе уже настойчиво урчит, попутно прикидывая, что можно заглотить максимально быстро с применением минимального количества усилий. Однако на выходе Руперта ждёт приятный сюрприз.        Аромат просто сводит с ума, а такое чудесное шкворчание моментально заставляет наполнится рот слюной. Его голозадый модификант стоит за плитой и готовит — вот она! Семейная идиллия нетрадиционной пары. И когда он только успел записаться в их ряды.       Спеша на кухню коп, однако, успевает заметить, что стена уже вытерта и все следы совершенного преступления устранены. За столом уже накрыто. И салфетки нашёл, и приборы. Стоило только сесть, как тут же перед носом появилась аппетитная яичница небрежно присыпанная перцем, и украшенная нарезанной помидоркой. Вот чудеснейшее утро! Ну какое же чудеснейшее! Руперт уже и не помнил, когда последний раз было так хорошо.        — Ты чего встал? Садишь ешь, — произносит он, взирая на перетаптывающегося рядом мальца.       По виду мальчишка тоже голоден, да и нажарил он от души, определённо на двоих, но вместо того, чтобы присоединиться к трапезе лишь стоит рядом и слюни глотает.       — А можно? — неуверенно спрашивает он, хозяева ещё никогда не ели с ним за одним столом.       — Конечно, — несколько удивляется Руперт.       Яичницу тот поглощает, пожалуй, даже быстрее Руперта. Вероятно и ел он в последний раз гораздо позже. Если в управлении никто не позаботился его нормально одеть, то, видимо, кормлением тоже никто не озадачился. Модификанты — они же не люди, зачем их кормить.       — Извините, — вдруг говорит он, прижимая уши, заметив, как хозяин смотрит на него.       — Да нормально всё, ешь, — отмахивается мужчина, — ты не поперхнись только.       — А хозяин… — робко и неуверенно произносит кот, — любит меня, да?       — Ахаха, да! Определённо любит! — смеётся Руперт.        А что, ему не жалко, зверёнку приятно. В конце концов, вот в данную минуту действительно любит.       — И я люблю хозяина, — прям даже как-то оживает тот, уши задирает торчком, улыбается робко, — я очень люблю хозяина!       И вот это уже куда больше похоже на рекламное промо. Видимо не одному Руперту хороший секс помогал бороться со стрессом.

***

      И всё же жаль, что парень не был девушкой. Как-то прижимающаяся к тебе мягкая женская грудь нравилась Руперту больше, чем похлопывающие по прессу яйца. С другой стороны, иметь под рукой кого-то всегда готового на секс было весьма удобно. Ни тебе «голова болит», ни тебе «я занята», ни «ну что ты, сам не можешь», «мне некогда», «я ещё зубы не почистила, чтобы прям с утра» и ещё куча всяких не! Нет! Всё же красота, когда под боком есть тот, кто, стоит только захотеть, готов тут же заскочить на твой член и проскакать на нём пару миль, а то и всю сотню.        Руперт, конечно, поделился с мальцом одеждой — и майку новую отдал и штаны спортивные с барского плеча пожертвовал (остальные просто совершенно не подходили, а эти удалось затянуть по талии), но ничего не мешало эти штаны периодически приспускать и снова ловить кайф. Раз за разом. И плевать, что парень, в конце концов, какая разница чей зад иметь — все они одинаковые!       А в перерывах между стонами, закусыванием ладони, подвыванием, всхлипами и натягиванием штанцов на место, мальчишка успел вычистить всю квартиру, приготовить обед, а после и ужин, перестирать бельё и даже выгладить его. Руперту оставалось лишь валять дурака, расслабляться и смотреть, как этот носится счастливый по квартире. И самое чудесное, что при всё при этом кот умудрялся быть ненавязчивым. Ибо была у Руперта как-то подружка, вот тоже готовая везде и всегда. По началу, конечно, было прикольно, а потом она его в прямом смысле затрахала. Малыш же, переделав всё, на что у него хватило фантазии, просто сел у панорамного окна и не мешал работать. Лишь иногда озираясь на хозяина и искренне улыбаясь ему, когда удавалось поймать ответный взгляд. И стоило только позвать, как тут же оказывался рядом, готовый выполнить любой каприз.       Да, выходные вышли что надо! И когда в воскресенье вечером Рейзок вернулся за своим вещдоком, было даже чуточку грустно расставаться.       — О! Смотрю ты бодр и свеж. Таки хорошо выходные прошли? — коварно прищурился он.       — Ооооо! Ты себе даже и не представляешь! — посмеялся Руперт. — Чай будешь.        — А то ж! Ну, рассказывай!       — Да что там рассказывать, обычные бытовые приятности массаж, кофе в постель.       — И не только кофе, я так понимаю.       — Не только, — кивнул Руперт, — чай тоже.        — Слушай, а с психикой у него вообще как? — наклонившись вперёд и понизив голос поинтересовался лучший друг.       — Нормально, — пожал плечами, — а что, должны быть проблемы?       — Не знаю. Дело мутное, ты же сам в курсе. Модификант хозяина зарезал. Вот понять пытаюсь, что там произошло.       — Так что понимать, у тебя же свидетелей всем на зависть, — удивился Руперт.       — Да какие там свидетели, — махнул рукой Рейзок, — Оба в кровище по самые брови. Тот голый извращенец уколотый до одури, я в принципе не уверен, что по нему психушка не плачет и что это он своего любовника и не прирезал. А этот в отделение молчал, словно воды в рот набрал. Лишь глазюками своими хлопал, да шарахался всего на свете. Я ведь пытался с ним по хорошему поговорить, ну там ласково, нежно — ни в какую. Так выбесил, а тут ты ещё, ну, ты доволен остался, и я рад!       — Боже, вот уж сложности на пустом месте! — удивился Руперт и окликнул так удачно вышедшего из душа парнишку: — Мелкий!       — Хозяин? — тут же повернулось улыбающееся солнышко, но заприметив Рейзока, тут же напряглось, чуть отступило, сцепив лапки.        — Иди сюда, садись, — махнул рукой Руперт. — Чего ты опять испугался.       — Здравствуй, Ми-ми, — попытался быть милым Рейзок, но вновь ничего не получилось, парень смотрел на него так, будто его сейчас убивать будут, а то и хуже.       — Ми-ми? — нахмурился Руперт.       — Его так зовут по документам.       — Драхмова мгла, да где же они такие имена берут, — только и смог сказать коп.       — Хозяин может дать мне другое имя, — робко вмешался в разговор модификант, послушно садясь на стул.       — Ага, — принял мужчина к сведению, — слушай, малыш, насколько я понял твой предыдущий хозяин умер. А расскажи-ка мне что было в тот день и как это произошло.       Предыдущий хозяин? Ну да, был ещё и предыдущий хозяин. Или два. Ми-ми так и не понял до конца. Но он был. Они. Они жили вдвоём. Хозяин и второй хозяин. Основной хозяин был лучше всех своих предшественников. Правда, звал Ми-ми дыркой, но всё равно лучше. Всегда кормил, когда Ми-ми совсем изнывал от голода. Иногда и просто так поесть давал. Следил, чтобы вода питьевая всегда была. Без воды ведь оно совсем невыносимо. Не бил ни разу. Так, за волосы иногда таскал, связывал иногда. Издевался порой, но это больше с подачи второго хозяина. Вот второй хозяин Ми-ми не любил, совсем не любил. Он даже как-то кричал на основного и спрашивал, зачем тот его купил. А основной ответил, что пусть будет, для разнообразия. Он и был. Иногда хозяин трахал Ми-ми, иногда второго хозяина, иногда они делали это вдвоём. А ещё второй хозяин гасил об него сигареты, мочился на него несколько раз, ему нравилось делать Ми-ми больно. Нет, он тоже не бил, но ножом резал и смотрел, как кровь течёт. Всё изучал, как глубоко надо резать, чтобы шрамы остались. Внутрь тоже разное засовывал, проверял, влезет или нет. Травмировал пару раз, однажды даже решил, что Ми-ми не нужны яйца и пытался отрезать. Ми-ми тогда очень испугался, но основной хозяин запретил это делать. Он часто останавливал второго. А в тот день. В тот день основной хозяин проводил время с Ми-ми. Он трахал его и трахал, разложив на столе. И второй скучал. Он и выпить успел, и покурить, и поиметь Ми-ми в рот. Но ему всё не нравилось, он злился и снова взялся за нож. Сказал, что хочет посмотреть, что там внутри, хочет посмотреть на его член в действии. А основной хозяин, он устал, так и сказал: «Как же ты меня достал! Да делай что хочешь! Если сдохнет, компенсируешь мне ущерб», — и продолжил толкаться. И Ми-ми снова испугался. Второй не шутил, он склонился с мерзкой улыбочкой над Ми-ми и сказал: «Ну что, дырка, посмотрим, насколько ты живуч». Кончик лезвия упёрся в живот, воткнулся глубже и стал медленно и аккуратно вспарывать кожу. Было очень больно и Ми-ми его толкнул. Он же пошатнулся, поскользнулся, взмахнул руками и полоснул основному по горлу. «Дибил!» — только и успел прохрипеть тот, зажимая рану рукой, а потом умер. Второй сначала не верил, потом плакал, потом стал вопить, потом кинулся на Ми-ми и впервые его избил. На этот шум и приехали копы. Всё.       — Етить мелодрама! — только и присвистнул Рейзок, выключая запись.       — Скорее фильм ужасов, — буркнул под нос Руперт, — ты иди, малыш, спасибо.       Модификант улыбнулся благодарности и послушно ушёл в комнату, шлёпая босыми ногами.       — И что скажешь, — уставился он на друга.       — А что тут скажешь? Ты же и сам прекрасно понимаешь — несчастный случай, как есть. Убийство по неосторожности.       — Он мальчишку вскрыть пытался.       — И что? Ты тоже можешь разобрать планшет, к примеру, никто тебя не осудит.       — Но он же не планшет!       — Да как сказать, прав у него ровно столько же.       — Скотство всё это, — остался недоволен Руперт, — И работа скотская, какая-то!       — Что, у тебя тоже засада?       — Угу, мразь одна девчонкой попользовалась всласть без разрешения и спросу и кинула в подворотне. Там её ещё пару раз местные уроды приласкали. Вторых не нашли, а первый… у него папаша ого-го, отмажет, гнида, печёнкой чую, что отмажет. У меня уже половина улик разбежалась и никто, главное, ничего не видел, я теперь под наблюдением и дело у меня забирают, а она теперь людей шарахается, как огня. С ней психолог с расстояния в пять метров работает, не то у неё истерика. Ну скотство же!       — Скотство, — согласился Рейзок и оценив прискорбное состояние друга заметил: — Ну что, ещё на денёк тебе его оставить. Или ты решил навсегда этого котёнка за пазухой пригреть.        — Шутишь? Да на кой он мне нужен то?! Так, поигрался и ладно. Я нормальный мужик и отношений хочу таких же, а не вот это всё. Тебе если негде этот «вещдок» держать, то оставляй, конечно. Я позабочусь.        — Вот и договорились. Я постараюсь твоё дело перехватить, не переживай, не помогу, так присмотрю, чтобы девчонку ещё сильнее не обидели.       — Спасибо!       

***

             Ми-ми стоял на балконе и смотрел на ночной город. С дома напротив на него взирала здоровенная реклама ML24. «Я буду любить тебя 24 часа в сутки» — гласила она. Ну да, будет. Куда он денется. Он любил всех предыдущих хозяев. И этого он любит. Очень любит! Ми-ми шмыгнул носом, ведь в голове у него без умолку крутилось: «Да на кой он мне нужен то?».       Правильно. Он любит, а вот хозяева его. Почему? Ему говорили, что хозяева будут его любить. Но это какая-то странная любовь каждый раз. Может, он что-то делает не так? И теперь у него опять будет новый хозяин. Какой на этот раз? Его тоже придётся любить? Но Ми-ми не хочет! Больше не хочет никого любить! Он устал! Устал бояться, устал от боли. Он хочет любить этого хозяина! Он хочет быть с ним! Ведь хозяин тоже говорил, что любит его! Он говорил! Да! Он любит его, а Ми-ми любит хозяина!        Модификант в очередной раз окинул взором улочки внизу и решился.        Да, пусть всё так и останется. Он и его любимый, по-настоящему любимый хозяин. Не нужен и не нужен, что же тут поделать. Но другой хозяин Ми-ми тоже не нужен, а потому он с легкостью запрыгнул на край перил и встал в полный рост.       — Люблю тебя, — улыбнулся он, вспоминая, как Руперт трепал его по голове, улыбался и звал его малышом.       А затем раскинул руки, вздохнул полной грудью и попробовал обнять небо.