Похорони меня за плинтусом

      В комнате полумрак, едва освещаемый мигающей керосиновой лампой. Из угла устрашающе шелестят листья прошлогоднего календаря и отрывающиеся обои. Невольно засматриваюсь на стоящую на столе фотографию в рамке, ― я там ещё совсем ребёнок, счастливо улыбаюсь почти беззубым ртом и жмусь к любимому родственнику. Кривлю губы в грустную улыбку и слишком сильно сжимаю пальцами фильтр сигареты, из-за чего она легко переламывается.       Шиплю, кидая два коротких обломка в открытую форточку. Задумчиво зажимаю новую сигарету губами, прокручивая металлический туннель в ухе. Взгляд цепляют мои когда-то любимые цветы, стоящие на подоконнике, увы, уже сейчас засохшие. Очень жаль, что когда-то забросила их.       Мне, откровенно говоря, неуютно здесь. Не знаю, почему ещё не продала эту квартиру к чертям собачьим. Что-то не даёт мне это сделать. Память? Навряд ли. Я ненавижу каждый миллиметр этой квартиры: начиная от книг, в заляпанных обложках, заканчивая запахом дешёвых сигарет с ментолом. А что тогда? Ответа на этот вопрос, я, пожалуй, так и не найду.       Вздрагиваю от неожиданности, когда старенький телевизор начинает шипеть и ходить волнами. Видимо, всё здесь хочет, чтобы я поскорее свалила. Ну и черт с ним.       Из заднего кармана раздаётся попсовенькая мелодия, а на треснутом экране высвечивается имя ― Олег.       ― Да? Забери меня, пожалуйста. Я ненавижу этот дом, а то такими темпами, я скоро сгнию вместе с ним.       Слышу, как Волков вздыхает. Знаю точно, что он сейчас потирает пальцами переносицу и кривит губы. После пятисекундной паузы слышится тихое «я тут рядом совсем, скоро буду» и гудки.       Бросаю окурок в стакан с чаем и выхожу на лестничную клетку. Замираю, видя там запыхавшегося Олега. Он улыбается и подходит ближе, касаясь моих губ своими. Его щетина больно царапает мою кожу, жмурюсь и отстраняюсь, натыкаясь на растерянный взгляд Олега.       ― Ты колючий.

***

      Олег сидит передо мной на корточках, склонив голову набок, заглядывая в мои глаза. Пальцами он касается пряди моих волос, убирая её за ухо.       ― Птица, ну что ты? ― Волков касается моей щеки, размазывая катящиеся слезы.       Я ничего не отвечаю, лишь протягиваю испорченную фотографию, где мы втроём, ― Олег, Сережа и я, ― всю заляпанную чернильными пятнами.       ― Было бы из-за чего реветь. ― Олег треплет меня по волосам и улыбается. ― Серег! Иди сюда!       В дверном проёме мелькает взъерошенная рыжая макушка. Сергей что-то невнятно мычит, закатывает глаза и садится рядом. Пихает Волкова локтем и устраивается на моих коленях, прикрывая глаза.       — Чего звали то?       Бурчит. Видимо, мы его разбудили. Тихо хихикаю, бросая взгляд на недовольное лицо Олега.       — На, — Олег протягивает ему фотографию и едва заметно указывает на мои глаза. — Балбес.       Сережа неожиданно резко поднимается, едва ли не ударив головой мне по подбородку, с прищуром оглядывая меня. Он подаётся вперед, и я чувствую его губы на своих. Поцелуй выходит осторожный и не смелый, как и весь Сережа. Кожа покрывается мурашками, когда чужие шершавые пальцы забираются под ткань футболки, скользят вверх, очерчивая каждый позвонок и останавливающиеся на шее. Затем пальцы сменяет язык, оставляющий влажный след прямо до мочки уха. Олег негромко клацает зубами о металлический тоннель, когда втягивает её в рот.       Выдыхаю неудовлетворенно и раздасованно, когда чувствую резкий прилив холодного воздуха и замечаю, как Олег с Сережей отодвинулись.       — Будет у тебя новая фотография. Да хоть сто.